Мне НЕ нужно желание

Алиса Бейкер

Мне НЕ нужно желание

Пролог

12 мая.

Скука. Скука. СКУКА.

Опять этот чертов учебник по алгебре раскрыт перед моим носом, а я не могу впитать ни одной формулы. Зачем мне это? Я все равно не пойду в какой-нибудь дурацкий университет, как Бенжамин. Папа опять сказал, что я "разочарование семьи", а мама только вздохнула и добавила: "Амелия, ты могла бы быть такой же умной, как твой брат, если бы меньше думала о мальчиках и диетах."

ДИЕТА.

Сучка Лидия худее меня на шесть фунтов. ШЕСТЬ. Она ходит в этих дурацких леггинсах, и все парни слюнявят на нее, как собаки. А я? Я сегодня опять съела только салат и выпила черный кофе. Ненавижу эту жизнь. Завтра у Мэнди день рождения. Ирэн и Тиша тоже пойдут. Хотя бы там будет весело. Ирэн обещала, что принесет алкоголь (не представляю как она это провернет), а Тиша сказала, что пригласила парней из параллельного класса. Может, наконец, кто-нибудь заметит меня.

Я хочу быть красивой.

Я хочу, чтобы меня любили.

Я хочу, чтобы Бенжамин хоть раз в жизни позавидовал мне.

14 мая.

Это был самый скучный день рождения в моей жизни.

Мэнди включила какую-то попсу, все плясали как идиоты, а я сидела в углу и делала вид, что мне весело. Ирэн и Тиша хоть пытались развлечь меня, но даже они выглядели как две дуры в этих дурацких платьях. Я ненавижу розовый цвет.

Но потом я увидела ЕГО.

Старший брат Мэнди. Боже. Он стоял у стола с едой, курил (да, прямо в доме!), и все время смотрел на меня. Нет, правда, он смотрел на МЕНЯ. У него были темно-русые волосы, немного длиннее, чем у других парней, и эта челка, которая все время падала ему на глаза. Он даже не удосужился ее убрать. И внимание! У НЕГО ГЕТЕРОХРОМИЯ! Отпад! А еще у него было адамово яблоко, которое так заметно двигалось, когда он глотал виски. Он пил виски. Какой он крутой.

Я хотела подойти, но не успела. Мэнди позвала его куда-то, и он ушел. Я даже не узнала его имя.

Узнаю у Мэнди.

И найду способ с ним поговорить.

18 мая.

Родители опять сравнивали меня с Бенжамином.

"Почему ты не можешь быть такой же ответственной, как твой брат?"

"Амелия, Бенжамин уже поступил в университет, а ты даже экзамены не сдашь!"

Я НЕНАВИЖУ ЕГО.

Нет, не Бенжамина. Ненавижу эту систему, где я всегда хуже. Он такой идеальный: высокие оценки, спортивные успехи и всегда главный помощник. А я кто? Та, которая сидит на диете, курит в туалете и мечтает, чтобы хоть один парень посмотрел на нее так, как тот старший брат Мэнди.

Я хочу сбежать. Я хочу, чтобы кто-нибудь увидел во мне не просто "сестру Бенжамина", а МЕНЯ.

25 июня.

Я снова увидела КАЛЕБА.

Да, я узнала его имя! Калеб Остин. Он старше меня на четыре года, и это так чертовски завораживает. Сегодня я специально пошла с его сестрой в кафе (она в моем классе, но мы редко общаемся). Он сидел за столиком, читал книгу и курил. Опять.

Я села рядом с Мэнди, но все время смотрела на него. Он поднял глаза, и я замерла. У него разные глаза: один голубой, другой зеленый. Как у кошки. А еще у него на щеке шрам – большой, грубый. Кто осмелился его ударить?

Мы поговорили. Ну, почти. Он сказал: "Ты дружишь с моей сестрой?", а я ответила: "Теперь да." Он усмехнулся. Боже, какой у него голос. Хриплый, низкий. Как будто он все время просыпается.

Я хочу видеть его чаще.

Придется подружиться с Мэнди.

10 июля.

Я ВЛЮБИЛАСЬ.

Да, это официально. Я влюбилась в Калеба Остина. Он пришел сегодня в комнату к Мэнди, и мы опять поговорили. Ну, он больше молчал, а я болтала как дура, но он слушал. Он смотрел на меня. Он заправил мне волосы за ухо, когда я нервничала.

