Никому о нас не говори

У меня нет айфона, и я понятия не имею, что такое «дропнуть», поэтому отрицательно мотаю головой.

– А, ну да, – цокает Тимур и задумчиво проводит языком по своей нижней губе.

Я ловлю этот жест взглядом, заливаясь краской по самые уши. Горин вдруг достает руки из передних карманов и перемещает их к задним. Я все еще стою не двигаясь и хочу лишь одного – провалиться сквозь землю, да поглубже. В руке Тимура появляется самая обычная шариковая ручка. Он сокращает расстояние между нами на полшага, и я вдыхаю терпкий, слегка пряный аромат мужского парфюма. На мгновение от этого запаха у меня темнеет в глазах и плывет в голове.

Пытаюсь проморгаться и избавиться от этих темных кругов, а Тимур забирает из моих ладоней плитку шоколада. Я беспрекословно разжимаю пальцы. Горин что-то размашисто пишет на яркой обертке, после этого убирает шариковую ручку в задний карман своих джинсов.

Дальше ему ничего не мешает раскрыть шоколадку и отломить от нее один кусочек. А я не могу отвести взгляда от тыльной стороны его ладоней – они украшены не только линиями татуировок: несколько засохших кровоподтеков красуются на выступающих костяшках пальцев. Мой и без того ускоренный пульс становится еще чаще. Такие ссадины могут же появиться от ударов по чему-то? Или по кому-то?..

– Наберешь меня. – Тимур буквально всовывает мне в руки уже развернутую плитку, пока я стою перед ним как пришибленная. – Но только не сегодня. Я занят. Давай завтра. В районе десяти-одиннадцати вечера.

На шоколадной обертке в ряд написаны цифры. До меня наконец доходит. Я отмираю, делая резкий вдох. Уши горят. Щеки пылают.

– Тимур, послушай… – сбивчиво говорю я, поднимая взгляд на Горина.

Тот снова хмыкает и чуть склоняется надо мной.

– Тим, – выдыхает мне в лицо свое имя. – Запиши меня просто – Тим.

– Т-ты все не так п-понял, – тихо бормочу я.

– Да-да, не такая, жду трамвая. – Он отступает от меня на шаг и откусывает кусочек от моей шоколадки. – М-м-м, – тянет оценивающе, – с мармеладом. Тоже такой люблю. За номер не благодари, а то ты скоро дыру во мне проглядишь.

Сверкнув глазами, оставляет меня в коридоре у окна смотреть на его удаляющуюся широкую спину в черной кожанке.

– Твою мать… – произношу я одними губами.

Хватаю ртом воздух и тут же его выдыхаю. Пытаюсь сбросить с себя этот вязкий морок, оставшийся от Горина. Зажмурившись, прячу пылающее лицо в ладонях, забыв, что все еще держу в руках шоколадку. Я утыкаюсь носом в ее упаковку и часто дышу.

Твою мать! Горин просто и всерьез принял меня за свою фанатку.

– Просветова!

От громкого голоса преподавателя я вздрагиваю. Убираю ладони от лица, едва не выронив шоколадку на пол.

– Долго в коридоре стоять будем? На пару идти думаете?

Глава 10

Уставившись в тетрадные клеточки, я медленно заштриховываю одну за другой – и так уже полчаса, пока идет лекция.

– Что там в четвертом пункте? Я записать не успела, – шепчет Соня, заглядывая мне под руку, и выдергивает меня из момента, когда Горин пишет мне свой номер на шоколадке.

– А? – Я вздрагиваю, непонимающе уставившись на Трофимову.

– Ты не пишешь, что ли? – Она удивленно смотрит мне в тетрадь.

Поджав губы, я кратко отмахиваюсь, а Соня хмурится. Склонившись к моему уху, она тут же принимается мне нашептывать:

– Ты из-за истории с Петровой так грузишься? Да не переживай! Сегодня ее точно не будет: видела пост у нее в блоге, у них какая-то сходка блогеров. А завтра выходные. Все уляжется до понедельника.

– Угу. Уляжется, – тихо и вяло отвечаю ей, принимаясь дальше зарисовывать квадратики.

У меня и в голове-то ничего не укладывается, не то что в реальности. Мне нужно сосредоточиться на лекции и том, что объясняет преподаватель, а у меня не выходит из головы разговор с Тимуром. Смотрю в тетрадь, а вижу сбитые костяшки его пальцев. В горле сразу пересыхает…

– Короче, – чересчур шумно вздыхает Соня, – пора выводить тебя из депрессии. Я понимаю, что ты слишком впечатлительная, но так тоже не годится. У меня идея!

