Пепел вместо поцелуя

Наступило тяжёлое молчание. Взгляд тренера метался между нами.

– Итак, решено. С сегодняшнего дня новым капитаном становится Лукас Вейленд.

Дилан буквально взвился с кресла, лицо перекосилось от злобы.

– Ты издеваешься?! Всего неделя против моих пяти лет?!

– Именно потому, – невозмутимо парировал тренер. – За пять лет твоей власти команда ни разу не выиграла значимого турнира. Лукас пришёл недавно, но уже обеспечил нам две победы подряд.

Дилан бросился на меня, схватив за воротник футболки.

– Ещё увидимся, Вейленд, – прошипел он, сверкая глазами полными ненависти. – Я заберу обратно то, что принадлежит мне по праву!

Развернувшись, он выскочил из комнаты, оставив за собой звенящую пустоту.

Тренер взглянул на меня испытующим взглядом.

– Справишься?

– Конечно, – уверенно кивнул я.

– Тогда первая тренировка под твоим началом начнётся сегодня в 16:00.

Я покинул кабинет, осознавая груз ответственности, легший на плечи.

2 октября. Школа. 12:30. Эмили

– Ты слышала новость? – возбужденно спросила подруга Кейт, хватая меня за локоть возле школьной раздевалки. Её глаза блестели от любопытства и тревоги одновременно. – Лукас Вейленд теперь капитан баскетбольной команды! Вместо Дилана!

Меня словно холодной водой окатило.

– Что?.. Когда это произошло?

– Прямо сегодня утром! Их обоих вызвал тренер после тренировки. Говорят, Дилан выходил оттуда красный от ярости, чуть не сбил двери с петель! Кричал, что Лукас купил тренера!

– А где сейчас Дилан?

Голос Кейт дрогнул, выдавая беспокойство:

– В спортзале. Тренер пытается его утихомирить, но… Эм, будь осторожна. Такой разъярённый Дилан опасен.

Я кивнула, понимая, что ситуация выходит из-под контроля быстрее, чем ожидалось.

Лукас действительно сделал это, – мелькнуло в голове. – Он отобрал у Дилана самое ценное.

Сердце учащённо билось, тревога нарастала с каждым ударом.

2 октября. Библиотека. 13:05. Эмили

Он ждал меня у третьего библиотечного стола, одетый безупречно: футболка Supreme идеально облегала мускулы, узкие джинсы подчёркивали стройность фигуры, дорогие кеды Off-White дополнялись изысканными часами Rolex Submariner. Даже слегка растрепанные волосы казались частью продуманного образа, словно он только что сошёл с глянцевой страницы журнала.

– Опоздала, – отметил он сухо, едва заметив моё появление.

– Всего на пять минут, – возразила я робко.

– Для меня это целая вечность. В следующий раз не приходи вовсе.

Я опустилась на стул напротив, положив ладони на колени.

– Сегодня задание необычное – упражнение «молчание». Будешь смотреть мне прямо в глаза столько, сколько выдержишь. Не отводи взгляд. Закончишь тогда, когда почувствуешь предел собственных возможностей.

– Зачем это вообще нужно? – недоуменно спросила я.

– Чтобы научиться видеть правду, спрятанную за маской. Понять, что страхи живут внутри тебя самой.

Наши взгляды встретились. Сначала было относительно легко выдержать его пристальное внимание, но вскоре напряжение стало расти подобно волнам прибоя. Напряглись мышцы шеи и спины, пальцы рук начали мелко дрожать.

Он видит меня насквозь, – лихорадочно билась мысль в голове. – Все мои раны, все слабые стороны.

Время тянулось бесконечно долго. Сорок секунд превратились в мучительные минуты. Губы непроизвольно задрожали, я начала покусывать нижнюю, удерживая рвущиеся наружу эмоции.

Пятьдесят секунд. Внутри нарастал панический ужас. Слёзы подступали к глазам, грозя вот-вот пролиться.

Шестьдесят секунд. Он оставался абсолютно недвижимым, словно высеченная из камня статуя, без тени эмоций на лице.

Семьдесят секунд. По щекам скатывались горячие капли, предательски обнажающие слабость.

Восемьдесят секунд. Голос внутри кричал: «Довольно! Хватит!» Но я продолжала упорствовать.

Сто секунд. Точка кипения достигнута. Я не выдержала и отвела взгляд.

– Стоп, – еле слышно прошептала.

Он немедленно прервал зрительный контакт, равнодушно уставившись в окно.

