Мы всего лишь осколки: Разбиваясь вдребезги

Позже,занимаясь в большом зале, у нас свободное занятие. Мы можем делать все, чтозахотим. Нас никто не контролирует, Сергей куда-то уходит, а Костя сегодня и непоявлялся вовсе. И в этой группе никому не приходит в голову отлынивать отзанятий. Кто-то из старшаков устраивает спарринги в центре поля, а кто-то устраиваетсяс планшетами на трибунах. Ваня и Егор находят невесть где биту и пару мячей иподбивают оставшуюся молодежь на игру в лапту. Я отказываюсь, эту игру я совсемне знаю, а вот чем хочу заняться – знаю наверняка. Я уже видела заветнуюкосичку и даже приметила подвес, куда могла бы ее прицепить, и теперь подхожу кНиките. Моя просьба его ничуть не удивляет. Ему идея нравится, он помогает мнес подвесом, и я цепляю косичку, а затем расправляю полотна.

Взале шумно, удары и смех смешиваются в единое целое. Но меня они не касаются. Ячувствую, как энергия вибрирует на кончиках пальцев. Полотна. И сейчас я залезупо ним. Спустя шесть лет я снова чувствую себя спортсменкой. Такой, какоймечтала когда-то стать.

Кмоему удивлению, тело все еще помнит движения, и я легко взбираюсь вверх.Пробую сначала простые элементы и ликую внутри. Мне казалось, что этого никогдане случится, но все же я вновь на «шторках», как их называл папа. Вспоминаюего, как он возил меня на тренировки, и маму, когда она еще была веселой и несломленной, и на глаза наворачиваются слезы, но я не даю себе права поддатьсяим. Наслаждаюсь этим чувством невесомости и тем, что я еще помню.

Ввоздухе я чувствовала себя как раз тем, чего мне так не хватало — контролем.Каждый хват, каждый разворот подчинён моей воле. Здесь я всегда была хозяйкоймомента. Здесь не место эмоциям и импульсивности, и я наслаждаюсь этим,отпуская свой внутренний страх.

Заматываюноги и разъезжаюсь в шпагат. В самом конце решаюсь отпустить и руки. Улыбаюсьсама себе – здесь я владею телом на все сто, в отличие от того, что происходитна земле. А Никита снизу кричит:

-Ты скажи, если тебя страховать надо, а то что-то мне страшно.

-Не бойся, я еще кое-что помню, - отвечаю я, пытаясь сообразить, как из шпагатасобрать себя обратно и не перевернуться.

Наверное,мои движения неуклюжи, но сейчас, кроме Никиты, никто и не смотрит… Хотя нет.Смотрит. По крайней мере, один человек сейчас смотрит точно на меня – Костя. Онзачем-то пришел на тренировку и стоит там, на вершине трибун, скрестив руки нагруди и неотрывно глядит на меня. Я стараюсь не замечать его взгляд и делаю всеновые и новые элементы, а сама каждый раз проверяю – смотрит ли он. И он по-прежнемуне отрывает взгляд от меня.

Новот в зале появляется новый человек, и меня охватывает злость. Та девушка спышным хвостом. Я замечаю, как она подходит к Косте и что-то говорит ему, а онбольше не смотрит на меня, отворачивается к ней. Она улыбается и кокетничает,но отвечает ей Костя тем же или нет мне не видно. Вот она протягивает руку икасается его, будто хочет стряхнуть что-то. Но мне-то ясно, она хотела именноприкоснуться.

Теперьмне просто необходимо, чтобы он по-прежнему стоял и смотрел только на меня. Хочупочувствовать, что я ему не безразлична. И я решаюсь вернуть его внимание себеи знаю, как это сделать.

Конечно,на отрывные я сейчас не решусь, но я знаю и не менее эффектные элементы. Ябыстро обматываюсь, сама восхищаясь своим телом. Мои руки и ноги все еще помнят,как это делается! Когда-то мама называла этот элемент «разрыв сердца» и теперья надеюсь, оно действительно разорвется. Не у меня, у Кости.

Яна самом верху. Смотрю на Костю. Долго жду, когда он переведет взгляд с девушкина меня, а затем отпускаю руки. Ощущение свободного полета волшебно, хоть идлится короткий миг. Я останавливаюсь всего в метре от искусственной травы. Смотрюпо сторонам и вижу, что мой трюк имел успех. Все в зале замерли и смотрят наменя. И Костя тоже. Он стоит, отвернувшись от девушки, вцепившись в спинкукресла перед ним и вся его поза говорит о том, что он готов был бежать ко мне.