Никто никогда не делал со мной такого.

Я чувствую себя счастливой. Как будто я лечу. Как будто я живая.

Я не знаю, что со мной происходит.

Но я не хочу, чтобы это заканчивалось.

3 августа.

ОН ПРИНЯЛ МОИ ЧУВСТВА.

Я призналась ему. Да, я сделала это. Стояла у него на пороге, дрожала, как идиотка, и сказала: "Ты мне нравишься. Больше, чем должно." А он не отвернулся. Он не засмеялся. Он просто сказал: "Я знаю." И поцеловал меня.

Это был лучший поцелуй в моей жизни.

Он обещал, что не будет торопить меня. Что подождет, пока я не буду готова. Он идеален.

Я никогда не была так счастлива.

Я боюсь, что это сон.

12 ноября.

ЕГО ЗАБИРАЮТ У МЕНЯ.

Его. Калеба. Армия. На два года. Два. Года.

Я сидела на его кровати, пока он складывал вещи в рюкзак. Он молчал. Я молчала. Мы просто смотрели друг на друга. Я хотела кричать, плакать, умолять его не уходить. Но я не могла. Потому что он уже принял решение. Потому что он не мой. Потому что он никогда не был моим по-настоящему.

Зачем он подписал этот дурацкий контракт?

Я сойду с ума без него.

Я не знаю, как жить без его взгляда, без его молчания, без его рук.

Но я буду ждать. Я буду.

Декабрь. Январь. Февраль. Март. Апрель. Май. Июнь. Июль. Август. Сентябрь. Октябрь. Ноябрь. Декабрь. Январь. Февраль. Март. Апрель. Май. Июнь. Июль. Август. Сентябрь. Октябрь.

10 ноября.

ЗАВТРА ОН ВЕРНЕТСЯ.

Два года. Два года я жила в ожидании. Два года я писала ему сообщения, на которые он почти не отвечал. Два года я притворялась, что все хорошо, хотя внутри все сгнило.

Но завтра. Завтра он вернется. Я уже купила красное платье (он всегда любил, когда я надевала красное). Я сделала макияж, как он любил. Я купила его любимые сигареты. Я все запланировала.

Я встречу его на вокзале. Я обниму его. Я скажу, что люблю. Я скажу, что жду его уже два года. Я скажу, что хочу быть с ним всегда.

Я мечтаю выйти за него замуж.

Я мечтаю, чтобы он наконец-то стал моим.

Я мечтаю, чтобы все было как раньше.

Только лучше.

11 ноября.

Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ.

ДВА ГОДА, КАЛЕБ.

ДВА ГОДА Я ЖДАЛА ТЕБЯ.

ДВА ГОДА Я МЕЧТАЛА О ТОМ, КАК МЫ БУДЕМ ВМЕСТЕ.

Ты обманул меня. Ты разбил меня. Ты уничтожил меня.

Я ненавижу тебя.

Я ненавижу твои глаза.

Я ненавижу твой шрам.

Я ненавижу твое адамово яблоко, которое дрожало, когда ты врал мне.

Я ненавижу тебя больше, чем кого-либо на этом свете.

16 декабря.

Я УМЕРЛА.

Я не думала, что сердце может так болеть. Я не думала, что можно так ненавидеть. Я не думала, что можно чувствовать себя мертвой, когда ты еще дышишь.

Я не знаю, как жить после этого.

Я не знаю, как дышать.

Я не знаю, как не ненавидеть.

Я умерла.

Меня больше нет.

Остался только пепел.

И я на той лестнице…

Глава 1

Квартира была наполнена запахом дорогого одеколона, пота и моего дурмана – смеси дешевого вина и дорогой помады, которую я сегодня накрасила слишком густо. Мне было все равно. Мне было нужно только одно: забыться. Забыть тяжелую рабочую ночь, забыть раздражающих родителей, забыть, что я опять одна.

Мужчина – как его звали? Хуан? Хавьер? – прижал меня к стене в гостевой комнате. Его кожа была горячей и смуглой, руки – грубыми, а губы – жадными. Мне было пофиг на его имя. Мне было нужно только то, как он дышал мне в шею, как его пальцы впивались в мои бедра, как его язык разрывал мои губы на части.

– Ты такая…– прохрипел он, его голос был низким, с акцентом, который обычно сводил женщин с ума. Но я не женщина. Я – зверь, которому нужно заглушить боль.

Я ответила поцелуем, кусая его нижнюю губу, пока не почувствовала вкус крови. Его крови. Он застонал, его руки скользнули под мою футболку, срывая ее через голову. Мои соски затвердели от холодного воздуха – или от его прикосновений? Мне было все равно.

Его пальцы дернули за молнию моих джинсов, разрывая их почти насильно. Я ахнула, когда его рука проскользнула между моих ног. Боже, как давно меня никто не трогал так. Как давно я не чувствовала себя живой.

– Ты хочешь этого? – прошептал он, его дыхание горячее на моей шее.

Я не ответила. Вместо этого я сама стянула его штаны, чувствуя, как его член уперся мне в живот. Я хотела его внутри. Сейчас. Прямо здесь, у этой проклятой стены.

Он поднял меня, и я обвила его бедра, чувствуя, как его головка трется о мое белье. Я стянула трусы в сторону, готовая впустить его, когда—

ЩЕЛЧОК.

Входная дверь открылась.

– Оу, извините, ребята, – раздался знакомый голос Килиана, насмешливый и совершенно не смущенный. – Не знал, что у нас сегодня шоу "Горячая мексиканская кровь".

Мужчина вздрогнул, как будто его облили ледяной водой. Я не шелохнулась. Мне было пофиг. Килиан уже видел меня голой. Он видел все. Он мой лучший друг. Ну, или худший кошмар.

– Черт! – выругался мужчина, судорожно натягивая штаны обратно. Его член все еще был твердым, но теперь он смотрел на меня с отвращением.

– Ты не мог постучать? – прошипела я, сползая на пол. Мои джинсы висели на одной ноге, футболка была где-то на полу, а трусы я поправила ради приличия.

– Ты сама просила меня разбудить тебя, – сказал Килиан, прислонившись к дверному косяку. – Тебе же на праздник к Тише собираться. Или ты забыла, что у тебя сегодня шумная тусовка в ресторане?

Я вздохнула, потерла лицо руками. Правда. Я просила его разбудить. Потому что не могла проспать. Это важный день, моей подруге исполняется тридцать. А еще я наконец-то увижу ее загадочного мужа. Если он не появится на празднике, тогда я точно обвиню Тишу в том, что его просто не существует.

– Я так и не поспала, – буркнула я, поднимая с пола футболку. Килиан усмехнулся, наблюдая, как я неторопливо одеваюсь.

– Ты вообще когда-нибудь спишь? – спросил он, закуривая сигарету.

Моя временная интрижка уже был одет и смотрел на нас с ненавистью.

– Ты не хочешь выгнать своего друга? – спросил он, бросая на меня взгляд, полный презрения.

Я пожала плечами:

– Нет.

Он фыркнул.

– Ты больная, – сказал он и вышел, хлопнув дверью.

Килиан присвистнул, выпуская дым.

– Горячая мексиканская кровь, – повторил он. – Надо же, я и не знал, что ты так любишь латиносов.

Я бросила в него джинсовку, что я скинула до этого на пол.

– Заткнись.

Он рассмеялся, но не ушел. Он всегда оставался. Даже когда не нужно.

– Тебе помочь собраться? – спросил он, бросая мне мою расческу.

Я кивнула, начав расчесывать свои крашеные волосы. Корни начали отрастать, опять в салон идти.

– Давай, – сказала я. – Но только если пообещаешь не говорить Бенжамину, что я сегодня почти трахнулась с незнакомцем.

Килиан улыбнулся, его глаза блеснули.

– А что, он бы расстроился?

– Он бы перестал платить за мою квартиру.

– Тогда молчу, – сказал Килиан. – Но только если ты признаешь, что я лучший друг на свете.

Я закатила глаза, но улыбнулась.

– Ты худший друг на свете.

– Это я знаю, – ответил он, подавая мне сигарету. – Но ты все равно меня любишь.

И это была правда.

Я затянулась сигаретой, выпуская дым медленными кольцами, и последовала за Килианом на кухню. Он двигался с той уверенной грацией, которая всегда заставляла меня думать, что он рожден для того, чтобы быть в центре внимания. Его розовые волосы сегодня были собраны в маленький небрежный хвостик, который с трудом удерживала резинка, а черные линзы придавали взгляду что-то хищное, почти демоническое. Идеально. Потому что он не любит женщин. А значит, я могу расслабиться рядом с ним, не боясь, что он попытается меня трахнуть, как только я ослаблю контроль.

Килиан уже копался на кухне, доставая мою любимую чашку с надписью "Королева драмы" – подарок от Ирэн на прошлый день рождения. Я уселась за стол, подтянув к себе пепельницу, и наблюдала, как он легко, почти танцуя, готовит мне кофе. Его руки – крепкие, с множеством колец и татуировками на пальцах – двигались с точностью хирурга. Он всегда знал, сколько сахара мне нужно, какой сироп я люблю в кофе, и что я ненавижу, когда йогурт слишком холодный.

– Ты как бармен в каком-то шикарном клубе, – сказала я, выпуская еще одно облако дыма. – Только без смешного фартука.

– Мне не нужен фартук, дорогая, – ответил он, не отрывая взгляда от чашки. – Я и так идеален.

Я фыркнула, но не стала спорить. Он и правда был идеален. По крайней мере, для меня. Мой личный менеджер, друг, и иногда – спасательный круг.

Он поставил передо мной чашку с кофе и йогурт, затем уселся рядом, вытянув свои длинные ноги. Я не церемонясь закинула свои босые ноги ему на колени. Он автоматически начал массировать мои ступни, его пальцы надавливали на уставшие мышцы с точностью профессионала.

– Боже, как хорошо, – простонала я, закрывая глаза. – Ты должен был стать массажистом, а не моим сутенером.

Про сутенера – шутка для нас двоих. Я не сплю со своими клиентами, я создаю для них идеальную картинку своей красотой.

– Я и так многого достиг, – усмехнулся он. – К тому же, кто еще будет следить за твоими финансами и спасать тебя от дураков вроде того мексиканца?

Я открыла один глаз и посмотрела на него.

– Он не мексиканец. Он… как его…

– Тебе пофиг как его, – перебил Килиан, нажимая на особенно болезненное место на моей ступне. Я скривилась, но не отдернула ногу.

– Завтра встреча с клиентом, – сказала я, затягиваясь сигаретой. – Тот, который в прошлый раз так сильно потел, что я думала, у него лихорадка. Хочу отменить.

Килиан помотал головой, не переставая массировать мои пальцы.

– Нет. Не отменяй.

– Он приставал ко мне, – возразила я. – И пах как свинья после марафона.

– Он платит охренеть сколько, – сказал Килиан, поднимая на меня взгляд. Его черные линзы делали его взгляд непроницаемым, но я знала, что за ними скрывается. Он всегда знал, что говорить, чтобы я соглашалась. – Грех его упускать. Тем более, Валери уже нацелилась на него.

Я нахмурилась. Валери. Моя "подруга" по работе. Та, которая всегда улыбается, но всегда готова вонзить нож в спину, если это принесет ей выгоду. Та, которая завидует моим клиентам, моей квартире, моей жизни.

– Она может взять его себе, – буркнула я. – Пусть наслаждается его потом.

– Она не справится, – сказал Килиан, пожимая плечами. – Он хочет тебя. Только тебя.

Я закатила глаза:

– Он хочет любую дыру, в которую можно сунуть свой член.

Килиан рассмеялся, но в его смехе не было веселья. Только холодная расчетливость.

– Может быть. Но он платит за тебя. И ты знаешь, что Валери готова отобрать у тебя любого клиента, если ты дашь слабину.

Я знала, что он прав. Валери была как пиранья. Но я не хотела видеть этого потного придурка снова.

– Ладно, – сказала я, туша сигарету в пепельнице. – Но если он опять будет лапать меня, как последнюю шлюху, я уйду. И пусть Валери берет его на себя.

Килиан улыбнулся, но его улыбка была слишком довольной. Слишком хищной.

– Договорились, королева.

Я отпила кофе и посмотрела на него. Он всегда знал, как манипулировать мной. Но я позволяла ему это. Потому что он был моим другом. Потому что он был моим спасением. Потому что я доверяла ему.

Прикончив свой скромный завтрак, я пошла в душ, пока Килиан начал убирать за мной со стола. Скинув с себя одежду, я забралась в душевую кабинку и включила горячую воду. Как же хорошо.

Выходя из-под горячего душа, я почувствовала, как кожа горит, а мышцы наконец-то расслабились. Кипяток всегда был моим спасением – обжигал, но очищал. Как и Килиан. Он появился пять лет назад, как черт из табакерки, и с тех пор плотно врос в мою жизнь. Не как любовник, не как брат, а как что-то среднее – человек, который знает все мои слабости, но никогда не использует их против меня. Ну, почти никогда.

Я обернула волосы полотенцем, не удосужившись надеть халат. Зачем? Килиан уже видел меня голой столько раз, что это давно перестало быть проблемой. Он сидел на краю моей кровати, листая какой-то журнал, когда я вышла из ванной. Его взгляд скользнул по мне, но без малейшего интереса – просто как по мебели. Идеально.

– Ты выглядишь как труп, – заметил он, не отрываясь от журнала. – Если не начнешь высыпаться, синяки под глазами станут твоей визитной карточкой.

Я фыркнула, усаживаясь на кровать и закинув ногу на ногу. Моя кожа еще горела от душа, и я начала наносить вишневый крем – тот, что пахнет как лето и дорого стоит. Килиан встал и открыл мой шкаф, будто это его собственный.

– Что наденем? – спросил он, бросая на меня взгляд через плечо.

– Мне все равно, – ответила я, втирая крем в руки. – Главное, чтобы это было эффектно.

Он усмехнулся, этой хищной, знающей усмешкой, которая всегда заставляла меня думать, что он видит меня насквозь.

– Ты всегда эффектна, Амелия, – сказал он, доставая черное платье с открытой спиной. То самое, которое я купила на распродаже в Милане и еще ни разу не надевала. – Но сегодня ты будешь богиней.

Я посмотрела на платье, затем на него. Он всегда знал, что мне нужно. Даже когда я сама не знала.

– А туфли? – спросила я, хотя уже знала ответ.

Килиан достал черные лодочки на шпильке, которые идеально подходили к платью. Конечно.

– Ты гений, – сказала я, откладывая крем.

– Я знаю, – ответил он, бросая платье мне на колени. – Теперь надень это и покажи своим друзьям, кто здесь настоящая королева.

Я улыбнулась. Да, сегодня я буду королевой.

И пусть весь мир сгорит.

***

Я вышла из машины Килиана, поправив на себе кожаную куртку и доставая с заднего сиденья коробку с подарком. Тишино тридцатилетие. Как же быстро летит время. И как же медленно иногда.

– Не забудь позвонить, если переберешь, – крикнул мне вслед Килиан, прикуривая сигарету. – Я за тобой заеду.

– Не надо, – отмахнулась я. – Доберусь сама.

– Ты всегда так говоришь, – усмехнулся он. – А потом звонишь в три ночи и просишь забрать тебя с обочины.

Я показала ему средний палец, и он рассмеялся, уезжая прочь. Наглый ублюдок. Но правдивый.

Ресторан был заполнен людьми, музыка играла слишком громко, а воздух пропитан запахами алкоголя и дорогого парфюма. Я оглядела зал, не сразу увидев знакомые лица. На секунду мне показалось, что я ошиблась рестораном, но тут ко мне подлетела Тиша, повиснув на моей шее с такой силой, что я едва не упала.

– Амелия! – визжала она, ее голос был слишком громким даже для этого шума. – Ты пришла!

Я цыкнула, пытаясь сохранить равновесие.

– Тише ты, – сказала я, но улыбнулась. – С днем рождения, сучка.

Тиша была очаровательна в своем кремовом платье до колена, с черными волосами, украшенными ободком с цветами. Как будто она не тридцатилетняя женщина, а невинная дебютантка. Но я знала, что под этой маской скрывается такая же сумасшедшая, как и я.

– Ой, спасибо! – Тиша схватила коробку из моих рук. – Можно посмотреть сразу?

– Конечно, – усмехнулась я. – Давай.

Мы подошли к столику, и Тиша сразу начала рвать бумагу, не заботясь о том, что портит красивую упаковку. Я наблюдала за ее лицом, ожидая реакции. Она раскрыла коробку и замерла, ее щеки мгновенно покраснели.

– Амелия! – прошипела она, пытаясь закрыть коробку руками. – Что это?!

Я едва сдержала смех. Внутри лежал полноценный набор БДСМ: веревки, кляп, плетка, зажимы для сосков, вибратор. Все, что нужно для веселого времяпрепровождения.

– Ты теперь взрослая, – сказала я, пожимая плечами. – Можешь пошалить с мужем. Или со мной, если Джастин не в настроении.

Тиша еще сильнее покраснела и с хлопком закрыла коробку, бормоча что-то невнятное.

– Ты сумасшедшая, – сказала она, но улыбалась. – Но спасибо. Наверное.

– Не за что, – ответила я, подмигнув. – Просто не умирай от счастья, когда будешь использовать все это.

Она фыркнула и спрятала коробку под стол, а я удовлетворенно отпила вина, которое кто-то поставил передо мной. Вечер обещал быть интересным.

Я наблюдала, как в ресторан вошли Ирэн и Адам, и от них буквально веяло счастьем, любовью и этим противным, слащавым финалом, как в плохом романе. Он держал ее за руку, они смотрели друг другу в глаза и что-то обсуждали, будто вокруг не было никого, кроме них двоих. Мне стало немного тошнить. Не от зависти – нет, я рада за Ирэн, она заслужила это счастье. Но от этой сахарной атмосферы хотелось выпить что-нибудь покрепче или уйти курить.

Тиша, конечно, радостно понеслась их обнимать, как всегда, слишком эмоциональная и шумная. Я неспешно последовала за ней, потому что приличия все-таки нужно соблюдать. Ирэн вручила Тише аккуратную подарочную коробку, и та, не теряя времени, снова бросилась ее распаковывать. Я отметила, как хорошо они смотрятся вместе – Ирэн в своем простом, но элегантном платье, и Адам, который просто сиял, глядя на нее. Он гордился ей. Для него она была всем. И это читалось в его взгляде, как открытая книга.

Тиша вытащила из коробки какой-то студийный микрофон – я не разбиралась в этих штуках, но он выглядел дорого. Ирэн мягко улыбалась, глядя на подругу.

– Твой блог спас мою личную жизнь, – сказала она. – Хочу, чтобы он процветал и дальше.

Тиша почти расплакалась, обнимая Ирэн так крепко, что та едва не задохнулась.

– Ты такая добрая! – всхлипнула Тиша. – Спасибо, Ирэн!

Я отпила вина, наблюдая за этой сценой. Слишком мило. Слишком правильно.

– Ну что, когда уже начнем пить? – спросила я, прерывая этот сахарный момент. – Или мы будем стоять и плакать от счастья еще час?

Ирэн усмехнулась, а Адам легко рассмеялся, обнимая ее за плечи.

– Ты никогда не меняешься, Амелия, – сказал он.

– И слава богу, – ответила я, поднимая бокал. – Хоть кто-то в этой компании остается адекватным.

Тиша фыркнула, вытирая слезы, а Ирэн мягко улыбнулась, зная, что я просто прикрываю свою неловкость под маской цинизма.

Мужчина подошел к Тише со спины так тихо, что я даже не заметила его приближения. Высокий. Подкачанный. Кожа темная, как ночное небо, а дреды, собранные в хвост, придавали ему вид воина. Его руки – широкие, с четко очерченными венами – аккуратно легли на плечи Тиши, и она мягко в них уткнулась, как котенок. Боже, как же они милы. Вот мы и встретились, Джастин.

Он ласково поцеловал ее в висок, и его голос, низкий и спокойный, разнесся над шумом зала:

– Все уже собрались, детка. Пора садиться за стол.

Тиша кивнула, ее улыбка стала еще теплее, и она позвала всех за стол. Мы уселись, и я оглядела компанию. Афроамериканцев было много – видимо, родственники Тиши и Джастина. Стол ломился от еды: закуски, салаты, бутылки вина, что-то покрепче, соки. Официанты начали выносить горячие блюда, и воздух наполнился ароматами специй и жареного мяса. Все общались, смеялись, и я чувствовала себя лишней в этой слишком счастливой компании.

С одной стороны от меня сидела Ирэн, которая улыбалась и время от времени поглядывала на Адама, как будто боялась, что он исчезнет, если она отвернется. С другой – какой-то афроамериканский дед, который бросал на меня неоднозначные взгляды. То ли он одобрял мою внешность, то ли осуждал. Я не стала уточнять.

Тиша сидела напротив, но сейчас она оживленно общалась со своей роскошной мамой-шведкой – высокая, светловолосая, с идеальной осанкой. Семейка и впрямь получилась интернациональная.

– Ты как, Амелия? – спросила Ирэн, наклоняясь ко мне. – Нормально себя чувствуешь?

– Прекрасно, – ответила я, отпивая вино. – Просто обожаю семейные ужины.

Она усмехнулась, зная, что я вру. Но не стала спорить. Она знала меня слишком хорошо.

Джастин поднял бокал и сказал тост. Все зааплодировали, а я просто отпила еще вина, наблюдая за этой идеальной картинкой.