Мне НЕ нужно желание

– Это я плачу, – ответил он. – Я и устанавливаю правила.

Что-то внутри меня вспыхнуло. Я не могла позволить ему думать, что он контролирует ситуацию. Не здесь, не сейчас.

Я сделала шаг вперед, вплотную к нему, заставляя его опешить. Его тело напряглось, но он не отступил. Я ткнула пальцем ему в грудь, чувствуя, как под тканью его рубашки бьется сердце.

– Я обожаю нарушать правила, – сказала я, почти шипя. – Не забывай об этом.

Затем я откинула волосы назад, демонстративно медленно, чтобы он увидел, как моя шея изгибается, как мои губы приоткрываются в едва заметной улыбке. И красиво, не спеша, пошла к фуршетному столу, зная, что он смотрит мне вслед. Зная, что он не может не смотреть.

Я чувствовала его взгляд на своей спине, как прикосновение. И это было почти так же приятно, как если бы он коснулся меня по-настоящему.

Я схватила с фуршетного стола маленькое канапе с кусочком сыра и виноградом, сунула его в рот и запила холодным шампанским, пытаясь унять этот пожар внутри. Соленый вкус сыра смешался со сладостью винограда, и это было вкусно, но не удовлетворяло. Мне хотелось чего-то посущественнее – мяса, специй, чего-то, что можно было бы вгрызться зубами, чтобы заглушить это раздражающее, навязчивое желание, которое разгоралось внутри с каждой минутой.

И тут ко мне подошел какой-то молодой мужчина в костюме, который явно стоил больше, чем моя машина. Без спроса он перехватил мою руку и поднес ее к своим губам, его дыхание было влажным и слишком горячим.

– Вы сегодня затмили всех, – сказал он, улыбаясь так, будто ожидал, что я расплавлюсь от его слов.

Я хмыкнула и резко отдернула руку.

– Делая комплимент, не обязательно слюнявить, – сказала я холодно, не скрывая раздражения.

Он посмеялся, приняв это за шутку, но мой взгляд оставался ледяным. Его улыбка слегка дрогнула, но он все равно продолжил:

– Меня зовут Феликс, я владелец—

– Мне не интересно, – перебила я, не желая слушать его самовосхваление.

Он растерялся на секунду, но тут же начал говорить о своем огромном банковском счете, как будто это должно было произвести на меня впечатление.

– У меня есть яхта, частный самолет, вилла на Багамах—

– Ей не интересно, – раздался голос Логана за моей спиной, низкий и спокойный, но с такой ноткой, от которой у меня по коже пробежал электрический разряд.

Феликс обернулся, его лицо исказилось от раздражения.

– А кто ты такой, чтобы—

– Я тот, кто говорит тебе найти другую аудиторию для рассказов о том, что подарил тебе папочка, – Логан не повышал голоса, но в его тоне было столько уверенности, что Феликс сразу же сдулся.

– Пошел к черту, – пробурчал он и отступил, бросив на меня последний, полный обиды взгляд.

А я все это время стояла замершая. Не потому что испугалась – нет. Просто его рука, обхватившая мою талию, была такой крепкой, такой уверенной, что я не могла заставить себя отстраниться. Его пальцы лежали на моем боку, как будто они имели на это полное право, и это заставляло мое тело реагировать вопреки всему – внизу живота все переворачивалось, дыхание сбивалось, а кожа горела там, где он касался меня.

Логан наклонился к моему уху, его дыхание обожгло мою шею, заставив меня вздрогнуть.

– Пора уйти отсюда, – сказал он тихо, его голос был почти шепотом, но в нем не было вопроса. Это было утверждение.

Я просто молча кивнула, не доверяя своему голосу. Мое тело уже сдалось, разум еще пытался сопротивляться, но я знала – сегодня правила будут нарушены. И мне было плевать на последствия.

Логан резко перехватил мою руку, его пальцы сжали ее так крепко, что я почувствовала, как пульс учащается не только от его прикосновения, но и от того, как он практически тащит меня прочь из зала. Я почти бежала за ним, глядя на его широкую спину, обтянутую дорогой тканью костюма. Черт, да что я делаю? В голове еще теплилось сопротивление – я не должна была идти на это. Не должна была нарушать свои правила, свои границы. Но Логан ломал все внутри меня, как ураган, сносящий хрупкие стены. Я совсем его не знала. Он был надменным мерзавцем, холодным, высокомерным, но каждое его прикосновение, каждый взгляд заставляли меня желать одного – оседлать этого богатого ублюдка, чувствовать его руки на своем теле, его губы на своей коже.

