Пролетая над городом

Алла Завитаева

Пролетая над городом

Глава 1

в которой говорится о наконец-то наступившей весне, о разных способах получать подарки, обо мне, о вампирах и о том, кто такой Влад.

Питер. Последний год двадцатого века.

Улица томной кошкой выгнулась, потянулась и разлеглась передо мной. Полуденное майское солнышко нервной кистью пробежалось по её бокам. И казалось, вот-вот эта разнеженная изысканная красавица вздрогнет, встряхнётся и со всеми её домами и проходными дворами понесётся вперёд, подняв хвост, мяукая во всё горло, не разбирая дорог и направлений, повинуясь чему-то исконному, неодолимому, сметающему прочь лень, привычки и глупые стереотипы.

Я шла, летела, меня несло по улице Рубинштейна. Наконец-то наступила та питерская весна, ради которой в этом городе можно вытерпеть всё: бесконечную зиму всех оттенков серого, нескончаемый март, апрель, бросающийся из крайности в крайность, сродни проклятию мокрость и слякоть под ногами. Я чувствовала себя весной. Я – высокая стройная девушка в чёрных брюках, накинутой поверх чёрной же водолазки короткой кожаной куртке цвета пробившейся зелени и в туфлях на восьмисантиметровом каблуке. Каштановые волосы до плеч чуть красноватого оттенка растрепались ветром. Длинные серебряные серьги в восточной стилистике покачивались в такт шагам.

Каблуки всё норовили застрять в вылезших после сошедшего снега трещинах на асфальте. Кое-где с домов клочьями сходила штукатурка, а древние балкончики издавали почти осязаемое кряхтение, решая, стоит ли им удерживаться на этих ветхих стенах или коварно рухнуть вниз на какого-нибудь мечтателя-прохожего.

Но Оно надвигалось, и это чувствовалось во всём. Оно – это время буйства сирени, белых ночей, безумных романов, блестящих авантюр и, конечно, волшебства и тайн. Наступал май, это было прекрасно и больно одновременно.

Солнышко ласково гладило меня по лицу. Световые блики сошли с ума и затеяли какие-то безумные пятнашки. Уже подходя к дому, наречённому в народе Толстовским, – мощному серому зданию, во все времена престижному, обременённому анфиладой дворов и задворок, тянущихся аж до Фонтанки, – я почувствовала лёгкий, едва уловимый запах волшебства. Это, конечно, могло быть что угодно: острый приступ влюблённости бегущей мимо девчонки, давно забытое кем-то заклинание, проснувшееся под майским солнцем, спонтанный выброс энергии у совсем юного и неопытного волшебника. Запах казался знакомым, он был цветным и нёс в себе лёгкую ноту опасности и любовной магии.

Дело в том, что я ведьма. Нет-нет, не надо вызывать скорую и листать справочник фельдшера в разделе нервных болезней. Со мной всё в порядке. Насколько это вообще возможно в мире, где люди отказались от волшебного в пользу обыденного, забросили ряд интереснейших способностей в самые тёмные углы своей жизни, сделав вид, что их не существует. К счастью или нет, всё относительно, существуем мы, немного странные люди или существа, которых в разные времена назвали волшебным народцем, нечистью, магами, – ведьмы и колдуны, вампиры и оборотни, домовые и лешие, драконы и русалки. Мы существуем, хотя безумный индустриальный и компьютерный двадцатый век не мог не наложить на нас своего отпечатка. И, конечно, не стоит забывать о местном колорите и нюансах большого города.

Мне двадцать шесть лет, меня зовут Анастасия, у меня пара дипломов о высшем образовании, а также небольшой, но достаточно стабильный бизнес в области эликсиров, трав и средств для поддержания дряхлеющих сил современного горожанина. Так что я полноценный и, не побоюсь этого слова, весьма полезный член общества, и при этом ведьма, современная питерская ведьма.

Так вот, запах усиливался, и в тот момент, когда я прижала ключик от домофона к цифровому замку, в воздухе прямо перед моими глазами высветилась надпись. Что-то вроде того, что пишут влюблённые мальчишки на стенке понравившейся им девочке: “Весна наступила, здравствуй, любимая!”. Ну, понятно: любимая – это я, поскольку никто другой этого виртуального послания, вероятнее всего, и не заметил бы.

