СлоноПанк

Ника молча проводила Пака взглядом. Когда тяжелые шаги цверга затихли в коридоре, она ядовито улыбнулась.

– Вы правильно сделали, что не рассказали ему о своей находке. Если бы он знал, что вы прячете под полой, – зарезал бы вас без колебаний. Эта вещь стоит дороже сотни глупых девчонок.

Эш взвесил коробку в руке.

– И всё-таки – что это?

– Источник энергии. Невероятно эффективный и практически вечный. Клод действительно был гением. Наши предки, пытаясь решить ту же задачу, разнесли планету вдребезги. А у него – получилось.

Ника отодвинула стул и села, небрежно играя пистолетом. Уверенность возвращалась к ней на глазах.

– Вам повезло, инспектор. Будущее Стеллариума – в ваших руках. Назначайте любую цену, я не стану торговаться.

– Будущее?

– Владея этой технологией, Стеллариум избавится от сырьевой кабалы. Мы больше не будем зависеть от цвергов с их грузовыми аэропланами и от белковых фабрик Пандеи.

– И вы думаете, что Хеол и Пандея смирятся с новым положением дел?

– А что они нам сделают? Стеллариум не привязан к Большой Аномалии. Все наши сооружения автономны и могут летать без поддержки.

– Значит… хотите отделиться и основать собственный город? – просипел Эш. То ли воздух здесь был слишком сух, то ли это водород так действовал – горло будто бумагой изнутри оклеили. – Уйдете и оставите их без зерна и тепла?

– Таков закон природы. – Лицо Ники было безмятежным. – Чтобы взлететь, нужно сбросить балласт.

– И вы уверены, что я соглашусь?

– Конечно. Никто не предложит вам того, что предлагаю я. Жизнь, инспектор. Не то скотское существование, к которому мы приговорены по милости наших предков, – нет, настоящую полнокровную жизнь. Свободу от голода, нужды и непосильного труда. Свободу учиться, творить… любить, не боясь, что болезни и скверные врачи положат конец вашему счастью.

У него заныли стиснутые зубы. Чтобы разомкнуть закаменевшие челюсти, потребовалось сделать усилие.

– Вы поэтому так долго не догадывались, что Клод работал на цвергов? – тихо сказал он. – Не верили, что он мог отвергнуть вас, такую прекрасную и умную, ради чумазой девчонки из подвала? Не допускали мысли о том, что он использовал вас так же, как вы хотели использовать его?

Ника сжала губы. В других обстоятельствах Эш залюбовался бы тем, как она держит удар: лишь брови сдвинулись да скулы слегка порозовели.

– У девчонки была фора, – ровно сказала она. – Клод знал её давно, такие узы трудно разорвать. Но вы, инспектор, – вас ведь ничто не держит в Пандее. Я наводила справки о вас в магистрате. Ни семьи, ни близких, ни друзей – одна работа, верно? Что вас ждет здесь? Нож очередного бандита, или пуля в темном переулке, или та же чахотка, что унесла вашу жену. В лучшем случае – одинокая старость в вонючей богадельне. В этой мусорной яме, называемой городом, просто нет иного будущего. Ни у кого… кроме вас, если вы сделаете правильный выбор.

Она улыбнулась, чуть смягчая голос.

– Подумайте хорошенько. В ваших руках – ключ от новой колыбели человечества. Помогите нам создать ее, и мы не останемся в долгу. Вы станете одним из нас. Войдете в число избранных, кому достанется билет в рай.

– Все почему-то забывают, – пробормотал Эш, – о том, что было вначале. Даже те, кто смотрел в Бездну.

И сделал шаг назад. Другой; Ника вскинула пистолет, её палец нерешительно лег на спуск.

– Не надо, – попросил Эш. – Не рискуйте.

Не сводя взгляда с Ники, он попятился к двери. Вывалился в коридор, чуть не зацепив высокий порог. Услышал окрик – и побежал со всех ног, запретив себе оглядываться.

В оранжерее царил полумрак. Густой аромат почвы, зелени и меда окутал инспектора, пока он ломился напрямик через заросли. Не успел замедлиться – ударился о стеклянную стену, точно глупый шмель. Закрутил головой: дверь, выходящая на внешнюю галерею, оказалась в двух шагах.

– Стой! – крик ударил в спину вместе с треском ломающихся веток. Эш не обернулся, сражаясь с дверным рычагом. Ему нужна была всего одна секунда. Метнуть тяжелую железку через перила – и пусть ищут в Бездне свой ключ от рая…

– Не смей!

