СлоноПанк

В ясную погоду Стеллариум действительно представлял собой волшебное зрелище – связка продолговатых янтарных бусин, парящая в синем небе. Гондолы дирижаблей походили на хрупкие прозрачные кристаллы, вспышки сигнальных огней переливались бликами на серебряном кружеве защитных сеток. Снизу тянулся ствол подъемника – будто тонкий ажурный стебель, на котором созрела золотая гроздь.

Эш не смог насладиться прекрасным видом. Птерон набирал высоту куда быстрее подъемника, и к концу недолгого полета инспектор едва мог дышать. В ушах звенело, голова трещала от боли, и вдобавок его самым неприличным образом мутило. Выбираясь из подвешенного к стыковочной штанге птерона, он чуть не сорвался с трапа, и воспоминания о этом ничуть не улучшали самочувствия.

– Это из-за высоты, – посетовала Ника. – Три тысячи футов разницы… вы не привыкли, а я не подумала. Дышите глубже, и всё пройдёт. Здесь давление ниже, чем в городе, зато больше кислорода.

– Снизу привозите? – просипел Эш. На светскую беседу сил не хватало.

– Сами производим. Из воды, вместе с водородом для дирижаблей. И еще растения помогают, конечно.

Растений тут и впрямь было много – больше, чем Эш видел за всю свою жизнь, если не считать пищевые водоросли. В застекленной гондоле раскинулся целый тропический сад. Из невидимых обогревателей тянуло теплом, со сводчатого потолка сеялась водяная пыль.

– Вам лучше? – участливо спросила Ника.

– Да, – Эш выпрямился и одернул пиджак. – После вас, леди.

Снаружи, опоясывая оранжерею, тянулся изогнутый коридор. Оба его конца упирались в металлические стены с овальными дверями, больше похожими на люки. Один из этих люков был открыт, и через проем виднелась следующая секция коридора.

– Каждый модуль Стеллариума автономен, – пояснила Ника. – Дирижабли стыкуются согласно расписанию дежурств. Вахты на аэропонных плантациях, сбор урожая, метеоразведка – дел хватает.

Второй коридор, уходящий вглубь гондолы, был короче и освещался неяркими лампами. Три двери вели, вероятно, в жилые помещения, но Ника повела гостя к четвертой, расположенной в дальнем конце.

– А как же охота?

– На грозу мы выходим только на птеронах. Дирижабли слишком уязвимы, а ловля молний – опасное дело. Редкий сезон обходится без потерь. – Ника горько усмехнулась. – А горожане думают, что быть сильфом – это сытно есть, нежиться в оранжереях и ничего не делать. Попробовали бы они разворачивать конденсаторы в грозу или сутками корпеть в лаборатории, проверяя расчеты… Сюда, пожалуйста.

Она распахнула дверь, и Эш порадовался, что не успел снять плащ. Из помещения дохнуло таким жгучим морозом, что щеки заныли.

– Клод! – сердито вскричала Ника. – Ты опять работаешь?

Эш моргнул.

У стола, заставленного стеклянными и металлическими емкостями, стоял щуплый юноша в халате из термосилка. Из колбы перед ним валили клубы едко пахнущего ледяного пара, оседая инеем на блестящей ткани.

Заслышав окрик, юноша повернулся к двери. Шея у него была обмотана шарфом, и двигался он так, словно не мог крутить головой.

– Д-доб-рый д-день, – сиплым шепотом сказал Клод Лансар, покойный гражданин Стеллариума и обладатель именного Знака. – В-вы инс-спек-тор Эш?

Он чудовищно заикался.

* * *

– Это я виновата. Не надо было разрешать ему ходить в те жуткие трущобы. Что хорошего можно ждать от контрабандистов?

Клод протестующе зашевелил пальцами.

– Говорит, что у них хорошие материалы, – с кислым видом пояснила Ника. – Видите, инспектор, с ним невозможно сладить. Медик прописал ему постельный режим, и что же? Стоило мне отлучиться, как он опять в лаборатории!