Златкаматерится и громко произносит:

-Ты, блин, хоть предупреждай! Мы думали, ты шмякнешься.

-И не надейся, - дерзко отвечаю я. Хотя, надо признать, мое сердце колотится какбешеное.

Костя делает неуверенный шаг в мою сторону,но останавливается, словно не решаясь. В его глазах – смесь испуга ивосхищения. Именно этого я и добивалась. А затем смотрит на свой планшет исовсем не замечает нахалку с хвостом. Печатает сообщение, и оно мигом приходитмне и остальным: «Всем идти на стрельбище».

И я мысленно улыбаюсь. Разрыв сердца я ему обеспечила! Но я быстро опоминаюсь:он все же не подошел, остался стоять там, на вершине трибун с нахалкой схвостом и это гасит мою улыбку.

Глава 6

Вечеромя пишу длинное письмо домой. Конечно, я ничего не рассказываю о своей группе«эпсилон». По сути, я и раньше лгала, приукрашая настоящее и теперь пишу, почтине думая, строчка за строчкой, как по шаблону. Но в одном я честна: сегодня явновь забиралась на полотна. Интересно, помнят ли мои домашние, что значил дляменя спорт? Улыбаюсь сама, описывая свой восторг.

Позжеиду отправлять письмо, а возвращаясь, обнаруживаю, что Златка снова развалиласьна моей кровати в ногах. Я опускаюсь там, где подушка, не давая ей захватить иее. У меня все еще стоит ком в горле из-за того, как я разукрасила ее лицо исейчас я жду, что она опять начнет цепляться, доводить меня придирками иподколками, но она пока молчит. Таня сидит на стуле у стола и стучит маленькиммячом по нему. Отпускает его, ловит и снова отпускает. Лучше бы болтала как Майя, которая сейчасраскладывает на кровати свою коллекцию лаков для ногтей.

-Мне хочется сделать что-нибудь необычное. Может неоновый или этот карамельный сблестками сделать? — спрашивает она, ни к кому не обращаясь.

-Вот интересно, насколько маникюр с покрытием соответствует уставу базы? – осведомляетсяОля. Она подходит к Майе и садится на ее кровать, рассматривает пузырьки. Знаю,они яркие и блестящие манят ее слишком сильно. Они и меня манят.

-Конечно, не соответствует, - отвечает Майя и принимается раскладывать миниатюрныенаклейки, – но, по сути, всем плевать. Нет, конечно, если кто-то сверхуприедет, я все стираю, ну и во время операций. А так маникюр никому не мешает.

-А мне вот не плевать, - начинает Златка, – сейчас пойду и нажалуюсь, что ты непо уставу выглядишь.

-А ты не завидуй! Я тебе помнится как-то с черепушками делала! – парирует Майя.

-Ага, помню. И шеф смотрел на меня как на придурошную – смеется Златка, а моедыхание сбивается. Мне все равно больно и любое его упоминание будто режет поживому. И Злата продолжает, – Кстати о нем. С чего он в депрессии, никто незнает?

Онаобводит взглядом всех в комнате, а я смотрю на свои руки. У него депрессия. Онмне безразличен. По крайней мере, я отчаянно пытаюсь в это верить. Плевать яхотела на его депрессию! Но Злата останавливает взгляд на мне и произносит:

-Настюха, ты не знаешь, из-за чего у него депрессия?

-Нет. – отвечаю я слишком быстро.

-А мне кажется, что знаешь, - встревает Таня. Лучше бы и дальше молчала.

-Понятия не имею, - отрезаю я.

-Врешь, блин. Говори почему, - Златка склоняется ко мне, и я вижу искры в ееглазах: - выбирай, либо сама скажешь, либо мы пытать будем. – А затем добавляетс каким-то даже удовольствием, - Поверь, мы это умеем.

Яверю. За свое разукрашенное лицо, она способна пытками довести меня до слез.Хотя и понимаю, сейчас это всего лишь шутка.

Аеще я вижу, как у них у обоих загораются глаза. Им интересно. Любопытно.Проводя столько времени на закрытой базе очень не хватает каких-то развлеченийи сегодня они намерены развеять скуку.

Оля встает с кровати Барби ипересаживается ко мне, как бы защищая:

- Что вы примотались. Не лезьте не всвое дело!