– Сонь, – бормочу я, не отрывая взгляда и кончика ручки от тетради, – я же сказала: ни на какие квесты больше не пойду!

– Да забудь про квесты! У меня другой план.

– Я никуда не хочу.

– А я хочу, – шикает Соня.

– Так иди, – шикаю ей в ответ, сильнее надавливая ручкой на лист.

– Вот и пойдем вместе. Последние дни ты выглядишь кислее лимона!

Даже краем глаза замечаю, как Трофимова кривится.

– Ну спасибо, – раздраженно фыркаю я и все-таки протыкаю тетрадный лист острым кончиком ручки.

Хочется еще добавить, что в этом есть и прямая вина Сони, но вовремя прикусываю язык. Все-таки подруга переживает.

– Да пожалуйста, – продолжает тихо бубнить Трофимова.

– Слушай… – Я не выдерживаю и поворачиваюсь к ней, хмурой и надутой. – Со мной все нормально, – громче, чем надо, шепчу я.

Мы таращимся друг на друга. Может быть, Соня и хочет как лучше, хочет как-то исправить свой откровенный косяк с неправильным адресом, но сейчас мне это не нужно.

– Трофимова! Просветова! – одергивает нас преподаватель, – Вы обнаглели. Может, я вам мешаю и мне выйти, а?

– Извините, – произносим мы с Соней одновременно, утыкаясь в свои конспекты.

* * *

Задумчиво облизываю ложку от мороженого, уставившись в монитор ноута. Там идут финальные титры сериала, а я так и не поняла, кто убил Саймона[2]. Не поняла, потому что последние несколько серий прошли передо мной бессмысленной чередой звуков и картинок. Ведь я не смотрела и не вникала.

Я думаю лишь о номере телефона, что записан у меня на шоколадке. Она так и лежит в моей сумке, развернутая, с одним отломленным кусочком. Я не притронулась к ней, хоть и думала об этом весь день и уже весь вечер.

Мне опять стыдно. Хотя за прошедшие пару дней можно было и привыкнуть к этому чувству – слишком часто оно становится моим спутником. Хорошо хоть, что сегодня мы больше не пересекались с Тимуром в академии. Его машины после первой пары уже не было на парковке под окнами. Зато Горин оставил мне свой номер, как с барского плеча. Мол, на, пользуйся. А его прожигающий, самоуверенный взгляд! Он словно и правда поставил на мне клеймо «фанатка».

Только это не так! Плевать я хотела на сынка какого-то чиновника! Просто… Недовольно постукиваю ребром ложки по передним зубам, продолжая отстраненно смотреть на плывущие белые строчки на черном экране. Просто – что? Если мне плевать, то почему меня так волнует, был ли Тимур в тот вечер на ринге? Его ли спину я видела? Даже если тогда Горин и был там, разве это дает ему право вести себя как пуп земли? Что в нем такого особенного, из-за чего он уверен, будто каждая на него посмотревшая безумно влюблена? Татуировки по всему телу? Лысая башка? Или зелено-карие холодные глаза? Что такого в Тимуре Горине? Что позволяет ему так обращаться с людьми?

Сильнее сжимаю в пальцах несчастную ложку. Это выходит неосознанно. Может, потому, что у меня в груди разливается какое-то неприятное чувство? Я четко ощущаю настойчивые удары сердца. Бросаю ложку в тарелку, стоящую рядом на тумбочке у кровати. Та со звоном падает на дно, и этот звук раздражает меня еще больше.

Да, я злюсь. Злюсь, потому что опять выставила себя дурой. А мне ведь достаточно одной Петровой! Но нет! Привязавшись к тому, что произошло со мной тогда, в том чертовом клубе, я лишь сильнее себя закопала. Сегодня мне не просто оставили номер телефона. Мне, как бродячей собачонке, подачку кинули.

«За номер не благодари, а то ты скоро дыру во мне проглядишь», – стрелой пролетает в моей голове с той же интонацией, что и было сказано утром. Лениво и вальяжно. Я слышу это так четко, будто слова прозвучали только что. Меня словно подбрасывает на кровати. Не много ли за два дня унижений?

Чертов Горин! Чертова его татуировка на спине! И номер его к черту! Я не его фанатка!

Вскочив на ноги, затягиваю посильнее пояс домашнего халата и хватаю свою сумку, брошенную на письменном столе. Среди лежащих там тетрадей я легко нахожу ту самую шоколадку. Достав ее из недр сумки, не колеблясь несу на кухню. И через пару секунд обертка, исписанная чужими цифрами, летит под раковину, на дно мусорного ведра. Да и сама шоколадка с мармеладками тоже. Есть ее я уже точно не стану.

И только захлопнув дверцу шкафчика, понимаю, как глухо барабанит в груди сердце, а в висках – пульс. Все. Никаких больше мыслей о том подвале. Никаких вопросов о том, кто махал там кулаками. И дыру я больше ни в ком сверлить глазами не буду! Если в ту ночь там и был Горин, то…

Резкая трель дверного звонка – как плеть по моим мыслям. Я аж подпрыгиваю на месте.

– Я открою, – тут же кричит мама из коридора.

Выпускаю воздух из легких, прислонившись к кухонной столешнице. Пытаюсь почувствовать какое-то облегчение оттого, что та шоколадка с номером полетела в мусорку. Но не успеваю.

– Аня-а, к тебе пришли! – слышу удивленный возглас мамы.

Глава 11

Я сижу в такси. На мне черное худи, старые потертые джинсы и кеды. А все почему? Потому что Трофимова! И она не шутила сегодня на паре про свой план. Это она заявилась ко мне. Нарядная и красивая. В новой джинсовке и тунике, усыпанной стразами, стояла как новогодняя елка посреди коридора и жалобно заливала моей маме, что я не хочу идти с ней в кино! Даже билетами перед ее носом помахала, пока я изумленно хлопала ресницами. И как потом оказалось, билетами липовыми.

Ведь сейчас мы едем не в кинотеатр. Знала бы мама, какую лапшу ей Соня на уши навешала и пыль в глаза пустила, то вряд ли разрешила бы ей даже на порог ступить. Но каким-то магическим образом Соня бессовестно отпросила меня у мамы. Нехотя та все-таки согласилась. Правда, не забыла прочитать лекцию о том, что я должна вести себя прилично и абы с кем не знакомиться.

Мне, как обычно, не хватило духа твердо сказать Соне «нет», когда она смотрела на меня глазами голодного кота. Теперь такси съезжает с широкого проспекта на узкую улочку частного сектора и останавливается возле высоких кирпичных ворот одного из домов.

Соня выскакивает из машины первой и галантно подает мне руку. Я хмуро свожу брови, намеренно ее игнорируя. Но подруга буквально насильно вытаскивает меня из такси на улицу.

– Трофимова, ты меня бесишь, – раздраженно изрекаю я. – Не люблю, когда так делают!

– Как? Живут и веселятся? – цокает языком Соня.

Бросаю на нее скептический взгляд, а потом на дом за забором. Не знаю по поводу «живут», но веселятся там точно. В сумерках по улице разлетаются мощные басы. Все это мне не по душе. Я с надеждой оборачиваюсь туда, где только что стояло такси. Может, просто запрыгнуть обратно в машину – и домой? Но позади меня пусто, а свет задних фар уже мелькает где-то в конце улицы. Я тяжко вздыхаю, ощущая полное бессилие. Ясно. Просто так сбежать не получится.

Соня вдруг обхватывает мое лицо одной ладонью, а во второй у нее уже зажат тюбик помады. Подруга ловко, не замечая моего недовольного мычания, наносит мне что-то на губы. Оно противно пахнет карамелькой.

– Ты что, совсем уже? – бормочу я через сплющенные губы.

– Так-то лучше. – Соня быстро завершает свой финт с помадой и убирает руки от моего лица. – Пошли.

– Но… – только и успеваю вякнуть я.

Трофимова со мной не церемонится. Крепко обняв, она тащит за собой в только что открывшуюся калитку, из которой вываливается толпа незнакомых мне парней и девчонок. Они ржут и дымят как паровозы. Соню это вообще не смущает. Ребята весело приветствуют ее, она их. Я удивленно поглядываю на Трофимову, но та лишь отмахивается.

Как только за нами закрывается калитка, я словно попадаю в какой-то молодежный американский фильм, а заодно еще и на обложку модного дизайнерского журнала. Потому что передо мной открылся просторный двор, где вдоль аккуратных дорожек тянулись стройные молодые елочки, а в глубине возвышался роскошный кирпичный особняк с огромной открытой террасой. Там-то и происходит основное действие.

Здесь очень много людей. Кто-то танцует, кто-то курит, а кто-то самозабвенно целуется.

– Как ты вообще узнала об… – спрашиваю у Сони и обвожу взглядом все, что только попадается мне на глаза, – этом?

– Вчера пригласила девчонка из секции по волейболу. Это ее дом. Я тебя с ней познакомлю сейчас. Там, кстати, будут и ребята из того квест-клуба, – отвечает она, продолжая уверенно подталкивать меня вперед. От одного упоминания про квесты меня передергивает. Квесты – это не к добру. Проверено. Но мы уже оказываемся на ступеньках террасы.

– Я через два часа должна быть дома, – говорю я тихо.

– Будешь. Не паникуй. А пока мы просто затусим. Здесь все нормальные ребята. Никаких а-ля Петрова. Тебе понравится. Выдыхай, а то я не могу смотреть, как ты который день сама не своя.

Я не успеваю с претензией сказать Соне, что в этом есть и ее вина, как она уже заталкивает меня в дом. Внутри очень шумно. Накурено. Властвует полумрак. Дымно. И этот дым пахнет чем-то приторно-сладким. А вот Трофимова явно в своей тарелке. Интересно, как Соня и учиться успевает, и по вечеринкам ходить?

Она легко протискивается между снующими людьми и парочками, которые вот-вот сожрут друг друга ртами, и крепко держит меня за руку. С каждым шагом, что отдаляет нас от входной двери, я готова отвешивать самой себе подзатыльники. Почему я такая слабохарактерная? Надо было отказать Соне еще дома! Я же не хочу здесь находиться, но покорно иду за Трофимовой.

Она знакомит меня с небольшой компанией, которая приютилась возле окна в гостиной. Хотя, может, это и не гостиная вовсе. По всему дому развешаны диско-шары, а в воздухе стоит дым. Во всей этой тусовочной суматохе я даже не запоминаю имена, которые мне вразнобой называют знакомые Сони. Рита… Маша… Лера… и какой-то Егор…

Кто все эти люди? Кто-то из них всовывает мне в руки уже открытую стеклянную бутылку с трубочкой в горлышке. Я не пробую, но принюхиваюсь. Судя по запаху, там что-то алкогольное, поэтому просто вежливо держу бутылку в руках и давлю натянутую улыбку. А вот Соня безо всякого сомнения потягивает этот коктейль, весело общаясь с ребятами. Хотя как можно общаться, когда здесь все окутано ломаными басами. Трофимова все настойчиво пытается втянуть меня в беседу. И чуть ли не через каждые пять минут воодушевленно спрашивает: «Все нормально?»

Нет. Мне не нормально. Рядом с нами во всю стену необъятных размеров зеркало. От потолка до пола. Сквозь туманную пелену я вижу свое отражение. Вижу и понимаю, что не вписываюсь в происходящее не только внутренне, но и внешне. Растрепанные светлые волосы, мрачный и очень простой прикид, бледное лицо без макияжа. Зря только Соня тратила на меня свою помаду. Она никак не делает меня ярче. Рядом эффектная брюнетка Рита, русоволосая Маша с пирсингом в носу и микродермалом[3] на шее, вся в татуировках Лера и какой-то кудрявый Егор…

Я чувствую себя не в своей тарелке. Даже несмотря на то, что друзья Сони весьма дружелюбные. Мои легкие забиты дымом, а уши хотят свернуться в трубочку. Меня хватает на парочку плоских шуток одного из парней компании Сони. Кажется, Егора… Девчонкам весело, но я хочу на воздух. Здесь все словно давит на меня.

– Сонь, я мигом в уборную, – вру подруге, когда та хохочет от очередной несусветицы из уст того кудрявого. И, пока Трофимова не увязалась за мной, ретируюсь.

Нет смысла искать убежища в туалете. Сомневаюсь, что он свободен. По памяти нахожу выход из дома. Нет, бросать Соню я, конечно, не собираюсь. По крайней мере пока… Побуду здесь еще полчаса и свалю. Но постоять на свежем воздухе мне нужно. Столкнувшись пару раз с не совсем трезвыми и не вполне прямоходящими личностями, я наконец попадаю на открытую веранду перед входом в дом. Там расположилась какая-то шумная компания, но мне плевать.

Я нахожу укромный уголок в самом конце длинной террасы, подальше ото всех. Поставив бутылку с коктейлем на дощатый пол, облокачиваюсь на перила и вымученно выдыхаю. Ну что я вообще здесь делаю? Грубый гогот компании у меня за спиной лишь усиливает актуальность этого вопроса.

Тоскливо смотрю на садовых гномиков вдоль дорожки у дома. И вид был бы весьма прекрасен, если бы мой взгляд не наткнулся на какого-то парня, повернувшегося ко мне голой задницей и справляющего нужду между пушистыми туями.

Фу, гадость! У меня с Трофимовой точно разные понятия о том, что такое «отдыхать круто». Зажмурившись, резко отворачиваюсь, подпирая спиной перила. И вдруг понимаю: кто-то стоит передо мной. Потому что в нос бьет терпкий, слегка пряный аромат. Этот запах мне знаком.

Я поднимаю взгляд, и мое сердце летит в пятки.

– А ты девочка нетерпеливая. Я же сказал, что сегодня занят. – Меня пронизывают холодом глаза Тимура Горина.

Глава 12

Спина покрывается липкой испариной. Таращусь на Горина как на привидение. А он смотрит, приподняв правую бровь – ту самую, со сбритым уголком, – будто ждет от меня объяснений.

Ожидала ли я сейчас увидеть здесь Горина? Нет. И мысли об этом не было. Но он стоит передо мной в черной футболке с яркими надписями, в серых рваных джинсах, сунув руки в карманы. Маленькая серьга в ухе вызывающе поблескивает в свете фонарика на террасе.

– Я здесь просто… – тихо мямлю против воли.

– Дай угадаю. – Теперь и губы Тимура искривляются в ухмылке. – Совершенно случайно?

– Меня пригласили, – произношу, но как-то неуверенно.

Склонив полулысую голову, Тимур нагло проходится по мне изучающим взглядом:

– А я смотрю – что-то знакомое белокурое промелькнуло, – начинает осмотр с ног. – Ты, не ты… – задерживается где-то в районе моей груди, – а оказалось, что ты, – и резко поднимает взгляд, направляя его на мое лицо. Холодный, издевательский прищур парализует. – Так как ты здесь оказалась?

– Вышла на воздух. В доме запах неприятный, – говорю первое, что приходит в голову.

– Там все прокурено. Никто и не думает выйти подымить на улицу, – хмыкает Горин. – А ты, как я понимаю, не куришь?

Я отрицательно мотаю головой. Никогда сигарету в руках не держала и не собираюсь.

– Пьешь? – Взгляд Тимура падает на бутылку с коктейлем у моих ног.

– Я не пью, – тут же оправдываюсь. Ощущаю себя как на допросе под внимательным взглядом зелено-карих глаз. У меня ватные ноги и холодеют кончики пальцев.

Я опять разговариваю с Гориным и уже сама начинаю ощущать себя его сталкером. За последние несколько дней мы пересекались с ним чаще, чем за весь учебный год. Но я ведь не специально!

Снова хмыкнув, Тимур расправляет плечи и делает полшага навстречу, сокращая и без того небольшое расстояние между нами.

– Тогда повторяю вопрос. Что ты здесь делаешь? – хрипло спрашивает он, чуть склонившись к моему лицу.

Я чувствую запах парфюма Тимура. От его близости становится не по себе. Где-то под ребрами медленно стягивается тугой, колючий ком, но оторваться от его взгляда, устремленного прямо на меня, не могу. Я просто ловлю себя на мысли, что в сумраке радужки Тимура кажутся почти черными…

Мы так и стоим, сцепившись взглядами, пока за мной не раздаются омерзительные звуки. Ответ на вопрос Горина приходит сам собой. Ответ беспощадно тупой:

– Я сейчас стою и слушаю, как кого-то тошнит.

Несколько секунд лицо Тимура остается непроницаемым. Потом его внимание на миг переключается куда-то мне за спину. Он хмурится и почти сразу снова встречается со мной взглядом.

– Согласен. Неромантично. Идем.

Моя ладонь вдруг оказывается в горячих и крепких тисках. Я наконец выхожу из ступора, покрываясь мурашками. Обомлев, опускаю взгляд. Мои пальцы уже переплетены с пальцами, украшенными ссадинами. Тимур сжимает мою ладонь в своей. От этой картинки у меня сбивается сердце. Я теряюсь в этой пелене и не успеваю опомниться, а Горин уже кивает той самой компании, что расположилась в другом углу террасы на садовых подушках. Вот, значит, откуда здесь Тимур.

