Тьма внутри меня

Я каждый божий день выживала в суровых земных реалиях, защищая Тёмку от жестокого мира, а эти сны не облегчали мне земных забот, они путали меня, испытывали на прочность, будто готовили к чему-то. Эти существа, называющие себя полулюдьми-полудемонами… они безжалостно бросили меня на растерзание чудовищам, которых мог придумать только человек с по-настоящему больной, извращённой фантазией. И теперь я поняла одно, я больше не хочу этих снов. Больше не хочу видеть никого из них — ни этого странного Маркуса, ни куратора -блондина, который сначала приковал и бросил меня, а потом якобы спас. Но я понятия не имела, что мне сделать, чтобы они все мне больше никогда, ни в одну из ночей не снились.

Не выдержав больше испытания водой, я торопливо выбралась из чугунной чаши, насухо вытерлась старым, ярко-оранжевым полотенцем, переоделась в чистую хлопковую пижаму и вышла на кухню. На столе меня уже ждала большая кружка с горячим чаем, заботливо налитым соседкой. От кружки поднимался густой травяной пар.

Меня по-прежнему крупно, болезненно знобило. Я медленно села на деревянный стул, на котором лежал круглый вязаный коврик ручной работы, и бережно взяла в ладони обжигающую емкость. Но озноб стал только сильнее. Мелкие, осторожные глотки крашеного кипятка абсолютно не согрели меня изнутри, как я того ожидала. Зубы начали звонко, мелко стучать о керамические края кружки, а во всём теле появилась такая сильная слабость, что я едва могла удерживать голову. Поняв, что сидеть больше не могу, я приняла единственное решение — пойти прилечь. Но только не спать. Ни в коем случае не засыпать.

Я вернулась в комнату, забралась на диван и до самого подбородка укрылась тёплым одеялом. Ко мне бесшумно подошёл Тёма, оставив кота в прихожей, и осторожно положил свою маленькую прохладную ладошку мне на лоб.

— Ты горячая… — испуганно, тихо произнёс он, заглядывая мне в лицо своими лазурными глазами, в которых не было детского озорства.

— Всё хорошо… — стуча зубами от неистовой дрожи, с трудом произнесла я, пытаясь выдавить подобие улыбки. — Скоро пройдет. Просто… немного холодно.

Тёма молча, понимающе кивнул и послушно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь, давая мне возможность отдохнуть. Я осталась один на один со своим засыпающим разумом. Я боролась до последнего, цеплялась за тиканье настенных часов, за узоры на обоях, за тепло одеяла… Но я была не в силах противостоять парализующей тяге.

***

Я так отчаянно не хотела засыпать, но усталость и слабость в теле взяли своё. Судьба, словно изощрённо издеваясь надо мной растоптала мои надежды, снова безжалостно выбросив меня на Дессе. Но в этот раз я очнулась не в светлой палате «Химеры» и не посреди Пустоши. Я открыла глаза в полумраке помещения, которое сильно напоминало то самое первое закрытое пространство, где я когда-то очнулась на металлическом столе. Тогда надо мной возвышались Маркус и Куратор. Теперь их рядом не было. Но, в комнате я была далеко не одна.

Я обнаружила, что неподвижно лежу на жёстком светло-сером автоматическом кресле, очень похожем на стоматологические. Мои руки были намертво привязаны к подлокотникам толстыми фиксаторами. Я непонимающе опустила взгляд на себя и нахмурилась. Никаких следов грязи и крови на мне не осталось, как не было и той черной формы, которую я надела на себя перед экзаменом.

Теперь я была облачена в прежний безликий серый костюм. Пару раз дёрнувшись всем телом, я попыталась вырвать запястья, но кисти были туго, зафиксированы автоматикой кресла. И тут, затаив дыхание, я заметила странную деталь. Того глубокого, сочащегося кровью пореза от осколка разбитого зеркала больше не было. Кожа затянулась, оставив после себя лишь слабый, тонкий белый шрам, пересекающий бледную ладонь наискось. Я повернула голову влево, и обомлела. Возле массивной приборной панели, мерцающей зелеными датчиками, неподвижно стоял незнакомый человек.

