Пролетая над городом

На фоне едва подёрнутого зелёной дымкой Летнего сада многочисленные статуи, украшающие аллеи, смотрелись графично, но как-то зябко. К ним мы и направились. Сегодня нашей собеседницей стала Весна, она была мила, болтлива, но очень мёрзла, что и не удивительно при её полуголом виде. Она пересказала Стаське несколько историй, свидетельницей которых была в разные века. Мы немного поговорили о моде, её идеи о тенденциях в верхней одежде показались мне весьма интересными, обсудили бредущих мимо прохожих. Потратив на всё это ещё около часа, мы вежливо попрощались и, довольные, вышли из Летнего. По Пестеля мы направились в сторону метро «Чернышевская». Правда, у Стаськи родилась полубредовая идея выжать какую-нибудь новую басню из памятника «дедушке Крылову», но мне удалось уговорить его отложить это на неопределённый срок.

Проходя мимо «Мухи» – Художественного училища имени Мухиной, ранее имени барона Штиглица, – я имела неосторожность обратить внимание дракончика на мозаики фасада. Фамилия Штиглиц вызвала к жизни целый поток анекдотов о всероссийском Джеймсе Бонде, рассказывая которые друг другу, мы добрели до улицы Фурштатской. Где и располагалось маленькое, уютное и очень прикольное кафе «Сундук». Надпись при входе гласила: «Кафе “Сундук”, будет плохо – заходите, легче не станет, так хоть кофе попьёте». Содержимое соответствовало вывеске.

Крошечный подвальчик всего на пять столиков действительно напоминал что-то вроде сундука или чуланчика, где с любовью и вкусом, не без эклектики, но стильно были расставлены старые вещи: игрушки, вымпелы и лозунги прошедших времён – эдакий бытовой антиквариат. Я частенько захаживала в это кафе, поскольку наш офис на Чехова располагался примерно в десяти минутах ходьбы. Помимо стильного интерьера, прикольных надписей на стенах и не очень дорогой еды, основной достопримечательностью кафе были два бармена, которые манерой общения и забавными шутками придавали этому месту особый колорит. Внешне очень разные: один похожий на мягкого, ленивого, сонного котяру, а другой больше напоминающий голодного, но доброжелательного двор-терьера – они идеально дополняли друг друга. Эта парочка так ловко обслуживала клиентов, что от желающих отбоя не было. Мы со Стаськой едва успели сесть за единственный пустой столик, как в кафе ввалилась небольшая компания и, не найдя свободного места, была вынуждена уйти.

Десять минут мы сосредоточенно жевали. Когда же первый голод был утолён, я попросила ребёнка продемонстрировать домашнее задание. Дело в том, что на прошлой прогулке я показывала ему элементарные навыки чтения мыслей. За те две недели, которые мы не виделись, Стас должен был практиковаться.

Подопытным мы выбрали бармена, того, который был больше похож на голодного барбоса.

– Ну что ж, маэстро, вперёд, – сказала я и мило улыбнулась жертве, которая строила мне глазки из-за стойки. Наверное, это и было ошибкой. Потому что, когда я попросила озвучить прочитанное, новоявленный ясновидец начал смущаться, краснеть и явно затрудняться в подборе слов. Заподозрив неладное, я немедленно заглянула в мысли бармена и фыркнула. Мысли, если это можно так назвать, были просты и прямолинейны. Да, у меня есть достоинства лица и фигуры, но не в такой форме и не с такими вариациями!… Ничего особо криминального, конечно, там не было, но всё-таки не при детях. Стас обиделся за меня. Самое время было спасать ситуацию, пока этот волшебник-недоучка не начал вступаться за честь дамы.

Ох, как не люблю я эту демонстрацию собственных возможностей! Ещё одна улыбка охальнику – и его любимый, всего неделю как подлеченный радикулит дал о себе знать, да так, что бедняга схватился за спину, и плотоядное выражение его лица сменилось страдальческим. Мне стало даже немного стыдно. Когда выйдем из кафе, надо будет вернуть всё назад. Ничего, даже здоровее будет.

Ребёнок получил полную сатисфакцию: мол, знай наших. Мы обсудили сегодняшний день, договорились о следующей встрече. Это чудовище шантажом вынудило меня дать обещание поучить его летать. Мы уже полгода препираемся на эту тему. Молод он ещё. Да и сама идея учить дракона летать всегда казалась мне немного абсурдной. Я грешным делом хотела отложить это до осени. Подрастёт маленько, да и падать на кучи листьев приятнее, чем на асфальт. Но после угрозы попробовать самому, да ещё с крыши, я сломалась.