Дверь поддалась. Теплый воздушный поток взъерошил ему волосы на затылке, вырываясь в открытый проем.

Он поднял руку, замахиваясь.

Позади вспыхнул свет. Выстрела Эш не услышал – взрывная волна пришла первой.

«Всё-таки рискнула», – пронеслось в голове за миг до того, как наступила тьма.

* * *

Вначале вернулась боль. Жгучая, давящая, заполняющая тело без остатка. Он вдохнул – резь в груди сгустилась, подкатила к горлу соленым комком. Во рту было сухо, незнакомый едкий запах жег ноздри.

Боль – это хорошо. Боль – для тех, кто жив.

Эш насилу открыл левый глаз. Правый не открывался: кровь склеила веки. Сквозь пелену слез медленно проступало нечто серое и черное. Расплывчатое и бесформенное.

Облака?..

Он попытался привстать, но не находил опоры. Шевельнул рукой – и ощутил только пустоту. Ветер обдирал кожу, как наждак, мысли путались и сбивались.

Неумолимо – холодным лезвием под ребро – в сознание вошла догадка.

Он не лежал.

Он висел.

Облака двигались наверху, сталкиваясь боками. Ползли по спирали, обвиваясь вокруг ствола Большой Аномалии наподобие пряжи вокруг веретена. Нарушая законы естества, туманный хобот смерча поднимался снизу вверх – зона отрицательной гравитации тянула из океана воду, чтобы рассеять её конденсатом в семи тысячах футов над поверхностью. Столб водяной взвеси и сернистых испарений возносился к небесам, не замечая застрявшей в нем человеческой мошки.

Сейчас Эш мог бы заглянуть в Бездну сам – но не стал поворачивать голову. Лучше было смотреть вверх. Туда, где за непроницаемой облачной завесой остался золотой, хрустальный Стеллариум. И Пандея – кривые улицы и горбатые домики, мутные зеркальца рыбных и крилевых садков, бетонные стрелы портов-аэродромов. И Хеол – опрокинутый муравейник, приросший к основанию города: лабиринт труб и технических коридоров, цехов и ангаров, где дремлют в ожидании вылета железные птицы…

Боль понемногу притуплялась, страх растворялся в безразличии, и уже не было сил держать глаз открытым. Эш зажмурился, уступая неизбежному; потом еще раз, из чистого упрямства, разлепил веки.

Солнечный луч уколол его в зрачок. В облаках блеснул синевой узкий разрыв, что-то маленькое и темное выпало из прорехи в серой пелене – и пошло вниз, кружась кленовым семечком на ветру.

Эш знал, что это не тот аэроплан. Что они летят не за ним. Что его всё равно не найдут, попросту не заметят с такой высоты.

Но почему-то продолжал смотреть – и ему мерещилось, будто крест распростертых крыльев приближается и растет.

Арбор

Автор: Юлия Бриз

В зарослях чернога что-то громыхнуло, разбудив Уорра. Он вскочил, прижимаясь руками-ветками к стволу высокого дерева. Уорра долго прислушивался, но других громких звуков не последовало. Он посмотрел на Ренки, тот спокойно лежал между корней, расправив веточки на голове от любопытства. Судя по виду, Ренки не чуял опасности. Уорра успокоился.

Уорра чувствовал, что не выспался. Ему хотелось еще немного скрутиться калачиком и полежать, но беспокойные пылинки в еле пробившихся лучах света напомнили ему о хлебе насущном.

Уорра потянулся, растягивая слегка одеревеневшие конечности. Если он долго не будет двигаться, у него могут отрасти корни, и он станет деревом. «Древо от древа во древо обернется», – пронеслись в его голове неизвестно откуда взявшиеся слова.

– Пойдем, – позвал он Ренки и постучал себя по покрытой корой ноге. Друг подскочил и встал перед ним. Ренки соображал лучше других отпочковавшихся, и Уорра держал его при себе. Однако четырехпалый друг понимал далеко не всё, поэтому особо важные команды Уорра подкреплял сигналами.

Уорра тоже когда-то был отпочковавшимся, но постепенно дорос до древня. Древнями становятся только самые сильные, да и то, если повезёт. Уорра считал, что ему очень повезло. В одной из стычек он получил орган, который сделал мир понятным. Поглотив соперника, Уорра начал осознавать себя и различать смыслы. Это дало ему большое преимущество.