Это был высокий мужчина, с бугрящимися мышцами облачённый в точно такую же, черную форму какая была на мне во время экзамена. Он стоял, небрежно прислонившись спиной к панели со скрещенными на груди руками и плотно закрытыми глазами. Присмотревшись к нему в зеленоватом свете голограмм, я внутренне содрогнулась. Его лицо было какого-то нездорового, землисто-зелёного оттенка, словно он долгие годы страдал от неизлечимой болезни, а вся кожа была глубоко испещрена мелкими шрамами и отметинами — точь-в-точь как после оспы.

Я испуганно поёжилась, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается неприятный холодок, но пересилив страх я ровно и громко крикнула ему в тишину помещения:

— Эй!..

Человек даже не вздрогнул от моего крика, лишь с какой-то ленивой, надменной медлительностью распахнул веки. На меня бесстрастно уставились два жёлто-зелёных глаза с вертикальными, деформированными зрачками. В этих зрачках не было ничего человеческого лишь пустой взгляд рептилии или очередного мутанта.

Мужчина, не говоря ни слова, подошел ко мне, отрешенно протянул руку, взял что-то за моей спиной и, особо не церемонясь, резко, с силой прижал тяжёлый без игольный инъектор к моей шее, который выстрелил веществом под давлением.

Я испуганно дёрнулась, когда почувствовала, как ледяная жидкость попала в мою артерию.

— Эй… какого?! Что за хрень ты мне ввел?! — взвизгнула я, задыхаясь от накатившей паники.

Но вместо ответа он просто убрал инъектор на место. Вероятно, там стоял металлический медицинский столик. Я судорожно повторила попытку силой вырвать руки из крепких ремней, но у меня снова не получилось. Фиксаторы больно впились в запястья, где ещё помнились багровые синяки от наручников.

— Я с тобой разговариваю! Ты что, немой?! — я сорвалась на крик, чувствуя, как сердце панически колотится о рёбра.

Но и в этот раз вместо ответа он промолчал. Спокойно запустив ладонь в карман своей куртки, он взял в руки тёмный овальный предмет небольшого размера, больше похожий на крупную гладкую гальку, и хладнокровно приложил большой палец в самый её центр. В ту же секунду всё моё тело пронзил чудовищный высоковольтный разряд тока. Это был сокрушительный удар изнутри, и я с задушенным хрипом неестественно выгнулась дугой на кресле от пронзающей, невыносимой боли. Мышцы и сухожилия натянулись до предела, готовые лопнуть. Кровь внутри вен словно в один миг закипела, превратившись в жидкую обжигающую лаву, горло намертво парализовало удушьем, а перед глазами хаотично замельтешили белые пятна.

Когда разряд наконец прекратился, мои мышцы бессильно обмякли на ремнях, но тело продолжало бить крупная, неконтролируемая дрожь. В ушах всё ещё стоял плотный, ватный гул, а грудную клетку сковало так, что первый вдох получился судорожным и хриплым. Сквозь эту пелену оглушения и дурноты до меня донесся его голос – грубый, какой-то утробный, рычаще-шипящий бас:

— Это «Гальвано-Линк». Жидкий литий с полярными солями, что теперь оплетает абсолютно все твои нервные окончания.

Язык свело от едкого металлического привкуса, похожего на вкус ржавчины и кислоты. Крупная дрожь ещё терзала мышцы, заставляя меня мелко биться в путах, но как только тремор утих, я заставила себя поднять взгляд. Перед глазами всё плыло, и я смазано видела его землисто-зеленое лицо. Физическая боль была настолько сильной, что слёзы брызнули сами собой – горячие капли, которые я не могла остановить.

Мужчина не обратил абсолютно никакого внимания на мой беспомощный, разбитый вид. Лицо этого человека-ящера оставалось неподвижной уродливой маской. Он лишь продолжил буравить меня своими глазами, лениво покручивая в пальцах тёмный овальный предмет:

— А это, — с неприкрытым, холодным самодовольством произнёс он, — «Импульс-Зеро». Маленькая игрушка, которая будет причинять тебе страдания за любое непослушание. Поняла меня?

Теперь пришла моя очередь обречённо молчать. Я просто тупо смотрела на него, боясь сделать лишний вдох. Моё молчание длилось всего секунду: его палец коротко мазанул по кнопке прибора. И тело тут же пронзила новая, еще более сокрушительная волна боли, выбивая из лёгких остатки воздуха.

— Ты поняла меня? — повторил он, нависая надо мной.