Сие нахальное заявление справедливо. Потому что, несмотря на древность здания и удобство расположения – пять минут до Невского, в нашем доме из волшебного народца, кроме меня и домовых, было всего три жильца. Во втором подъезде проживал старенький профессор-оборотень, а в четвёртом – совсем юный дракончик с дедушкой. И ещё раз: я не брежу, просто в повседневной жизни драконы ничем не отличаются от обычных людей, а иногда даже не подозревают о своей истинной природе. Что справедливо и для других существ, способных к магии.

Гораздо интереснее было вычислить автора послания. К тому же что-то подсказывало мне, что этим дело не ограничится. Поднимаясь пешочком на третий этаж по роскошной мраморной лестнице, я не торопилась. Так как любой знакомый с изнанкой магии чётко осознает, что гораздо мудрее, если неизвестное не только притягивает, но и пугает. Остановившись перед дверью, я мысленно скользнула в свою комнату и с облегчением поняла, что, хотя следы магии были повсюду, она не несла опасности. Однако немного тревожное чувство всё-таки не проходило.

Не желая тратить время на возню с ключами – иногда это уместно, к примеру, когда за тобой наблюдают, но обычно без этого вполне можно обойтись, – я провела рукой вдоль замочных скважин. Старые, ещё кованые замки, клацая и недовольно поскрипывая, соизволили открыться. Дверь, правда, пришлось толкать самой. Домовой так и не простил мне последнего проигрыша в карты.

Квартира заглотила меня и тут же обдала букетом запахов большой, хорошо отмытой коммуналки: старых обоев, столетней пыли, надраенного с порошком дубового паркета, котлет с кухни. Соседей не было слышно, я разделась и вошла в свою комнату.

Тут же всё стало на свои места. Розы, множество чудесных жёлтых роз на длинных стеблях, чуть влажных и пахнущих так, как никогда не пахнут жёлтые розы. Я распахнула балкон и закружилась по комнате. Влад, Владик, Владушка… Как здорово! Это мог быть только один человек, вернее, не совсем человек, мой лучший друг и самый яркий поклонник – вампир Влад Павич.

Вампиры, или же бесшумные, – очень древний народ. Они, в отличие от прочих, сохранили свою культуру, традиции и множество способностей, что позволяет относить их к элите волшебных. По степени таланта равняться с ними могут лишь драконы и эльфы, немногие ведьмы и странный подземный народец диггеры. Последних когда-то называли иначе, но повальная компьютеризация привела к появлению в нашей жизни многих новых слов и явлений. Последний писк в науке – это компьютерная магия. Не слышали? И не удивительно.

При слове «вампир» в перегруженных мозгах среднего обывателя рождается мрачный образ чего-то бледного, клыкастого, кровососущего, скрывающегося от охотников за вампирами и обречённого на гибель. На самом деле, это очень далеко от истины. Средний вампир, если определение «средний» вообще применимо к этим удивительным существам, – мужчина высокий, сухощавый, с аристократичными чертами лица, очень сексуальный(не буду отрицать), немного бледный. Что до клыков, то это, скорее, антураж для молодых шалопаев-эпатажников и, с практической точки зрения, чисто декоративный элемент.

Многое из того, что можно прочитать в наиболее толковых книгах о свойствах вампиров, – правда. Они чрезвычайно физически развиты, обладают ярко выраженными способностями к внушению и гипнозу, очень артистичны (среди них множество известных художников и музыкантов), обладают даром проходить сквозь стены и запертые двери, блистательные аналитики, и это далеко не всё. Однако и у этих практически неуязвимых существ есть своя ахиллесова пята. Я недаром упомянула о том, что среди вампиров вы не встретите женщин. Как бы это выразиться, у них некоторые проблемы с размножением. Не в привычном понимании этого аспекта, дело в том, что далеко не каждая представительница прекрасного пола способна стать матерью вампира. Такой ребёнок может родиться от любви «бесшумного» и женщины волшебного народа, осознающей свой дар и определившейся с мастью.

Для поклонников жанров фантастики и народных сказок не секрет, что масти всего две, несмотря на века философии и теорию относительности, – чёрная и белая, и промежуточное серое состояние, которое, к сожалению, не может длиться вечно.