Ренки подставил обросшую сизым мхом голову. Он хотел, чтобы его почесали. Уорра не заставил себя ждать. Впервые увидев Ренки, Уорра удивился, как такое небольшое существо достигло четвертого уровня. Но скоро секрет раскрылся. Ренки каким-то чутьем понимал силу врага. Благодаря росту он легко избегал ненужных столкновений. Если же враг был по силам, Ренки побеждал за счёт скорости и длинных острых когтей.

Когда Ренки попал в ловушку из веток и листьев, Уорра уже владел территорией. Вид несчастного притихшего существа тронул сытого в тот момент Уорра, и он решил отпустить его. Но Ренки увязался. С тех пор они всегда вместе.

Уорра шагал, приминая траву длинными ногами. Он отличался от других двумя ногами и прямой осанкой. Редкость среди древней. Четыре конечности давали скорость и устойчивость, зато с двумя он мог больше маневрировать и брать в руки палку. Последнего врага он победил, проломив ему голову дубиной. Вообще Уорра казался больше за счёт прямой походки, это производило психологический эффект. Его боялись. Особенно когда он со свистом размахивал дубиной. Сейчас она висела у него на поясе. Он сам придумал эту конструкцию, чтобы освободить руки, а дубина всегда находилась при нем.

От нападения сзади Уорру защищали острые клинья на спине и логтях. Ноги до самой спины покрывала твердая кора. Остальное же тело укутывали, будто шерсть, мелкие иголочки синего цвета. Они очень красиво переливались на свету, но были абсолютно бесполезны в битве. Уорра считал иголки своим слабым местом и хотел победить такого противника, чтобы иголки трансформировались во что-то более практичное. Идеальным соперником мог быть сосед с его почти каменными пластинами. Тогда защита Уорры стала бы совершенной, и он мог бы воплотить свою мечту. Но пришло время сделать обход и поесть.

Он шел по тропинке, думал о жизни, когда внезапно зацепился ногой за корень. Ещё вчера на этой дорожке ничего не росло, и вот кустарник за ночь пустил свое щупальце. Уорра остановился.

– Рой! – приказал он Ренки и показал рукой на корень. Ренки одним прыжком подскочил к корню и начал когтями рыть ямку под ним. На планете, где всё растёт как на дрожжах, очень важно держать тропинки под контролем. Когда ямка стала достаточно глубокой, Уорра снял дубину с пояса, просунул её между землей и корнем и с силой надавил. Корень треснул с одной из сторон. Дальше Уорра схватился за него руками и вырвал остатки.

– Молодец! – иголочки на его теле зашуршали. А Ренки запрыгал вокруг ног Уорры: ему нравилось шуршание иголочек.

Когда тропинка освободилась, они пошли дальше. Колючие кустарники сплошь росли под массивными вековыми деревьями. Уорра насвистывал придуманную на ходу мелодию, а Ренки бодро бежал, то забегая вперед, то останавливаясь и прислушиваясь.

Наконец перед ними показалась полянка, обнесенная импровизированным забором. Неотесанные стволы деревьев, кое-где вырванные с корнями, были уложены по кругу и связаны между собой самодельными веревками. Вот и весь забор. Уорра соорудил его примерно год назад. Потратил много времени и сил, зато теперь ему не нужно ловить завтрак. Все отпочковавшиеся находились под рукой внутри загона.

Он подошёл к входу, поднял, словно щепку, массивное заградительное бревно и вошёл. Внутри находилось место слияния корней кумуса и батора – двух старых гигантских деревьев, закрывавших своими кронами сотни метров. Их толстые стволы находились за пределами поляны и были невидны из-за кустарника.

В давние времена корни этих деревьев встретились под землёй, вошли в симбиоз и проросли на поверхность, чтобы породить почки. Корни образовали спираль из толстых колец. Каждый виток означал около сотни лет. По всей длине основных корней отходили корни поменьше, они тоже образовывали спирали. Эти маленькие спиральки были местом формирования почек. Созрев, почки отпочковывались и разбредались в разные стороны.

За ночь отпочковалось три округлые, похожие на капусту почки. Они бездумно передвигались туда-сюда на своих ножках-корешках. Уорра оглядел загон и остался доволен: еще пять дозревали, и около десяти новых появилось.

Разные сочетания разных деревьев давали и разные почки. Те, которые находились на территории Уорры, были неуклюжими и медленными. Они не обладали ни слухом, ни зрением, зато реагировали на вибрации и отличались силой.