На стол легла маленькая серебристая конфетка с освежающим ароматом мяты.

– До скорого, – произнесла я, поднимаясь.

– Пока, – коротко бросил он в ответ.

2 октября. СМС-переписка. 15:45.

Эмили: Почему именно мятные конфетки?

Лукас: Мята – символ паузы. Граница между его миром и твоим собственным.

Эмили: Ты весьма необычный парень.

Лукас: Как и ты.

2 октября. Школа. 17:00. Эмили

Я вернулась в школу после библиотеки.

Дилан тренировался. Баскетбольная команда собиралась иногда после уроков, и он велел мне ждать. «Будь у выхода в 17:00», – написал он мне. «Или я найду тебя сам».

Я сидела в библиотеке. Читала. Писала в тетради. Ждала.

В 16:50 я вышла на улицу. Подошла к парковке.

Его машина уже стояла там.

Дилан сидел за рулём. Лицо – каменное. Глаза – холодные, как лёд. Волосы мокрые от пота – только что с тренировки. Футболка прилипла к телу.

Открыв дверцу, я устроилась рядом, приготовившись к неизбежному разговору.

Некоторое время мы ехали в полном молчании, нарушаемом лишь монотонным гулом двигателя да шуршанием шин по асфальту. Радио было отключёно намеренно, усиливая тягостную атмосферу.

Наконец, нарушив затянувшуюся паузу, Дилан заговорил низким, вибрирующим от злости голосом:

– Так значит, ты уже знаешь о смене капитана?

– Да, знаю, – подтвердила я мягко. – Очень сожалею…

– Сожалеешь? Ха! – горько засмеялся он. – Теперь этот выскочка занял моё законное место! Придётся преподнести ему урок, запомнившийся надолго!

Резко свернув в боковой переулок, он резко остановился посреди улицы.

– Есть ещё одна вещь, которую ты забыла учесть, – добавил он угрожающе тихо. – Случай с утра. Думала, смогу забыть подобное оскорбление?

Я молчала, чувствуя, как страх парализует волю.

Он грубо схватил мой подбородок, больно впиваясь ногтями в кожу.

– Скажи что хочешь меня, – потребовал он.

Я молчала.

– Ну же, скажи, что хочешь меня! – настаивал он настойчивее, сильнее сжимая пальцы.

Я знала: сопротивление бесполезно. Единственное спасение – дождаться подходящего момента и действовать решительно.

Я смотрела на него, не сводя глаз, словно кролик, парализованный светом фар приближающегося грузовика смерти. Страх сковал тело, превратив его в камень, неспособный сопротивляться.

Он усмехнулся – холодно, зло, без малейшего проблеска человечности. Резкий рывок – и моя рука оказалась зажата железной хваткой, притягиваемая к чёрному пластику рычага переключения передач. Кожаный наконечник вонял потом и железом, вызывая приступ тошноты.

– Соси его, сука, как мой член, – прорычал он, выплёвывая каждое слово, пропитанное яростью и ненавистью. Полумрак салона делал его глаза демоническими, сверкающими безумством.

– Нет, Дилан, пожалуйста… – Мой голос сорвался в испуганный шёпот, голова отчаянно моталась из стороны в сторону, пытаясь освободиться.

Паника сжала грудь невидимыми когтями, сердце бешено колотилось в горле, пульсируя болью. Рука судорожно цеплялась за сиденье, ногти оставляли глубокие борозды в ткани, но сила его захвата оставалась неумолимой.

Короткий, резкий смех прорезал тишину, и его ладонь, словно раскалённая докрасна плеть, врезалась в мою щеку. Оглушительная боль пронзила сознание, голова резко откинулась назад, мир перевернулся, залитый кроваво-красным туманом. Щека вспыхнула адским пламенем, слёзы неудержимым потоком хлынули из глаз, прожигая дорожки горя и унижения.

– Попробуешь ещё раз – сломаю руку, – прошипел он, наклонившись ближе, его дыхание обжигало кожу кислотой злобы.

Волосы оказались захваченными стальной петлей его пальцев, голова рванулась вниз, навстречу холодному, бездушному рычагу, стоящему между нами, словно символ его абсолютной власти и моего полного подчинения.

Всхлипывая, я безвольно позволила себе подчиниться, позволяя губам коснуться гладкой поверхности рукояти. Металлический привкус заполнил рот, вызывая спазм отвращения, тошнота подкатила к горлу, но я не могла остановиться. Рычаг погружался глубже, касаясь нёба, вызывая рвотные рефлексы, слёзы смешивались со слюной, превращаясь в горячий ручей стыда и боли.