И, наконец, вопрос о крови, вспоротых венах и прочей ерунде. Так вот, в наш опасный век – СПИД, гепатит, лихорадка Эбола – вампиры больше не пьют кровь. Этот анахронизм иногда используется в ритуальных празднествах, некоторых видах нетрадиционного секса и при лечении вампирских болезней. Однако мне не хотелось бы, чтобы, у кого-нибудь, складывалось ошибочное представление о вампирах как об эдаких безопасных интеллектуальных вегетарианцах. Вампиры опасны и могут быть просто смертельны, поскольку их магические способности питаются чужой жизненной энергией. К тому же они лишены возможности выбора. Вампиры от рождения чёрные. Но такова насмешка судьбы, что лишь союз с белой волшебницей может привести их к рождению желанного наследника. А как вы понимаете, далеко не каждая белая ведьма захочет иметь рядом с собой бомбу замедленного действия в лице взрослого вампира и заведомо чёрного ребёнка. Так что проблемы у «бесшумных» имеют место быть, что, однако, не мешает им направлять все свои силы и таланты на их решение. Это и послужило причиной очередного появления Влада в моей жизни.

Он выбрал меня очень давно. Тогда, семь лет назад, я, до безобразия молодая, глупая студентка второго курса медицинского института, по уши в комплексах и книжных представлениях о жизни, только начинала смутно догадываться о своей истинной сущности. Было лето, экзамены кончились, я читала экзистенциальные книжки, писала дневник и болталась с очень пёстрой компанией, в которой встречались и хиппи, и неформалы, и прочие молодые городские раздолбаи. Это было немного странно и несвойственно мне, но новое и непознанное, со своей эстетикой, встречами в Трубе, заседаниями на лестнице Михайловского замка, распитием кофе с коньяком в «Эбби Роуде» на углу Некрасова и Литейного и безумными ночными бдениями под «Крематорий» и «Чайф», «Алису» и Егора Летова.

Мы сидели на колоннаде Казанского собора, кого-то ждали и собирались на выставку Матисса. Ко мне подошёл эдакий славянский брутал с неизменной лукавой улыбкой, известный в компании как «дядя Фёдор», вместе с высоким, очень красивым и стильно одетым парнем лет двадцати пяти, и представил: «Влад – это Лаура…». Излишками воспитания мои друзья не отличались. А нелепая кличка, данная мне неким Костей-маленьким, грязноволосым, никогда не расстающимся с бутылкой портвейна и потрёпанным томом «Молота ведьм», всегда раздражала. Я ужасно смутилась. Тем более что пришелец не потрудился сказать ни слова. Лишь молча, не без иронии рассматривал меня. Я была крайне озадачена своей реакцией на него. Меня тянуло к этому человеку, и одновременно я не могла избавиться от чувства опасности. Минут через десять после того, как он ушёл, меня начало колотить. Многим знакомо это чувство, так бывает после очень сильных эмоций. Я была удивлена и весьма заинтригована. Уже потом, проявив свой дар, я узнала, что это нормальная реакция волшебного на присутствие и вмешательство вампира.

Тем летом мы встречались несколько раз. Он не принадлежал компании, но иногда появлялся в местах наших сборищ. Всегда красив, загадочен, сексуален, обычно с какой-нибудь сногсшибательной барышней. Мы почти не общались, обмен репликами в общем разговоре, пойманный невзначай, словно выжидающий взгляд, случайное прикосновение. Меня не покидало ощущение, будто что-то происходит. Словно мы связаны невидимой ниточкой, каждое натяжение которой заставляло меня отзываться всем существом. Я болела этим человеком, он мне снился, я предчувствовала его появление. Тогда я вообще чувствовала гораздо больше, чем понимала. Даже решила, что влюблена, поскольку это было самое понятное объяснение. Потом кончилось лето, я рассталась с этой компанией, и мы перестали встречаться.

А следующая наша встреча произошла лишь через два года, когда всё стало на свои места. Я была ведьмой с проявленным и на том этапе практически неуправляемым даром.Он – вампиром, с которым я конфликтовала, которому дерзила, которого игнорировала. А потом, во многом благодаря ему, я не только не заблудилась в этом новом и абсолютно непредсказуемом мире, но нашла своё место и обустроила его так, что далеко не каждый посмеет сунуть свой нос на мою территорию. И уже много после, всего год назад, когда у меня дошли руки до изучения истории волшебных народов, я поняла, что Влад не был до конца бескорыстен в своём отношении ко мне. Это польстило мне, но в результате выяснения отношений привело к дикому скандалу и фактическому прекращению отношений.

