Лабиринты души

– А если нам нужно будет с вами связаться, или мастер не успеет…

– Я вернусь за ними через два дня!

Как только, за Фиделем Корро закрылась дверь, я сразу же вернулась к рассматриванию часов. От них шло манящее влечение. Чем дольше я смотрела на изделие, тем слабее становилось мое внимание. Тело обмякло. Появилось навязчивое желание надеть их. Казалось, кто-то нашептывает: “Надень! Надень! Надень!”

Поддавшись призыву, я приложила часы к запястью левой руки. Вдруг стрелки неработающего изделия стали крутиться, и с каждым полным кругом все быстрее. Благодаря вошедшему в лавку Маркусу, мне удалось отвести взгляд от механической ловушки. Я видела его образ сквозь густое марево, как черно-коричневое пятно.

– Доброе утро, Тэночка! У нас что, новый клиент? – заметив мое состояние, он сразу подбежал ко мне. – Тэна, ты меня слышишь?

– Да, но не вижу. – Маркус аккуратно помог мне присесть, забрал часы и куда-то ушел. Я слышала скрип холодного шкафа, затем его приближающиеся шаги. Неожиданно он принялся омывать мое лицо холодной водой из графина, от чего у меня перехватило дыхание. Несколько раз он встряхнул меня за плечи, и я наконец-то четко увидела его перед собой. Голубые глаза, смотрели на меня с тревогой. Маркус облегченно выдохнул и правой рукой пригладил растрепавшиеся, некогда идеально уложенные седые волосы.

– Ты меня изрядно напугала! Вот, попей воды, – он протянул мне графин, я сделала пару глотков. Ледяная вода моментально обожгла желудок. Ясность сознания стала возвращаться. Великолепно сидящий коричневый костюм Маркуса был весь в брызгах, как и до блеска натертые туфли. Черное пальто валялось при входе. С напряженным видом он рассматривал часы, а заметив гравировку, и вовсе побледнел. На лице отразились то ли страх, то ли недоумение.

– Откуда у тебя эти часы?

– Их принес… тот лысый мужчина… Фидель Корро… – дрожа от холода, ответила я.

– Чего он хотел?

– Хотел починить их… сказал… что вернётся за ними… через два дня.

– Два дня… Мне срочно надо идти по делам, ты будь здесь и никуда не уходи, пока я не вернусь.

– Маркус, с этими часами явно что-то не так. Стрелки стали крутиться, как только я приложила изделие к запястью.

– Чёрт его знает! – подняв пальто с пола произнес Маркус.

Он положил часы обратно в футляр и не оглядываясь покинул лавку.

После ухода Маркуса я еще долго приходила в себя. В голове крутилось много переживаний, и каждое тревожнее предыдущего. Мне казалось, что я уже не в силах остановить этот эмоциональный шторм. Каждая мысль превращалась в волну, что накрывала меня с головой, все дальше унося от берега разумности. Из глубин моего сознания, словно серые акулы, поднимались на поверхность воспоминания о сегодняшних сновидениях.

Меня с детства мучают дурные сны, что стали неотъемлемой частью моей жизни. Благо с пробуждением кошмары заканчиваются и стираются временем. Открываешь глаза, вновь вступаешь в русло реки под названием жизнь и понемногу забываешь, о том, что видела по ту сторону. Но бывает и так, что ужасные картины и события остаются с тобой. Сегодняшний образ чужака стал очередным тяжелым камушком, что ляжет на дно моего подсознания. Интересно, что я буду делать, когда гальки станет слишком много?! Быть может, она просто поглотит меня и мою личность. Не останется воспоминаний, чувств, эмоций. Превращусь в хранилище для ночных кошмаров. У каждого появится свое имя, друзья, семья. Я стану для них домом и в то же время пленным зрителем, для которого они будут ежедневно проигрываться. И вот я сижу в комнате, что полностью обита матрасами: измождённое тело, волосы растрепаны, взгляд в никуда. Ко мне приходят близкие, но я их не слышу и не вижу. В сознании воспроизводится эти чертовы сны, что давно завладели мной. И за счет моих жизненных сил обрели свой лик. Вместо глаз моих любимых, я вижу их силуэты. Пир, радость, они танцуют и ликуют. И один за одним выходят на сцену для ритуального танца, после которого снова и снова я буду вынуждена испытывать страх, страдания и отчаяние…

Внезапно мои размышления развеяла влетевшая в лавку Айла. На улице поднялся сильный ветер, от чего ее седые волосы были сильно растрепаны, словно в нее попала молния. В руках она держала три огромных мешка с обувью, объемы которых были настолько велики, что пройти в проем двери ей не удалось. Мешки образовали преграду, и бабушка, зацепившись за них, сделала кувырок и приземлилась на пол. Ее поза напоминала сидящую на полке фарфоровую куклу с раздвинутыми ногами. Я кинулась помогать ей подняться.