— Д-да… — еле слышно, прерывисто промолвила я, чувствуя, как по щекам катятся крупные слезы.

В этот страшный момент мне просто до безумия хотелось умереть прямо на этом кресле, раствориться, исчезнуть, а не разговаривать с ним.

— Моё имя Рейхан, — бесстрастно уронил мужчина, пряча пульт обратно в карман. — Но ты можешь просто называть меня куратор.

Превозмогая тяжесть, я с огромным трудом приоткрыла затуманенные веки. В оглушенной голове хаотично бились панические мысли. Я дико боялась задать хоть один вопрос этому существу с испещренной шрамами кожей, но и молчать дальше было смертельно опасно. Каждая секунда затишья казалась ловушкой: я замерла, боясь, что он снова нажмет на кнопку.

— У ме-ня…же…был другой…к-куратор – из последних сил, прерывисто прохрипела я. Каждое слово давалось с трудом, будто челюсть налилась свинцом. Закончив фразу, я инстинктивно зажмурилась и втянула голову в плечи, в ужасе ожидая новую выжигающую вспышку боли в венах.

— А-а… ты о своём братце? — Рейхан издевательски прищурился, и его вертикальные зрачки хищно сузились. — Забудь о нём. Военная карьера Пепла трагично завершилась. Сейчас он под стражей ждет своей смерти.

Мои глаза в этот же миг ошеломленно расширились. Мир Дессы, о котором я и так знала совсем немного, снова с грохотом перевернулся. Возможно, в моём загнанном взгляде слишком явно промелькнуло дикое непонимание, паника или какие-то другие человеческие эмоции, на которые человек-ящер, как я окончательно прозвала его в своей голове, мгновенно среагировал. Он высокомерно усмехнулся, довольный произведённым эффектом, и тихо произнёс:

— Неужели Пепел оказался настолько беспечным, что даже не рассказал тебе об этом? Просчитался ваш идеальный Ликвидатор. Что ж, тем лучше. Он мне всё равно никогда не нравился.

Произнеся эти слова, мужчина нажал какую-то кнопку на панели управления кресла, и автоматика тихо защёлкала: мои руки наконец-то освободились. Оказавшись на свободе, я попыталась растереть онемевшие запястья, но окаменевшие пальцы едва слушались. Кое-как спустив ноги с жесткого светло-серого сиденья, я медленно села. Новые слезы больше не текли, застывая на щеках холодными дорожками. Я изо всех сил пыталась взять себя в руки, отчаянно надеясь, что эта мнимая покорность поможет мне избежать очередного разряда мучительного тока.

Лучше делать абсолютно всё, что этот человек скажет, пока я до конца не разобралась в этом безумном мире. Мне позарез был нужен кто-то, кто наконец всё объяснит, и пусть это будет даже такой бесчувственный засранец, как этот тип. Я уже отчётливо поняла, что этот мир — сон это или пугающая другая реальность — теперь будет преследовать меня постоянно, так что лучше начать играть по их правилам, а дальше посмотрим.

Я продолжала упорно растирать онемевшую кожу на запястьях. Не поднимая глаз и принципиально отказываясь смотреть в его сторону. Я тихо надтреснутым голосом произнесла:

– Я ничего не помню…Не знаю, кто я…и как здесь вообще оказалась.

Голос прозвучал слабо, на исходе дыхания, но в нём уже не было прежней жалкой дрожи.

— Где ты находишься, когда закрываешь глаза? — вкрадчиво спросил он, полностью проигнорировав мою реплику.

— Я не знаю, — я устало покачала головой, глядя на шрам на ладони. — Там всегда абсолютно темно, и я словно куда-то плыву.

На это Рейхан лишь слегка, недовольно рыкнул из глубины своей массивной груди и расправил огромные плечи под плотной формой.

Я всей душой надеялась, что он не умеет читать мысли, сканировать ауру или делать что-то подобное. Потому что я только что нагло солгала ему прямо в лицо. Я слишком хорошо помнила жёсткий, наказ Маркуса перед инъекцией и намеренно умолчала о том, что я на самом деле с Земли.

— За что его заключили под стражу? — осторожно, стараясь держать голос ровно поинтересовалась я.

Рейхан медленно смерил меня своим ледяным, презрительным взглядом и в его глазах мелькнуло безразличие.