Я сжимаю руку Оле, я ей благодарна зазащиту и поддержку. Но Злате плевать на Олю:

- Так из-за чего его так накрыло?

- Я же сказала – не знаю! – вырываетсяу меня. В висках звенит. Ещё слово — и я взорвусь.

- А кто знает? – грубовато интересуетсяЗлата и Таня подходит к ней, а я краем глаза замечаю, что Майя откладывает своисокровища и поворачивается всем телом к нам, готовясь вскочить в любую секунду.

Я делаю вдох, но воздуха не хватает,будто грудь стянули ремнем.

-Спрашивай лучше у той с пышным хвостом, – цежу я, чувствуя, как сжимается моегорло, - она-то знает!

-У Лерки? – удивляются Златка, Таня и Майя в один голос.

Яне знаю ее имени. Говорю себе, что мне плевать. Но глаза все равно жжет.

-Нет, не может быть! – восклицает Таня.

-Почему это?

-Ну, она на него всегда вешается. Они с ней даже встречались какое-то время, нокак-то расстались и дальше он ее просто игнорит, хотя она всегда не против.

-Да, но вот когда я только сюда приехала, она забыла кофту у него в комнате, - говорюя. – Интересно при каких обстоятельствах можно забыть кофту ночью.

Онивтроем переглядываются, а затем, Майя взрывается заливистым смехом, Златадовольно щурится, Таня только моргает. И в этот момент я отчетливо понимаю — имвесело. А мне нет. Оля смотрит на них, а потом на меня, непонимающе сводяброви.

-И что смешного? – интересуется она. Ей, как и мне не до смеха.

Майя отвечает, все еще посмеиваясь:

-Уж точно не при тех, которые ты подумала. - Она переводит взгляд на Злату, -блин, я, кажется, поняла в чем его депрессия.

-Да он же ни хрена не помнит! – подхватывает Златка. Ее лицо озаряется, такбудто она узнала величайшую тайну, а я по-прежнему ничего не понимаю. – То, чтобыло тем вечером он не помнит, а утром нашел у себя ее кофту и теперь думает…

-Что переспал с Леркой! – подхватывает Майя.

-Точняк! Он думает, что снова переспал с этой стервой! А ты узнала об этом итеперь у него депрессия!

Ясмотрю на них и никак не могу понять, почему это приводит их в такой восторг.

-И что же наш шеф не помнит? – интересуется Оля.

ИМайя закатываетглаза, выдает еще один смешок и, наконец, принимается рассказывать:

-Мы там выпили маленько. Ну, некоторые напились. И не помню, с чего уже, но шефуи су-шефу приспичило выяснять отношения. Слово за слово, старые обиды, в общемначалась драка.

-Не прям драка, так жалкое зрелище, - вставляет Златка. - Оба пьяные, на ногахеле держатся, ну мы их быстро растащили.

-Шеф все кричал, что прибьет его и кулаками размахивал. – добавляет Майя.

-Тогда мы с Ромкой ему руки связали кофтой Лерки, она в гостиной отиралась сосвоими.

-После мы их по комнатам развели, - усмехается Таня. - Руки-то шефу развязали,но он снова куда-то собрался и кофту я просто на пол бросила, а Ромка егоприлечь уговорил.

-Мы всю ночь втроем просидели в его кабинете, в картишки резались и караулили,вдруг опять выяснять отношения приспичит. А нам этого сейчас совсем не надо.

Ясмотрю на них и не верю своим ушам. Они врут или нет? Зачем им такое придумывать?

-Может ты с ним помиришься, и депрессия пройдет? – предлагает Таня.

-Еще чего! – возмущается Златка, - он вчера впервые к су-шефу разговаривать сампришел. Кирюха в отпуске, а ему свои страдания обсудить надо с кем-то, такпусть с ним и обсуждает.

Идальше они рассуждают насколько Костя и Сергей могут помириться, пока Костя в такомсостоянии. Обсуждают так, будто меня нет вообще. Будто меня не раздирает накуски, каждый раз, когда я вижу его. Будто меня тоже должны интересовать ихвыяснения отношений, а не то, что я чувствую к Косте.

Явстаю, не говоря ни слова. Чувствую, еще чуть-чуть и я сорвусь. Иду в душ идолго-долго стою под холодными струями, обдумывая все произошедшее. Мне нужнопобыть одной. Решить, что делать дальше. В голове звучат слова Кости насобрании, о правиле номер шесть: «Романтические отношения между участникамигруппы запрещены.» Но он же сам хотел забыть это правило там в коридоре. Ичто мне делать теперь? Мне до дрожи хочется прижаться к нему, спрятаться в егообъятиях и позволить себе хотя бы минуту не быть сильной.