Мы медленно и с чувством допили свой кофе, после, довольные жизнью и друг другом, без эксцессов добрались до Васьки. Я забросила ребёнка домой. Вырваться от хлебосольной Арчибальдовны,не попробовав фирменную рыбу по-польски, не представлялось возможным. И спустя ещё два часа я, обожравшаяся, но с чистой совестью, отправилась спать.

К тому моменту, когда я оказалась на Рубинштейна, сил у меня осталось только на то, чтобы с горем пополам умыться и, даже не проверив электронную почту, лечь спать.

Справедливости ради надо сказать, что бармен к концу смены был расколдован.

Ночь мягко убаюкала меня. Я заснула.

Глава 3

в которой говорится о странном сне, снах вообще, налоговой инспекции, о русалках, Балах, о том, как туда попадают, и о том, что «Законы телефона» действуют.

Мне снился сон…

Музыка пронзает пространство и, переплетаясь с выкроенными по косой закатными лучами, окружает плотным коконом полусчастья-полутоски. Я сижу на спине сфинкса. Где-то внизу плещется Университетская набережная, совершенно пустая и почему-то вся вымощенная булыжником. Тенями проносятся пустые трамваи, всплескивая распахнутыми дверцами. Тёплая спина Большой Загадки, словно спинка роскошного кресла,– идеальная опора. Я смотрю в небо. Ветер разметал мои волосы, сбросив пряди на лицо. Нева застыла огромным куском серого панбархата. Вдруг что-то словно толкает меня. Я смотрю вниз и вижу Его. Он далеко, но я чётко вижу каждую чёрточку его досель невиданного, но до обмирания родного лица. Большие, очень яркие серые глаза под сходящимися над переносицей высокими бровями, нервные, жёсткого рисунка губы, резкие контуры скул и подбородка. Полуулыбка. Бесстрашие вплоть до дерзости, восхищение и капля недоумения – всё это выражено в его взгляде. Он протягивает ко мне руки, и я слетаю вниз. Он подхватывает меня, и мир взрывается. Ничего не было и не имело смысла, я не жила, не существовала до этого момента, прошедшее – ненужный скомканный карандашный набросок. Он очень высокий. Я смотрю на него снизу вверх – непривычно, безумно приятно. Он не подавляет, весь лёгкий, ладный, словно устремленный ввысь. Он говорит, я ничего не слышу, только смотрю, вдыхаю его запах, и мне хочется плакать. Я люблю, мне больно, я умираю, я счастлива. Откуда-то появляется старушка – торговка цветами. Он дарит мне розу. Цветок завёрнут в папиросную бумагу, и в этом есть что-то неправильное. Я разворачиваю бумагу – роза тёмно-лиловая, почти фиолетовая. Мы медленно бредём по набережной, подходим к зданию Академии художеств, он просит меня подождать его и входит в огромную дверь. Я остаюсь одна. Мне не плохо, меня просто нет. Я вбегаю в Академию и лечу по тёмному коридору, рыдаю, нигде не могу его найти. Останавливаюсь, в руках у меня роза. Снова разворачиваю цветок – он белый. Я слышу голос любимого, он зовёт меня, я оборачиваюсь…

И просыпаюсь.

Пробуждение было сродни удару под дых. Я сидела в кровати, и горсть утренних лучей осторожно, словно слепой на ощупь, скользила по моему лицу с болезненным любопытством. Сна ни в одном глазу, голова настолько ясная, что впору задачки решать. «Чёрт возьми, что это было?». Как говорится в одном анекдоте, «бывают Сны и просто сны», мой же явно не относился к категории последних.

Со снами в моей жизни вообще связано очень многое. Мне повезло оказаться в числе тех немногих счастливчиков, которые не только видят сны и запоминают их, но и способны использовать приходящую ночью информацию наяву. Нет, не поймите превратно, я не верю сонникам и кухонным толкованиям. Просто, как говорит один мой знакомый волшебник, статистика в нашем деле – это то, что позволяет выжить.