Уорра старался не есть тех, кто только отпочковался, потому что они были недостаточно питательными. Явно голодный Ренки не понимал такого странного поведения друга, поэтому подбирался к одному из них. Ренки уже припал к земле и растопырил колючки вдоль хребта, готовясь прыгнуть на жертву. Но Уорра вмешался, как обычно.

– Прекрати! – крикнул он и дубиной перекрыл путь Ренки.

– Сейчас поедим. Потерпи, – сказал он уже спокойнее, когда Ренки опустил колючки и обиженно замигал глазками.

Уорра направился к камню на краю загона, уперся в него ногой и немного сдвинул. Под камнем в небольшой ямке находились самодельные веревки. Он достал одну и свистнул. Ренки сразу понял, что от него хотят, побежал к отпочковавшемуся и начал стучать задними лапами по земле, создавая микро вибрации. Оживший побег быстро засеменил в противоположную сторону, прямо к Уорре, который уже связывал первого. Пока Уорра привязывал второго к первому, Ренки привел ему третьего.

Улыбнувшись маленькому помощнику, Уорра разогнулся и отправился к выходу. Троица округлых существ, смешно подпрыгивая и сталкиваясь между собой, побрела следом. Голодный Ренки бегал вокруг, не решаясь напасть. Он не хотел злить друга.

Второй загон находился недалеко. Они быстро дошли до сваленных деревьев. Он был намного меньше, зато отпочковавшихся бродило в нем больше. Уорра деловито осмотрел участок и с радостью обнаружил два развившихся побега. Один из них казался хилым, и Уорра решил им позавтракать.

– Останься здесь, – приказал он и вошёл внутрь вместе с торицей новеньких. Ренки беспокойно забегал. Он не любил, когда Уорра его оставлял. Уорра же посчитал, что может справиться самостоятельно, а Ренки только создаст лишний переполох.

Развязав и отпустив троих отпочковавшихся, Уорра решил осмотреть того, кто показался ему перспективней. Этот экземпляр потерял свою округлость и вытянулся в длину. Его конечности-корешки немного окрепли и тоже удлинились. Скорость увеличилась. Чтобы поймать его, Уорре пришлось прыгнуть и придавить рукой к земле. Отпочковавшийся вздрогнул, не издав ни единого звука, но удар выдержал. Впрочем, Уорра действовал мягко, чтобы случайно его не убить.

Затем Уорра перевернул отпочковавшегося на спину и спутал веревкой конечности, чтобы он не мог быстро передвигаться. У этой особи еще не сформировалось четко выраженной головы и органов восприятия. Все улучшения пошли на броню и размер. По сути, она осталась такой же «капустой», только побольше. Уорра расстроился, ничего нового или ценного он в ней не нашёл и, привязав к бревну, отправился за второй особью. Послабее.

Вторая действительно была и более мелкой, и медленной, конечности у нее даже не начали формироваться, она передвигалась на обычных корешках, так что поймать её вообще не представляло сложности. А вот её новый орган всё-таки заинтересовал Уорру. Почувствовав рядом с собой тело, тварь выпустила щупальце с тонкой иглой на конце и тут же впилась в руку Уорры.

– Ты хочешь меня съесть? – сказал Уорра удивленно и отдёрнул руку. Затем он подумал, что с таким приспособлением скорость не особо нужна, и что, если совместить броню первого и щупальце второго, получится грозный боец для своего этапа развития. Ведь пока противник будет пытаться пробить защиту этой особи, она его высосет до остатка своим щупальцем. Но если Уорра оставит развиваться обоих, то они с Ренки сегодня останутся голодными.

Питаться мальками не имело смысла. Для насыщения ему одному нужно было штуки три, а Ренки одна. А ведь еще и не каждый день отпочковывается сразу трое. Такой подход означал полуголодное существование. Способ хозяйства, который изобрел Уорра благодаря странному органу, был намного выгоднее. После того, как ожившие почки поглощали друг друга, они становились сытнее. Одной такой особи хватало им с Ренки на целый день.

Уорра сделал выбор.

– Прости, – сказал он зачем-то вслух и с одного удара превратил бронированного в лепешку. Сок с чваканьем брызнул во все стороны. Отпочковавшиеся мальки, почуяв питательную чачу, инстинктивно двинулись на трапезу. Уорра подобрал основную массу плотного тела и пошел к выходу, оставив небольшие кусочки малышам для быстрого роста.