У меня еще был шанс отказаться. Уехать домой, забыть об этом вечере, как о дурном сне. Ведь это не входило в мою работу. Но разве было так уж плохо развлечься с тем, кого никогда больше не увидишь? Кого не придется терпеть утром, кто не станет цепляться, умолять о еще одной ночи. Один раз. Всего один раз.

Логан пропустил меня вперед в номер, закрыв за нами дверь. В комнате царил легкий полумрак, только тусклый свет пробивался сквозь тяжелые шторы, отбрасывая тени на стены. Он прошел мимо меня, его движения были медленными, почти ленивыми, но в них чувствовалась такая уверенность, что у меня перехватило дыхание. Логан включил приглушенный свет, и комната озарилась мягким светом, который делал все вокруг теплым и интимным.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил он, обернувшись ко мне. Его голос был низким, почти хриплым, и от него у меня по коже пробежали мурашки.

Я мотнула головой, не доверяя себе произнести хоть слово. Пройдя дальше, я села на край кровати, закинув ногу на ногу, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость контроля. Оглядела комнату – роскошная, как и все в этом отеле, но сейчас меня интересовало только одно.

– Мы будем играть в шахматы? – спросила я, пытаясь сохранить легкость в голосе, хотя внутри все горело от желания.

Логан подошел ко мне, его шаги были тихими, но я чувствовала каждый из них, как будто они отдавались эхом в моем теле. Он остановился передо мной, его пальцы коснулись моих щек, крепко обхватив их, заставляя посмотреть ему в глаза. Я не сопротивлялась. Не могла. Его взгляд был таким пронзительным, таким властным, что я почувствовала, как мое дыхание сбивается.

Логан медленно снял очки, бросив их на тумбочку, и наклонился ко мне. Его дыхание обожгло мои губы за секунду до того, как он овладел ими – жестко, требовательно, заставляя мои губы приоткрыться. Его язык проник внутрь, и я почувствовала, как все внутри меня сжимается от желания. Этот поцелуй был не нежным, не романтичным – он был властным, почти агрессивным, и я сходила от него с ума. Мои руки сами собой обхватили его шею, пальцы впились в его волосы, и я ответила на поцелуй с такой же жадностью, забыв обо всем на свете.

Логан оторвался, его дыхание было тяжелым, а глаза горели таким огнем, что у меня внутри все сжалось от предвкушения. Он заставил меня встать, его руки скользнули по моим плечам, и одним резким движением он спустил с меня платье. Ткань соскользнула на пол, оставив меня в одних белых кружевных трусиках. Его взгляд обжег мое тело, и я почувствовала, как моя кожа покрывается мурашками от этого жгучего внимания.

– Ты еще красивее, чем я думал, – сказал он хрипло, его пальцы коснулись моего плеча, медленно скользя вниз.

Я едва сдерживала дыхание, мое тело горело, требуя больше. И я знала – сегодня я нарушу все свои правила. И мне было плевать на последствия.

Его рука скользнула ниже, остановившись на моей груди. Ладонь полностью охватила ее, пальцы сжали с такой силой, что я тихо застонала, ощущая, как его большой палец и указательный зажимают мой сосок, сдавливая его до легкой боли. Мои ноги непроизвольно сжались, тело напряглось от этого грубого, властного прикосновения. Логан не останавливался – его губы припали ко второй груди, язык обвел сосок перед тем, как зубы слегка в него впились. Я вздрогнула, пальцы вцепились в мои бедра, когда он продолжил играть с моей грудью, то сжимая, то поглаживая, то кусая, заставляя меня стонать все громче.

Затем он резко развернул меня и рывком нагнул через кровать. Мои ладони уперлись в мягкое покрывало, я едва успела осознать, что происходит, как его ладонь звонко шлепнула меня по заднице. Я вскрикнула от неожиданности – такого опыта у меня еще не было. Обычно со мной обращались как с хрупкой фарфоровой куклой, сдували пылинки, боялись сделать больно. Но Логан… Логан не боялся. Его рука снова опустилась на мою кожу, на этот раз погладив место удара ласково, почти нежно, прежде чем снова шлепнуть. Я закусила губу, чувствуя, как по телу разливается жар, как внутри все сжимается от возбуждения.