Восприятие сна – очень индивидуальный, интимный процесс. Точно так же, как и ассоциативный ряд. К примеру, для большинства запах цитрусовых связан с зимой, Новым годом, радостью. А у кого-то, кто в детстве был закормлен апельсинами, он вызывает только воспоминание о зуде по всему телу и диатезных пятнах. И дело даже не в том, что ты увидел во сне, а в том, насколько ты способен правильно оценить свои ощущения и доверять им. В моём случае, если сон действительно значим, то реальность подбрасывает мне какие-нибудь ассоциации, детали, словно говоря: обрати внимание, не пройди мимо. Случайность? Возможно.Однако статистика – вещь упрямая, особенно если дать себе труд запомнить и провести параллели между сном, который вызвал чувство чего-то особенного, и ситуацией, которая последовала.

Мой последний сон вызвал не просто чувство чего-то особенного, он был абсолютно реален вплоть до малейших деталей. Ощущения, оттенки света, запахи и, наконец, музыка! Музыка – это вообще чёрт знает что. Музыка во сне – это одно из самых счастливых переживаний в моей жизни, прекрасное и очень редкое. Она никогда не бывает той, которую я когда-либо слышала ранее. Это недостижимо лаконичное, совершенное выражение чувств, не воспроизводимое в реальности.

Но музыка, запах, цвет – всё это частности. Кто Он? Я никогда в жизни не видела этого человека. Больше того, я никогда не испытывала подобных чувств. Влюблённости, любови, любовьки – всё это было, но так… Что за злая ирония – полюбить, почувствовать себя живой и проснуться, понять, что мужчина, с которым всё было бы действительно верно, – тень из сна.

Вариантов было всего два. Или мой сон так и останется данью весне – буйству чувств, стихии, гормонов наконец. Или же что-то грядёт. Что-то, после чего я никогда больше не буду прежней. И, глядя в зеркало, никогда не увижу эту Аську –привычную, понятную, с которой много лет прожила в мире.

Ладно, всё это будет или нет, «я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра».

А сейчас мне предстоял ни много ни мало визит в налоговую инспекцию. Есть такая народная примета: если с утра вы встретились с налоговым инспектором, день рискует не сложиться.

Посещение налоговой можно сравнить, пожалуй, лишь с визитом к зубному врачу. С той только разницей, что если на общение со стоматологом пациент хоть как-то мотивирован, то положительные эмоции и налоговая инспекция – две вещи несовместные. Гражданское самосознание в отечестве не скоро поднимется до того уровня, чтобы нормальный, психически сохранный член общества с удовольствием и без принуждения платил налоги.

Сама атмосфера, царящая в коридорах инспекции, удручает чрезвычайно. Коктейль из страха, подобострастия, раздражения, нечистой совести – это что-то особенное. Здоровый человек в такой обстановке становится больным, спокойный – нервным, вежливый начинает хамить и ругаться. Нужно отметить, что в этой обстановке виноваты не столько обитатели кабинетов, сколь посетители. Иногда у меня возникает искреннее чувство сострадания к этим неплохим людям, которые большей частью честно выполняют свою работу. Наверное, неприятно, когда каждый второй приходящий к тебе на приём ожидает подвоха и в уме прикидывает, как проще от тебя откупиться. Дело в том, что при нынешнем законодательстве нарушают все. И почти каждому из тех, кто играет в бизнес, в той или иной форме приходилось давать чиновнику на лапу. Нет, я не берусь утверждать, что берут все, наверное, есть исключения. Правда, в этом случае стоит оговорить, что мы подразумеваем под взяткой. На дверях кабинета одного моего знакомого, отнюдь не налогового инспектора, висело следующее объявление: «Беру взятки! Подношение в размере 100$ оценивается как устная благодарность». Так что это как посмотреть.

На сей раз мой визит к инспектору прошёл в мягкой и дружественной обстановке. Произошло это благодаря моему личному обаянию, хорошему настроению инспектора, вовремя преподнесённому подарку и одному волевому усилию. К счастью, у меня хватило самообладания вовремя прервать мысленно произносимую формулу для превращения противного ехидного старикашки в гибрид крысы и ёжика.

Пользуясь тем, что я оказалась на Васильевском острове – Ваське в просторечии, – я решила посетить место действия Сна, а заодно встретиться с Ингой.

Декорации были те же: набережная, сфинксы, Академия. Только сизо-серое освещение да случайные прохожие, бредущие куда-то по своим делам, добавляли десять отличий картинке. Поприветствовав сфинксов-египтян и ассирийцев-грифонов, я спустилась к самой воде и послала зов Инге.