Ренки с нетерпением ждал друга у условной калитки и, когда Уорра, наконец, вышел, запрыгал и заскулил от радости. Еда была основным источником удовольствия для существ этой планеты. Почти для всех. Уорра с грустью подумал об этом, глядя на друга. Сам Уорра не мог больше довольствоваться сытым брюхом. После того, как он заполучил тот орган, он чувствовал себя одиноким в своих мечтах и стремлениях.

Рядом с загоном находился плоский камень, окруженный кустарником с трех сторон, будто стеной. Уорра часто на нем ел. Он не любил есть с земли, как другие. Разложив еду на камне, он отделил часть и бросил Ренки, который, наоборот, предпочитал кушать с земли. Он залазил мордой в сочную органику и очень смешно чавкал. Уорра каждый раз умилялся. Сам он ел размеренно, отрывая небольшие кусочки руками.

После еды настроение у Уорры улучшилось и грустные мысли немного отступили. Всё-таки он плоть от плоти этой планеты и ничто древовое ему не чуждо. Энергия солнца, саккумулированная в ожившем плоде, растеклась по телу до самых кончиков конечностей. Минуты блаженства. Ренки тоже закончил трапезу и подошёл положить голову на колени. Уорра потрепал его по мягкой макушке. «И всё-таки балдеть после еды вдвоем хорошо», – подумал Уорра и закрыл глаза.

Обычно нега от сытости длилась не долго, сменяясь бодростью. Этот раз не стал исключением. Уорра поднялся с камня и отправился проведать последний загон. Его он держал не для еды. Там он экспериментировал. Он мечтал вывести древов, подобных себе. Таких, чтобы можно было поговорить или затеять что-нибудь сложное. Он любил Ренки и даже готов был его защищать и кормить, отрывая от себя кусок, но Ренки не мог понять тоски, подтачивавшей Уорру изнутри. Он был слишком глуп. Что это за тоска и чего он хочет, Уорра и сам не знал. Поэтому и хотел пообщаться с кем-то похожим на себя. Он надеялся найти ответы или хотя бы сформулировать правильные вопросы.

В третьем загоне Уорра держал самых интересных особей. Одна умела незаметно прилипать к жертве и долго жить на теле другого, питаясь соком, но не убивая. Сейчас она жила на теле отпочковавшегося, у которого во все стороны торчали длинные острые шипы. Но в такой ситуации эта защита была бесполезна. Уорра не сомневался, что липучий рано или поздно поглотит колючего, но ему было интересно, какой орган разовьётся у липучего после. Ведь результат мог быть самым непредсказуемым. Колючего было жаль, но другого способа развивать органы на их планете не существовало.

Никаких интересных изменений в третьем загоне за ночь не произошло. И Уорра, и Ренки, подкормив своих любимцев отпочковавшимся мальком, отправились делать обход границ своей территории. А точнее осматривать ловушки.

Ловушки – великое дело. Иногда в них попадались отпочковавшиеся с других территорий. До загонов додумался только Уорра, так что ожившие побеги и скитальцы вроде Ренки разбредались в разных направлениях. Другие древы, хранители территорий, обходов не делали и питались кем попадется. Этим и пользовался Уорра, получая дополнительную пищу и материал для экспериментов.

Погода стояла замечательная. Солнце пёстрыми пятнами кое-где пробивалось сквозь листву верхнего яруса вековечного леса. Уорра шел по едва заметной тропинке и бубнил себе под нос нечто, напоминающее мелодию, а Ренки играл с ветками кустов, то прыгая на них сверху, то залезая под них, то убегая в страхе.

Впереди, как раз в районе седьмой ловушки, они увидели нечто трепыхающееся. Хороший знак. Всё-таки гости забредали редко, тем ценнее был сюрприз. Ренки бросился вперёд и начал кружить вокруг жертвы. Уорра ускорил шаг, уверенный, что в ловушку попало нечто полезное. Но тут раздался странный громкий звук, потом скрип и как будто что-то лопнуло.

Уорра вздрогнул и обернулся на шум. Испуганный Ренки в два прыжка вернулся к другу и прижался к ногам. Прямо на них падало огромное дерево, попутно ломая ветки соседних деревьев. Перекрикивая треск, Уорра приказал:

– Беги!

Хоть падение гиганта сдерживало соседнее дерево, давая друзьям время, исполин неизменно проламывал своей тяжестью путь к земле. Несколько веток хлестнули Уорра по голове и спине, но, соскользнув, они оставили не больше царапины. Прыткий Ренки ловко уворачивался, отпрыгивая каждый раз в сторону.