– Глубже, блядь, как шлюха, глотай его целиком, – командовал он, наслаждаясь каждой секундой моего унижения.

Голова двигалась механически, словно чужая, язык скользил по шероховатостям пластика, каждая впадинка отзывалась острой болью. Рыдания разрывали грудь, тело сотрясалось мелкой дрожью, но движения становились всё быстрее, отчаяннее, лишь бы поскорей закончилось это кошмарное испытание.

Рядом раздался глухой звук расстёгиваемых брюк, и внезапно появился его член – толстый, пульсирующий, готовый к действию. Ладонь жадно сомкнулась вокруг него, ритмичные движения ускорялись, дыхание стало хриплым, живот напрягся, предвкушая развязку.

– Вот так, соси эту херню, представляй, что это мой член в твоём рту, – прохрипел он, голос дрожал от возбуждения.

Последним усилием воли я попыталась отстраниться, но его хватка осталась железной. Наконец, судорога прошла по его телу, и густой белый поток спермы выстрелил в его собственную ладонь. Протяжный стон разорвал тишину, он собрал жидкость в кулаке, наслаждаясь моментом триумфа.

Медленно, с издевательской улыбкой, он провёл своей влажной ладонью по моему лицу, размазывая липкую субстанцию по щекам, носу, губам. Солоновато-жгучий вкус заполнил рот, смешавшись со слезами, стекавшими по подбородку.

– Видишь, как тебе идёт? Теперь проваливай, – ухмыльнулся он, вытирая остатки о моё платье.

Я открыла дверцу, ступила на землю, закрыла её за собой. Машина тронулась, исчезая в темноте ночи.

Оставшись одна, я застыла, тяжело дыша, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Каждая клетка тела горела от пережитого унижения, ноги дрожали, отказываясь держать вес.

Первый шаг дался с трудом, второй легче, третий принёс облегчение. Дошла до двери, вошла в дом, закрывая её за собой.

Мать сидела на кухне, массируя виски, не поднимая глаз.

– Голова болит, – тихо проговорила она. – Давление опять поднялось. Опять.

– Прости, мам, – прошептала я, чувствуя, как новая волна вины затопляет душу.

– Таблетки закончились. Завтра сходи в аптеку, – попросила она, не отвлекаясь от своих страданий.

– Хорошо, – покорно согласилась я.

Пошла в спальню, закрыла дверь, погасила свет. Легла на кровать, не снимая одежды, позволив себе наконец-то расслабиться. Слёзы продолжали течь по щекам, беззвучно, незаметно, уносясь в темноту ночи вместе с остатками человеческого достоинства.

7 октября. Утро. 7:15. Лукас

Отец торопливо собрался и быстро покинул дом, едва успев бросить короткий прощальный взгляд на мать. Дверь захлопнулась с сухим щелчком, оставив позади тяжелую тишину.

Я вошел на кухню. Там стояла мать, спиной ко мне, крепко сжимая горячую чашку кофе обеими руками. Ее фигура казалась хрупкой и уязвимой, словно ветка дерева, согнутая под порывом ветра.

Поверхность ее кожи покрывали темные пятна, отчетливые отметины жестокости прошлой ночи. Она не поворачивалась, зная, что я стою за ее спиной, чувствуя мое присутствие, но предпочитая избегать прямого контакта.

– Ты в порядке? – спросил я, стараясь вложить в голос максимум заботы и мягкости.

Она медленно повернулась, натягивая на свое искажённое болью лицо искусственную улыбку, похожую на маску, скрывающую истинные чувства.

– Да, конечно, – отозвалась она, делая вид, что ничего не случилось.

Я внимательно осмотрел ее лицо, отметив свежесть синего пятна на левой щеке, контрастирующего с бледностью кожи.

– Он снова ударил тебя? – тихо поинтересовался я, прекрасно понимая очевидный ответ.

– Нет, я просто споткнулась и упала, – поспешно соврала она, отводя взгляд.

Я понимал, почему она обманывает. Она защищала отца, боясь разрушить нашу семью окончательно. Молча вернулся в свою комнату, достал старый потертый фотоальбом, бережно хранимый среди вещей.

Фотография десятилетней давности запечатлела счастливые моменты детства сестры Софии и меня самого. Солнечная погода, пляж, наши радостные улыбки, ветер играл нашими волосами, создавая иллюзию свободы и счастья.