Я выключаю душ. Яприняла решение. Я сделаю то, от чего уже не получится отвернуться.

Глава 7

Ястучу в дверь с номером 573, и мое сердце трепещет в груди. Неужели сейчас мынаконец помиримся? Мне этого отчаянно хочется.

Номне никто не открывает, и не раздается раздраженное «Входи».

Стучуеще раз и понимаю – его просто нет в кабинете. Я разворачиваюсь и хочу пройтивниз, в нашу гостиную – вдруг он там. Но не успеваю сделать и шага. В коридорепоявляется та девушка с пышным хвостом – Лера.

-Ты к Косте? – спрашивает она меня совершенно спокойно. - Его там нет.

Яскрещиваю руки на груди и задаю вопрос:

-И где же он?

-О, ты не знаешь? Его вызвал Александр Викторович. Тамприехал председатель по развитию военных проектов Стручков, еще и генералкакой-то. — Она говорит это приветливо, будто не считает меня соперницей.

-Ясно, - произношу я сухо. – Зайду попозже.

Яделаю всего пару шагов по коридору, когда мне в спину доносится:

-Подумай, стоит ли?

Яостанавливаюсь и медленно разворачиваюсь к ней. А она мне сладко улыбается.

-Тут и генерал, и Стручков… А у Кости есть в группе правило, - онаприщуривается, будто задумываясь, - номер шесть, кажется. Оно во всех боевыхгруппах есть, и придумал его вовсе не Костя. - она делает паузу. - Как думаешь,что будет, если пойти к генералу и сообщить о том, что Костя взял к себе девушку,с которой встречался?

Яне верю своим ушам. Она мне что, угрожает? Да тут, по-моему, всем плевать надурацкие правила! Но эта нахалка добавляет:

-Всего полгода прошло с его прошлого идиотского поступка, когда он чуть все непотерял. Слишком мало. Тут-то все смотрят сквозь пальцы… Но вот выше… Там всене так просто.

Чувствую,как волоски на моих руках встают дыбом, но все же произношу ровно:

-Какая изощренная угроза.

Иэта чертова Лера смеется:

-Что ты, какая угроза? Я лишь говорю, чем ты рискуешь, - она подходит ближе, -Костя легко делает глупости, а потом страдает.

Яне нахожу, что ей ответить. Не понимаю, насколько опасна ее угроза. Хочуказаться такой же уверенной в себе и дерзкой и произношу, копируя ее интонацию:

-А ты так заботливо пытаешься меня предупредить?

-Конечно, - улыбается она, и ее улыбка похожа на оскал, - ну, мне пора.Пока-пока! – припевает она мне напоследок и идет дальше. Подходит к одной издверей и скрывается за ней. А я так и остаюсь стоять одна в пустом коридоре.

Мнебыло бы проще, если бы она затеяла драку, начала бы грубо угрожать, но нет. Онамила, приветлива и полна яда. И точно знала, что мне сказать.

Ямедленно иду к лестнице. Она попала в цель, и теперь меня гложут сомнения –играют ли правила хоть какую-то роль. Но когда на браслет приходит сообщение: «Завтрапостроение в большом зале в 7:30. Все должно быть на высшем уровне!!! Здесь Золоторев»- понимаю, насколько это серьезно. Таких сообщений мне еще не приходило. Аследующее убивает мою решимость переговорить с Костей окончательно.

«Ктобудет вести себя не по уставу - следующий месяц спит в карцере».

Всюночь я ворочаюсь, мне никак не удается провалиться в сон, и с утра я чувствуюсебя уставшей и разбитой. Плетусь на завтрак, и девочки рядом со мной тожемолчат. Рассаживаемся за столом в столовой, вяло здороваясь с остальными, и занашим столом на редкость тихо и спокойно. Даже балагуры молчат, не позволяясебе лишних фраз.

Встоловой появляются новички и идут строгой шеренгой к своим столам. Смотрю наних и поражаюсь, не помню, чтобы мы когда-то так ходили. Перевожу взгляд настол главных и вижу нашего Александра Викторовича, который сегодня так женеобычайно строг и подтянут. А рядом с ним двое: вероятно, один - генерал Золоторев,а другой - я забыла его должность, что-то там по развитию - Стручков. Костясидит с ними за одним столом. Вид у него такой, будто он отдал бы все на свете,лишь бы пересесть к нам.