Мы никогда не были близки физически, но второго человека, который понимал бы меня так же, как Влад, я не встречала. Мне не хватало его весь этот год, и вот он вернулся. Жизнь становилась ещё интереснее…

Я стояла посреди комнаты, озадаченная проблемой постановки в воду тринадцати длиннющих роз, магия магией, а вазы такого размера у меня не было.

И в этот момент зазвонил телефон…

Глава 2

в которой говорится о «Законах телефона», о том, как становятся ведьмами, о прогулке с дракончиком по Летнему саду, о маленьких питерских кафе и о том, чем чревато чтение чужих мыслей.

И в этот момент зазвонил телефон… Надо сказать, что обычно мне удаётся договориться с окружающими меня вещами, но телефоны – это особый случай. С недавних пор мне кажется, что эти хвостатые громкоголосые твари объявили мне войну. Дело в том, что у меня их три. Общий коммунальный в коридоре, отдельный с персональным номером в комнате и старенька сотовая «Нокиа». Когда их было всего двое – это ещё куда ни шло, но с появлением мобильника события вышли из-под контроля. Вообще-то, я думаю, что она, «Нокиа», всё-таки девочка, потому что только склонный к интригам женский ум способен к таким виртуозным маленьким гадостям. Для начала я столкнулась с редкой скоординированностью действий. Если вдруг раздается один звонок, он непременно будет поддержан ещё двумя голосами, при этом сотовый обязательно завалится куда-нибудь за кровать или навсегда затеряется в сумке. В связи с этим я должна срочно определяться, в какой же конец квартиры бежать в данный момент. Потом фокусы с перебоями. Поломки на линии или в сети происходят непременно в разгар самого значимого разговора, не говоря уже о немотивированных прозвонах в три часа ночи. Но уж если я жду звонка, они коллективно молчат, как рыба об лёд. Так мы и живём, правда, со своей стороны мне случается иногда ронять аппараты, оставлять неповешенной трубку, неоднократно я пыталась использовать мобильный как лентяйку от телевизора или калькулятор, но в любом случае их много, а я одна. Наше противостояние всерьёз навело меня на мысль о создании «Законов телефона» по аналогии с «Законами Паркинсона» или основным законом мироздания – «Законом бутерброда».

Мой комнатный монстр надрывался. Таки выйдя из ступора, я подняла трубку. Звонил мой самый любимый ребёнок – сын хороших друзей двенадцатилетний Стаська. Я совсем забыла о том, что обещала его выгулять и устроить урезанную версию «праздника непослушания». Мы договорились, что через час я заберу его с «Васьки», а после пойдём гулять с обязательным заходом в какую-нибудь кафешку и с потаканием маленьким слабостям.

Положив трубку и потянувшись к холодильнику, на котором стояла трёхлитровая банка из-под персикового компота, я стала свидетельницей беспрецедентной по своей возмутительности сцены. На идеально белой поверхности холодильника сидел и с видом полнейшего недоумения, мол, «что я тут делаю…», шевелил усами здоровенный рыжий тараканище. Это могло означать только одно – домовой вконец распоясался. У меня, конечно, ангельский характер для ведьмы, но такую наглость спускать нельзя! Встав посреди комнаты, я упёрла руки в боки, скроила самую злобную физиономию и рявкнула: «Кузьмич, выходи!» На что из-под шкафа раздалось недовольное пыхтение, и этот любитель арабских сказок гордо заявил: «Не выйду!» Так… Диверсия, неповиновение и грубость – непорядок. Испепелив таракана, я отправила под шкаф маленький огненный смерчик и пригрозила написать жалобу в домовое управление. Бунт был подавлен в зародыше. Хотя, возможно, я и погорячилась. Нужно будет купить Кузьмичу зефира, он его обожает. Всё-таки с домовыми лучше не ссориться.