Клод сидел на стуле, прямой и бледный. Выглядел он неважно – взгляд тусклый и потерянный, губы серые, движения скованные. Ника строго запретила ему разговаривать и вообще напрягать горло, поэтому он общался на сильфийском жестовом, а она переводила его безмолвную речь на общий язык.

– Позавчера Клод отправился в Пандею за очередным заказом. Он не любит летать, поэтому воспользовался подъемником. Когда он подошел к условленному месту встречи, на него набросился какой-то мерзавец, схватил за горло и чуть не задушил. Клод потерял сознание, а когда очнулся, его куртка пропала, и грабителя нигде не было видно.

Эш задумчиво кивнул. Пока что рассказ Клода повторял показания Дины, но уточнить не мешало.

– Вы были вооружены?

– У него был кинжал, – перевела Ника. – Он пропал вместе с другими вещами. Придя в себя, Клод с трудом добрался до подъемника и вернулся в Стеллариум. Я уже извелась от беспокойства и собиралась лететь на поиски, когда он объявился.

Эш обернулся к Клоду.

– Разрешите осмотреть вашу шею?

Тот кивнул и неловкими, будто негнущимися пальцами начал разматывать шарф. Ника поспешила ему помочь.

Под шарфом на шее Клода обнаружились припухшие лиловые синяки. Справа – один большой кровоподтек, слева – еще три глубоких и один слабый, смазанный.

– Что-нибудь еще пропало? Кроме одежды, кинжала и Знака?

– В том-то и беда, – вздохнула Ника, укутывая напарника шарфом. – Клод такой рассеянный! В тот день он положил в карман куртки одну вещь и забыл её вынуть перед уходом.

– Что за вещь?

– Некое… устройство, которое мы разрабатывали уже несколько месяцев. Для обывателя в нем нет никакой пользы, но от него зависит исход одной научной работы. Его потеря может стоить Клоду карьеры и даже Знака. – Ника всплеснула руками. – Уму непостижимо, что его ограбили именно в тот вечер, когда он по ошибке унес образец с собой!

– Насколько велик этот… образец?

– Размером чуть больше кулака.

– Похож на что-нибудь ценное? На часы или украшение?

– Нет, и это мне больше всего пугает. Грабитель мог выбросить его как мусор, не понимая истинной стоимости украденного.

– Мусор собирают цверги. Могли они приспособить это устройство для своих нужд?

– Разве что разобрать на детали и лом. Для них это слишком высокая технология.

Эш кивнул.

– Еще один вопрос, мистер Лансар. Какие у вас отношения с Диной Чимин?

– С какой еще Диной? – Голос Ники похолодел на пару градусов.

– С цвергой, продающей вам редкоземельные руды, – напомнил Эш.

Клод нерешительно задвигал пальцами.

– Просто знакомая, – ледяным тоном перевела Ника. – Еще что-нибудь?

– Нет, благодарю вас. – Эш мысленно выругал себя за оплошность: в присутствии Ники не стоило спрашивать о других женщинах. Вполне ожидаемо, что двух молодых сильфов связывает нечто большее, чем совместная охота за молниями и работа в лаборатории. И, глядя на прекрасную леди Вертекс, приходилось признать, что у малютки Чимин не было ни единого шанса.

– Я еще не завтракала, – объявила Ника. – Вы голодны, инспектор? Клод не хочет есть, но вы, надеюсь, составите мне компанию?

* * *

– Ника, вы когда-нибудь смотрели в Бездну? – спросил Эш.

Птерон с развернутыми крыльями скользил над белым кучевым морем. Как и сулили прогнозы, день выдался ясный – облака опустились ниже города, и Пандея купалась в солнечном свете. Ниже, на покрывале туч, скошенным треугольником плыла её тень. С высоты город выглядел почти правильным диском: перевернутый конус основания скрывался за плоской верхней гранью.