Еще несколько ударов – то резких, то нежных, то сжатых в ладонь, то раскрытых, – и я уже не могла сдержать стонов, мое тело извивалось под его прикосновениями, требуя больше. Затем я услышала, как он расстегивает ширинку, звук падения штанов на пол. Его рука крепко схватила меня за волосы, прижав голову к кровати, и я почувствовала, как он входит в меня – резко, жестко, без предварительных ласк.

Я вскрикнула, ногти впились в простыни, но не от боли – от этого дикого, животного возбуждения, которое охватило меня целиком. Логан не давал мне времени привыкнуть, его движения были властными, почти агрессивными, каждый толчок отдавался эхом в моем теле. Я уже не могла думать, не могла сопротивляться – я только могла чувствовать, как он овладевает мной, как мое тело отвечает ему, сгорая от желания. Это было не так, как обычно. Это было больше. Это было реально. И я не хотела, чтобы это заканчивалось.

***

Я вышла из отеля на рассвете, когда воздух был еще прохладным и влажным от утренней росы. На мне все еще было то же платье, которое я надела вчера вечером, но теперь оно выглядело помятым, а на плечах остались следы от зубов Логана. Я не стала будить его. Не оставила ни записки, ни номера. Все равно это последний раз, когда мы видимся. Так проще. Так правильнее. Я не хотела, чтобы он думал, будто у него есть шанс увидеть меня снова.

На парковке я заметила машину Килиана и тихо выдохнула, представляя, сколько времени он здесь простоял. Черт, он, наверное, готов убить меня. Но я не могла заставить себя чувствовать вину. Не за это.

Я села в машину, пристегиваясь ремнем, и бросила взгляд на Килиана. Он выглядел сонным и недовольным, его брови были сведены, а губы сжаты в тонкую линию.

– Почему так долго? – спросил он, его голос был хриплым от недосыпа и раздражения.

Я пожала плечами, избегая его взгляда.

– Так получилось, – ответила я, пытаясь сохранить спокойствие.

Килиан резко повернул меня к себе лицом, его пальцы схватили мой подбородок, заставляя посмотреть на него. Его взгляд упал на мои губы, где помада была смазана, а на шее остались следы, которые невозможно было скрыть.

– Ты спала с ним? – спросил он, его голос дрогнул от возмущения.

Я шлепнула его по руке, отстраняясь.

– Это не твое дело, – сказала я твердо, доставая из сумочки сигарету.

– Как не мое?! – возмутился Килиан, его голос стал громче. – Ты не шлюха, Амелия! Ты эскорт, сопровождение! Ты не должна была…

– Заткнись, – перебила я его, закуривая. Я отвернулась к окну, выпуская дым в приоткрытую щель. – Не твое дело, что я делаю. Не твое дело, с кем я сплю.

Килиан сжал руль так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Я знала, что он зол. Знала, что он волнуется. Но я не была готова слушать его нотации. Не сейчас. Не после той ночи.

Машина тронулась с места, и я закрыла глаза, прижимаясь лбом к холодному стеклу. В голове еще кружились воспоминания о Логане, о его руках, его губах, его властном, нетерпеливом теле. Я знала, что нарушила свое правило. Знала, что это было ошибкой. Но в тот момент, когда он касался меня, когда его дыхание обжигало мою кожу, мне было плевать на все правила. Мне хотелось только одного – чувствовать. И я чувствовала. Боже, как я чувствовала.

Килиан молчал, но его раздражение висело в воздухе, как туман. Я не стала оправдываться. Не стала объясняться. Просто курила, глядя на пробуждающийся город, и думала о том, что иногда правила создаются для того, чтобы их нарушать. Даже если потом придется расплачиваться. Даже если потом придется слушать нотации от тех, кто думает, что знает лучше. Но в ту ночь… В ту ночь я была живой.

Мы молча доехали до моего дома. Я вышла из машины, обхватив себя руками, ежась от утреннего холода. Килиан тоже вышел, не произнеся ни слова, и пошел следом. Я не стала останавливать его. Мне не хотелось быть одной.

В лифте мы стояли молча, отражаясь в зеркальных стенах. Я выглядела измученной – смазанная помада, растрепанные волосы, тени под глазами. Килиан не смотрел на меня, но я чувствовала напряжение, исходящее от него, как тепло от радиатора.

Квартира встретила нас тишиной. Я сразу же прислушалась – ни звука, ни шороха. Килиан только открыл рот, чтобы предложить кофе, как я шикнула на него, прижимая палец к губам.

– Ребенок спит, – прошептала я, бросив взгляд в сторону детской.

Килиан опешил, его глаза расширились от недопонимания.

– Откуда у тебя ребенок?! – закричал он шепотом, с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос.

Я только махнула рукой, проигнорировав его вопрос, и на цыпочках подкралась к детской. Приоткрыла дверь и увидела Сабрину, мирно спящую, свернувшись калачиком под одеялом. Я тихо прикрыла дверь и вернулась в зал, где Килиан все еще стоял с вытаращенными глазами.

– Я просто хочу поспать, – сказала я, направляясь в свою комнату.

Килиан последовал за мной, его шаги были тяжелыми, как будто он не знал, что делать со своими руками, со своими мыслями. Я стянула платье, бросив его на пол, и рухнула на кровать, укрывшись одеялом. Мое тело ныло от усталости, от воспоминаний о прошлой ночи, от всего, что произошло за эти несколько часов.

Килиан стоял в проходе, его взгляд был тяжелым, полным переживания, но не разочарования. Я знала – он всегда поймет. Даже если не одобрит, он все равно будет рядом. Всегда.

– Ложись, – сказала я, сдвигаясь ближе к краю, чтобы освободить место.

Он недолго думая обошел кровать и лег с другой стороны, прямо на одеяло, не снимая одежды. Его тело отпечаталось на матрасе, и я почувствовала, как кровать слегка прогибается под его весом.

– Ты хотя бы не оставила ему свой номер? – мрачно спросил он, глядя в потолок.

Я хмыкнула, утыкаясь лицом в подушку.

– Не совсем же я дура, – пробормотала я, закрывая глаза.

Килиан вздохнул, но больше не сказал ни слова. Я чувствовала его тяжелый взгляд на своей спине, но не стала оборачиваться. Мне не хотелось оправдываться. Не хотелось объясняться. Как случилось, так и случилось. И я не собиралась извиняться за то, что наконец-то почувствовала себя живой. Пусть даже всего на одну ночь.

Я закрыла глаза, позволяя усталости накрыть меня с головой. Килиан лежал рядом, его дыхание было ровным, спокойным. И я знала – он не уйдет. Он всегда будет рядом, даже когда я совершаю ошибки. Даже когда я нарушаю все свои правила. И это было, пожалуй, самое утешительное, что могло быть в этот момент.

Глава 4

Вечеринка у Мэнди была такой же предсказуемо скучной, как и все предыдущие. Музыка грохотала, басы бились о стены, а толпа полупьяных подростков дрыгалась в такт какой-то попсе, пытаясь выглядеть беззаботно и свободно. Но мне было тошно от этой фальши. Я сидела на диване, лениво обводя взглядом комнату, и думала, не уйти ли домой. Все эти улыбающиеся лица, эти натянутые улыбки, эти попытки казаться круче, чем есть на самом деле – все это казалось мне цирком, в котором я не хотела участвовать.

И тут ко мне подошли Ирэн и Тиша, одетые в какие-то дурацкие розовые платья, которые делали их похожими на пластиковых кукол Барби. Тиша, как всегда, была слишком яркой, слишком громкой, ее глаза блестели от выпитого вина, а Ирэн выглядела более сдержанно, но все равно была частью этого фарса.

– Амелия, давай потанцуем! – Тиша потянула меня за руку, ее голос был слишком веселым, слишком навязчивым.

Я хмыкнула, отстраняясь.

– Не хочу участвовать в этом цирке, – сказала я, бросив взгляд на толпу, которая продолжала прыгать под музыку.

Ирэн вздохнула, усаживаясь рядом.

– Здесь не так уж и плохо, – сказала она, пытаясь убедить и меня, и саму себя. – Надо просто расслабиться.

Я фыркнула, отпивая из своего стакана.

– Не хочу, – ответила я твердо. – Мне это не интересно.

Ирэн посмотрела на меня с легкой улыбкой, а Тиша махнула рукой, решив, что со мной все равно не договориться.

– Ну и сиди тут, как старушка, – бросила она, уходя обратно в толпу.

Я осталась на диване, наблюдая, как все вокруг продолжают веселиться. Но мне было не до веселья. Мне хотелось уйти. Хотелось, чтобы все это закончилось.

Лидия, уже порядком выпившая, внезапно заскочила на стол, ее каблуки громко стукнули по дереву. Она замахала руками, крича, что надо веселиться, и все вокруг тут же поддержали ее криками и аплодисментами. Она начала вытанцовывать какой-то пьяный недостриптиз – ее движения были неуклюжими, она едва не падала каждый раз, когда пыталась сделать очередной "сексуальный" жест. Лицо у нее перекосило от выпитого, а глаза блестели от алкогольного опьянения. Она пыталась выглядеть соблазнительно, но выглядела скорее жалко.

Я мысленно злорадно усмехнулась. Ну надо же, какая красота. Достав телефон, я начала аккуратно снимать ее "выступление". Это будет отличный компромат на эту самовлюбленную идиотку. Конечно, все договорились, что снимать ничего не будут, чтобы потом родители или учителя не увидели эти видео. Но я всегда была осторожна. И если Лидия думает, что ее пьяные танцы останутся без последствий, она сильно ошибается.

Закончив снимать, я убрала телефон и стала накручивать локон каштановых волос на палец. Мне снова стало скучно. Я надеялась, что Лидия все-таки упадет и сломает себе ноготь, а еще лучше – вывихнет лодыжку. Но, увы, она как-то умудрилась удержаться на столе, продолжая свои корявые танцы. Жаль. Мне бы очень хотелось увидеть, как ее идеальный мир рушится хоть на немного.

Я откинулась на спинку дивана, наблюдая за происходящим. Все вокруг кричали и смеялись, поддерживая Лидию, а я просто сидела и думала о том, как быстро все это надоело. Как быстро все это стало пустым и бессмысленным. Но я знала – сегодняшний вечер пригодится мне позже. И это было единственное, что хоть как-то оправдывало мое присутствие здесь.

Мой взгляд случайно зацепился за фигуру у стены – высокий, подкачанный, с такой осанкой, будто он владеет всем пространством вокруг. Черт. Я даже не ожидала, что брат Мэнди будет выглядеть так. Не то чтобы я представляла его задротом в очках с лентой на переносице, но уж точно не этим – не этим парнем с гетерохромией, где один глаз светло-зеленый, как лес освещенный солнцем, а другой – голубой, как ясное небо. Его каштановые волосы были слегка взъерошены, спадали на плечи, а на щеке змеился большой шрам, белый и неровный, как след от давно зажившей раны. Он пил виски, медленно, не отрывая взгляда от стакана, и я заметила, как двигается его кадык, когда он глотает. Боже.

Я так засмотрелась, что даже забыла дышать. Он был не просто красивым – он был опасным. В том смысле, что от него веяло чем-то диким, неукротимым, как от волка, который только притворяется ручным. Его взгляд вдруг поднялся и встретился с моим. Другая бы девушка испугалась, опустила глаза, покраснела. Но я не отвернулась. Я продолжала смотреть, и он тоже. Мы изучали друг друга, будто пытались прочесть по лицам все, что скрыто за масками. Его зрачки слегка расширились, губы чуть приоткрылись – он не улыбался, но я знала, что понравилась ему. Вокруг исчезли все эти кричащие подростки, грохот музыки, пьяные визги Лидии. Остались только мы двое, и это странное, почти физическое притяжение, которое висело между нами, как натянутая струна.

Я решила, что должна подойти. Просто встать и познакомиться. Но в этот момент к нему подскочила Мэнди, что-то быстро сказала ему на ухо. Он кивнул, бросил на меня последний, почти оценивающий взгляд – и ушел вместе с ней, даже не обернувшись.

Я почувствовала легкое разочарование, как будто меня окатили холодной водой. Но теперь у меня была новая цель. Я обязательно познакомлюсь с ним. Узнаю все о нем. И сделаю это через Мэнди. Придется стать к ней ближе, даже если это будет противно. Но ради него я готова была на многое.

Я откинулась на диван, но мои мысли уже витали далеко от этой скучной вечеринки. Теперь у меня был план. И я не собиралась отступать.

***

Я проснулась от грохота на кухне – кто-то активно стучал посудой, гремел сковородками, и этот звук впивался в виски, как гвозди. С трудом разлепив глаза, я увидела, что время уже близится к обеду. Черт. Солнце било в окно, слишком яркое, слишком назойливое. Я устало вздохнула, потерла лицо ладонью и села, чувствуя, как тело ноет после вчерашней ночи. Накинув на себя шелковый халат, я потянулась и вышла в коридор, следуя за запахом жареного теста и детским болтовней.

На кухне меня встретил полный хаос. Сабрина стояла у стола, вся в муке – на щеках, на лбу, даже в волосах, но при этом сияла, как маленькое солнышко. Килиан же стоял у плиты, ловко переворачивая блинчики, и они с Сабриной яростно спорили:

– Принц Эрик самый красивый! – настаивала Сабрина, размахивая ложкой.

– А вот и нет, – возразил Килиан, не отрываясь от сковороды. – Принц Адам из «Красавицы и Чудовища» гораздо круче. У него есть характер!

Я облокотилась о косяк и выдохнула:

– Бардак потом сами будете убирать.

Сабрина обернулась ко мне, ее глаза загорелись от радости.

– Тетя Амелия! – затараторила она, подбегая ко мне. – Мы с Килианом сходили в магазин, и кормили голубей, и погода была такая хорошая, а дома скучно, поэтому решили печь блины! А еще мой любимый принц – Эрик из «Русалочки», потому что у него такие красивые волосы и он спас Ариэль!

Я с трудом воспринимала ее быструю речь, но кивнула, похлопав ее по макушке.

– Понятно, малышка, – сказала я, пытаясь не улыбаться. У меня не было сил на ее детский энтузиазм, но было приятно видеть ее такой счастливой.

Килиан усмехнулся, бросив на меня взгляд.

– Иди умывайся, – сказал он. – Завтрак почти готов.

Я кивнула и повернулась к ванной, но перед этим успела заметить, как Сабрина снова принялась рассказывать Килиану о принцах Диснея, а он терпеливо слушал, время от времени кивая и поддакивая. Ну вот, теперь у меня на кухне два ребенка, – подумала я, но почему-то это не раздражало. Наоборот, было даже немного уютно. Странно.

Я вернулась на кухню, где стол уже был накрыт – тарелки с румяными блинчиками, банка с джемом, чашка свежесваренного кофе. Сабрина сидела, уплетая блины с таким аппетитом, будто не ела неделю, макая их в сладкий клубничный джем, который теперь размазан у нее по всему подбородку. Килиан спокойно пил кофе, и, когда я вошла, поймал мой взгляд, мягко улыбаясь. В его глазах читалось что-то вроде "ну наконец-то".

Я села за стол, взяла блин и начала неторопливо намазывать его джемом. Килиан действительно выручил меня – Сабрина явно была голодна, да и скучно ей одной сидеть в квартире. Сложно совмещать ребенка и работу, особенно когда этот ребенок – маленький вихрь энергии.

– Спасибо, что помог, – сказала я, откусывая кусок блина. – Не знаю, что бы я без тебя делала.

Килиан пожал плечами, как будто это было само собой разумеющимся.

Я доела последний блин, запивая его горячим кофе, и с удовольствием наблюдала, как Килиан убирает со стола. Я даже не подумала предлагать помощь – зачем, если он и так справляется? Когда все было прибрано, я проводила его до двери.

Килиан остановился на пороге и долго смотрел на меня, будто хотел сказать что-то важное, но в итоге только взъерошил мне волосы – специально, потому что знал, как я этого не люблю.

– Эй! – шлепнула его по рукам, но не сильно. – Иди уже, а то заснешь стоя как жираф.

– Да, да, – пробурчал он, но не уходил. – Только ты… береги себя, ладно?

Я усмехнулась.

– А ты найди наконец какого-нибудь подкаченного мужика в постель, а то совсем закиснешь.

Килиан фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то теплое. Он махнул рукой и наконец вышел, а я закрыла за ним дверь, облокотившись о нее спиной. Ну вот. Теперь можно заняться делами.

Сабрина тут же подскочила ко мне, радостно хлопая в ладоши.

– Тетя Амелия! А что мы сейчас будем делать?

Я вздохнула, глядя на ее сияющее лицо.

– Сейчас, – сказала я, – мы пойдем в салон. Мне пора подкрасить корни.

Сабрина нахмурилась.

– А что такое корни?

– Волосы, малышка, – объяснила я, потягиваясь. – Когда ты вырастешь, поймешь, что иногда приходится подкрашивать себя, чтобы не выглядеть как старуха.

Сабрина закивала, хотя, конечно, ничего не поняла. Но ей было все равно – главное, что они куда-то пойдут.

– А там можно будет что-нибудь вкусное съесть? – спросила она с надеждой.