Золотой миллиард 2

- Ох уж эти глаза с детским разочарованием от жизни. Сейчас напридумывает себе вступиться за Менделя, - заметил про себя Суровин и обнаружил, что Ван Гога он предпочел бы оставить при себе живым и целым. Само собой, признавать это даже самому себе не хочется. Не должно быть привязанности к суррогатам.

Обсуждая операцию, они не знали сколько в квартире комнат. Судя по расположению это должна быть двушка: на этой стороне кухня и зал, на той спальня с балконом. То есть побежать Мендель может и там, и здесь и само собой через подъезд. А утро, свежо, Суровин хоть и взбодрился, но не выспался и, само собой, зевнул и поежился, не ожидая, что таким образом откроет одну из величайших тайн мироздания. Так бывает: яблоко упало, зевнул – и нейроны полетели, полетели, заработали.

- Энергия!, - вдруг подскочил Ван Гог и глаза его загорелись жадным огнем, словно он хватался за нужную ниточку, которую давно ждал и искал, - энергия? Энергия. Подождите, минутку, сейчас, - оживился суррогат, прошел вокруг машины и ошарашенно глядя на Суровина выдохнул, - ну, конечно. Как я раньше не понял! Это же элементарно! Энергия. Признаки недосыпа – недостаток энергии, снижение концентрации внимания, нарушение координации движений и постоянно клонит в сон. Простите, ну откуда взялась энергия? В этом уравнении ее не должно быть, - спросил он глядя на своих спутников, как будто они задолжали ему ответ, - теперь по порядку. Что происходит с человеком перед сном – перед сном он чувствует недостаток энергии, потерю энергии, которую необходимо восстановить. Сон затягивает в отличное от бодрости состояние. Сну сложно сопротивляться и невозможно сопротивляться долго. Была даже пытка – человеку не давали спать, но довольно сложно убить этой пыткой, тело само вырубится, сколько его не тряси и не пичкай. Ничего не напоминает?

- Нет, - сказал Саня, потому что Ван Гог смотрел именно на него.

- Отключили из розетки, - предположил Суровин.

- Точно. Но простите, какая энергии? Во сне энергия не вырабатывается, к людям не подводят кабель, не подключают ни к чему, они даже солнцем не «питаются», как растения. Люди получают энергию только из пищи, но можно бесконечно кормить человека, а он будет хотеть спать. Еда не заменит сон. Прикованный к постели человек тоже хочет спать. Допустим, перелом ноги, много не находишься с костылями, а спать все равно хочется. Следовательно, логический вывод – есть иная энергия необходимая человеку, которую он не может получить из пищи. Ну конечно! Всё ясно, теперь всё сложилось: физическое тело – это первая система человека, энергия поступает из пищи. Тело – часть этой планеты, и пища – часть этой планеты. Тело и пища – принадлежат к одной системе энергетического круговорота.

Сигнал расширяющейся вселенной: за одно это ваш беспокойный, жаждущий постоянно расти разум – условно вторая система. Условно, потому эта система не нуждается в энергии, она сама по себе энергия и она дает энергию вам. Вы пришли сюда ночью, потому что мысль о сбежавшем суррогате стимулировала вас к действиям.

- Он нам зубы заговаривает, - тихо выдохнул Виталя.

- Но как!, - с восхищением усмехнулся Суровин.

- Ученые вычислили по косвенным признакам черную материю, по такому признаку как «сон» я вычислил третью систему человека. Эта система восстанавливает энергетический баланс изменяя состояние. Бодрость меняется на сон, - Ван Гог ненадолго замолчал, глядя в пустоту перед собой. В этой пустоте, в открывшейся бездне он что видел, что-то понятное только ему. В его взгляде с умопомрачительной скоростью скакали и подпрыгивали нейроны, - когда тело испытывает голод, человек делает всё возможное, чтобы насытить тело, тоже происходит с третьей системой. Испытывая иной голод, человек засыпает, и это стремление утолить голод столе же мощное, как с пищей, даже более мощное. При некоторых условиях, человек может долгое время не есть, но не спать он не может.

Люди всегда чувствовали наличие у себя иного тела, кроме физического и назвали его душой. Только это не про религию. Посмотрим на религию с учетом теории тройного единства человека – во многих религиях человека создало сверхъестественное существо или существа: один или больше, это нюансы. Главное здесь сверхестественное и абсолютное, или сверхестественное, потому что абсолютное. Научный мир придерживается теории естественного происхождения человека. На мой взгляд когда на один вопрос существуют два диаметрально-противоположных мнения, к тому же оба недоказанные, то либо оба мнения верны, либо оба мнения ошибочны.

- И?, - не удержался Виталя, когда Ван Гог взял паузу.

- Обе теории верны. Нельзя сделать верные выводы о предмете, не имея полных данных о его структуре. Я раньше считал, что сон опровергает теорию эволюции. Серьезно: природа так заботилась о выживании, как только не приспосабливалась, и в то же время сочла возможным ввести перерывы на сон с полной беззащитностью человека. А все просто: природа сон и не создавала, она приняла условия игры. Третья система была изначальной.

Что происходит с человеком во сне. Никто же не помнит, глаза закрыл, провалился. Бывают сны, бывают дежавю. Сейчас объясню. А как же сложно людям просыпаться? Вроде ты зарядился энергией и без нее никак, но некоторые люди вовсе не хотят просыпаться, потому что им во сне лучше. Им лучше в этом особом состоянии, дай им волю они бы большую часть жизни там провели, и я их понимаю. При пробуждении человек не выглядит заряженным энергией, о нет, совсем наоборот. Он словно вынужден вернуться в это тело, которое спало восемь часов, а теперь его нужно активировать утренней зарядкой или кофе.

Я помню своё состояние человеком, это постоянный поиск баланса и мысли, мысли, мысли. Человек – внутриконфликтен, потому что три образующие его системы существенно отличаются по целям и ценностям. В этих условиях ни о каком чувстве вины не может быть речи, а всем доживших до шестидесяти лет в трезвом рассудке и ясном мышлении – выдавать медали и премии, и то ничтожно мало.

- Не согласен. Нельзя снимать с человека ответственность, - коротко вставил Суровин.

- Ну…да, - не хотя согласился Ван Гог, - когда система расшатана вседозволенностью выходит еще хуже, но так как система изначально состоит из разнонаправленных систем она будет стремиться к балансу, никогда его не достигнет, но будет стремиться к изначальному покою в нуле. А так как это невозможно любое ограничение будет восприниматься, как причина дестабилизации. Таковы вводные данные.

Что такое сон? Забытье? Мысли успокаиваются, мысли пропадают, в таком состоянии сигнал расширяющейся вселенной слабо принимается, душа погружается в третью систему, чтобы подпитаться, она сливается с источником и наполняется необходимой ей энергией. Так что же это за источник, спросите вы? Я вижу только один подходящий вариант. Это – время. Люди называют третью систему временем, имея о ней весьма приблизительно представление. Время – абсолют, есть везде и скорее всего было до Большего взрыва. Вероятно, тогда оно существовало в состоянии полного покоя в нуле, когда сила действия была силой противодействия. Когда произошел большой взрыв, в системе времени произошли смещения, образовались неравные участки и промежутки. Живая материя – проект времени, с целью познать дестабилизирующую ее систему.

Да, людям снятся сны и да, сознание, подсознание переваривает информацию за день. Всё это происходит вместе с передачей данных о расширяющейся вселенной в прямом эфире. В тоже же время очень любопытно и показательно такое явление, как дежавю. Оно столь масштабно, столь показательно и совершенно объяснимо моей теорией.

Один видный ученый, например, заявил, что мы ничего не знаем об электричестве и он говорил не о формулах, нет, он говорил, что природа самого явления остается загадкой. И я догадываюсь где копать за ответами. А некоторые физики и математики говорили, что время искажается. Надо чуток сместить фокус и подправить формулировку: время не искажается, оно изначально неоднородно, не равнонаправленное. Оно – Абсолют. Существует в разных направлениях во всех известных и не неизвестных системах координат. По этой причине путешествие во времени невозможно, в том варианте, в каком мы это путешествие представляем: есть причина и следствие. У одного следствия могут быть разные причины, из одной причины возникают разные следствия. Проще говоря: работая со временем вы рискуете попасть в мир иных причинно-следственных связей. Если бы мы, теоретически, изобрели машину времени и крутанули таймер на тридцать пятый год, то там Паблутти мог погибнуть в дтп за несколько лет до тридцать пятого года, его исследования никто не подхватил, но в пятьдесят шестом году появился бы другой доктор. И был бы другой апокалипсис со схожим сценарием.

В состоянии сна душа способна перемещаться во времени, поэтому существуют дежавю. И душу не измерить, потому что она создание времени. В такой форме мы пока не умеем измерять время. Это потрясающе. Являясь абсолютом, только являясь абсолютом можно позволить себе любовь и творчество. Объемность времени – причина нашего постоянного стремления менять состояние, мы знаем скуку, потому что нам сложно находится в одном временном состоянии. Бассейн, алкоголь, вождение авто, дорога, путешествия, любовные страсти, совершенно лишние для размножения, музыка! – сгодится всё, что под рукой для изменения состояния. А способность психики жить прошлым или будущим? Человеческая потребность в изменении состояния доказывает абсолютность времени.

- В тоже время любопытно вспомнить про астрологию, которую назвали лженаукой. В свете новой теории астрологию стоить пересмотреть. Ведь совершенно ясно, что, когда люди были внимательны к себе, к другим, без гаджетов и интернета они более чутко реагировали на схожесть и различия, на судьбу и удачу, они чувствовали это более глубоко и остро. Это будет триумфальное возвращение …

- Стоп!, - приказал Суровин, - давай на этом моменте остановимся. Ты сегодня разгадал тайну сна. На один день достаточно. Молодец. Ну, точнее не разгадал – предложил интересную теорию. Как тут можно пересмотреть астрологию пусть другие (читатели) расскажут, - он подошел к расстроенному суррогату и ободряюще похлопал его по плечу, - ты уникальный суррогат и человек был неординарный, пусть современники этого и не разглядели. Новый Да Винчи. Если ты настаиваешь, я поверю твоему видению и дам Менделю шанс объясниться. Ты поднимешься в квартиру и предложишь добровольно сдаться. Если он побежит, будет ликвидирован.

- Спасибо, - тихо сказал Ван Гог и по глазам видно, что сам он не уверен в благоразумии беглого суррогата и не уверен, что тот воспользуется возможностью.

- Пять минут. Время пошло, - сказал Суровин и включил на часах секундомер.

Саня взял под контроль фасад и правый торец здания, Виталя – заднюю часть дома и левый торец, двое суррогатов по водосточной трубе забрались на крышу, остальные встали по периметру, Буран пошел следом за Ван Гогом и вошел за ним в подъезд. Дверь в подъезд в многоквартирных домах должна быть открытой. Года три назад вышло распоряжение о запрете домофонов – в случае неожиданного появления камней на жилых территориях, люди должны иметь возможность укрыться в подъездах, а внутри на двери должен стоять обычный засов. Камни при желании его обойдут – Москву и Питер за двое суток взяли, засов не удержит, но даст время. Что там со временем? Десять секунд, семь, пять, дверь открылась. Впереди шел Мендель – блудный сын, на лице ноль раскаяния, скорее раздражение, злость и страх, чисто человеческие эмоции. За ним идет Ван Гог и Буран. В таком порядке они шли к Суровину.

- По тонкому льду хожу, - думал полковник, - одиннадцать суррогатов против двух снайперов, - а если б еще тут были суррогаты из бывших наемников, история была бы еще более интересна и еще более непредсказуема.

Мендель встал перед ним, оправил форму и не знал, что сказать. Его привычная смешливость исчезла. Повзрослел.

- Суррогат Мендель, ты покинул «Расу» без разрешения. Можешь объяснить причину?

- Я ошибся, - глухо сказал Мендель, - я думал, отдохну, надоело. Думал, ничего у вас не получится, а я балду с месяцок погоняю и вернусь обратно на завод к братанам. Мне не нравится быть суррогатом, тело это тупое и остальные суррогаты, кроме Ван Гога отмороженные напрочь. Я жить хочу! И дрочить задолбался, всё у меня стоит, когда не стоит, то, как у всех и Ксюху я люблю и она меня любит. А теперь кончайте меня, вы же за этим сюда приехали. Кончайте! Все равно это не жизнь. Не для меня! Понятно. Ван Гог не при чем, я ему угрожал, чтобы он меня прикрывал. Прессовал я его: неуставные отношения.

- Вот балбес!!, - в сердцах подумал Суровин, слабо представляя, как один суррогат может «прессовать» другого, - добавил мне работы на ровном месте, балду ему погонять захотелось, от завода отдохнуть! Проглядели мы его. Для успешного протокола человек должен чуток устать от жизни, от собственного разума, на худой конец пережить стресс и переосмыслить жизнь, тогда протокол действует ожидаемо. Львовский даже предположил, что по окончании программы этот метод в легкой форме можно предложить для лечения психиатрических заболеваний. С другой стороны, когда-то это должно было случиться: когда-то кто-то должен остаться недоволен трансформацией и столкнуться с кризисом идентификации.

- Жить хочешь?, - уточнил Суровин для принятия окончательного решения.

- Очень, - искренне признался Мендель.

- Ты должен был ко мне прийти и рассказать, как есть.

- Простите меня, полковник.

Столько мыслей в один миг обрушилось на Суровина. Они кружились и развивались одна за другой и вселенная видимо в этот момент сделала рывок, это если по Ван Гогу, потому что голова нещадно разрывалась от потока. Он думал, что надо бы протащить Менделя по «Н» протоколу, хорошо бы напугать его, а потом подарить спасение. Как на человека, на него бы это подействовало. Мысли думали о прощении, о создании нового протокола для Менделя. О том, как он прошел осмотр по мужской части, и умники оплошали, подписав разрешение. В один момент послышалась и почувствовалась вибрация чего-то огромного и крутящегося рядом. От этой вибрации его сознание словно распалось на части и снова собралось, распалось и снова собралось. Звук не пугал, не вызывал ужаса, скорее напоминал что-то, что он давно слышал.

- Я все-таки наконец уже свихнулся или кто-то хочет, чтобы Мендель жил?, - подумал Суровин.

Молчание затянулось. И чтобы не дождаться какого-нибудь жалкого вопроса вроде «все в порядке?» и «что происходит?», он сказал: - Ты можешь встречаться с этой женщиной под наблюдением на территории «Расы» в качестве эксперимента для отслеживания возможной остаточной человечности у суррогатов. Сворачиваемся. Возвращаемся. Отбой. Семь два – один ноль.

Суровин сам сел за руль, потому что ему надо было что-то делать руками и приказал суррогатам возвращаться в «Расу» своим ходом. Те, двое на крыше спустились вниз по трубе на этот раз наделав много шума. В окнах загорелся свет. Испуганные жильцы выглядывали и видели только удаляющихся людей в форме. И свет в окне на третьем этаже третьего подъезда тоже загорелся, на балкон вышла босая и в ночнушке, накидывая халат женщина и закричала:

- Оставьте его! Он не виноват!

Машина дала по газам. Втроем они ехали по утреннему городу, солнце разгоралось, улицы готовились к пробуждению, пошел легкий, грибной дождик. Суровин проехал поворот в «Расу». Его спутники молчали. Возле своего бывшего дома, где они когда-то жили с Джеки и Аней он остановился и сказал: - Лейтенант Гофман, у вас двое суток отдыха. На смену двадцать третьего в семь утра.

Виталя и Щукин переглянулись, и первый удивленно сказал: - Хорошо, - неловко вылез из машины, отошел на пару шагов, вернулся и положил винтовку на заднее сидение и уже тогда ушел насовсем.

Суровин приезжал лишь раз забрать вещи, потом сдал ключи. Сейчас здесь, наверное, кто-то живет, греет стены уже другим теплом.

- Виталя вроде доволен. Отдохнет дома, да?, - сказал Саня.

- Да, - коротко ответил Суровин, глядя на окна своего бывшего дома.

- Отдыхать вообще иногда надо. Вы, товарищ полковник, уже два месяца не отдыхали. Лето. На Шарташе домики можно снять, шашлычки, вода, солнце. Красота.

- Я что по-твоему выгляжу уставшим?, - глухо спросил Суровин.

- Да, - коротко ответил Саня и рассмеялся. Не так, как Жора, когда видны гланды и начало желудка, а весело и цепляюще. Обычно он заражался этим легким настроением, когда можно спокойно смахнуть проблему, но не в этот раз и серьезно сказал, заводя мотор:

- Вернемся, займись добычей Горна. В семь Боров подъедет со своими офицерами: они помогут раскидать.

- Будет исполнено. Можно, например, перед этим заехать поджечь американское посольство, - весело предложил Щукин и теперь Суровин сам того не желая поддался и улыбнулся:

- Меня пугает то, что мне нравится ход твоих мыслей. Это терроризм и хулиганство: не будем пугать людей. Не одобряю, - с улыбкой сказал Суровин.

- Надо же хоть что-то делать!

- Он ждет, что я хоть что-то сделаю. Он этого и ждет. Нет, Саня, если делать, то не «хоть что-то». Пока перспектив в этом направлении нет, и штаб глаз не сводит. Жора меня вытащил, сейчас бы вместе с Горном из Ярославля не вылазил, а Аня в детдоме жила. А ей никак нельзя без меня.

- Яровой.

- Как мог. Сказал, теперь все на своих местах: американка в штатах, Суровин – в «Расе». К тому же я не уверен, что она совсем уж не хотела лететь. В стрессовой ситуации вылезло ее тайное желание. Это можно понять: прошлое тянет, Родина – есть Родина. Вопрос закрыт, всё кончено. Что там Юдин к тебе утром подходил? Обратно во вторую смену к скрипачу Сабурову просится?

Глава 15

Глава 15

22 августа 2041 года (четверг)

Говорят, что женщины в долгом декрете глупеют. Это связано с ограниченным списком действий: новые нейройнчики не подлетают и не крутятся. Точно такой же процесс случается и с мужчинами, с другими женщинами, когда в их списке действий не появляется новых задач, требующих построение плана и принятия новых решений. Ван Гог говорит, что нейроны здесь не при чем. Нейроны – это про тело, в то время как человека думает образами, а еще вернее думает через образы. Уникальный человеческий мозг никогда не останавливается, вслед за Вселенной он стремится к постоянному расширению. Это особенно заметно в детстве: ребенок еще не знает опасностей безконтрольного расширения. Стул – образ, стол – образ, буква – образ, и так много-много образов. При написании этого абзаца автор без усилий использовал десятки тысяч, а то и сотни тысяч образов, обработал и объединил их в этот абзац. Тот же процесс происходит сейчас в голове сознании читателя. Потому что при чем тут голова, когда точно задействованы только глаза или уши, и нейроны бегают вслед гибкой психикой. О том, что решения человеком принимаются вне мозга, уже активно говорят современные «маги» разума. С возрастом человеку все тяжелее браться за новые задачи, потому что устойчивые паттерны поведения как минимум безопасны: вот ходил ты по этой дороге десять лет и ничего же не случилось, можно ходить следующие десять лет на полуавтомате, потому что сознанию и подсознанию и так то есть чем заняться: они в постоянном поиске баланса, утерянного где-то на выходе из рая счастья. Тут, конечно, можно было бы порассуждать на тему потерянного состояния, к которому мы все так стремимся в причинно-следственном мире, и как вы понимаете, Ван Гогу есть что сказать на этот счет. Ох уж этот выдумщик Ван Гог! Но отложим эту интереснейшую тему, потому что в жизни нашего главного героя происходит что-то не типичное, а, значит, заставляющего его выйти из привычного полуавтомата и пошевелить нейронами.

В синих трико, с голым торсом и тапками на босу ногу Суровин вышел из душа и на ходу вытирал мокрую и довольную голову. Сегодня утром последствия от встречи с душой мира, наконец, сошли на ноль, и он чувствует себя бодрым и свежим, и вспомнил одну важную мысль, которую недавно вслух высказал Ван Гог, пытаясь спасти своего ушедшего в самоволку друга. Суровин огляделся. В душевой еще плескается Юля, и кроме них здесь никого нет. На свежую голову ему вспомнилась одна важная высказанная мысль и ее надо срочно записать и попытаться обдумать.

Он дошел до конца подвала, достал из-под коврика ключ и открыл дверь в помещение. Само собой об этом помещении знают немногие, а входил и входит сюда только он. Помещение просторное, квадратов двадцать. Посередине на круглом столе ноутбук с принтером, на стене две доски. Одна доска посвящена большей частью генералу Лоутону и его окружению. Информации по ним немного, но все что есть, исправно копится, по той простой причине, что Лоутон не оставляет попытки переманить и подкупить. Вторая доска посвящена главному врагу Суровина и остальной части человечества – купиру. В остальном же помещение хмурое – серые стены и зеленый ковролин на полу, за то ничего не отвлекает.

Он написал на бумаге: «Протоколы!» и подчеркнул. «Изменение исходного протокола Рудова». Изменения вносил Львовский. То, что людям перепало за просто так, как помощь, люди под себя додумали: суррогаты стали более покорными, менее человечными. Это в целом удобно, правда может так статься, что для той задачи, для который были «созданы» теперь не годятся.

Задача: поговорить с Львовским об изменении в изначальном протоколе. Он отрезал все написанное и прикрепил к доске на канцелярский гвоздик. И еще бы постоял, оценить картину целиком, но в коридоре услышал голос Юли и быстренько вышел, закрыв дверь и положив ключ на место.

Накинув белый халатик на голое тело, она подлетела к нему, обняла и горячо поцеловала в губы.

- Я так рада! Сегодня отведу Аню к девочкам, сделаем ей прическу, погуляем. Она такая хорошенькая, прямо куколка.

- На территории. Гулять на территории, - подчеркнул основную мысль Суровин.

- Ну конечно, можешь на меня рассчитывать. Я не подведу, мы хорошо ладим и подружимся. То есть на кухне я теперь не работаю? Правильно? Совсем?

- Нет, я дал распоряжение: теперь ты только в моем распоряжении. Какая-то фраза странная. Твоя работа – Аня.

- А я думала, ты.

- Я – это приятность, не хочу навязывать тебе ребенка, как обязанность. Но вижу, вы поладили, так что занимайся чем тебе приятно.

Юля покрутилась вокруг себя, пожала плечиками и сказала: - Я так счастлива. Прощай – кухня! Только любимый мужчина и любимая работа.

- Аня большая выдумщица, иногда парадирует чужие голоса. Не пугайся, мне всё рассказывай. Если что-то срочное, сразу звони. Львовский скоро перевезет остатки лаборатории на бывшую фабрику, второй этаж освободится, отгородим часть этажа стеной – для тебя и Ани, у вас будут четыре комнаты: детская, спальня, игровая, в четвертой – сама придумай.

- Мммм, гардероб, но главное, чтобы ты в спальню почаще заглядывал. Я бы вообще из постели не вылазила, - игриво сказала она. Юля – классная, это ее исчерпывающее определение. Уютная, кокетливая, манкая и общительная: дать ей волю на втором этаже будет куча ее подружек. Предвидя это досадное неудобство, Суровин подумывает, как аккуратно объяснить невозможность прежней активной дружбы. Таковы условия.

Он пальцем отодвинул еле державшийся на плечах халатик и порывисто поцеловал упругую, девичью грудь, потом ослабил поясок и залюбовался открывшейся картиной и, как пишут в любовных романах, даром что ли стоял на полке «Прекрасный герцог» с хрипотцой сказал: - Идеально, - и они еще немного чистые задержались в ванной, прежде чем каждый разошелся решать текущие задачи.

В этот четверг тихая рабочая атмосфера «Расы» наполнена бурлением, накопившимися мелочами, которые надо решить здесь и сейчас, и конечно же переездом умников в соседнее здание. В коридоре то и дело раздавались звуки шагов, падающих коробок и обсуждение, и первого, и второго.

Разбирая письма и новые сообщения, он передал через дежурного приказ Львовскому зайти к нему в ближайшие полчаса. Разобравшись в группой Горна, и сдав ночную смену Александр Щукин получил двое суток дома, Гофман выйдет только завтрашним утром и оставшись без правой и левой руки Суровин легко справлялся, потому что обе эти руки до этого выгребли основную работу. Полковник Яровой прислал «отказную» на Джека Гордона – его не заинтересовали откупные от состоятельного американца и в ближайшее того отправят в протокол. Суровина это удивило: пожалуй, на его памяти это первый раз, когда хорошие деньги не помогли. Обычно деньги, мозги и присмотр для ребенка решают все проблемы работающего отца-одиночки. Ну что ж: исключение подтверждает правило, снимут потом фильм-расследование об исчезновении крупных бизнесменов на территории «дикой» России. Надо будет глянуть.

К нему пару раз заглянули за подписью, когда пришел Львовский.

- Доброе утро! Вы пожелали меня видеть. Иван, я съезжаю. Вам пора обзавестись кабинетом по статусу, попросторней!, - сказал Львовский, пребывавший сегодня в отличном настроении, синем пиджаке и брюках в полосочку.