– До того, как стать энергетиком, я работала в группе по наблюдению за Большой Аномалией, – отозвалась Ника. – Наши дирижабли не могут опускаться к поверхности, там слишком горячо для них. Но за нижней границей облаков я была.

Она замолчала и выровняла чуть качнувшуюся от порыва ветра машину. На этот раз она вела птерон медленно и плавно, избегая резких нырков.

– Правда, там мало что видно. Земля еще горит, ниже пяти тысяч футов всё тонет в дыму.

– А я вот не был. Хотя, возможно, каждому было бы полезно там побывать. Чтобы помнить, где мы находимся. И почему.

– Иногда, – Ника качнула рычаг, и птерон лег на крыло, подставляя кабину солнечному свету, – лучше забыть, чтобы не терзаться напрасными сожалениями.

– Мы все так устроены, – согласился Эш. – Помним о том, что было в конце, и забываем, с чего всё началось. Я только недавно узнал, что десять лет назад в Пандее умер последний человек, помнивший мир до Исхода. Ему было тогда три года.

– Может, люди и забыли, какой была Земля до Исхода, – Ника скривила губы. – Но они не забыли, кто был тому причиной. Страх перед наукой – вот еще один повод, из-за которого нас ненавидят в городе.

Разговор увял. Птерон снижался по спирали – серебряная пылинка в солнечных лучах. Внизу железным колесом вращалась Пандея – стены-обод, спицы-проспекты. За черный шпиль подъемника зацепилось одинокое перистое облако, и золотистая гроздь Стеллариума окуталась легкой дымкой. Отсюда она казалась изящной брошью на синем небесном шелке, драгоценной безделушкой, выпавшей из чьей-то могущественной и небрежной руки.

«У Господа Бога под дверью», – вдруг всплыло в голове. Эш сам не ожидал, что помнит эти строки. Джо писала стихи, но никому не показывала, даже ему: стеснялась. Он нашел тетрадь случайно, два года спустя…

– Значит, вы изучали Аномалию? – спросил он, заглушая непрошенные воспоминания.

– Конечно. – Ника слегка оживилась. – Хотя это постоянный феномен, но за ним тоже надо наблюдать – как-никак, от него зависит жизнь города. Работа рутинная, но интересная. Например, вы знали, что Большая Аномалия имеет форму фонтана? Когда-нибудь видели, как пластиковый шарик держится на струе питьевого фонтанчика?

Эш усмехнулся.

– У меня никогда не получалось положить его точно в центр, он вечно соскальзывал. Надеюсь, Пандея не соскочит когда-нибудь со своего места, как тот шарик.

– О, нет, это довольно устойчивая структура. Если вдуматься, нам невероятно повезло. Не будь поле отрицательного тяготения так жестко закольцовано внутри Аномалии, нам не удалось бы возвести на ней город. Представьте, если бы та же сила, что держит Пандею на весу, действовала без ограничений, унося в небо всю воду, воздух, людей…

– Если верить хроникам, в Исходе выжил один из ста тысяч. Я бы не назвал это везением, леди.

– Но мы еще живы, – тихо сказала Ника, помолчав. – Что толку горевать о мертвых, когда есть живые, которым нужен свет, тепло и хлеб?

Эш замешкался, подбирая слова, а потом глянул за борт – и забыл, что хотел ответить.

Птерон успел снизиться и теперь скользил в сотне футов над крышами Западного сектора. Отсюда паутинка кривых улиц казалась рисунком трещин на старой заплесневевшей штукатурке. Или – папиллярным узором на чьей-то грязной ладони… Да, как на ладони…

Крылья птерона затрепетали, аппарат замедлился, завис и с легким толчком опустился на крышу. Крюки посадочных опор скрипнули, уцепившись за конек.

– Буду ждать известий, – Ника на прощание протянула ему руку. – До встречи, инспектор… до скорой, надеюсь?