Наконец дерево с низким гулом и треском достигло цели, подняв клубы пыли. Уорра почувствовал сильную вибрацию под ногами. Благо друзья успели отбежать в сторону. Уорра обернулся посмотреть, что стало с отпочковавшимся в ловушке.

Перед ним предстала картина разрушения в ярком сиянии света, столпом пробившемся через открывшееся пространство в верхнем ярусе листвы. Уорра застыл с восхищением, удивляясь равнодушию Ренки, который явно хотел убраться побыстрее из этого места. Но Уорра не торопился, ведь в их мире не каждый день можно было увидеть чистое голубое небо. Порой из-за плотного верхнего слоя листвы небо казалось зеленым. Отпочковавшегося он не мог рассмотреть из-за листьев и поломанных веток. Скорее всего, его расплющило. Уорра жалел об упущенной добыче.

Ренки начал показывать всё больше и больше беспокойства. Он нервно прыгал в сторону, намереваясь уйти, потом резко возвращался, пытался поцарапать Уорру когтями и даже подвывал. Всё же Уорра не спешил уходить. Он хотел осмотреть упавшее дерево, не видя в нем больше угрозы. Но внезапно за ветками промелькнула тень. Уорра достал дубину.

Это пришел хозяин соседней территории. Он был опаснее падающего дерева. Мощная коренастая тварь на четырех лапах, полностью покрытая пластинами из особо прочной древесины. Шеи фактически нет. Впереди огромные острые клыки, а позади длинный гибкий хвост с шипами, которым этот монстр орудовал получше, чем Уорра дубиной. А еще по какой-то непонятной прихоти природы он мог извергать небольшое пламя. Удивительно, как огонь не сжигал его изнутри.

Уорра облизнулся от мысли об огнедышащем органе соседа: он бы хотел его заполучить. Но эта тварь была слишком мощной. Когда-то он уже имел с ней дело и едва уцелел.

Только благодаря системе ловушек Уорра мог сдерживать соседа, но в этот раз ловушки уничтожило упавшее дерево. Агр, как Уорра называл соседа по характерному звуку, приближался. Он пока ещё только подбирался, наматывая круги и не осмеливаясь напасть открыто, всё-таки Уорра тоже сумел его удивить во время последней встречи.

Несмотря на решимость противника, Уорра решил запутать тварь и отступить. Сейчас он находился в невыгодном положении, ведь стоит лишь на минуту ослабить внимание, и Агр может напасть с любой стороны. Уорра понимал, что физически слабее и что без тактического преимущества у него нет шансов победить. Он решил уходить через крону упавшего дерева. Там, среди массивных веток и листвы, Агру будет нелегко развернуться для боя, даже если догонит их.

– Отступаем! – скомандовал Уорра и показал Ренки направление. Ренки, крутившийся до этого у его ног, быстро побежал к дереву на полусогнутых лапах. Он боялся Агра и старался быть как можно незаметнее. Уорра не мог стать незаметным, поэтому, повесив дубину на пояс, быстро помчался к дереву.

Агр хоть и не отличался высокоразвитым интеллектом, но всё же сумел сообразить, что добыча уходит. Он издал громкий рык и ринулся напролом. Уорра тоже двигался быстро, не церемонясь и ломая по пути всё, что ломается. Он понимал, что для спасения недостаточно достигнуть кроны, нужно углубиться туда, где ветки потолще, и только тогда попробовать либо запутать тварь, либо дать бой, если Агр застрянет.

Ветки хлестали Уорру по телу и голове, лезли в глаза. Его мягкое тело страдало, но желание сохраниться были сильнее боли. Ренки пропал. Но Уорра за него не беспокоился. Его маленький друг к таким ситуациям был приспособлен лучше.

Сзади послышалось рычание и звук ломающихся веток. Уорра даже не оглянулся. Он знал, что это Агр, но на его радость ветки стали толще. Уорра уже то нагибался, то переступал стволы. Конечно его преследователь сильнее, но даже он рано или поздно застрянет, не сумев проломить ветку. Главное – углубиться достаточно далеко.

Звук преследования постепенно начал становиться тише. Агрессивное рычание за спиной прекратилось. Вот тут Уорра удивленно обернулся, замедлив движение. Агр отказался от погони, он был не такой гибкий, как Уорра. Листья слепили ему глаза, а звук ломающихся веток мешал сориентироваться на слух. Агр отступил.