Сутра у нас короткое построение, когда двое приехавших невесть за чем настщательно осматривают, но, по крайней мере внешне, не задерживают взгляд ни наком. Даже на Майе, которая по случаю их приезда смыла весь лак, спряталакосметику и зачесала волосы в тугой пучок на затылке. У меня стойкое чувство,что этим двоим абсолютно все равно, как мы выглядим. И что чувствуем, тоже.

Адальше они оба усаживаются на трибуны и принимаются наблюдать. Мы тренируемся, усердно,но, в принципе, так же, как и всегда.

Сергейне выдерживает и тихо говорит Косте:

-Может, они уже свалят?

-Поди предложи им, - так же тихо отвечает Костя.

Имы продолжаем тренировку под бдительным оком наблюдателей. Сегодня никто непренебрегает расписанием, оно четкое и выверенное по минутам. К вечеру все мыуставшие и подавленные. И наша усталость вовсе не физическая, а эмоциональная.Мы слишком тщательно изображали серьезных людей, и теперь нам просто не хочетсяничего.

Кнашему ужасу, эти двое присутствуют всю следующую неделю на всех наших занятиях.Даже заявляются в бассейн, в который, как я предполагаю, нас послал Сергей внадежде чуть отдохнуть от бдительного ока. Но не тут-то было. Всего пару минутвеселья, и тут короткое сообщение: «Шухер» - и вот мы уже серьезнопроплываем стометровку, а два надзирателя с Костей заходят в помещение.

Ав один из дней, когда мы с Олей возвращаемся с занятия по изучению языка вдвоем,нам удается подслушать один интересный разговор. Мы не собирались подслушивать,это вышло случайно, но этот разговор после не давал мне покоя.

Вкоридоре на минус пятом этаже стояли трое: Костя, Сергей и Кирилл. Последнего яувидела впервые со дня моего приезда. Все трое стояли, облокотившись на перила,и смотрели в атриум нижнего этажа. А мы с Олей в весьма удрученном состояниивстали этажом выше. Она первая увидела их и сделала знак мне, чтобы я молчала. Явовсе не была против послушать, что они говорят.

-Не психуй ты, - произнес Кирилл, и его голос, пусть и приглушенно, но донессядо нас, - еще пару дней потерпи, и они уедут, и все.

-Нет, не все, – рычит Костя в ответ, и я понимаю, ему хочется кричать, - онихотят сделать несколько групп!

-Ну, этого и следовало ожидать, – спокойно говорит Кирилл, - группа результативна,и если таких будет с десяток, мы победим…

Костяперебивает:

-Не неси чушь!

-Ладно. Но ты опять психуешь и не думаешь наперед. Заткнись и послушай, - жесткоговорит Кирилл, видя, что Костя снова хочет возразить. - Ты всего лишьшестеренка в большой машине. Ты можешь двигать только такие же шестеренки, каки ты. Но сам механизм тебе не подвластен.

-Он никогда не будет подвластен мне! – Костя повышает голос.

-Тише, - напоминает ему Сергей, - не кричи. В чем-то Кирюха прав.

Костямолчит. Я вижу, как он в напряжении сжимает кулаки. Наконец он произносит:

-Я не стану штамповать группы. Подгонять всех под стандарты. Тут вся фишка втом, что никто не может предугадать наши действия.

Кириллотворачивается от атриума и теперь смотрит в глубь коридора, а мы с Олей чутьотходим от перил, боясь, что он посмотрит вверх.

-Я не об этом. Пока тебя знают как безбашенного головореза, способного на чтоугодно. А также как человека, пренебрегающего всеми правилами и законами.Покажи им другую часть себя. Тебе надо влезть в правительство, занять нужноеместо, и тогда ты сможешь руководить не только своей небольшой группой…

-Ты путаешь себя и меня, – обрывает Костя. - Я все решаю силой, а не хитростью.

Я пытаюсь осознать то, что говорил Кирилл, и он продолжает свою мысль:

- Сила, конечно, оружие, но далеко не главное. Ты же сам бесишься от того,что тебе позволяют не все. Даже эти двое бесят тебя тем, что пытаются подогнатьвсе под стандарты. Быть может, пора сменить тактику? Не идти против системы?Покажи всем, как ты вырос. Ты больше не безбашенный головорез, а способендержать язык за зубами, когда нужно. Задействуй связи, которые у тебя есть.