— Тебя больше не должно это волновать. Он почти труп.

Рейхан развернулся, принёс тяжёлую стопку одежды с другого конца комнаты и без лишних церемоний грубо кинул их прямо в меня. Мои дрожащие руки инстинктивно дёрнулись вверх, но я не успела. Тяжелый ворох ткани ударил меня прямо в лицо и грудь, едва не опрокинув обратно на сиденье:

— Одевайся.

История повторялась с пугающей, издевательской точностью. Опять запертый бокс, опять чужая одежда и новый безжалостный куратор, ломающий мою волю.

Я скривила бледные губы в горестной, бессильной ухмылке:

— Что, опять поедем в Академию? Как в прошлый раз?

— Хочешь ещё порцию разряда? — мгновенно парировал он, и его пальцы зловеще легли на карман, в котором находился пульт. — Я могу увеличить мощность…

Я тут же прикусила язык, испугавшись собственной оплошности, и попыталась встать. Ноги после двух ударов током превратились в вату и едва удерживали вес тела. Превозмогая слабость, я медленно поднялась, цепляясь пальцами за край сиденья, пока перед глазами всё плыло от резкого скачка давления.

Получить ещё одну порцию тока я точно не хотела. Кое-как наклонившись, преодолевая подступившую к горлу тошноту, я принялась сгребать с пола вещи. Онемевшие пальцы слушались плохо, обувь выскальзывала из рук. С трудом собрав одежду, я дрожащими руками принялась расстегивать свой серый костюм и внезапно поняла, что Рейхан даже не думает отворачиваться. Он продолжил бесстрастно созерцать меня своими рептильными глазами.

Внутри вспыхнул яростный протест. Судорожно прижав ворох ткани к груди, я попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь надрывный, яростный сип:

— Ты так и будешь пялиться на меня!?

От натуги в висках бешено запульсировала кровь, а сорванный голос предательски соскочил на шепот.

— Когда ты отправишься на зачистку в пустошь, тебе придётся переодеваться перед десятками бойцов, — холодно и цинично отозвался куратор, даже не шелохнувшись. — Тогда ты тоже будешь умолять их отвернуться?

Я до боли закусила губу, совершенно не зная, что ответить. Этот новоявленный куратор был абсолютно прав, хотя я ни за что на свете не признала бы этого вслух.

В суровых реалиях Дессы не было места девчоночьему стыду. Но моё земное стеснение Дианы упрямо сопротивлялась:

— Мне пятнадцать!

Рейхан недовольно, раздражённо зарычал из глубины своей массивной груди, но, к моему облегчению, всё-таки демонстративно отвернулся к приборной панели.

Как только он соизволил отвернуться, я в панике принялась переодеваться. Пальцы всё еще дрожали и плохо слушались, поэтому застёжки давались с трудом. Кое-как натянув плотную черную юбку-карандаш длиной чуть выше колена, я наспех застегнула пуговицы строгого кителя без нашивок. В довершение я обула полуботинки на невысоком каблуке, едва удерживая равновесие на ватных ногах.

Прилагая усилия, я заплела волосы в тугую косу непослушными пальцами, отчётливо помня, о чём говорил мой бывший куратор – как оказалось, теперь уже брат. Рейхан, словно почуяв, что я закончила, даже не обернулся. Он просто приблизился к проему, нажал на кнопку панели и разблокировал тяжелую шлюзовую дверь, первым выходя в коридор.

Мне ничего не оставалась делать, кроме как последовать за ним. Тяжелые ботинки на платформе казались неподъемными, словно подошвы намертво приросли к полу. Колени предательски подгибались, но я упрямо волокла ноги вперед, стараясь не отставать от его широкого шага.

Мы шли почти тем же самым путём через подземные переходы Химеры, но только в этот раз я не разглядывала всё подряд с детским, наивным восхищением, как во время первой своей поездки. Теперь меня вел не молодой статный парень, а огромная гора мускулов с уродливым лицом.

Я не могла думать ни о чём, кроме одного: почему мой бывший куратор до последнего скрывал от меня правду? Почему он ни разу не сказал мне прямо, что является моим братом?

Это было так странно и непривычно. В реальности я всегда была старшей, которая тянула на себе маленького Тёмку, а здесь, на Дессе, я внезапно оказалась младшей, беззащитной сестрой, которую саму нужно было спасать.