Закрыв альбом, я почувствовал глубокое сожаление и вину за прошлое, за то, что не смог защитить сестру раньше. Быстро собрав вещи, я покинул дом, отправляясь навстречу новому дню.

7 октября. Школа. 09:30. Лукас

Сегодня впервые руководил командой самостоятельно. Ребята собрались на спортивной площадке, ожидая распоряжений нового капитана. Среди них выделялся Дилан, стоящий в стороне, скрестивший руки на груди, излучавший враждебность и недовольство.

– Начнем с разминки, – объявил я твердым уверенным голосом. – Десять минут активных упражнений, затем перейдем к отработке бросков.

Ребята послушно приступили к выполнению заданий, кроме Дилана, который демонстративно игнорировал команду, сохраняя неподвижность.

– Ты больше не капитан, – прошипел он, приблизившись вплотную. – Все знают, что ты попросту подкупил тренера.

– Неправда, – спокойно возразил я, сохраняя самообладание.

– Богатые всегда получают то, что хотят, – язвительно продолжал он. – Купил себе место, верно ведь?

– Тренер оценил мои реальные достижения, – объяснил я. – Ты проиграл честно.

Это признание привело его в ярость. Он схватил меня за футболку, угрожающе сжав кулак.

– Я уничтожу тебя, – прорычал он, кипя от злости.

– Попробуй, – бесстрастно ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Он замер, пристально рассматривая меня, словно пытался оценить серьезность моих намерений. Спустя некоторое время ослабил захват и отступил на пару шагов.

– Это далеко не конец, Вейленд, – пообещал он тихо, с угрозой в голосе. – Я верну своё. И заберу твоё.

Наблюдая за его уходящей фигурой, я чувствовал сильное сердцебиение и внутреннюю тревогу. Однако мысленно успокаивал себя, вспоминая главное достижение последних дней – он не знает, что я уже забрал самое важное. Её.

7 октября. Библиотека. 13:00. Эмили

Войдя в библиотеку, я увидела его сидящим на краешке стола, расслабленно закинув ногу на ногу. Его стильный образ привлекал внимание окружающих: футболка Balenciaga с дерзким логотипом в виде черепа, идеально подобранные джинсы и кроссовки Nike подчеркивали элегантность и уверенность в себе. Аккуратно уложенные волосы создавали эффект естественного беспорядка, а тонкий металлический крестик на тонкой цепочке мерцал на загорелой шее.

– Рад, что ты пунктуальна, – приветствовал он меня, слегка приподнимая бровь.

– Стараюсь не подводить, – ответила я спокойно.

– Готова приступить к упражнению? – уточнил он, внимательно смотря на меня.

– Абсолютно готова, – уверенно заявила я, принимая заданный настрой.

Мы обменялись короткими взглядами, наполненными смыслом и напряжением. Время замедлилось, казалось, что минута длится целую вечность. Десять секунд. Двадцать. Тридцать.

Я контролировала дыхание, следя за ровностью и глубиной вдохов. Сорок секунд пролетели незаметно. Пятидесятисекундная отметка вызвала легкое волнение, но я сохранила спокойствие. Шестидесяти-, семидесяти-, восьмидесяти- и девяностосекундные рубежи преодолевались с возрастающей уверенностью.

Прошло две минуты. Три. Четыре. Пять. Я не опускала глаз, не показывала признаков беспокойства или усталости. Слезы не появлялись, дыхание оставалось размеренным и устойчивым.

Он сдался первым, отведя взгляд в сторону.

– Довольно, – произнес он тихо, пораженный моей стойкостью.

Я сохраняла молчание, сидя неподвижно, испытывая гордость за преодоленную планку собственной силы духа.

Вскоре эмоции взяли верх, и слезы хлынули бесконтрольно, освобождая накопленные страдания и переживания. Он не вмешивался, не предлагал поддержки или утешения, давая мне пространство пережить этот важный момент очищения души.

Когда потоки слез иссякли, я аккуратно промокнула лицо рукавом, восстанавливая самоконтроль.

– До свидания, – попрощалась я, чувствуя внутреннюю легкость и освобождение.

– Береги себя, – пожелал он, проводив меня задумчивым взглядом.

7 октября. Дом. 17:30. Эмили

Вернувшись домой, я обнаружила мать на кухне. Она сидела за столом, рассеянно поглаживая лоб, словно пытаясь избавиться от назойливой головной боли.

– Головная боль никак не проходит, – пожаловалась она, не поднимая глаз. – Уже третий день чувствую себя плохо. Наверное, придется посетить врача.

– Могу пойти с тобой, поддержать, – предложила я заботливо.

– Не стоит беспокоиться, – отказалась она, стараясь выглядеть бодрой. – Самостоятельно разберусь.

Она поднялась и отправилась в свою комнату, оставив меня одну на кухне. Я невольно задержала взгляд на пустой кофейной чашке, размышляя о состоянии матери.

Она серьезно больна, – поняла я с грустью. – И совершенно беспомощна в сложившейся ситуации.

7 октября. СМС-переписка. 21:45.

Эмили: Почему ты решил стать капитаном команды?

Лукас: Тренер признал мои способности и старания. Дилан потерпел поражение заслуженно.

Эмили: Сейчас он вне себя от злости.

Лукас: Пусть злится. Меня это не беспокоит.

Эмили: …

Лукас: Завтра встретимся не в библиотеке, а у меня дома. Ровно в 14:30. Постарайся не опаздывать.

Эмили: Договорились.

15 октября. Утро. 9:00. Лукас

Вместо привычного маршрута в школу я отправился в тату-салон «Black Flame». Мастер уже ждал меня, подготовленный к работе, поскольку мы предварительно обсудили эскиз накануне.

– Настроен решительно? – уточнил он, проверяя оборудование.

– Безусловно, – подтвердил я, закатывая рукав рубашки.

– Почему выбор пал именно на пламя? – полюбопытствовал мастер, настраивая машинку.

Я посмотрел на собственное чистое предплечье, представляя будущий рисунок.

– Потому что месть подобна огню, – пояснил я философски. – Она не нуждается в разрешении, чтобы воспламеняться. Огонь поглощает всё на своем пути, порой даже того, кто его развел.

Мастер одобрительно кивнул, начиная наносить чернила на кожу. Игла болезненно входила в плоть, но эта боль казалась незначительной по сравнению с внутренней бурей чувств.

Закрыв глаза, я вспомнил Софию – ее прекрасные глаза, полные слез, невыносимый детский страх, навсегда отпечатавшийся в памяти.

Завершив работу, мастер протянул зеркало, чтобы я мог рассмотреть результат. Черное пламя изящно обвивало руку, олицетворяя неукротимую энергию возмездия.

Теперь я постоянно ношу этот огонь мести на собственном теле, – подумал я с удовлетворением. – Пока она учится жить с собственными травмами.

15 октября. Школа 10:15. Эмили

Во время перемены я отдыхала около школьного фонтана, погрузившись в личные мысли. Ко мне неожиданно подошла Виктория Хейз – девушка с безупречной внешностью и аристократическими манерами, недавно вернувшаяся из Парижа.

Ее золотые локоны сияли под солнечными лучами, безупречный макияж подчеркивал природную красоту, дорогое платье от известного дизайнера придавало образу особую утонченность и шик.

– Привет, Эмили Росс, – обратилась она ко мне высокомерно, окидывая критическим взглядом. – Насколько я осведомлена, ты всё ещё встречаешься с Диланом?

Я утвердительно кивнула, не желая вступать в дискуссию.

– Целых пять лет, впечатляюще, – заметила она с легкой иронией. – Кстати, я вчера вернулась из Франции.

– Приятно слышать, – вежливо откликнулась я, стараясь сохранять нейтралитет.

– Действительно приятно, – лукаво улыбнулась Виктория, наклоняясь ближе. – Тем более, что вчера имела удовольствие встретиться с твоим молодым человеком. Он оказался таким очаровательным собеседником.

Я инстинктивно сжала кулаки, почувствовав раздражение и негодование.

– Он мой парень, – подчеркнула я твердо.

– Пока он твой, – загадочно добавила Виктория, источая уверенность. – Хотя мужчины типа Дилана созданы совсем не для девушек вроде тебя. Скорее, они предпочитают общество таких женщин, как я.

– Ты ошибаешься, – возразила я, отстаивая свои убеждения. – Ты его совсем не знаешь.

– Напротив, знаю гораздо лучше, чем ты полагаешь, – победоносно усмехнулась она. – Во время пребывания в Париже он регулярно связывался со мной, рассказывая интересные подробности о вас двоих.

Эти слова поразили меня, словно внезапный удар молнии. Значит, он общался с ней тайно, говоря обо мне неприятные вещи?