– Тэррийский Бог! Ты в порядке?

– Вроде да, отделалась легким испугом, – сквозь смех ответила старушка.

– Зачем же ты столько мешков принесла разом?

– Удивительное везение, знакомый согласился подвезти меня на карете.

– На какой еще карете? – сдерживая смех, поинтересовалась я.

– Ну на той, что едет без коней.

– А-а, ты про самодвижущийся экипаж?

– Да-да, он самый. Вот я и решила, что лучше возьму все сразу. А то на своих двоих уж не знаю сколько раз пришлось бы до вас ходить.

– В следующий раз ставь мешки у входа и зови меня, я помогу тебе занести.

– Хорошо, милая. Маркус сказал, что я могу принести обувь на починку, но с условием, что ты поможешь мне отобрать ботинки, у которых нет пары.

– Нет проблем, сейчас быстренько сделаем. Я принесу тебе стул, ты посидишь, а я переберу.

С Айлой мы познакомились около года назад. В тот день небо над Анимом превратилось в черное море. Небеса сокрушались, казалось, облачные стражи кричат от гнева и разочарования земными жителями. Под мощью ветра ветви деревьев склонялись к земле, словно моля о пощаде. В миг, когда небосводная бездна, рыдая, источала свои воды, в лавку вошла она – насквозь промокшая и дрожащая от холода. Старушка искала, где можно было бы починить прохудившиеся ботинки, но непогода переменила все планы. Окончательно заблудившись в незнакомом для себя городе, в отчаянии, она нашла нас. Мы с Маркусом, конечно же, впустили ее и обогрели.

За чашкой горячего чая она поведала нам, о том, как жила в Кайлуме. О мятежах, что пришлись на ее молодость, и как влюбилась в его участника, после чего родила сына с тяжелой судьбой. Кровь воинственного отца была столь сильна, что привить доброту мальчику Айле не удалось. Торн рос слабым и гневливым ребенком. С годами его характер становился все более необузданным. С детства он был увлечен идеей восстания, мечтал найти своих людей, среди которых обретет понимание. В возрасте семнадцати лет связался с плохой компанией, после чего стремительно стал угасать. Казалось, кто-то съедает его жизненную силу. Поначалу плохо спал, отказывался от еды, а после и вовсе превратился в неподвижную куклу. Айла искала лекарства и врачей, но, к сожалению, спасти юношу не удалось. После смерти Торна она стала путешествовать по нашей большой земле, навсегда покинув Кайлум.

Мы сильно прониклись ее историей и предложили помощь. Маркус передал обувь на починку своему товарищу, а после, вернул владелице. С тех самых пор бабушка на постоянной основе приносила нам ботинки. Она забирала их у соседей и знакомых, чинила, а после продавала по приятной цене. Такая предприимчивость помогла ей открыть на дому салон подержанной обуви. В этот раз ее улов был столь велик, что мы провозились где-то два часа, отбирая туфли без пары и те, что было совсем невозможно реанимировать. Пока я была занята отбором, Айла развлекала меня своими историями, которые случились с ней за последнее время. Она так увлекательно рассказывала, что иногда я забывала про то, что делала, и просто слушала ее, как маленький завороженный ребенок.

После ее ухода один за одним стали приходить клиенты, и суета сегодняшнего дня окончательно поглотила меня. Последним был дедуля, который принес двадцать пар наручных часов, на оформление его заказа ушел целый час. Как только за старичком закрылась дверь, в лавку вошел Маркус. Волосы растрепались от непогоды. Выглядел он сильно озабоченным.

– О, ты вернулся, – радостно воскликнула я. – Тогда могу уже идти домой, а то день был непростым?

Маркус остановился, нахмурил широкие брови и пристально посмотрел на меня.