Хотите, я расскажу вам сказку о русалочке? Нет, всё будет совсем не так, как у Андерсена.Навряд ли столь же поэтично, но с гарантией: не так грустно. Так вот, в недалёком сопредельном государстве, в прекрасном городе на берегу Балтийского моря жила-была русалочка – молоденькая, умненькая и очень независимая. Училась она в университете на факультете мировой художественной культуры, училась-училась, да и закончила его на отлично. В подарок по поводу окончания университета родители отправили её на недельку в Санкт-Петербург. Приехала русалочка в наш город и влюбилась в него. Да так влюбилась, что решила остаться здесь навсегда. Вроде бы всё было против такого решения: и вода в Балтийском море чище, чем в Неве, и её родной старый город куда уютнее неприступного Питера. И, несмотря на то что там, дома, остались друзья и родители, поняла русалочка, что именно это место на синем шарике самое подходящее для неё, и осталась. Не обошлось, конечно, без принца, но, если говорить о главном, то вон их сколько, принцев, а Город – он один такой.

За моей спиной послышался еле различимый звук шагов.

Ну, конечно, Инга. Очень изящная, маленькая, с короткой стрижкой, выкрашенной в какие-то абсолютно немыслимые цвета, в тёплой фланелевой рубашке, джинсах, кедах на толстенной подошве, она больше походила на шкодливого сорванца, чем на двадцатипятилетнюю аспирантку Академии художеств. Что-то в ней было от героев мультфильмов в пластике, мимике, во внезапном застывании в нелепых позах, в постоянной иронии над собой и над своим ломаным русским.

Она пристроилась на ступеньке, приобняв грифонью морду.

– Привет, солнышко! Почему так давно не забегала? Дела? Такое ощущение (я правильно говорю?), что тебя ищет весь город! Вчера Влад, сегодня Машка! А что ты будешь одевать на Бал? – как всегда перескакивая с темы на тему, продолжила Инга. – Представляешь, эти уроды опять в Неву какую-то гадость спустили! Вода такая грязная, будто в помойке плаваешь. Нажалуюсь друидам, пусть они в своём «Гринписе» скандал устраивают!..

Она пересказывала последние новости, а я поняла, что совсем замоталась, раз забыла про Бал и не связалась с Владом. Да и Машке нужно не забыть позвонить. Русалочка внимательно посмотрела на меня.

– Что-то ты сегодня не в себе, Тася, случилось что?

– Нет, Ингушка, всё нормально, разве что… влюбилась.

– Классно! Я его знаю?

– Нет, даже я не знаю…

– Незнакомец? Интересно, но для тебя ведь это не проблема, – она недоумённо уставились на меня,– с твоими-то способностями! Ты найдёшь его на раз, два, три.

– Я даже не знаю, существует ли он…

– Дух? Фантом? Призрак?

– Сон.

– Ну, в таком случае, может, и существует. Только вот вероятность вашей встречи невелика. Забудь!

– Забуду. Пока, друг, я побежала.

– Подожди, – она удержала меня. – Кстати, о фантомах. НаПетроградской открылся новый клуб – «Призрак дамы», безумно стильное место! Содержат его наши, но пускают всех: и людей, и волшебных. Завтра мы с академической компанией туда собираемся.Присоединяйся! Можешь взять с собой Влада, если вы уже помирились… – сказано было так, походя, но я поняла.

Влад нравился Инге давно и знал об этом. Но, к её огорчению, он относился к ней как к чему-то среднему между плюшевой игрушкой и любимой младшей сестрёнкой. Что не мешало Инге при любом удобном случае пытаться исправить эту ситуацию.

– Почему нет, до завтра!

Мы расцеловались, и я побежала на работу.

Весь оставшийся день, занимаясь делами, общаясь с коллегами, оформляя документы, я прокручивала в голове разговор с Ингой и думала о Бале.

Бал – это самое грандиозное событие светской жизни волшебных. Раут, тусовка, ничейная полоса, возможность установить или восстановить статус-кво. Это шанс похвастаться собственным могуществом, шоу, праздник и многое, многое другое. Бал – место, где действуют жёсткие правила, где заключаются самые безумные пари, где смертельные враги ведут себя как вежливые соседи. Это тот редкий случай, когда маги, хотя бы на время, прекращают извечную конфронтацию между чёрными и белыми. По традиции, Король и Королева, хозяева Бала, должны быть разной масти. Белый Король и Чёрная Королева или наоборот. Выбор открывающих Бал осуществляет Жребий. Кто или что он, знают, наверное, только самые мудрые из волшебных. Просто в приглашениях, которые каждый получает, указана его роль: гость, распорядитель, открывающий… Равными по значимости из событий года можно назвать только ночь перед Рождеством и, пожалуй, Хэллоуин. Если ночь является чистой данью традициям, то Хэллоуин – это праздник волшебной молодежи.