Костя ничего не ответил, видно, обдумывал его слова. Интересно, о какихсвязях говорит Кирилл?

Тут в разговор вклинивается Сергей:

- А что до штамповки групп – не руби с плеча, - произносит он медленно, - мол,надо думать, и у нас много новичков, надо все обкатать. Рубанешь – решат всебез тебя. Так что тяни время, – он делает паузу, а затем говорит громче: - И ненадо на меня так глазеть! Ты самый изворотливый человек, которого я знаю.

Мы с Олей переглянулись. В воздухе повисло напряжение, казалось, его можнопотрогать руками. Я чувствую, как Костя борется с собой — сжеланием тут же отвергнуть все услышанное.

Вдруг до нас донеслось ругательство Кости, а затем слова:

- Пошли в переговорку, эти чертовы церберы ждут нас там.

Внизу послышались шаги. Мы с Олей осторожно глянули через перила. Они шли вразные стороны коридора: Сергей с Костей влево, в сторону лестницы, а Кириллнаправо.

– Ну, этогои следовало ожидать, – проговорила Оля.– Но Костя прав, – медленно произношу я. – Как вообще можно сделать несколькоразных групп, если вся фишка в том, что действия группы «Эпсилон» невозможнопредугадать?– Я согласна с Сережей, – она, забывшись, назвала его так, как звала раньше. –Если Костя просто отметет идею, все решат без него.

Да, она права. Костю загнали в угол.

Глава 8

Послеуслышанного разговора я начала по-другому смотреть на этих двоих, ходящих занами по пятам. Стала замечать, что они не просто смотрят, но еще и записывают,засекают время, а иногда говорят Косте, что мы должны сделать. Костя передаетуказания нам, сжимая челюсти до скрипа зубов.

Стандарт.Холодный, выверенный, бездушный. Интересно, каким образом они хотят сделатьнесколько групп? Глядя на нас, ясно: все мы очень разные, ни я, ни Оля никогдане будем делать того, что делает Пашка на своем планшете. А он, хоть и довольносильный, никогда не будет лазить по трубам и турникам, как мы.

Может,они, конечно, высчитают, сколько человек должны быть умниками с планшетами,сколько - легких девушек и сколько - сильных парней. Но как быть с Костей? Онне просто сильный — он уже командует, даже когда молчит. И он всего один.

Стоп!Хватит думать, решаю я, когда Оля срывается с рукохода на полосе препятствий.Она, похоже, занята теми же размышлениями и уже начала ошибаться. Смотрю наСтручкова: со строгим лицом он что-то помечает, вероятно, записывает ее ошибку.

Костяоставляет этих двоих на трибунах и идет к нам, подзывает Пашку, что-то говоритему, и тот кидается за своим планшетом, который благоразумно оставлен на углуполя.

Ястановлюсь на исходную и готовлюсь бежать. Пульс бьётся где-то в горле — я хочупоказать этим двоим всё, на что способна, и что найти такую же им будетнепросто. Мучительно долго жду, когда же Сергей подаст знак, чтобы начатьдвижение, но свет неожиданно гаснет, и я замираю. Все внутри меня сжимается, пальцынемеют, дыхание сбивается — я жду нападения. Я вижу лишь светящийся экранвдалеке и не более. Никаких указаний.

Электричестванет меньше минуты — резервное освещение не успевает включиться.

Смотрюна Костю. Он стоит рядом с Пашкой, который расположился прямо на искусственномгазоне и что-то нажимает на своем планшете.

-Неплохо, - говорит Костя без всяких эмоций. Тишина после слова не дает забыться– сейчас это вовсе не похвала.

-А можно в следующий раз ты нас хоть предупреждать будешь? – ворчит Сергей.

НоКостя на него даже не смотрит, командует Пашке:

-Теперь камеры.

ИПашка принимается строчить что-то на миниатюрной выдвижной клавиатуре. А мы всестоим и смотрим на него, пользуясь этой маленькой передышкой и в тайне надеясь,что Пашка будет выключать камеры вечность. А он печатает с такой скоростью, чтоя поражаюсь, как он вообще успевает думать, что нажимать. Между бровей у негозалегла складка, а на лбу выступил пот.

-Да нас уже всех убили, - вздыхает Сергей, - слишком долго.

ИКостя кивает. А Пашка торопится сделать быстрее, стучит по своей микроклавиатуреи наконец нажимает последнюю кнопку и закрывает лицо руками.