Мне искренне, вопреки всему, хотелось бы познакомиться с ним ближе. Узнать его по-настоящему... И от этого внезапного осознания мысль о том, что его скоро убьют — как только что ясно, с садистским удовольствием дал понять Рейхан, — становилась ещё горше и невыносимее. Это было странно. Я недолжна была испытывать вообще какие-то эмоции по отношению к незнакомому человеку, но они всё-таки появились словно он был моим братом Тёмой и я не хотела, нет не могла его потерять. От этого осознания моё сердце болезненно сжалось. Я отчётливо понимала, что здесь, в кулуарах этого мира, что-то абсолютно не чисто. И взяли его под стражу исключительно из-за меня. Не могло быть такого совпадения. Как только я появилась здесь, его сразу заперли.

В голову лезли самые безумные теории. Может, он по их законам вообще не должен был вмешиваться в мой экзамен? И те жуткие, полуразложившиеся твари должны были разорвать меня на куски ради какой-нибудь проверки? Нет, всё равно не то… Он же сам сказал мне там, у машины: если бы мутанты убили меня на пустоши, я бы умерла по-настоящему.

Боже, как же всё это сложно и запутанно!

Я мельком посмотрела на огромную, мощную фигуру куратора, уверенно идущую впереди меня.

Ужас, ну и огромный же он. Этот рябой бугай точно ничего мне по-хорошему не расскажет. Но я обязана была узнать правду. Вдруг я… вдруг я хоть как-то смогу повлиять на его освобождение? Спасти его, как он спас меня?

Я помотала головой, отгоняя наивные иллюзии. Нет, это крайне маловероятно. Кто я такая против них? Я никто. Обычная девчонка с Земли, которая к тому же «ничего не помнит». Где Маркус? — лихорадочно думала я, едва переставляя ноги вслед за Рейханом — Он бы точно рассказал мне всё, разложил бы каждую деталь этой безумной истории, как в ту ночь в палате. Но я понятия не имела, как найти его в этих бесконечных лабиринтах, и уж тем более — как сбежать от этого грозного надзирателя».

***

Весь путь на чёрной машине, похожей на внедорожник, мчавшейся по гладким бетонным тоннелям с огромной скоростью, я упрямо обдумывала, что вообще могу сделать в своём положении. Но единственным логичным решением, бившимся в голове, было только одно — бежать. Сбежать любой ценой. Но для этого нужен был идеальный, подходящий момент, а пока пульт Рейхана лежал в его кармане сделать я этого не могла, он в любую секунду мог выжечь мои внутренности разрядом тока.

Спустя примерно десять минут моя невольная гонка завершилась. Мы выехали по тоннелям на очередную полутёмную парковку. Рейхан грузно вышел из машины и стремительным, размашистым шагом направился к массивным створкам лифта. Он приложил браслет, открыл двери очередной стеклянной кабины, сделанной в виде футуристической прозрачной капсулы, и зашёл внутрь. Я послушно следовала за ним как маленькая, покорная тень, хотя по моим привычным земным меркам я всегда считалась достаточно высокой, ну или выше среднего — 168 сантиметров. Но этот великан со своими огромными плечами всё равно заставлял меня чувствовать себя крошечной и беззащитной.

Мы начали стремительно подниматься вверх. И с колоссальной высоты, как только прозрачная капсула лифта наконец покинула мрачные подземные уровни, перед моими глазами во всём величии развернулся огромный главный холл Академии ВАЭТН.

У меня буквально перехватило дыхание, а пальцы сильнее вцепились в гладкую горизонтальную перекладину. Холл был монументальным, сделанным в потрясающих, благородных оттенках дерева цвета солёной карамели и сияющего, ослепительного золота. Кругом, прямо в воздухе, медленно вращались огромные разноцветные голограммы эмблем факультетов.

Здесь мягко мерцал кошачий глаз под прицелом «Призраков», светился тёмно-зеленый икосаэдр «Геометров» и пульсировала змея обвивающая хирургический скальпель «Химеры». Такой неописуемой красоты я ещё никогда в жизни не видела, если только не брать в пример светлый хай-тек холл самого института из которого я только что прибыла.