Последние два года я ездила на Бал с Владом. Как вовремя он появился! Нужно связаться с ним или подождать, пока он проявится сам?

Бал – туалеты, интриги, романы, цветы. Организаторы, старшее поколение магов, всегда очень тщательно выбирают декорации. Это обязательно дворцы. Причём дворцы не в том жалком состоянии, в котором они находятся сейчас, а те дворцы, какими они являлись их создателям в самых смелых мечтах, какими были в свои лучшие годы и дни.

Необходимо было подумать о платье, образе и чуде – невежливо приходить на Бал без сюрприза.

Когда я вывалилась с работы, было уже начало девятого. Хотелось есть и абсолютно не хотелось готовить. Значит, в кафе. В самом начале Рубинштейна я нашла маленькое, только открывшееся кафе «Славянка». И стоило мне приняться за салат с креветками, как тут же из сумки послышалось требовательное вяканье «Нокии».

Закон телефона действовал…

Глава 4

в которой говорится о том, что никогда не надо торопиться звонить самой, о посланниках, о добре и зле, о том, кто такие пустотники и как с ними бороться, что такое классный клуб, и о том, что сны иногда сбываются.

– Привет, красавица! Как тебе розы?

– Влад!!! Привет!

Из трубки повеяло смесью аромата французских сигарет без фильтра «Житан» и «Иссея Мияке». А может, это мне показалось?

– Я ждал твоего «Привет!» сутки, надеюсь, ты не станешь утверждать, что я слишком назойлив?

Нужно было что-то ответить, выразить свою радость, назначить встречу, сказать что-нибудь доброе, но…

– Они очень красивые. Спасибо. Я хочу тебя видеть.

– Сейчас? – то ли утверждение, то ли насмешка.

– Завтра.Клуб «Призрак дамы», в девять.

– Ты будешь одна?

– С тобой.

– Чертовски правильный ответ.

Забавно, похоже, он был не очень уверен в том, какой приём его ожидает.

– Туда собирается Ингушка со своей компанией.

– Пусть будут. До завтра. Я скучал.

Влад положил трубку, он всегда первый заканчивал разговоры. Я ещё какое-то время держала телефон в руке и пыталась вслушаться в то, что же я действительно чувствую. Радость? Озадаченность? Удовлетворённое самолюбие? Опасность? Всё – да! Влад всегда делал мою жизнь ярче, сложнее, опаснее. В течение этого года у меня было несколько ситуаций, когда я была за миллиметр от того, чтобы попросить у него помощи, но каждый раз, именно потребность в том, чтобы он сделал первый шаг сам, удерживала меня и заставляла находить другие варианты. А самым тревожным было то, что я вновь буду поставлена пред выбором, и, вероятнее всего, мне придётся этот выбор сделать.

От этих мыслей меня отвлекло появление посланника. Для остальных посетителей кафе происшедшее ограничилось внезапным порывом ветра, который распахнул дверь. Он стоял передо мной и молча протягивал конверт. Оставаясь невидимым для всех, он испускал вокруг себя волны волшебства. Я заметила, что один мужчина непроизвольно оглянулся в нашу сторону, но, так и не найдя, что же всё-таки привлекло его внимание, пожав плечами, мол, показалось, успокоился. Посланник с поклоном и без комментариев вручил мне конверт – приглашение на Бал, это могло быть только оно, – и растворился в воздухе.

Настроение неуклонно портилось. Ужин перестал радовать. Сначала Влад, потом приглашение. Ну почему никто не может оставить меня в покое? Я, не торопясь, допивала свой кофе. Новые проблемы надвигались. Мой сон, моя прекрасная сказка, отступал с каждым часом, теснимый реальностью. Где-то внутри клубился сгусток тоски, ностальгии по несбывшемуся чуду. Я вышла из кафе и нога за ногу побрела по направлению к дому.

Видимо, мне не суждено было закончить этот день в покое и благости. Сделав всего несколько шагов, я вдруг почувствовала волну глубочайшего омерзения и тревоги. Чувство крайне неприятное и смутно знакомое. Я собралась и тут же вспомнила, когда испытывала подобное.

Это было примерно три года назад. Влад, устав воевать с моими утопическими представлениями о добре, зле и магии, почерпнутыми из многочисленных книжек в жанре фэнтези, решил устроить мне экскурсию на тёмную сторону, а точнее, на самое дно колдовского мира.