– Он искренне любит меня, – неуверенно произнесла я, пытаясь убедить саму себя.

– Любит? – расхохоталась Виктория цинично. – Он использует тебя. Ты являешься удобной, готовой терпеть любые выходки, лишь бы сохранить отношения.

Виктория грациозно удалилась, оставив меня в растерянности и замешательстве.

Однако вместо ревности я неожиданно ощутила долгожданную свободу.

15 октября. Дом Лукаса. 14:25.

Я пришла раньше назначенного времени. Дом семьи Вейленд возвышался величественной крепостью из трёх этажей, окружённый прозрачными стенами из стекла, словно граница между реальностью и фантазией. Двор украшал роскошный бассейн, переливающийся лазурной водной гладью под осенним солнцем.

Нажав кнопку звонка, я замерла в ожидании. Через мгновение дверь распахнулась, и передо мной предстал Лукас. На нём была футболка с провокационной надписью «I'M NOT A FASHION VICTIM», подчёркивающая его бунтарский дух. Узкие джинсы плотно облегали фигуру, а кеды Rick Owens завершали образ. Мокрые волосы свидетельствовали о недавнем душе, а аромат дорогого парфюма окутывал его лёгкой дымкой соблазна.

Взгляд невольно упал на его правую руку, украшенную свежей татуировкой – чёрный огонь, змеящийся вдоль предплечья. Краешки рисунка ещё кровоточили, отдавая острым запахом антисептической мази.

Мы проследовали через просторный холл, поднялись на второй этаж и остановились у массивной деревянной двери.

– Сегодня тебя не было в школе, – отметила я, удивлённо приподняв бровь.

– Верно, занимался важным делом, – признался он, слегка улыбнувшись. – Это моя комната.

Я кивнула, сглатывая волнение.

Он распахнул дверь, приглашая войти. Пространство оказалось большим и уютным, стены окрашены в глубокий синий оттенок ночи. Повсюду стояли книжные шкафы, заполненные старинными изданиями. На дальней стене красовался постер культового фильма «Париж, Техас», а на небольшой тумбе стояла фотография двух детей на качелях.

– Это София, – пояснил он, поймав мой заинтересованный взгляд.

– Твоя младшая сестра? – предположила я.

– Да, она сейчас учится в закрытой элитной школе, – лаконично ответил он.

Больше вопросов я не задавала, интуитивно чувствуя границы дозволенного.

Мы расположились на полу у большого панорамного окна, пропускающего мягкий дневной свет.

– Сегодня наше упражнение называется «слепота», – сообщил он серьёзно. – Я завяжу тебе глаза, и ты сможешь воспринимать реальность исключительно через слух и интуицию. Задача проста: либо повинуйся моим словам, либо прекрати процесс, сказав «стоп».

Несколько мгновений я колебалась, взвешивая возможные последствия. Постепенно сомнения уступили место решимости.

– Согласна, – произнесла я твёрдо.

Он поднялся, взял с кровати шёлковый шарф глубокого небесного оттенка и подошёл ко мне. Осторожно завязав его поверх глаз, он создал полную тьму, лишив меня возможности ориентироваться визуально.

– Дыши свободно, – посоветовал он мягким, успокаивающим голосом. – Просто сосредоточься на дыхании.

Я сделала глубокий вдох, стараясь контролировать учащённое сердцебиение. Рядом раздался тихий шорох – он сел в большое кожаное кресло напротив, издав легкий скрип пружинами.

– Сними платье, Эмили, – попросил он спокойно, без нотки приказа.

Я замерла, ощущая внутреннее противостояние желаний и страхов. Мысленно напомнила себе, что имею право отказаться, покинуть помещение в любой момент. Несмотря на дрожащие руки, я медленно подняла их вверх, начав расстёгивать маленькие пуговички. Платье соскользнуло с плеч, упав бесформенной кучей на пол. Оставшись лишь в нижнем белье, я почувствовала холод воздуха, пробегающий мурашками по коже.

– Ты дрожишь, – констатировал он участливо. – Ничего страшного, это естественно.

Почувствовав его приближающиеся шаги, я напряглась. Его тёплые пальцы мягко коснулись моей спины, медленно проведя линию от основания шеи до талии. Прикосновение вызвало неожиданную реакцию – не испуг, а нечто новое, незнакомое ранее.

– Ты слишком напряжена, постарайся расслабиться, – подсказал он, читая мои ощущения.