Внизу, на огромной площади, и на многочисленных этажах-ярусах непрерывно сновали несколько сотен студентов. Все они были одеты в точно такую же форму, как у меня. Их строгие кители отличал лишь цвет тонких нитей на высоких воротниках-стойках, вероятно, как раз и обозначающий их принадлежность к разным факультетам, и сам цвет формы. Она была черной, серой и темно-зеленой. Но что меня поразило и испугало больше всего, заставив сердце испуганно пропустить удар, так это то, что далеко не все студенты Академии выглядели как обычные люди. Прильнув к стеклу капсулы, я с нарастающим шоком провожала взглядом тех, кто шёл на занятия. Мимо панорамных окон лифта пролетали курсанты, чья бледная кожа отливала синевой, у кого-то из-под воротников виднелись черные наросты и рога, а у некоторых за спинами едва заметно колыхались полупрозрачные крылья. И среди этого парада необычных существ была я, человеческая девчонка. Лифт бесшумно остановился на верхнем ярусе, и Рейхан жестко подтолкнул меня в спину к открывающимся створкам.

Ступив на этаж, я наткнулась взглядом на двух бледных девушек с полностью белыми, лишенными зрачков глазами. Мне стало не по себе. Буквально каждый, абсолютно каждый из них провожал меня долгим, колючим взглядом. Я шла за огромной спиной Рейхана, а внутри меня, прямо под рёбрами, от этих сотен необычных глаз медленно затягивался плотный тугой узел внутри живота.

Когда мы прошли несколько крутых поворотов, Рейхан резко, без предупреждения затормозил. Он сделал это так внезапно, что я едва не врезалась лицом в его широкую спину. Землисто-зелёный монстр коротко бросил мне через плечо:

— Жди здесь.

И в ту же секунду скрылся за массивной карамельной лакированной дверью, оставив меня одну посреди бурлящего коридора.

Я осталась стоять у стены, нервно переминаясь с ноги на ногу в своих тяжёлых ботинках. Липкая спираль паники в животе скрутилась до своего максимума, к горлу снова подкатила мучительная тошнота. Я принципиально не поднимала головы и не смотрела никому в лицо, но кожей ощущала, что все они продолжают изучать на меня.

До меня отчётливо долетали их приглушённые, перешёптывающиеся возгласы:

— Смотрите, это она?

— Что-то какая-то она несуразная…

— Она точно его сестра? Они как-то… не похожи — протянул девичий голос с явным сомнением в интонации.

И тут же другой, более резкий голос ей ответил:

— Ты энтропийная, что ли? Они не родные, конечно, они не похожи…

— Точно… — разочарованно протянул первый голос.

Я до боли в лопатках вжалась в деревянную стену, отчаянно пытаясь буквально слиться с ней воедино, исчезнуть, провалиться куда-нибудь, лишь бы больше не слышать этих разговоров. На глаза снова наворачивались слёзы. Господи, здесь, в этом высокотехнологичном аду, всё было абсолютно так же, как и в моей убогой школе. Меня точно так же обсуждали за спиной, осуждали за бедность, а теперь — за то, что я даже сама толком не знаю, кем являюсь.

Я продолжила сверлить глазами пол, стараясь даже не дышать в этой враждебной толпе, но это мне всё равно не помогло. Первое, что я увидела прямо перед собой, — это точно такие же массивные ботинки на высокой платформе, как и у меня, надетые на стройные, изящные женские ножки.

Я медленно подняла взгляд и наткнулась на сверкающие, хищные золотистые глаза девушки примерно моего возраста, а может, даже чуть старше. Её длинные волосы отливали чистым, ослепительным золотом, а сама она в своей форме выглядела как хрупкая, невероятно красивая нимфа.

Мой взгляд испуганно упал на её высокий воротник-стойку: он был аккуратно расшит простыми чёрными нитями, без серебра.

«Она что, тоже новенькая?» — пронеслось в моей растерянной голове.

— Приветик. Тебя ведь Алистра зовут? — слащаво, с приторной фальшивой улыбкой произнесла она, но в глубине её золотистых глаз в этот миг плескался настоящий испепеляющий огонь.

— Да, — хрипло, еле слышно произнесла я, так и не решаясь спросить её имя.

Девушка на секунду обернулась к шепчущейся стайке своих подруг, презрительно хмыкнула, а затем снова резко посмотрела на меня и со всей силы ткнула мне пальцем прямо в грудь: