Мне НЕ нужно желание

Но сегодня не мой день судить. Сегодня я просто гость. И мне нужно вести себя прилично.

Когда заиграла музыка, Адам мгновенно утащил Ирэн на танцпол. Я впервые видела, как она танцует – да еще и совсем не стесняется. Черт. Видно, Адам действительно хорошо на нее повлиял. Она улыбалась, ее движения были легкими, естественными, будто она родилась для этого. Раньше она бы никогда так не делала. А теперь смотрела на него, как будто он был ее целым миром.

Тиша с Джастином тоже танцевали, но что-то обсуждали между собой – их лица были серьезными, почти напряженными. Интересно, о чем? Но спрашивать не стану – не мое дело.

Я вздохнула и встала, чтобы покурить на улице. Наконец-то. Но не успела сделать и шага, как дед – тот самый, что сидел рядом – встал и, не церемонясь, взял меня за руку, потянув на танцпол.

– Эй! – начала я, но он уже вел меня через зал, как будто я не имела права сопротивляться. Черт. Ну ладно. Один танец. Не велика беда.

Он обнял меня за талию – его руки были сильными, но не грубыми – и начал водить в такт музыке. Я подарила ему сдержанный танец, держа дистанцию, но не отталкивая. Пусть думает, что я вежливая.

– Ты знаешь, – сказал он, глядя на меня сверху вниз, – моя первая жена была очень похожа на тебя.

– Да? – ответила я на автомате, кивая и мечтая, чтобы песня поскорее закончилась.

– Да, – продолжил он. – Только у нее формы были посочнее.

Я закатила глаза и едва сдержала смех. Конечно. Типичный мужчина. Даже в его возрасте.

– Повезло ей, – сказала я, улыбаясь через силу.

Он рассмеялся – громко, от души – и крепче сжал мою руку.

– Она была хорошей женщиной. Но ты… ты похожа на нее характером. Сильная. Упрямая.

Я пожала плечами. Не знала, что ответить. Да и не хотела.

Музыка наконец-то стихла, и я мгновенно отстранилась, поблагодарив его кивком.

– Спасибо за танец, – сказала я. – Но мне нужно покурить.

Он улыбнулся – хитро, по-мужски – и отпустил меня.

– Иди, иди. Но не кури слишком много. Портятся легкие.

Я усмехнулась и пошла к выходу, доставая сигареты. Наконец-то.

Свобода. И тишина. И никаких танцев с дедами.

Вечерний воздух был прохладным, почти колючим, и я поежилась, пожалев, что не захватила кожанку. Но возвращаться за ней? Ни за что. Лучше замерзнуть, чем снова сталкиваться с этими довольными улыбающимися лицами.

Я затянулась сигаретой, глядя на небо. Хотелось спать. Не просто поспать, а провалиться в кому на пару недель. Подальше от людей. Подальше от всего этого счастья, которое давило и раздражало. Но это было невозможно. Как всегда.

Вдруг на мои плечи легло что-то тяжелое и теплое – моя кожанка. Я обернулась и увидела Тишу, улыбающуюся в своей джинсовке, с глазами, полными тепла.

– Ты замерзнешь, – сказала она. – И заболеешь.

Я хмыкнула, натягивая куртку:

– Я никогда не болею. Но спасибо.

Тиша мягко улыбнулась, но в ее взгляде мелькнуло что-то виноватое.

– Извини за дедушку, – сказала она. – Он иногда… ну, ты поняла.

Я усмехнулась, затягиваясь сигаретой.

– Он мужчина в самом соку, – сказала я. – Сегодня ему очень повезло – он получил мои услуги бесплатно.

Тиша хихикнула.

– Твои услуги он бы не оплачивал, – сказала подруга. – Он скупой.

– Зато владеет сетью алкогольной продукции, – задумчиво промычала я. – Дай его номерок, а? На всякий случай.

Тиша расхохоталась, хлопая меня по плечу:

– Ты дурочка, Амелия!

Мы помолчали. Тиша смотрела на меня с какой-то нежной грустью, а я курила, пытаясь не думать о том, насколько все это странно.

– Я очень люблю тебя, – вдруг сказала Тиша.

Я уставилась на нее, затянувшись сигаретой. Что за хрень? Откуда это? Слишком внезапно. Слишком… личное.

– Что? – спросила я, выдыхая дым.

Тиша улыбалась, но ее глаза были серьезными.

– Просто помни это, – сказала она. – И вернись в ресторан. Пожалуйста.

Я пожала плечами. Странный разговор. Слишком странный.

– Ладно, – сказала я. – Но набор… ты все-таки используешь его со мной? Твои признания натолкнули меня на эти мысли.

Тиша закатила глаза, но улыбалась.

– Просто помни, что я тебя люблю, – повторила она. – И иди уже.

Я вздохнула, бросив окурок и направляясь обратно в ресторан. Черт. Что это было? Но Тиша… она всегда была странной. В хорошем смысле.

Наверное.

Музыка играла слишком громко, смех и голоса сливались в сплошной гул, а в голове у меня все плыло. Алкоголь сделал свое дело – я перебрала, и теперь мир казался мягким, размытым, как акварель под дождем. Не сказать, что мне было плохо. Скорее, все равно. Даже торт со свечами, который выкатили под аплодисменты, не вызвал у меня никаких эмоций, кроме легкого раздражения от всей этой слащавой церемонии.

Свет погасили. Типично. Тиша встала, сжимая руки на груди, рядом с ней стоял Джастин, улыбающийся как идиот. Ирэн сняла это на телефон, пока Адам обнимал ее за плечи – такая милая картинка, что тошнило. Тиша попросила тишины и закрыла глаза. Прошла минута – долгая, тягучая, как последняя капля меда в банке. Затем она задула все свечи одним выдохом. Гости радостно закричали, а я опрокинула в себя очередной бокал, не особо задумываясь, что это было – вино или что покрепче.

– Что ты загадала? – крикнул кто-то из гостей.

Тиша улыбнулась – такая загадочная, почти хищная – и уставилась на меня. Я взглянула на нее вопросительно, приподняв бровь. Что за хрень? Ирэн заметила этот взгляд и наклонилась ко мне:

– Она что-то задумала, – прошептала она. – Взгляд подозрительный.

– Пофиг, – буркнула я, откидываясь на спинку стула и стянув с фруктовой тарелки виноградинку. Мне было лень думать о том, что там придумала Тиша. Пусть загадывает хоть мировое господство. Мне все равно.

Я закрыла глаза, слушая, как гости продолжают веселиться, а Тиша что-то говорит Джастину, и он смеется. Все так хорошо. Все так правильно.

Только не для меня.

Но сегодня не мой день. Сегодня я просто пью. И забываю.

Хотя бы пытаюсь.

***

Ночь была холодной и тихой, как будто город выдохнулся после шумного праздника. Я курила, наблюдая, как гости разъезжаются – кто на такси, кто на своих машинах, кто в обнимку с любимыми. Ирэн подбежала ко мне, ее глаза блестели от счастья и алкоголя.

– Поедем с нами на такси, – сказала она, обнимая меня за плечи. – Мы тебя проводим.

Я отмахнулась, выпуская дым.

– Есть кому подвезти, – буркнула я. Не стала уточнять, кто. Килиан всегда был рядом, когда нужно. И не нужно.

Тиша крепко обняла меня, ее парфюм пахнул дорого и тепло.

– Спасибо, что пришла, – прошептала она мне на ухо. Я кивнула, не зная, что ответить. Она слишком добрая. Слишком светлая. Не для моего мира.

И вот все разъехались. Осталась только я. Одна. Как всегда.

Я затушила сигарету о стену, выбросила окурок в урну и сняла туфли, взяв их в руки. Холодный асфальт обжигал босые ступни, но мне было все равно. Хотелось почувствовать что-то. Любую боль. Любое ощущение. Но голова плыла, тело ломило от усталости – два дня без сна давали о себе знать.

Прошла немного. Устала. Тело ныло, а мысли путались. Да и ночью одной гулять – не самая лучшая идея. Я достала телефон, кинула геолокацию Килиану – без объяснений. Он поймет. Он всегда понимал.

Села на бордюр, закурила снова. Напало легкое чувство одиночества, но я откинула его. Это мой выбор. Мой осознанный, четкий выбор. Никаких сожалений. Никаких слабостей.

Только я. Только ночь. И тишина.

И куча не выкуренных сигарет.

Через пятнадцать минут подъехал черный джип Килиана, фары осветили мои босые ноги, покрытые мелкими царапинами от асфальта. Я даже не шевельнулась, продолжая сидеть на бордюре с туфлями в одной руке и новой сигаретой в другой. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в холодном ночном воздухе.

Килиан вышел из машины, снимая на ходу кожаную куртку. Его розовые волосы были слегка взъерошены, а черные линзы отражали свет фонарей. Он остановился передо мной, скрестив руки на груди, и выдохнул облако пара.

– Так и знал, – сказал он с той знакомой усталостью в голосе, которая появлялась каждый раз, когда ему приходилось меня спасать.

Не дожидаясь ответа, он аккуратно поднял меня на руки. Я инстинктивно обхватила его за шею, чувствуя знакомый запах его одеколона – что-то древесное с нотками табака. Килиан открыл заднюю дверцу машины одной рукой, уложил меня на сиденье и накрыл мои ноги своей курткой.

– Не замерзни, – бросил он, закрывая дверь.

Когда он сел за руль, в салоне стало тепло. Килиан включил обогрев и тихую музыку – какой-то джаз, который всегда играл у него в машине. Я откинулась на сиденье, глядя, как мимо проплывают огни города.

– Как повеселилась? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

Я фыркнула, потирая виски.

– Ненавижу семейные праздники. Все эти улыбочки, тосты, притворное счастье… – Я помолчала. – Но Тиша была такой счастливой. Не смогла не пойти.

Килиан бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида, затем снова сосредоточился на дороге. Его пальцы барабанили по рулю в такт музыке.

– Ты добрая, несмотря на весь свой цинизм, – сказал он после паузы.

Я усмехнулась:

– Не говори ерунды.

Мы ехали молча, и я вдруг спросила то, что вертелось в голове:

– Ты хочешь меня?

Килиан резко выдохнул, его пальцы сжали руль крепче.

– Амелия, хватит пороть чушь.

– Просто ответь.

Он вздохнул, его плечи напряглись:

– Ты пьяная. И усталая. И вообще – не сегодня.

Я не стала настаивать. Мне и самой уже было стыдно за этот вопрос. Просто иногда хочется услышать хоть что-то, что разрушит эту проклятую уверенность в том, что все мужчины в мире хотят от тебя только секс.

Когда мы подъехали к моему дому, Килиан припарковался, вышел и обошел машину. Он открыл заднюю дверь, аккуратно вытащил меня и прижал к себе, чтобы я не упала. Мои ноги едва касались земли.

– Можно я сама? – пробормотала я, но голос звучал слабо и неуверенно.

– Нет, – ответил он твердо.

Я положила голову ему на плечо, чувствуя, как его мышцы напрягаются под моим весом. Он нес меня, как ребенка, к подъезду, затем в лифт. Двери закрылись, и я вдруг почувствовала, как он легко прикусил меня за нос.

– Не кисни, – сказал он.

Я слабо улыбнулась, но не ответила. Мне было тепло. Мне было хорошо. И в этот момент мне казалось, что ничего больше не нужно. Никаких вопросов. Никаких сомнений. Просто тишина, его присутствие и уверенность в том, что он не бросит меня здесь, одну, посреди ночи.

Килиан нес меня через порог квартиры, его шаги были уверенными, несмотря на мой вес. Дверь закрылась за нами с глухим стуком его ботинка, а затем он пронес меня через прихожую в спальню. Свет включился мягким золотым ореолом ночника, отбрасывая тени на стены. Он аккуратно уложил меня на кровать, его руки еще секунду задержались, поправляя подушку под моей головой.

– Лежи, – сказал он, его голос был спокойным.

Я прикрыла глаза, но голова все еще кружилась, и я слабо произнесла:

– Воды…

Килиан кивнул и вышел. Я приподнялась на локтях, стянула платье через голову и улеглась обратно, оставшись в одних черных трусиках. Кожа горела от алкоголя и усталости, а прохладный воздух комнаты приятно щипал оголенные плечи.

Килиан вернулся с небольшой пластиковой ванночкой для ног и бутылкой воды. Поставил ванночку на пол у кровати, налил туда теплой воды и аккуратно взял мою ногу, опуская ее в воду.

– Сиди, – сказал он, вручая мне бутылку.

Я отпила несколько глотков, чувствуя, как прохладная вода успокаивает горло. Затем склонила голову набок, наблюдая, как он моет мои ноги. Мои светлые волосы спадали на плечи, едва прикрывая грудь. Килиан сосредоточенно тер мои ступни мягкой губкой, его взгляд был прикован к воде.

– Почему ты это делаешь? – спросила я тихо.

Он усмехнулся, не поднимая глаз:

– Потому что ты пьяная в сопли и сама этого не сделаешь.

Я цыкнула и подалась вперед, так что моя грудь почти уперлась ему в лицо.

– А ты не боишься, что из-за моей красоты начнешь любить не только мужчин? – спросила я с вызовом.

Килиан цыкнул, его пальцы на секунду замерли, а затем он легко щелкнул по моему розовому соску.

– Твое прекрасное тело не вызывает во мне ничего, кроме желания, чтобы ты наконец заткнулась и легла спать, – сказал он сухо.

Я фыркнула, но не стала спорить. Он аккуратно вытер мои ноги полотенцем, его движения были бережными, почти клинически точными. Затем он помог мне лечь, укрыл одеялом и поправил волосы, которые растрепались по подушке.

– Спи, – сказал он, выключая ночник.

Мягкое освещение ночника отбрасывало тени на стены, создавая уютную полутьму в спальне. Я приоткрыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на Килиане, который уже направлялся к двери. Его фигура выделялась в этом тусклом свете – высокий, стройный, с розовыми волосами, которые сейчас были слегка взъерошены. Он двигался бесшумно, как всегда, но я успела заметить, как его рука легла на дверную ручку.

– Останься, – моя просьба прозвучала тише, чем я хотела, голос был хриплым и слабым от усталости и алкоголя.

Килиан обернулся, и я увидела, как свет падает на его лицо, подчеркивая резкие черты и холодный блеск черных линз. Он замер на мгновение, как будто обдумывая мои слова.

– Не могу, – ответил он, и его голос был спокойным, но твердым. – Утром дела.

Я приподнялась на локте, чувствуя, как одеяло сползает, обнажая плечи. Прохладный воздух комнаты заставил меня поежиться, но я не стала натягивать одеяло обратно.

– Тогда посиди со мной, пока я не засну, – попросила я, пытаясь вложить в слова как можно больше убедительности.

Килиан вздохнул, его плечи слегка опустились, и он вернулся назад. Садясь на край кровати, он слегка продавил матрас своим весом. Я почувствовала, как кровать слегка наклонилась в его сторону, и это придало мне чувство безопасности.

– Как пожелает королева, – сказал он с легкой усмешкой, но в его голосе не было насмешки, скорее, нежная ирония.

Я улыбнулась и закрыла глаза, наслаждаясь его присутствием. Килиан сидел неподвижно, его дыхание было ровным и спокойным. Я могла чувствовать тепло, исходящее от него, и это успокаивало.

– А если… – начала я, но он сразу перебил меня:

– Спи с закрытым ртом, Амелия, – сказал он строго, но без раздражения.

Я надула губы, чувствуя себя немного обиженной, но не стала спорить. Вместо этого я лежала тихо, слушая его ровное дыхание и чувствуя, как его присутствие наполняет комнату теплом и уютом.

Мысли начали кружить в моей голове. В последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что чувствую себя одиноко. Эта большая квартира, которая когда-то казалась мне символом успеха и независимости, теперь казалась слишком пустой и холодной. Возможно, стоит переехать в что-то поменьше, уютнее. Или…

Или попросить Килиана переехать ко мне. Мы могли бы вместе устраивать вечеринки, пить вино по вечерам, смеяться над глупыми комедиями. Представляя это, я почувствовала, как уголки моих губ приподнимаются в легкой улыбке.

– Ты знаешь, – сказала я тихо, не открывая глаза, – иногда я думаю, что мы могли бы жить вместе. Представляешь, какие вечеринки мы бы устраивали?

Килиан не ответил сразу, и я услышала, как он сглотнул.

– Амелия, – сказал он мягко, – ты пьяная и усталая. Засыпай.

Я кивнула, хотя он и не видел этого. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалось что-то еще – может быть, забота, а может, легкая тревога.

– Ладно, – согласилась я, чувствуя, как сон начинает овладевать мной.

Я погрузилась в сон с мыслью о том, как хорошо было бы просыпаться каждый день и видеть его здесь, рядом. Как хорошо было бы знать, что я не одна. И с этой мыслью я наконец уснула, чувствуя, как его присутствие все еще оберегает меня от ночных кошмаров.

Глава 2

Я сидела за столом, закинув ногу на край стула и тупо пялилась на цифры в тетради. Алгебра. Ненавижу. Ни одна формула не хотела укладываться в голове, а задача, которую я пыталась решить уже полчаса, казалась написанной на каком-то инопланетном языке. Я снова провела пальцами по волосам – ненавистного натурального каштанового цвета, без единой прядки седины и следов краски – и тяжело вздохнула.

В этот момент мимо моей комнаты прошел Бенжамин. Я увидела, как он расстегивает верхние пуговицы рубашки, и сразу же окликнула его:

– Бен, помоги, пожалуйста! – мой голос звучал почти ласково, без привычной едкости, которую я стараюсь не проявлять дома. – Я совсем не понимаю эту задачу.

Брат остановился в дверях, бросив взгляд на мои записи. Его лицо было спокойным, почти безэмоциональным – как всегда, когда он был сосредоточен на чем-то своем.

– Сама делай, – сказал он коротко, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Я надула губы, чувствуя, как внутри начинает закипать возмущение.

– Да ладно тебе! – воскликнула я, откидываясь на спинку стула. – Тебе что, трудно объяснить? Одну задачу!

Бенжамин наконец обернулся ко мне полностью. Его взгляд был твердым, почти отцовским – хотя он был всего на шесть лет старше.

– Не трудно, – ответил он, скрестив руки на груди. – Но если я буду решать за тебя, ты никогда не научишься. А в жизни тебе придется справляться одной. И лучше привыкать уже сейчас.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он был прав, черт возьми. Но от этого не становилось легче. Я снова уставилась на тетрадь, чувствуя, как раздражение смешивается с бессилием.

– Ну спасибо за поддержку! – бросила я ему вслед, когда он уже развернулся, чтобы уйти.

Брат только махнул рукой, не оборачиваясь.

Я снова вздохнула и уперлась локтями в стол. Может, я и правда когда-нибудь разберусь в этой алгебре. Но сегодня явно не мой день. А завтра опять контрольная. Черт.

Мои пальцы сжимали карандаш так сильно, что костяшки побелели. Я снова уставилась на цифры, которые отказывались складываться в осмысленную картину, когда дверь моей комнаты распахнулась с характерным скрипом. Родители вошли без стука, как всегда, когда хотели подчеркнуть свое превосходство.

Мама стояла в дверях в своем бежевом костюме от Chanel, волосы собраны в идеальный пучок, не один волосок не сбился. Ее серые глаза скользнули по моей тетради, и губы слегка сжались.

– Что у тебя там происходит, Амелия? – спросила она с той легкой ноткой раздражения, которая всегда появлялась, когда речь заходила обо мне.

Я медленно подняла голову, чувствуя, как горячая волна стыда и раздражения поднимается к горлу.

– Ничего особенного, – ответила я тихо, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Справлюсь сама.

Папа, стоявший за мамой, ворчливо скрестил руки на груди. Его темные брови нахмурились еще сильнее, когда он увидел мои бесполезные попытки решить задачу.

– Мы нанимали тебе репетиторов, как и Бенжамину, – сказал он с укором. – А толку ноль. Деньги на ветер.

Я сжала губы, чувствуя, как внутри все сжимается от обиды.

– Я гуманитарий, – пробормотала я, пытаясь отстоять хоть что-то. – Мне это не нужно.

Мама строго посмотрела на меня, ее взгляд стал еще холоднее.

– У тебя и с английским все плохо, – подметила она. – Как ты собираешься жить, если не можешь даже элементарные задачи решить?

Я резко подняла голову, чувствуя, как внутри все кипит.

– Я создана не для этого, – сказала я с вызовом. – Я несу в мир красоту и стиль. Это мое призвание.

Папа закатил глаза и отмахнулся, как от назойливой мухи.

– Не хочу слушать этот бред, – бросил он и развернулся, чтобы уйти.

Мама вздохнула и подошла ко мне. Ее пальцы ласково, но как-то механически провели по моим волосам. Я замерла, чувствуя это прикосновение, которое должно было быть нежным, но казалось таким холодным.

– Пойми, Амелия, ты обычная, – сказала она, и ее голос прозвучал как приговор. – Ум очень поможет тебе в жизни. Иначе придется искать выгодного мужа, потому что сама ты пропадешь.

Ее слова ударили меня как пощечина. Я кивнула, не в силах сказать ничего в ответ. Мама наклонилась и нежно, почти механически, поцеловала меня в макушку, как будто выполняла какой-то ритуал. Затем она развернулась и вышла, оставив меня одну с этим противным послевкусием от общения.

Я снова осталась одна. Белая ворона в семье Флоренс. Неправильная. Родители обожали Бенжамина, их идеального сына, а во мне были полностью разочарованы. Но я была уверена, что докажу им, как они не правы. Я справлюсь со всем сама. Без их одобрения, без их поддержки. Я найду свой путь. И они еще увидят, кто я на самом деле. Я не просто "обычная". Я – Амелия Флоренс. И однажды они поймут, что моя красота и стиль значат не меньше, чем их скучные цифры и формулы.

***

Я сидела на большой перемене, раскинув учебники по парте, но вместо того, чтобы готовиться к следующему уроку, аккуратно наносила на ногти ярко-красный лак. Цвет был наглый, почти вызывающий – такой, какой носили взрослые женщины, а не школьницы. Но мне было плевать на правила. Красный подходил к моему настроению: дерзкий, горячий, как мое раздражение на этот мир, который требовал от меня быть такой, как все.

Рядом со мной сидела Тиша, ее темные волосы были собраны в неаккуратный хвостик, а на лице играла добродушная улыбка с немного кривыми зубами. Она только выдохнула после контрольной по математике и, судя по ее сияющему виду, была довольна собой.

– Ух, эта контрольная была сложная, – сказала она, потирая виски. – Но я точно справилась!

Я хмыкнула, откладывая кисточку и дуя на свежий лак, чтобы он быстрее высох.

– Эти контрольные никому не нужны, – сказала я, пожимая плечами. – Кто в жизни будет решать эти дурацкие уравнения?

Тиша открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент в класс вошла Лидия. Она элегантно вышагивала, как модель на подиуме, потягивая из трубочки апельсиновый сок. Ее длинные черные волосы блестели, как шелк, и были аккуратно собраны в два хвоста, а взгляд зеленых глаз сразу выцепил меня.

Я закатила глаза, демонстративно отвернувшись, но Лидия все равно подошла к нашей парте. Ее губы искривились в самодовольной усмешке, когда она скептически оглядела меня с ног до головы.

– Амелия, ты не поправилась? – спросила она с притворной заботой, но в ее голосе ясно слышалось презрение.

Ирэн, которая сидела за партой позади нас, негромко, но отчетливо послала ее нахрен. Лидия рассмеялась – высоким, почти музыкальным смехом, который всегда привлекал внимание.

– Да ладно вам, девочки, – сказала она, поправляя хвосты. – Я просто беспокоюсь. Кстати, я опять похудела. Теперь вешу девяносто два фунта.

Я цыкнула, когда кисточка с лаком задела кожу около ногтя, оставляя красное пятно. Не поднимая глаз, я бросила:

– Поздравляю. Теперь ты выглядишь как вешалка.

Но внутри меня что-то сжалось. Я завидовала ей. Ее фигуре, ее уверенности, тому, как она всегда была в центре внимания. Лидия знала, что она красива, и не стеснялась этого. А я… Я пыталась скрыть свою неуверенность за дерзостью и ярким лаком, но иногда, как сейчас, мне хотелось быть такой же – легкой, желанной, идеальной.

Лидия только улыбалась, зная, что выиграла. Она всегда выигрывала.

Лидия медленно развернулась и пошла прочь, ее шаги были легкими и грациозными, как у манекенщицы на подиуме. Каждый ее жест привлекал восхищенные взгляды парней из класса, а девушки затаенно завидовали ее уверенности. Я сжала кулаки, наблюдая, как она уходит, но быстро отогнала раздражение. Не стоит давать ей знать, что ее слова хоть как-то задели.

Тиша положила руку на мою, ее пальцы были теплыми и немного липкими от сока, который она пила на перемене.

– Не обращай на нее внимания, – сказала она мягко. – Быть тощей – это не круто. Главное – быть счастливой.

Я фыркнула, закрывая баночку с лаком. Красный цвет казался теперь слишком ярким, слишком вызывающим, как будто я пыталась доказать что-то не только Лидии, но и самой себе.

– Мне плевать, – буркнула я, хотя сама знала, что это не совсем так.

Сзади Ирэн тихо хмыкнула, поправляя свою толстовку, которая была на размер больше. Я знала, что она комплексовала из-за лишнего веса, но никогда не говорила об этом вслух. Ирэн предпочитала скрывать свои неуверенности за сарказмом и шутками, как и я.