– Да, – рассеянно отозвался Эш, – да, до встречи. – И торопливо полез по пожарной лестнице вниз, пытаясь поймать на лету ускользающую догадку.

* * *

Когда он подошел к знакомой двери с покосившейся электрической луной, солнце уже закатилось. Погода снова испортилась и зарядил дождь, напоминая вчерашний вечер. Сейчас Эш не имел ничего против дождя. Холод помогал побороть сон, а спать хотелось ужасно.

Но отдыхать было еще рано. Сначала требовалось расколоть Гриза – без этого Высокий совет Стеллариума не станет даже смотреть на остальные доказательства.

Он потянул дверь на себя – и остановился, едва приоткрыв её на ширину ладони.

Внутри было темно.

Эш замер на пороге. Сунул руку под плащ и вытащил пистолет. Левой вынул из кармана фонарь, распахнул ногой дверь – и быстро сдвинулся к косяку, светя и целясь в темноту одновременно.

В свете фонаря блеснули груды осколков на стойке и лужи на полу. Луч медленно обошел помещение и остановился, выхватив из мрака грузную тень у подножия стойки.

Мэтью Гриз умер совсем недавно – Эш понял это, едва взглянув на тело вблизи. Кровь, что вытекла из круглой дыры между глаз и скопилась лужей под затылком, еще не успела загустеть.

Эш присел рядом с телом, не выпуская из рук пистолета. В голове царила сумятица. Гриз не был ему другом, но что-то всё равно царапнулось изнутри. Если бы он вовремя сообразил, что нерадивого исполнителя могут убрать… если бы пришел хоть на полчаса раньше…

Шорох за спиной предупредил его за миг до удара. Не оглядываясь, Эш нырнул вбок, перекатился через кровавую лужу – черт с ней, с одеждой, грязнее ей уже не стать! – ногой подсек нападающего, сшибая его на пол.

…и выдохнул, разглядев лицо под сбившимся на сторону капюшоном.

– Пак, ты сдурел? – устало спросил он, опуская пистолет. – Мало тебе контрабанды?

– Ты! – Цверг перевернулся, подслеповато моргая от света фонаря и выставив перед собой руку с ножом. – Куда ты её дел? Говори, легавый!

– Кого? – не понял Эш.

– Где моя сестра? – Пак угрожающе двинулся вперед, и Эш поспешил вскинуть пистолет.

– Слушай внимательно, – раздельно произнес он. – Я не убивал Гриза. Я только что пришел. Перед этим я три часа ползал по сточным трубам и сыт по горло всеми вашими секретами. Так что давай сначала, четко и по порядку: что у тебя стряслось?

– Дина пропала, – просипел Пак. Нож он всё ещё держал наготове, но бешеный блеск в его глазах угас. – Сидела у себя, ревела, радио слушала. И вдруг сорвалась, точно на пожар. Я в ангаре был, заправлялся… вернулся – нет ее. Оставила записку, что в «Лунный свет» ушла; а зачем – не написала.

– Проклятье, – Эш помотал головой, отгоняя липкую сонную пелену, застлавшую мысли, и рывком поднялся на ноги. – Плохо дело, Пак. Если я не ошибся, то Дину забрал тот же человек, что убил Гриза.

– Кто?!

Вместо ответа Эш распахнул дверь.

– Говоришь, заправил аэроплан? Это хорошо. Твоя сестра в Стеллариуме. Подъемник закрыт, так что придется лететь.

– За незаконную стыковку в Стеллариуме с меня голову снимут, – проскрипел Пак, пряча нож. – И аэроплан отберут.

– Тебе что дороже – аэроплан или сестра?

– Заткнись, – огрызнулся цверг. – И двигай за мной.

* * *

Дверь лаборатории оказалась заперта. С пяти выстрелов удалось разбить замок – но, конечно, о внезапности речи уже не шло. Когда Эш выломал остатки механизма и распахнул дверь, его ждали.

