Мы всего лишь осколки: Разбиваясь вдребезги

—Наша группа — специального назначения «Эпсилон». — Каждое слово— резкое,отточенное, как будто он произносил их сотни раз. — Группа секретна,и любое нарушение секретности карается по закону военного времени. Чуть позжеподпишете необходимые документы. А завтра представите легенду, чем вызанимаетесь на базе. Во всех письмах и рассказах о работе вы должныпридерживаться этой легенды.

Онговорит быстро, четко и смотрит на нас, но меня своим взглядом игнорирует.

—На данный момент в группе тридцать один человек, и каждый должен выполнятьотведенную ему роль. Новички после собрания остаются, и Роман, — Костяпоказывает на того, которого все называли доктором, — проведет вам экскурсию побазе.

«Ато мы ее не знаем», — думаю я, но тут же одергиваю себя: где переговорная, ядействительно не знала.

—Руководитель группы — я. Кто не знает, меня зовут Константин Аксенов, можно простопо имени и на «ты». Мы все тут в одной лодке и поэтому ко всем на «ты». Но незабывайтесь, главный здесь всегда я. Мой зам, — он протягивает руку ипоказывает на Сергея, - Серега.

ИСергей поднимает руку в знак приветствия.

—А теперь познакомлю вас с правилами, которых необходимо придерживаться длянашего продуктивного сосуществования. — Он замолкает, выжидая, когда все будутсмотреть на него, а затем продолжает: — Правило первое: я всегда прав. Если выс этим не согласны, то мы вполне можем расстаться. Высказывать свои пожелания имнения можно, но если я отдал приказ – вы выполняете, даже если это идет вразрез с вашими убеждениями.

Почему-тона этих словах он смотрит точно на меня. А я опускаю глаза. Я знаю, ясовершенно не умею подчиняться.

—Правило два. Конфиденциальность превыше всего. Все, что происходит в стенахбазы, на рабочих заданиях, остается в вашей голове и никому, никогда нерассказывается.

Онобводит нас взглядом, и в его глазах недвусмысленное предупреждение. Меняпробрала дрожь. Холод проходит по спине — я начинаю понимать масштабпроисходящего.

—Правило три. Мы все большая семья. Мы друг друга поддерживаем и друг другупомогаем. Не соревнуемся. Мы - команда и должны дополнять друг друга. Правилочетыре. Нам постоянно нужно развиваться, изучать новое, становиться лучше, чембыли вчера. Занятия каждый день, и вы должны быть готовы в любое время дня иночи.

Онделает паузу. А я пытаюсь переварить все. Интересно, какое же правило номерпять? И Костя озвучивает его:

—Конфликты друг с другом запрещены. Если вы конфликтуете, значит, ненадежны, ивас я могу отправить куда угодно, дабы не портили атмосферу. Всегда помнимправило номер три — мы большая семья. Побрехать друг с другом можно, но толькопока это не касается работы. Брешете в рабочее время, и мы прощаемся с наименееценным из вас, а возможно, с обоими.

Сергейдемонстративно барабанит пальцами по столу. Да, кажется, это правило нарушаетсам Костя. Но Костя даже не моргнул:

—Те, кто не согласен, вспоминают правило номер один.

Онсмотрит на нас, а затем, впервые за всю речь, опускает глаза к своему планшету.Что-то нажимает и кому-то отвечает, а Ваня, видно, не выдерживает так долгомолчать и задает вопрос, но делает это шепотом:

—А где же правило шесть?

Ноу нас такая тишина, что его слышат все. И Костя медленно поднимает глаза. Онвыглядит серьезным и усталым:

—Правило шесть. Единое для всех групп специального назначения. Романтическиеотношения между участниками группы запрещены. Это сильно мешает работе.

Онни на кого не смотрит, говорит слова стене. Но я чувствую, что при этих словахвсе смотрят на меня. А я вспоминаю наш разговор в коридоре всего пару часовназад. Как он держал меня за руку…

Адальше Костя берет планшет и произносит:

—На этом собрание закончим. Рома, займись новичками, остальные — в зал.

И,не дав ни секунды на реакцию, он уходит.

Вот так-то. Не стоило ивоображать себе что-либо — все отношения запрещены. У нас с ним просто не можетбыть никаких отношений по определению. Так пусть развлекается с этой с пышнымхвостом. «Расчетливым людям выжить проще», — вспоминаю я его слова, но я жесовсем не такая. Или всё-таки такая?

Глава 3

Всевыходят из кабинета, а мы остаемся с этим Ромой, но он кидает нам: «Я сейчасвернусь» и тоже покидает переговорную. Нас осталось пятеро. Пять человек,которые ещё утром были никем, а теперь должны стать командой. Мы смотрим другна друга, будто пытаемся понять — кто из нас слабое звено?

—Может, познакомимся? — наконец произносит один из парней, — Я — Степан. Я был в группе «В».

—Амир, — говорит второй.

—А я — Паша, — произносит тот, что был в группе «Н».

Ясмотрю на него и не могу удержаться от вопроса:

—Извини, но что ты тут делаешь?

—То же, что и ты, — отвечает он мне высокомерно. Мой вопрос тоже не из простых,поэтому я его легко прощаю. — Ты просто умела выкручиваться на командных, а я стехникой разбираюсь. И на всех занятиях по технике и программированию быллучшим. А ты и она, — он указывает на Олю, — их даже и не посещали.

—Ага, мы поняли, ты типа умный, — произносит Оля с презрением.

—Типа «да», — отвечает он с вызовом, и смотрит на нас сверху вниз не из-засвоего роста, из-за своей уверенности, что знает больше. Я почувствовала уколзависти: он и правда знает. А я? Я просто притворяюсь, пытаясь не показать, кактрясутся руки. И поэтому хочу ему ответить дерзко, но возвращается Рома и нашивыяснения отношений прекращаются.

—Так, смотрите, — говорит Роман нам, — сейчас проведу вас по местам, которыми мыпользуемся. В общем, это переговорная номер один. Ее используем для собранийтипа такого, которое сегодня, ну или просто поболтать, обсудить что-то.

Дальшемы выходим в коридор и проходим к двери с табличкой «П2» — заглядываем в нее иобнаруживаем там множество экранов, какой-то большой круглый технологичный столс большим экраном, вмонтированным прямо в столешницу, несколько магнитных и маркерныхдосок на колесиках, стоящих вдоль стены.

—Вторую переговорную используем для планирования операций, — сообщает нам Рома.Он произносит это просто, так будто здесь они сморят фильмы, а не планируют какзалезть к противнику, рискуя жизнью.

Затемон отводит нас в тренажерный зал, и я рассматриваю разные блестящие тренажеры.А рядом с этим залом находится точная копия большого тренировочного зала, вкотором мы тренировались ранее. Здесь так же множество труб под потолком, покоторым я так любила лазить в прошлом, такой же искусственный газон, на которыйя падала миллион раз, скалодром и полосы препятствий.

—Это наш личный зал. Здесь тренировки в основном только наши.

Явижу в центре поля тренирующихся бойцов, теперь уже из моей группы, и по кожебегут мурашки. Не хочу тренироваться с ними, судя по тому, как они лупят, меняснесут с одного удара. Но, с другой стороны, теперь у меня наконец сильнаякоманда. Не об этом ли я мечтала?

Ромауверенно ведет нас дальше, показывая оружейную, со всеми возможными видамиогнестрельного оружия, стрельбище, полное всяких мишеней и локаций длястрельбы, просторную гостиную на -12 этаже:

—Здесь мы вечерами тусим. Гостиная не только наша, в принципе, могут приходить ихозяйственники, да и остальные тоже. Но мы не слишком дружелюбны, так что…

Онделает какой-то неопределенный жест рукой и, не оканчивая фразы, идет дальше, имы стараемся не отстать. А я обдумываю как он назвал «гостиная», будто здесьдом, а не военная база.

Идемна верхний этаж и проходим в боковой коридор, где стоят рамки металлоискатели ивооруженная охрана. Куда он нас ведет? На выходе наши браслеты сканируют, и,как я понимаю, мы выходим из муравейника. Неужели мы сейчас выйдем наповерхность.

Ромарасслабленно зевает и потягивается. Не похоже, чтобы мы шли на поверхность.Паша о чем-то его спрашивает, и он отвечает лениво, неторопливо, а мы темвременем подходим к большим металлическим дверям:

—Направо находится проход к технике.

Пашкауже тянется к кнопке открытия двери, но Рома его останавливает:

—У вас разрешения туда нет, так что поверьте на слово. Сунешься без разрешения —минимум в карцер угодишь. За пределы базы везде разрешение нужно.

Егорасслабленная и простая манера говорить меня сбивают с толку. Большой, сильный,накачанный и в татуировках, а говорит и движется так, будто он не боец самойопасной группы «Эпсилон».

Заходимза вторую металлическую дверь и оказываемся в темном арочном коридоре. Здесьнас уже ждет небольшая кабинка, в которой мы рассаживаемся. Рома нажимаеткнопку, и мы едем вглубь тускло освещенного коридора. Все это напоминает мне аттракционв детском парке развлечений из моего детства. Это было бы что-то вроде комнатыстраха. Как будто в любой момент из-за поворота может выскочитьманекен-призрак. Только здесь, если что-то выскочит — выскочит настоящее и мывряд ли отделаемся просто визгом.

Номы доезжаем без происшествий, проходим металлические двери, и наши браслетысканируют. Идем по самому странному коридору, отделанному белой квадратнойплиткой, и по характерному запаху воды и хлорки я догадываюсь, куда нас ведут.

Ромараспахивает двери, и мы оказываемся перед просторным бассейном. Он большой,около 50 метров в длину, и имеет пару вышек для ныряния.

Степкавосхищенно присвистывает и спрашивает:

—А банька есть?

Иего голос отдается эком от стен пустого бассейна.

—Не-а, баньку здесь сложно сделать. Но там сбоку сауна, а за той дверью, — онпоказывает на дальнюю дверь из бассейна, — джакузи, гидромассаж.

—Может, и массажист найдется? — смеясь, спрашивает Оля.

—На массаж надо в медчасти записываться. Делают и лечебный, и просто длярасслабления, — он снова зевает. — Там и направление на обертывания можнополучить. Стоун-терапия, кстати, прикольная.

—Да тут просто курорт! — восхищается Оля. Забытое слово «курорт» резануло мне поушам. Как будто нас не на войну отправляют, а в отпуск. Я поймала себя нажелании истерично рассмеяться. А Оля как ни в чем не бывало задала следующийвопрос: — А бассейн — это просто поплавать или для тренировок?

—Для тренировок, но можно и просто поплавать, если сил на это, конечно, хватит. Вбассейне вы должны научиться не просто плавать, но и нырять с аквалангом и без.С вышки тоже прыгать надо.

Онпотягивается. В его ленивости чувствуется опасная уверенность — как у зверя,который не сомневается, что в случае чего успеет раньше тебя.

—И за сколько мы должны всему этому научиться? — спрашивает Пашка.

—Там зависит от того, что вы изначально умеете и чему будут вас учить в первуюочередь. Так вы должны знать сантавийский — язык врага, на уровне носителя, стрельба,бег, плавание — и десяток других дисциплин.

—И через сколько боец считается опытным и полноценным? — допытывается Пашка.

—Года через два, — отвечает Рома.

Ия, не подумав, произношу:

—Через два года я планирую уже быть дома.

Наэто Рома лишь смеется, будто я сказал забавную шутку, а затем добавляет:

—И не надейся, — и просто отворачивается и выходит из бассейна, а во мне будточто-то падает вниз.

Позже, лежа в кроватиперед сном, я перебирала все события дня и, конечно, вспомнила это: «И ненадейся». Вероятно, он прав. Никто не станет столько тратить на нашуподготовку, оплачивать нам массажиста, сауну и прочее, чтобы по окончаниисрочной службы мы просто уехали домой. Я долго смотрю в потолок, слушая, какгде-то гудит вентиляция и понимаю мы отработаем все вложенное в нас допоследней капли крови.

Глава 4

На удивление, в группе спецназначения ябыстро адаптируюсь. Я по-прежнему дружна с Олей, и мы с ней, так же, как и Амирсо Степкой, легко примыкаем к группе так называемой «молодежи». В нее входят Майя, Ваня, Егор и ещепара парней из группы, а также Никита.

Мы с ними легко находимобщий язык и близки по возрасту, а в ходящие в компанию балагуры делают общениепростым и веселым. Я с удивлением выясняю, что с Никитой когда-то занималась водной спорт школе гимнастикой: он спортивной, а я воздушной. Я всего на тригода младше, и мы с ним вспоминаем деньки в спорт школе, соревнования и прочее,а еще проводим свободное время, делаем сальто и фляк. В эти минуты мне кажется,что я возвращаюсь туда, в беззаботное детство, когда часы я проводила в зале,исследуя возможности своего тела.

Новенький Пашка непытается общаться с нами, а находит себе место среди парней с необычнымипланшетами. Их шестеро, и они часто сидят в гостиной и с умным видом пялятся всвои планшеты или что-то быстро печатают на прилагающихся к ним клавиатурах итихонько переговариваются на непонятном мне языке:

— Лагает что-то…

— Парсит быстро, но этоне всегда так…

И Пашка, как мне кажется,гордится тем, что находится в компании умников. Его высокомерный взгляд мне ненравится, но я все же пытаюсь найти общий язык и, пока мы идем в зал, задаюпростой вопрос:

— Что вы на этихпланшетах делаете?

Он смотрит в потолок ивздыхает, а затем отвечает лишь:

— Ты все равно непоймешь.

Отходит от меня и простоидет быстрее, а Оля довольно громко предлагает:

— Может, в следующийрукопашный бой мне встать в пару с ним? Я его высокомерный нос мигом подправлю.

И мы вместе смеемся, аПаша даже не оборачивается, но на следующем рукопашном бое предпочитаетоказаться от Оли как можно дальше, чем вызывает у нас новый приступ смеха.

С Костей мы практическине видимся. Он с нами не занимается, а если и приходит, то просто скользитвзглядом, не задерживаясь на мне, и это хорошо.

Я еще не остыла. Как бы яни хотела забыть обо всем, что было между нами, я не могу, и потому, когда оноднажды заходит к нам на тренировку и я случайно сталкиваюсь с ним взглядом –теряюсь и забываю о Майе. Она бьёт меня, и я не успеваю увернуться илипоставить блок. Она останавливается в последний момент, и ее удар не сильный,но он сбивает меня с ног. Я падаю, а Костя делает движение, будто хочетподхватить, но останавливается, замирает на месте. А я быстро встаю. Не хочупоказать ему, что мне больно. Я сильная и бесстрашная, и мне все равно, что онстоит в паре метров от меня.

И это ему я показываю, какхорошо адаптируюсь. Стараюсь быть приветливой со всеми, будто внутри я совсемне чувствую боли. Мне даже начинает казаться, что я хорошо вписываюсь в группу.Но все же есть один человек, с которым мы по-прежнему конфликтуем.

Златка по-прежнему цепляетсяко мне и даже сейчас, когда мы идем в зал тренировок, она неустанно спрашивает:«Ты че такая серьезная?», «Боишься?», но я упорно смотрю вперед. Тактика,которую я избрала - игнорирование. Ей не вывести меня на конфликт и эмоции. Яиду молча, глядя перед собой, чем, как мне кажется, злю ее еще сильнее. А онабудто точно знает на что давить, будто понимает как мне страшно.

Заходим в зал и чувствую- я на грани. Еще чуть-чуть, одно-два слова, и я сорвусь. Злата, к счастью,переключается на подошедшего Ваню, и я выдыхаю, пытаясь успокоить шум в ушах.Но сегодня мне это не удается. Маньяк в моей голове заставляет искать всякуювозможность досадить Злате. Досадить? То же мне! Мне хочется ее побить! Долбанутьтак, чтобы она наконец заткнулась! И все свои силы я трачу на борьбу сама ссобой, стараясь не обращать внимания на то, что происходит в зале.

Они что-топереговариваются, дурачатся, появляется Сергей с Ромой и Ванька что-товыкрикивает, какую-то шутку, потому как все смеются. Но я смотрю только на Злату,а она ухмыляется мне, показывая ряды белых зубов, с таким видом будто знаетменя лучше, чем все остальные, лучше меня самой. А затем отворачивается кСергею и спрашивает:

- Может, проверим новичков?Как они удар держат, - предлагает она. И я понимаю, что будет дальше, ведь онаспросила это неспроста.

Сергей согласен. Онкивает мне и показывает остальным чуть разойтись, освободить пространство длянас.

На мой глупый вопрос: «Докакого момента драться?» он дает четкий ответ:

— Пока я не остановлю.

И ухмыляется. Злата тожеухмыляется, предвкушая, как уделает меня. А мои колени дрожат, ожидая того же.

Но никто и не думает, чтонужно остановить нас – ведь цель здесь научиться драться по-настоящему сразными противниками, а не приятно провести время. И Сергей безжалостнонапоминает мне об этом:

— Вот и посмотрим, чему ты научилась.

Начинается бой. Я стоюнапротив Златы и пытаюсь сосредоточиться, чувствуя, как все мои мышцы каменеют.А она без всякого предупреждения бьет: быстро, сильно. Я только успеваюотскочить, как она наносит новый удар. Мне страшно, страх заполняет меня всюбез остатка. Я уворачиваюсь от все новых и новых ударов и понимаю, что Сергейвовсе не собирается останавливать драку. Он собирается дождаться, когда она помне попадет, да еще громко наставляет:

— Талинова, бей! Тыдолжна ударить!

Но я не могу. У меняполучается лишь отскакивать и уворачиваться.

— Ударь уже! — кричит Сергей.

А Златка добавляет:

— Слабачка!

И я чувствую, как всевнутри у меня вскипает. Я не слабачка! Больше всего в жизни я боюсь показатьсяслабой. Я пытаюсь себя контролировать, но слышу, как голоса собравшихсяначинают скандировать:

— Бей!

Этот звук заполняет всевокруг и я теряю контроль. Я уже ничего не соображаю. Я хочу разорвать ее,нанести такой сокрушительный удар, чтобы они наконец заткнулись.

И когда Злата наноситудар ногой, я не просто уворачиваюсь, а делаю подкат и сбиваю ее с ног. Онападает на живот и не успевает перекатиться, а я запрыгиваю на спину, хватаю ееза короткие волосы и с силой ударяю лицом об пол. Из носа Златы брызжет кровь,но меня это вовсе не останавливает. Сквозь шум в ушах я слышу команду:

— Стоп! Хватит!

Но я еще не понимаю еезначения и хочу приложить ее еще раз, когда чья-то сильная рука подхватываетменя поперёк талии и поднимает, стаскивает с Златы и опускает на пол рядом.Постепенно ко мне начинает возвращаться реальность происходящего. Я все ещетяжело дышу, и Оля наклоняется ко мне:

— Ты в порядке?

Я киваю. Я в норме.Смотрю на Злату, которая уже сидит на траве, стирая кровь рукавом и матерясь. Ромапротягивает ей салфетки, пытается посмотреть повреждения, но она упрямится:

— Отвали, нормально все!

В зале суета и бурноеобсуждение произошедшего. Мне хочется закрыть лицо руками и провалиться сквозьземлю. Что же я творю! Я снова потеряла контроль. Я ударила слишком сильно. Я приложилаее после команды «стоп». Но я хотела ее ударить еще до этого, когда мы вошли взал. Я мечтала ее стукнуть и раньше, еще с утра и вчера тоже. Вся моя злостьскопилась и сейчас вылилась в эту неконтролируемую ярость.

А еще страшнее то, что мнепонравилось бить. Я получила какое-то животное удовлетворение, пустив кровь ей.И это пугает сильнее всего.

В зале появляется Костя. Он идет к нам, и я боюсь поднятьглаза на него, поэтому упорно смотрю в пол. Но и он не смотрит в нашу сторону,подходит к Сергею и говорит:

— Мне с тобой поговорить надо?

— О том, что ты идиот? — невозмутимо тихо произносит Сергей.

— Да, то есть нет… — И тут Костя смотрит на нас. Не мельком, а внимательно испрашивает: — Золотце, что с тобой?

— Ничего, —рассерженно отвечает она, — просто упала!

И, к счастью, он даже не расспрашивает дальше. Наверное, вэтом зале случалось что-то и похуже разбитого носа.

— Иди себя в порядок приведи, — а дальше машет нам рукой, прогоняя, — а вы бегать.

И никто не смеет ослушаться. Мы все разворачиваемся и бежим.Бег — этохорошо. Равномерные движения остужают мой пыл, притупляют эмоции. Я бегу ибегу, не замечая, что происходит вокруг. Оля рядом со мной:

— Все хорошо, успокойся. Она же это самапредложила.

Я качаю головой:

— Но я не смогла остановиться, я хотела ееубить, — шепчу я в ответ.

Смотрю в сторону наших командиров и встречаюсь глазами сКостей. Он смотрит точно на меня, замечает мой взгляд и отворачивается. И такпродолжается до конца занятия. Они стоят, разговаривают или молчат, и каждыйраз, смотря на них, я обнаруживаю, что Костя смотрит на меня. Встречается со мнойвзглядом и уводит свои глаза в сторону.

После всех занятий я сталкиваюсь в коридоре со Златой. Язамираю перед ней, и она смиряет меня недовольным взглядом. Я прошу у неепрощения за свою ярость, и она лишь презрительно хмыкает:

— За что ты извиняешься? Да я бы отделала тебяне хуже.

Она говорит это, и я вижу, что задела ее гордость сильнее, чем я думала.

— Но я должна была остановиться… — говорю я, и Злата меня перебивает:

— Ты должна была остановить меня раньше, покаэмоции не захлестнули и ты не потеряла контроль над собой, – она тычет в меняпальцем: — Запомни, мыхищники, мы нападаем первыми. А ты всеми силами избегаешь драки, а затембросаешься в нее, не соображая ничего! Поверь мне, я знаю это чувство!

И только тут до меня доходит: она не просто злится на меня — онаненавидит во мне ту прежнюю себя, которую когда-то тоже не моглаконтролировать.

Становится ясно — несмотря на синяки и кровь,победила в этой драке не я. Победила Злата.Я же… я лишь сильнее стала бояться себя.

Глава 5

Весьдень я притихшая. И тяжесть в груди не дает мне думать и действовать. Сегоднятак грубо мне напомнили, кто мой настоящий враг. Я сама.

Сергейвызывает меня в переговорную один вечером, и я понимаю, что сейчас будет. Онбудет ругать меня, отчитывать. Но он долго смотрит на меня, а затем лишьпроизносит:

-Ты слишком эмоциональна. В нашей группе ты должна быть с холодной головой влюбой ситуации. Ты должна контролировать себя.

Я молчу, опустив взгляд. Знаю, что он прав. Эмоции – моя ахиллесова пята. Вмоменты, когда ставки высоки, когда адреналин зашкаливает, я теряю себя, превращаюсьв неуправляемую силу. И эта сила не всегда направлена в нужное русло.

- Я понимаю, – тихо отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я постараюсьэто исправить.

-Надеюсь. В следующий раз ты должна наносить удары осознанно, не повинуясь животныминстинктам. — Сергей откинулся в кресле. — Независимо от того, что происходитвокруг. Ты должна всегда понимать, что ты делаешь и зачем. — он делает паузу, азатем произносит: - отрабатывай джеб, отступ, контрудар. И не поддавайсяэмоциям, поняла?

Возвращаюсьв комнату и ложусь на свою кровать. Жалею, что кровать не у стены.Отворачиваюсь в сторону Майи. Хорошо хоть, ее нет в комнате. А Оля позади менячитает книгу на своей. Я лежу, обнимая себя руками.

-Сергей ругал? – спрашивает Оля.

-Нет. Я просто… хочу побыть одна.

-Ясно. Не буду мешать. Но я рядом, если что.

Идальше Оля молчит. Продолжает чтение, вероятно. Или ждет, когда заговорю я. И яне выдерживаю, поворачиваюсь к ней.

-Почему я не умею останавливаться? Ты же наверняка остановилась бы.

Оляотрывается от книги и смотрит на меня.

-Может, потому что я не боюсь не остановиться?

-Может, - подтверждаю я. – Я вот только не понимаю, почему ты не боишься?

Явдруг вспоминаю, как на тренировке еще до распределения Оля однажды разбила носРуслану лишь, чтобы заработать баллы. Оля долго молчит, не отвечает, а потомпроизносит медленно:

-Возможно, потому, что мне уже нечего терять.

Яне знаю, что на это ответить, но понимаю ее – в ее случае терять действительнонечего. А в комнату тем временем возвращается Майя. Она что-то принимаетсярассказывать, болтает о всяких пустяках, и Оля подхватывает ее болтовню, и онивдвоем заполняют все пространство, не давая мне провалиться в свои мысли.

Следующийдень проходит тихо и мирно. Мы занимаемся много и упорно. И в этот день у нас сОлей первые занятия по изучению языка врага. Другие новички занимаются отдельноот нас. Когда мы сталкиваемся с ними перед кабинетом, Пашка смеряет нас с Олейнедовольным взглядом, замечая у нас учебник «Сантавийский с нуля», а Оляиздевательски спрашивает:

-Что, тоже с нами решил позаниматься?

-Еще чего. У меня уровень носителя.

Ия ловлю себя на мысли, что завидую ему. Он умненький мальчик из хорошей семьи.Мы же по-прежнему девочки с самого дна, непонятно как попавшие в элитнуюгруппу. Но мы не соперники, мы в одной лодке, напоминаю я себе. И от этоговысокомерного умника вполне может зависеть моя жизнь.