Закончив воспитательный момент, я быстренько сполоснула банку, наполнила её водой, немножко поколдовала над цветами, чтобы дольше стояли, и, решив, что банка и мои розы не гармонируют между собой, сварганила простенькую иллюзию. Теперь для любого входящего в комнату на моём столе стояла высокая светло-лимонная ваза матового стекла и в ней роскошные жёлтые розы. Единственный дефект иллюзии для создавшего её в том, что сам ты всегда видишь реальное состояние предмета. Немного полюбовавшись букетом, я ещё раз с благодарностью подумала о Владе. Для меня умение выбирать цветы было критерием наличия вкуса у человека. Несколько минут я покрутилась перед высоченным зеркалом. Оно простиралось от невысокой дубовой тумбы почти до самого четырёхметрового потолка. Брызнула на себя любимым «Бушероном», мазанула ярким блеском по губам и, слегка растрепав стрижку, весьма довольная собой побежала на свидание к Стаське.

Меня всегда немного угнетало отношение взрослых к детям как к чему-то милому, но крайне утомительному. Возможно, потому что у меня пока нет своих спиногрызов. Может быть, потому что я сама слишком хорошо помню это замечательное ощущение детства. А вероятнее всего, потому что детям, как никому другому, удивительно просто подарить кусочек счастья. Короче, мне бывало крайне редко скучно с детьми и почти всегда хорошо. К тому же Стас необычный ребёнок. Он – дракончик, дракончик, который в двенадцать лет осознал часть своих способностей. И, помимо этого, дракончик, рождённый в семье людей. Такое бывает, но очень редко.

Драконы – древнейшая из рас волшебного мира. Они его символ, хранители самых сокровенных знаний и как бы гарантия существования. Между одарёнными существует поверье, что когда драконы уходят из мира, в нём умирает магия. Описание возможностей драконов может занять не один том. Но есть две вещи, которые делают их абсолютно уникальными. Во-первых, драконы – серые, поскольку мудрость не может быть белой или чёрной, доброй или злой. Говоря «серые», я отнюдь не имею в виду цвет наружных покровов, поскольку выбор цвета, формы и стиля облика – частное дело каждого отдельно взятого дракона, но масть и вектор силы. А во-вторых, они принципиально отличаются от прочих волшебных ещё и нюансами развития дара. Если большинство волшебных по сравнению с людьми просто обладает более широкими возможностями к получению информации, её восприятию и синтезу, то драконы с самого рождения пребывают в информационном поле, созданном веками мудрости своего народа. Им не нужно искать знания, им достаточно лишь вспомнить. В этой версии опыт играет роль катализатора, пробуждающего дремлющее могущество. Правда, живут они почти вечно и поэтому не очень торопятся получить то, что и так принадлежит им.

Магические способности – это и дар, и проклятие одновременно. Осознав себя волшебным, ты получаешь в дар ещё один мир в дополнение к привычной реальности. И это много, очень много. Но, как и всё в нашей жизни, ничто не даётся без нагрузки. Побочными эффектами являются чувство глубочайшего внутреннего одиночества, раздвоенность, неумение управляться с собой – таким сильным и таким слабым, океан информации, в котором тонешь, и первые искушения, с которыми ты встречаешься на пути выбора масти.

В этот момент рядом с пробуждающимся волшебником обязательно должен оказаться друг, который поможет не испугаться вновь приобретённых способностей, мягко и корректно объяснит правила игры, защитит, если потребуется, а иногда просто даст возможность похныкать на плече у существа, прошедшего через подобное.

Я очень хорошо понимала Стаську, поскольку ещё совсем недавно впервые преодолевала эти ступенечки сама. Мой случай вообще нельзя называть типичным, поскольку у меня дар проснулся очень поздно. Если проводить параллели, то по сравнению со Стасом, который из молодых да ранних, я из старых да способных. Дело в том, что обычно дар у девочки-ведьмы начинает просыпаться после первого настоящего чувства, со мной же этот казус – первая серьёзная влюбленность – произошёл неприлично поздно, аж в девятнадцать лет. Хотя потребность в чувстве любви, влюбленности, в чём-то волшебном появилась очень давно. Первый предмет моей незрелой страсти встретился мне в средней группе детского сада.