Когда ты живёшь обычной жизнью без особых потрясений, всё зло этого мира обычно выносится за скобки. Да, конечно, где-то есть убийцы, которые получают от этого удовольствие, маньяки и садисты, которые не могут прожить без чужой боли и страдания.Но мы привыкаем думать, что всё это где-то там, далеко. И там оно и останется. То ли срабатывает режим самосохранения, то ли просто отсутствие привычки думать об этом как о реальности. Не потому ли ни один из номеров жёлтой прессы не обходится без описания кровавого убийства или особо мерзкого извращения?

Мы готовы читать об этом, как о чём-то происходящем далеко, но не здесь и не с нами. Ну, сами подумайте, кто будет писать о нашей такой скучной, нормальной жизни? Нет, с нами этого никак не может произойти.

Подобным образом обманывала себя и я вплоть до того момента, пока Влад не взялся раскрыть мне глаза на имеющиеся заблуждения.

Однажды, после моего особо бурного выступления на тему, мол, зло и все его проявления – не более чем болезни психики, вызванные неправильным воспитанием и комплексами, Влад долго курил, а потом попросил меня освободить пару дней для, как он выразился, весьма познавательного путешествия. Любопытство родилось раньше меня и, видимо, даже раньше моей лени, так что через день я была абсолютно свободна и готова на подвиги.

– Ты увидишь то, что тебе совсем не понравится. Твои самые потаённые страхи окажутся бледной тенью повседневности. Ты убедишься в том, что то, что ты называешь злом, не больше болезнь, чем добро или, к примеру, талант. Ты встретишься с вещами, которые будут омерзительны и испугают тебя. Но ты должна увидеть это, или на всю жизнь останешься лишь полузрячей.

И я действительно увидела. Увидела то, что мы называем злом. Разное зло – чудовищное, изысканное, омерзительное, прекрасное, логичное, последовательное и стихийное, очень разное. Я увидела зло – энергию, систему, философию, образ жизни, эстетику. Я научилась чувствовать меру принятия зла в каждом человеке. Я часами задавала вопросы его адептам, я видела творимые проклятия и привороты и то, чем платит за это творящий. Красивейший ребёнок, с которым я когда-либо встречалась, – прелестная пятилетняя девочка оказалась сильнейшей чёрной ведьмой, играющей вместо кукол украденными душами. Я видела охоту вампира, пляску теней, уносящую разум, пустые телесные оболочки с мёртвыми глазами – жертвы пустотников, присутствовала при ритуале вызывания демона, наблюдала результат действия любовной магии, убивающий чувства и иссушающий душу.

Мой Вергилий в конце этого путешествия сказал мне лишь одно:

– Не пытайся забыть то, что я тебе показал. Пойми, изучи его, дай ему место в своей жизни. Не важно – будешь ты поклоняться ему или бороться с ним. Ни то, ни другое невозможно без знания. И как бы ни была неприглядна картина, открытые глаза лучше, чем самообман.

Я научилась уважать зло, но не выбрала его. Ещё долго после мне снились кошмары. Эта экскурсия изменила меня. Некий аналог потери невинности.

Так вот где-то рядом находился пустотник. И он был голоден. Оглядев полупустую улицу, я не сразу его вычислила. В нескольких шагах от меня в обнимку шла парочка – совсем молоденькая девчонка, лет восемнадцати, и эдакий слащавый красавчик моего возраста. Маленькая глупышка щебетала и льнула к этому отродью, даже не подозревая, какая опасность ей угрожает. Обычно во время охоты пустотники стараются не светиться в местах, где их могут встретить прочие волшебные. Их упыриная магия настолько дурно пахнет, что любое мало-мальски чувствующее существо не может не реагировать на этот смрад. Пустотники – подонки волшебного мира – предпочитают искать свои жертвы среди отбросов мира людей. Суть охоты состоит в том, чтобы, встретив человека с какой-либо поломкой или пустотой внутри, вызвать у него эмоции. Окрашенность не важна, гнев, ненависть, любовь, обида, страх – безразлично. Этими эмоциями, как паутиной, пустотник опутывает жертву и заполняет её пустоту частью себя. Сравнение с пауком тем более справедливо, что, проникнув в жертву, он разъедает её изнутри, как паучий яд муху. Независимо от того, как далеко находится пустотник, он питается своим трофеем, пока тот не перестает жить. На этом, правда, все их магические способности заканчиваются. Они не более чем одноклеточные магические паразиты.