– Да, собирайся, я провожу тебя до дома, – тихо, но твердо произнес друг семьи.

Глава 3

Закрыв лавку, мы безмолвно шли в направлении моего дома. На мокрых от прошедшего дождя дорожках отражалось размытое свечение фонарей. Повсюду лежали опавшие листья, воздух был влажный и холодный, казалось, тепло осталось только в наших сердцах. Прячась в своих плащах от ветра, мы оба были похожи на нахохлившихся воробушков. Выйдя на Восточную улицу, я решилась прервать длительное молчание и обратилась к Маркусу.

– Можно задать тебе вопрос?

– Конечно.

– Почему для Айлы ты сделал такое исключение, мы ведь не занимаемся обувью?

– Она очень похожа на мою погибшую мать.

– Прости, я не знала, ты никогда не рассказывал об этом.

– Рассказывая о своей боли, человек душевно обнажается перед слушателем, но в то же время разделяет свою горестную ношу. Я видел, как тяжела и несоразмерна твоя.

– Расскажешь?

– Времена в моем детстве были не простые, шла большая война. Тогда я впервые узнал о существовании двух кланов – агафоны и электы. Первые были за мирное существование, вторые за власть и очищение нации. Одни хотели мирно жить и развиваться, другие страстно желали власти, неважно, каким образом и какой ценой. Электы не хотели договариваться, идти на компромиссы и начали войну. Я хорошо запомнил это время. Не было ни дня, ни ночи. Аним погрузился в густую серость, казалось, свет и радость покинули нас навсегда. Жизнь замерла в ожидании окончания жестоких смертей. Людей обманным путем присоединяли к электам, не говоря о том, что после предстоит пройти отбор достойных, и многие чудовищным образом лишатся жизни. Некоторых брали в рабство для выполнения грязных работ, ставя на правую ладонь клеймо с изображением мотылька.

Мои мама и папа были сильно напуганы и не решились присоединиться к агафонам, они полагали, что нам удастся остаться в нейтралитете. Их понять можно: когда на улице происходит беспредел и каждый день ты видишь погибших или раненых, то в этом хаосе сложно разобраться, кто и в чем виноват.

Множество раз к нам приходил агафон, его звали Парамон Азарий. Высокий, статный мужчина, с длинными седыми волосами, собранными в косу. Он подолгу беседовал с родителями, объяснял причины происходящей войны, говорил о каких-то способностях, что есть в каждом человеке, которые можно и нужно развивать. Предлагал вступить в его ряды, обещал защиту нашей семье, но в итоге мы отказались. Придя к нам в последний раз, старик предупредил, что без доброй воли он не может никого присоединить к великому клану агафонов, но и не может осуществлять защиту. И посоветовал почаще переезжать, не оставаясь подолгу на одном месте. В то время электы совсем ожесточились и стали проводить спонтанные рейды нападений. Уходя, Парамон подарил мне позолоченную брошь в виде феникса. С тех пор она всегда лежала в кармане моих брюк, когда было особенно страшно, я тайком доставал ее. Эта маленькая птичка стала для меня олицетворением силы и победы над злом. Казалось, что она источает теплые лучи света только для меня.

Мои родители прислушались к агафону, и мы стали чаще менять место жительства. Через полгода кочевничества мы очень устали, постоянный стресс и переезды сильно вымотали нас. Родители все чаще стали обсуждать, правильно ли они поступили тогда и как быть сейчас, где искать агафонов, чтобы вступить в общину. В один из вечеров папа вернулся домой невероятно счастливый. Он рассказал, что нашел агафонов, и они ждут нас у себя в пристанище. Мы стали срочно собирать наши немногочисленные пожитки, но не успели. Электы пришли за нами.

В нашем временном пристанище резко пропал свет, мы оказались в полной темноте. Непонятно откуда доносилось леденящее кровь пение. За окном я видел много силуэтов людей, все они были в черных плащах, с капюшонами, закрывающими лицо. Они появлялись из ниоткуда. Мне было девять лет, я сильно испугался и стал плакать. Мама подхватила меня на руки и стремительно побежала на первый этаж, где напротив входной двери стоял отец, в его руках было ружье. Мать открыла подпол и опустила меня во всепоглощающую темноту. Я смотрел на нее из глубокой бездны, как на лик внезапно появившегося ангела. Последнее, что она сказала мне:

– Сынок, мы с папой тебя очень любим. Ты должен быть сильным и перестать плакать. Пожалуйста, сиди тихо, и все будет хорошо. Прости нас!

После чего над моей головой захлопнулась крышка подпола, навсегда отрезав былую реальность. Внезапно прозвучал сильный взрыв, затем выстрелы, и ужасающие хоровое пение вошло в дом. Я слышал шаги чужаков, слышал борьбу и как кричат от боли родители. Изо всех сил я сжимал ладонями рот, по щекам стекали жгучие слезы, а перед глазами стоял образ Парамона. Внезапно все стихло, крышка подпола отворилась. Я достал брошь феникса и с отчаянием закричал:

– Я агафон, я агафон и призываю силу Феникса! – все озарилось золотым светом. От страха и ужаса я потерял сознание. Когда пришел в себя, все было кончено, а в ладошке лежала почерневшая брошь.

– Маркус, мне так жаль! Это чудовищно! – не сумев сдержать чувств, я расплакалась.

– Да, в этом мире слишком много чудовищного, но важно найти своих людей и держаться их, тогда жизнь становиться легче, – вытирая мои слезы платком, ответил Маркус.

– Как же они нашли вас?

– Я после много думал об этом, мое предположение, что отец в своих поисках наткнулся на электов, а не на агафонов. От радости перестал быть осторожным, и они просто выследили его путь к нашему дому, – с печалью в голосе ответил Марко.

– А брошь? Она оказалось волшебной?

– Я думаю, да! Мне показалось, что я слышу голос самого Парамона, именно он подсказал те самые заветные слова, что спасли мне жизнь.

Я посмотрела в его синие, как океан глаза, выдержала недолгую паузу и произнесла:

– Я хочу, чтобы ты знал! Ты для меня очень дорог, и я всегда готова разделить с тобой любую ношу. И пусть в наших жилах не течет одна кровь, но нас объединяет духовное родство.

Его нахмуренное лицо прояснилось, а в глазах появились слезы. Заметив это, я поспешила вывести его из столь уязвимого положения, взяла под локоть и стала рассказывать о сегодняшнем появлении Айлы. В скором времени, на лице Маркуса показалась еле заметная улыбка. Подойдя к дому, я спросила:

– Зайдешь к нам на чай?

– О, милая, не сегодня, мне надо успеть решить кое-какие вопросы.

– Очень жаль, ну тогда до завтра.

– До завтра.

Я зашла в парадную, резко закрыв за собой дверь. Сердце билось как бешеное. От ужаса у меня перехватило дыхание. Люди в плащах, леденящее кровь пение. Это был не сон! Этой ночью ко мне приходили электы! Что же мне теперь делать? Что им надо от меня? Может, стоило настоять на том, чтобы Маркус зашел к нам, может, надо было все ему рассказать? Одной мне явно с ними не справиться.

Осознав свою ошибку, я резко сорвалась с места и выбежала обратно на улицу. Оглядевшись по сторонам, констатировала: Маркуса нигде нет. Я рванула в направлении, куда он уходил. Пробежав пятьсот метров, я осознала, что это бессмысленно, он будто растворился. Остановившись, я все еще с надеждой смотрела куда-то вдаль. Было тихо и безлюдно, только одинокий ветер скользил по Восточной улице, словно пытался прогнать меня сильными порывами. Шум раскачивающихся деревьев напоминал радиопомехи. С каждой секундой холод все глубже проникал под кожу. Поежившись, я стала неторопливо возвращаться к дому.

Внезапно мое внимание привлек появившийся из ниоткуда на противоположной улице тот самый мужчина, что я видела утром. Испугавшись, я ускорила шаг, он перешел дорогу. Высокий и статный незнакомец уверенно шёл по пятам. Во рту у него горела красным пятнышком сигарета. Совершенно не вовремя мне вспомнились уроки биологии и рыба удильщик с удочкой-фонариком для привлечения добычи. Невольно я ощутила себя маленькой рыбкой, на которую ведется охота. Борясь со страхом, а теперь еще и со смехом, я резко побежала. Кто он? Что ему надо? Он от электов? Я побежала что есть мочи, он тоже. Поравнявшись с домом, я протянула руку к двери парадной, когда неожиданно ее открыла Лили. Я обернулась на своего преследователя, но его и след простыл, только черная бабочка пролетела над моей головой.

– Быстро домой! – строгим голосом произнесла тетя.

– Что-то случилось?

– Я не буду повторять дважды!

Когда мы пришли домой, Лили вручила мне тарелку с ужином и велела отправляться к себе. Вид у нее было напряженный, но я не стала к ней приставать с вопросами, знаю, что в такие моменты это бесполезно. Тётя взяла телефон, распутала провода и протянула их до своей спальни. Как только дверь за ней захлопнулась, я сняла тапочки и на цыпочках пошла к ее комнате. Поначалу было слышно, как скрипят полы, видимо, от волнения она расхаживала туда-сюда. Затем кто-то на том конце снял трубку.

– Да, это я, – сухо и сдержанно произнесла тетя. – Нет, это ты послушай, ты же обещал, обещал, что этого не повторится. Говорил, что все изменилось, – эмоционально ответила Лили.

– А от кого зависит? – слушает собеседника и тяжело вздыхает.

– Нет, нет, ты же знаешь, я категорически против этого!

Лили умолкла, и был слышен только мужской тихий голос, доносившийся из трубки телефона.

Из того, что я услышала, могу сделать только один вывод: Лили все это время скрывала от меня свои отношения. Зачем? Я же буду только рада, если она наконец-то встретит свою любовь. Теперь понятно, почему она была так резка со мной, у нее там что-то не ладится.

Как только я собралась вернуться в свою комнату, Лили прервала молчание.

– Да, я заметила, она ведет себя странно.

Эта фраза вновь привлекла мое внимание.

– Мне страшно… – прошептала Лили. – Очень страшно, я не хочу, чтобы история повторилась.

В этот момент мимо меня пробежал Марсель, таща в пасти что-то блестящее. Эта наглая кошачья морда обожает что-то стащить и спрятать. Ему доставляет удовольствие наблюдать за тем, как мы ищем пропавшие вещи. Я стала подзывать его к себе. Кот обернулся, мурлыкнул и с задором принялся убегать. Марсель проскользнул в мою комнату и сразу заполз под кровать. Он хорошо понимает, что я не смогу его оттуда достать. Вбежав за ним следом, я открыла стол бюро и стала искать фонарик “жучок”. Как только он был найден, я расположилась на полу. Осветив пыль и некогда завалившиеся под кровать вещи, я увидела этого наглеца, держащего в пасти тот самый медальон, что сегодня ночью мне приснился. Все попытки дотянуться до него рукой, естественно, не увенчались успехом.

Поднявшись, глазами я поискала что-нибудь из его игрушек, именно в этот момент он рванул в коридор. Марсель пробежал к ступенькам, что ведут на чердак, ловко по ним взобрался и проскользнул туда сквозь дыру в двери. Я же решила действовать хитрее: забрав его любимые лакомства с кухни, направилась в чердачную комнату.

Над моей головой зажглась тусклая лампа и осветила помещение. Вокруг была старая мебель и множество коробок с вещами. Пыль летала в воздухе. Я затихла и стала прислушиваться, но кот затаился. На шуршание пакетика он мгновенно среагировал и спрыгнул откуда-то сверху, прямо мне на плечи. Я сняла его и усадила на пол, и мы произвели честный обмен. Мне медальон, ему вкусное вознаграждение.

Как только кулон оказался у меня в руках, цвет кристалла поменялся с бледно-серого на ярко-голубой. Это была та самая бабочка, с подвижными серебряными крылышками и кианитовым тельцем. Я поднесла украшение к свету и заметила, что внутри что-то серебряное шевелится по спирали. В момент, когда я застегнула его на своей шее, я ощутила невероятное тепло, распространяющееся по всему телу, и некое защитное поле, в виде сферы. Она была незаметна глазу, но я чувствовала ее всем телом. Размер ее достигал двух – двух с половиной метров как в высоту, так и в ширину. Это был шар, состоящий из множества плоскостей круга, а я – его ядро. Такого спокойствия и защищенности не было никогда.

Вернувшись к себе в комнату, я поела остывший ужин, после чего Лили позвала меня пить чай. Она пыталась выглядеть спокойной, но встревоженные глаза все равно выдавали ее. Заваренный ею чай оказался очень вкусным и душистым, он так сильно разморил меня, что я не просто уснула, я моментально отключилась, как только моя голова коснулась подушки.

Глава 4

…Один из признаков мудрой души – это верность и преданность своим близким. Душа, ведомая безусловной любовью, что наполнена смыслом, пониманием и принятием, способна на отчаянные и рискованные действия. Но не стоит забывать о чистоте помыслов. Сотворяя зло во благо – как обманчиво может показаться – вы неминуемо отдаляетесь от восхождения на вторую ступень…

Проснувшись утром, впервые за долгое время я ощутила, что не только восстановилась, но и выспалась. Тело не болело, разум был совершенно чист, и, что самое приятное, за всю ночь я не видела ни одного сновидения. Вспомнив про медальон, коснулась шеи, он был на месте, как и оберегающая меня сфера.

Подняв упавший на пол будильник, осознала, что сильно проспала. На часах было полдесятого. Молниеносно подскочив, открыла шкаф, откуда на меня вывалилась лавина скомканной одежды. Надев первую попавшуюся черную водолазку и брюки широкого кроя, принялась за раскопки в поисках носков. Отчаявшись найти в этом хаосе пару, я смиренно надела два разных, розовый и желтый. Собравшись, поспешила в прихожую, схватила пальто и выбежала на улицу.

Буквально левитируя над тротуаром, за рекордное время я добралась до лавки. К счастью, у дверей мастерской никого из заказчиков не было. Легкие горели огнем, по лбу стекали холодные капельки пота. Сильно задыхаясь, я достала ключи из кармана пальто и не с первого раза попала в замочную скважину.

Войдя, включила свет и с облегчением плюхнулась в стоявшее у прилавка кресло. Немного переведя дух, принялась снимать пальто.

Стоя спиной к входной двери, я почувствовала, что в помещении не одна. По телу пробежали мурашки. Благодаря защитным полям медальона я знала, кто это. Выдержав недолгую паузу, медленно повернулась к гостю. Не произнося ни слова, мы оба пристально смотрели друг на друга.

Неожиданно глаза Фиделя Корро перестали быть бледно-голубыми, и в радужной оболочке проявился ярко-зеленый пигмент с желтыми вкраплениями. Лицо господина прояснилось, словно он вернулся к сознанию после долгого сна. Мы не прерывали молчания, но я слышала его голос у себя внутри:

– Помоги! Пожалуйста, помоги! Передай Ахиго, что я не хотел. Мне очень жаль, но она забрала мою волю…

Корро закрыл глаза, а когда открыл вновь, они снова были бледно-голубые и совершенно пустые, на висках просутили вены. Он подошел ближе и положил передо мной лист бумаги.

– Вы не прочтете это для меня? – сухо произнес он.

Я смотрела на него с отчаянием, все еще пытаясь увидеть в нем того самого человека, что просил у меня помощи секунду назад, но он окончательно исчез. Взглянув на пожелтевший от старости листок бумаги, я подумала, что передо мной неизвестная письменность.. Буквы шевелились и постоянно меняли свою форму. Зажмурившись, я слегка потрясла головой. Это был титульный лист книги.

– “Тайны духовного света”, писатель – Дитя Вселенной.

– Прекрасно! Благодарю! – улыбнувшись, произнес гость.

я подумала, что передо мной неизвестная письменность.

Внезапно, словно ураган, в лавку ворвался Маркус, он был полон решимости меня защищать. Встав между мной и посетителем, жестко произнес:

– Господин Корро, забирайте свои работающие часы и убирайтесь! Я запрещаю вам сюда приходить! – Маркус достал изделие из кармана пальто и протянул Фиделю Корро.

Тот был совершенно спокоен и не торопился уходить. Я же была в полном недоумении от происходящего. Не выдержав, Маркус вложил часы ему в руку.

– Вон отсюда! – указывая на дверь, кричал мой защитник. – Что бы вы ни задумали, у вас это не получится!

– Посмотрим… – уходя ответил гость.

Как только за ним закрылась дверь, Маркус обернулся ко мне и произнес:

– Быстро собирайся!

– А что случилось? – удивленно спросила я.

– Тэна, не заставляй меня повторять дважды! Нам срочно надо идти, все вопросы после того, как мы доберемся до нужного места. А пока ты будешь делать то, что я сказал, и никаких пререканий! Тебе ясно? – он кричал так сильно, что лицо раскраснелось, а жили проявились на шее.