Ну а дальше этапы становления ведьмы во мне и в принципе – это первый мужчина, первая потеря, часто смерть кого-то из близких, первая большая любовь и первый ребёнок. Всё, кроме ребёнка, пройдено. Ещё чуть-чуть – и я вполне взрослая ведьма в зените силы и могущества. Но, наверное, это-то самое «чуть-чуть» и есть та степень свободы, которая оставляет иллюзию того, что всё ещё можно повернуть назад. Мне повезло, у меня был Влад. Были мои замечательные родители, которые в широте своих взглядов продвинулись до того, что ведьмы тоже люди, особенно если они твои дети. Былаи старая мудрая ведьма Гелла Петровна, к которой я прибегала плакать над неудачами и радоваться победам.

К сожалению, так везёт не всем. Сколько талантливых волшебных не смогли пережить пробуждения дара, сколько из них навсегда задушили в себе рвущиеся наружу способности, обеднив тем самым не только себя, но и мир в целом!

И уж совсем не хочется думать, какой процент обитателей психиатрических клиник приходится на одарённых, которые так и не сумели справиться со своей силой.

Ещё на лестнице этажом ниже я услышала отзвуки дебатов о том, в чём идти гулять. Периодически в разных тональностях вступала бабушка, но из трёх голосов явно лидировал Стас. Детёныш верещал, как поросёнок, на тему, что зима давно уже кончилась и что он не хочет походить на пингвина. Третьей скрипкой звучало поскуливание здоровенного, но абсолютно бестолкового пса редкой породы ландсир. Однако последний аргумент бабушки: «А я тебя вообще никуда не пущу…», – видимо, возымел действие. И когда я позвонила в дверь, прямо на меня вывалился злющий как чёрт Стаська, но в тёплой куртке и шарфике. Шапка тоже имела место, но недолго, до ближайшего угла, после чего была сдёрнута и засунута в карман. Мы расцеловались с Арчибальдовной, бабушкой скандалиста, и я бросилась догонять этот маленький обиженный вихрь.

Пол-остановки до метро ребёнок мрачно сопел, явно пережёвывая удар, нанесённый по его самоощущению. Но вкрадчивые вопросы типа «А что мы будем делать?» и «В какое кафе пойдём?» сменили праведный гнев на не менее живое любопытство. Целую остановку между «Васькой» и «Гостиным двором» на меня обрушивались потоки красноречия на излюбленную тему: монитор, гигабайты памяти, модемы, сидиромы и далее по списку. Заткнуть этот фонтан удалось только эскимо, быстренько купленным на «Климате». Для непросвещенных: «Климат» – это предбанник метро с выходом на канал Грибоедова к Дому книги.

Солнышко плескалось в воде золотыми рыбками, и, разморённые весной и мороженым, мы брели, лениво обмениваясь репликами, мимо Спаса и Михайловского замка по направлению к любимому обоими Летнему.

– Настя, а почему одни люди – волшебники, а другие нет?

Вопрос был хорош, и, хотя мы уже не раз говорили об этом, я начала изыскивать ещё одну трактовку данной темы:

– Понимаешь, мымзик, это не очень зависит от нас. Талант есть во всех, просто в одних его больше, а в других самая малость. Ты же не спрашиваешь, почему одни люди красивые, а другие уродцы.

Пацан немного помолчал и, невесело посмотрев на меня, спросил:

– А мы кто, красивые или уродцы?

Этот вопрос действительно застал меня врасплох.

– Не знаю, малыш, это как посмотреть…

Но, похоже, развёрнутого ответа и не требовалось, поскольку эта маленькая свинка уже сделала свой вывод и, отбежав подальше, гадко хихикая, заявила:

– Ну, не знаю, как остальные, а всякие длинные рыжие Аськи точно уродцы!

За что был пойман, схвачен, обезврежен и зверски защекотан. После длительного периода возни, догонялок и обзывалок мы утихомирились и решили заняться тем, для чего, собственно, и была затеяна сегодняшняя прогулка.

Каждый раз, общаясь со Стаськой, я стараюсь показать ему что-нибудь новое из жизненно необходимых магических навыков. Сегодня мы собирались поболтать со статуями. Общение с предметами – мой любимый источник сбора информации, кроме того, иногда это бывает очень забавно. Это было первое, с чего я сама начала пробовать себя в волшбе. Существует масса бытовых аспектов этой магии: выбор мест и украшений, определение того, как к тебе относится тот или иной человек по полученным цветам или подарку, и очень многое другое. У китайцев это называется фэншуй, который включает в себя эти и прочие аспекты знания.