Дина сидела в кресле – руки привязаны к подлокотникам, в зубах жгут из скрученной тряпки. Она смотрела в сторону двери, но вряд ли видела вошедшего: её взгляд был мутен и пуст. По другую сторону стола развалился на стуле Клод, с виду – пьяный до бесчувствия, со стеклянно-тусклыми глазами и отвисшей нижней губой.

Ника стояла за креслом, выставив из-за спинки руку с пистолетом. Вороненое дуло упиралось в подбородок Дины – на бледной коже отпечатался красный полукруг.

– Доброй ночи, инспектор, – голос сильфиды звучал по-прежнему чарующе. – Оружие на пол, пожалуйста.

– Вы зря мучаете девушку. – Держа руки на виду, Эш положил пистолет на пол и оттолкнул ногой. – У нее нет того, что вам нужно.

– А вы знаете, что мне нужно?

Ника вышла из-за кресла. Теперь она целилась Дине в голову, не выпуская Эша из поля зрения.

– Вы уверяли меня, что пропавшее устройство представляет ценность только для вас, – упрекнул её Эш. – Еще одна ложь, леди Вертекс. Если бы вы не подозревали, что цверги украли и сохранили его, то не стали бы похищать Дину.

– Инспектор, – в нежном голосе прорезался холод. – Вы его нашли или нет?

– Сейчас объясню, – Эш примирительно поднял руки. – Вы задали мне непростую задачу. В тот вечер рядом с потерявшим сознание Клодом побывали трое. Грабитель, Дина Чимин и Прыткий Боб. Начнем с грабителя – это был, конечно, Мэтью Гриз. Все улики указывали на него: рост, недюжинная сила, знание места встречи. Отметины на горле у Клода – отпечатки пальцев одной руки. Второй рукой Гризу пришлось перехватить кинжал противника – отсюда и рана на ладони. Но какой у него мог быть мотив, чтобы ввязываться в такое опасное дело? Разве что кто-то его нанял…

– Вы испытываете мое терпение, инспектор. – Пистолет в руке Ники опустился, нацелившись на колено пленницы. – Если не хотите, чтобы она пострадала, говорите быстрее.

– Я ведь детектив, – Эш улыбнулся. – Не лишайте меня минуты тщеславия, прошу вас.

Ника сжала губы и неохотно кивнула.

– Дину я сразу исключил из списка подозреваемых. Видите ли, её тоже интересовали вещи, найденные вместе с курткой Клода. Заполучи она устройство – не стала бы задавать мне такие подозрительные вопросы. С другой стороны, Дина видела, как Гриз душил Клода. Если бы грабитель обшарил карманы жертвы и забрал устройство перед тем, как скрыться, она бы это заметила. Значит, Гризу оно не досталось. Но тогда почему Дина не взяла его сама? У нее ведь были для этого все возможности.

Эш покосился на Клода, но тот по-прежнему не подавал признаков жизни.

– Выходит, в ту ночь на месте преступления находился кто-то еще. Тот, от кого Дина сбежала, не успев толком осмотреть Клода. И это был не Боб – старик-калека ничем не мог угрожать вооруженной девушке. Нет, там побывал кто-то более опасный. Именно он спугнул Дину, застигнув её рядом с Клодом. А пока этот неизвестный гонялся за Диной, оказавшийся поблизости Боб успел обобрать Клода и удрать с его курткой. Но далеко он не ушел. Тот, кто преследовал Дину, вернулся к Клоду, обнаружил пропажу и бросился за вором. Так ведь?

У Ники даже ресницы не дрогнули. Не дождавшись ответа, Эш продолжал:

– Я ведь уже говорил: мы часто помним, что было в конце, но забываем, с чего всё началось. Я сам чуть не совершил ту же ошибку. Увлекся расследованием нападения на Клода и упустил из виду убийство Прыткого Боба – а в нем-то и был ключ ко всей головоломке. Во-первых, оружие. Пистолет – дорогая вещь, не для простого обывателя. Во-вторых, место преступления. Это самая тесная и запутанная часть города. Там десяти шагов не пройти по прямой – сплошные повороты. Чтобы застрелить жертву, убийца должен был следовать за ней по пятам. Но при выстреле с малой дистанции пуля пробила бы тело навылет, а не застряла внутри. И, в-третьих, судя по направлению раны, стреляли снизу – входное отверстие в пояснице, а пуля засела между ребрами. Я никак не мог увязать эти три факта вместе, но на обратном пути из Стеллариума меня осенило. С летательного аппарата все закоулки наших трущоб видны как на ладони. Коронер ошибся, полагая, что убийца целился снизу в стоящего или бегущего человека. На самом деле стреляли сверху и сзади, только Боб в это время уже лежал на земле. И пуля прилетела действительно с большого расстояния – выше крыш. Я угадал?

Ника снова не ответила.

– Конечно, преследовать вора по воздуху могли и цверги – хоть тот же Пак с его аэропланом. Но только ваши птероны способны двигаться на малой скорости и зависать на одном месте, чтобы осветить мишень фарами и прицелиться. И только птерон может безопасно взлетать и садиться в жилых кварталах. Аэроплану нужна бетонная полоса или стыковочная штанга.

Он помолчал, глядя в её синие глаза. Чистые, как небо, не омраченные даже тенью сожаления.

– Вы хороший стрелок, Ника, но неопытный убийца. Иначе вы бы знали, что нельзя полагаться на одну пулю. Пока вы сажали птерон на крышу соседнего дома, умирающий Боб сумел поднять незакрепленную решетку стока и заполз внутрь. Вы спустились вниз и обнаружили, что вор исчез вместе с добычей.

Наверное, вы рано или поздно нашли бы его, будь у вас время. Но вы не могли надолго бросить Клода без присмотра. И, что еще хуже, вы не знали точно, у кого находится прибор. У Гриза? У девчонки, которую вы не смогли поймать? У исчезнувшего бродяги? А может, он остался у Клода – и цверги вернутся за ним, пока вас нет рядом? И вы решили не гнаться за четырьмя зайцами одновременно, а сосредоточиться на том, что ближе. Перелетели на перекресток, забрали Клода, вернулись в Стеллариум – и уже оттуда начали действовать. На поиски украденных бродягой вещей подрядили меня, Гриза прикончили, заметая следы, а Дину решили допросить по всей сильфийской науке.

Ника криво улыбнулась.

– Как вы догадались насчет Гриза?

– Я видел, как он слушает ваши прогнозы погоды – с куда большим благоговением, чем воскресные проповеди в церкви. Когда я понял, что Боба убили вы, то вопрос о нанимателе Гриза отпал сам собой.

– По-вашему, я наняла его, чтобы украсть то, что и так принадлежало мне?

– Все забывают, что было в начале, – со вздохом повторил Эш. – Зачем Клод вообще оказался в тех трущобах? Почему вы позволяли ему навещать цвергов? Из-за контрабандного сырья, верно? Но какой прок выгадывать гроши за черный товар, если Стеллариум не жалеет средств на научные проекты? Значит, дело было не в экономии, а в том, чтобы добыть материалы в обход портового учета. То есть, скрыть от властей Пандеи, что и в каком количестве идет в ваши лаборатории. Похоже, что ставки в этой игре куда выше, чем кража дорогого оборудования… и что Клод вовсе не случайно забрал устройство с собой.

– Это только ваши догадки. – У нее чуть дернулась щека.

– Возможно. Но если предположить, что это устройство не менее ценно для цвергов, чем для сильфов… тогда нет ничего удивительного, что Гриз напал на Клода по вашему приказу. Красть у самой себя действительно нет смысла. Другое дело – остановить перебежчика, который собирался передать своим друзьям-цвергам научный артефакт. Только Гриз оказался нерасторопен и упустил ваше устройство из рук. Надо думать, за это он и поплатился?

Лицо Ники закаменело.

– Гриз был тупым ревнивым животным, – процедила она. – Он всё испортил. Что бы о нас ни болтали в городе, но воскрешать мертвых мы не умеем.

– Погодите. – Эш сглотнул, по спине волной хлынули ледяные мурашки. – Вы… О, Господи, так вы…

Он еще раз взглянул на обмякшего на стуле Клода, изумляясь своей недогадливости. Вспоминая холод в лаборатории и навязчивый запах реактивов… заглушающий все остальные запахи.

– Мертвого нельзя воскресить, – повторила Ника. – Можно ненадолго придать видимость жизни. Гальванизировать труп, заставить его стоять, двигаться, повторять одну-две фразы. Но и только.

– Браво. – Эш скрипнул зубами от досады. – Вы меня провели, и даже больше. Вы видели цвергу у тела Клода, но не знали, кто она. А я, дурак, назвал вам её имя.

– У Клода в комнате был спрятан передатчик, – усмехнулась Ника. – Имя и знакомый голос – конечно, девчонка купилась. Она слишком хотела верить, что её друг жив.

– Столько усилий – и все зря. – Эш покачал головой. – Я ведь уже сказал: у нее нет того, что вам нужно. Как только я догадался насчет выстрела с птерона, остальное было несложно. Я прошел по всем улицам квартала и проверил решетки стоков. Лишь в одном месте совпали три признака: незакрепленная решетка, выбоина на мостовой, где Боб споткнулся и упал, и улица такой ширины, чтобы птерон не мог приземлиться с развернутыми крыльями. Именно там, на дне стока, эта вещица и лежала.

Он отвернул полу плаща и показал висящую на поясе металлическую коробку размером чуть больше кулака.

– Так-то лучше, – буднично сказала Ника, направляя пистолет ему в грудь. – Положите на пол. Немедленно.

– Ника, вы знаете, что такое гремучий газ?

Синие глаза удивленно распахнулись. Эш вздохнул.

– Вы опять сосредоточились на конце и упустили из виду то, что было вначале. Как я сюда попал, если подъемник закрыт на ночь, а водить аэроплан я не умею? И кто находится здесь уже полчаса, пока я отвлекаю вас болтовней?

Ее губы шевельнулись – он прочитал по ним беззвучно произнесенное ругательство и не сдержал ухмылку.

– Хотите что-нибудь качественно починить – зовите цверга. Хотите что-нибудь качественно сломать – зовите цверга. Думаю, Паку хватило времени, чтобы разобраться, где тут у вас водород для дирижабля, и подать его в контур жизнеобеспечения. Я не помню, при какой концентрации воздушно-водородная смесь становится взрывоопасной. Но не советую вам проверять это опытным путем.

Ника прерывисто втянула воздух, словно пыталась по запаху понять, не обманывают ли ее. Пистолет в её руке опустился. Снаружи вдруг скрежетнуло, пол вздрогнул и качнулся так, что Эш с трудом удержал равновесие.

Пак возник на пороге, будто из-под земли выскочил. Он отдувался после бега, его лицо и волосы обильно припудрила пыль.

– Готово, – пропыхтел он. – Я отстыковал модуль, а то весь этот сильфовский улей грохнем ненароком. – Он умолк, заметив Дину, привязанную к стулу, и замершую рядом Нику. – Ах ты…

– Пак! – прикрикнул Эш. – Всё потом. Забирай её и уходи.

Пак двинул челюстями, но смолчал. Подбежал к Дине, быстро обрезал веревки. Девушка сломанной куклой сползла со стула; брат поднял её на руки.

Ника искоса следила за ними, не двигаясь с места.

– Я тебя запомнил, сука, – выдохнул Пак сквозь зажатый в зубах нож, пробираясь мимо нее с Диной на руках.

– Скорее, – поторопил Эш.

– А ты?

– Мне она ничего не сделает. Увози Дину, живо!