Раз шаг. Два шаг. И нас уже нет на этой террасе. Мы огибаем дом с другой стороны, выходим на площадку, где припарковано несколько машин. Одну из них я видела сегодня утром у академии. Это машина Горина, и он ведет меня именно к ней.

Тогда до меня доходит. Моя рука в руке Тимура, и я беспрекословно за ним следую. Что вообще происходит? И какого черта я позволяю Горину так бесцеремонно себя вести? Это все неправильно.

– Тимур! – Вяло дергаю свою ладонь, хочу высвободить пальцы. И пусть по ним так невероятно быстро расползается тепло чужой кожи, что все сильнее от этого ведет голову. – Стой.

Горин останавливается. Оборачивается. Ему достаточно одного широкого шага, чтобы оттеснить меня к стене дома. Шершавый кирпич сразу же неприятно врезается в мою спину. Тимур, не церемонясь, придавливает к нему. Наваждение сменяется испугом.

– Ты что делаешь? – резко выдыхаю я, ставя между нами руки. Упираюсь ими в грудь Тимура – каменную и нервно вздымающуюся.

– Хочу расслабиться. С тобой. Пошли в тачку, – шепчет он, а его ладони ложатся на мою талию.

Тимур прижимается ко мне. Трется носом о мои волосы.

– Пусти, – я дергаюсь.

– Игра в недотрогу? – фыркает Тимур. Его дыхание касается кожи за моим ухом, и оттуда сразу разбегаются мурашки.

– Я не играю, – еле выдыхаю я. Пытаюсь напрячь каждую мышцу, чтобы оттолкнуть от себя Тимура, но ощущаю лишь шершавый кирпич через ткань худи и чувствую, как сильнее напрягается тело Горина.

– Тогда зачем ты здесь? – чуть ли не рычит он. – Давай только без всей этой ненужной требухи. Мы могли бы с тобой пару раз встретиться, попить кофе после пар и мило поесть попкорн на заднем ряду в кино, но все равно все придет к этому моменту. Ты и я – один на один. Так зачем откладывать на потом то, что можно сделать сейчас? Идем ко мне в машину! – Ладонь Тимура ловко ныряет под мою футболку.

Легкое касание пальцем моей голой кожи на пояснице, и меня пробивает током. В глазах темнеет, но я одним вдохом набираю воздух в легкие и толкаю Горина в грудь кулаками.

– Убери руки.

Его ладонь на удивление сразу же ретируется с моего тела. Но сам Тимур ретироваться не собирается. Он просто перемещает руки по обе стороны от меня, подпирая ими стену дома, а наши лица оказываются напротив. Я дышу как загнанная мышь.

– В чем проблема? – цокает Тимур.

– Выпусти меня, – прошу как можно тверже.

– Слушай, а давай без этих загонов недотроги. Я предлагаю просто хорошо провести время вдвоем. Ты разве не этого хочешь? – Тимур до хрипоты понижает голос и убирает одну руку от стены. Пытается коснуться пальцами моих губ.

Я отчаянно мотаю головой. Не даю и дотронуться до себя.

– А что тогда? – Горин опускает руку и снова подпирает ей стену. Я чувствую себя загнанной в капкан. В голосе Горина сквозит недоумение, а взгляд будто требует объяснений. – Зачем все эти переглядки? Слежка за мной в социальных сетях.

– Я не следила, – нервно сглатываю, а потом говорю уже как есть: – Просто пару дней назад увидела одного человека на ринге. У него тоже стрела на спине и… – резко захлопываю рот.

Потому что лицо Тимура из расслабленного становится каменным. Каждая мышца напрягается, скулы заостряются, а взгляд становится холодным. От этой перемены у меня замедляется дыхание.

– Чего? – Голос Тимура становится стальным.

– Видела на ринге парня, у которого есть такое же тату на спине, – тихо повторяю я. Моргаю, не сводя глаз с Горина. Он отталкивается от стены и медленно проводит ладонями по волосам.

Из его груди вырывается короткий нервный кашель. Тимур плотно сжимает губы, быстро оглядывается по сторонам, словно проверяя, не слышит ли нас кто-нибудь, а потом резко переводит взгляд на меня. От него становится не по себе. Я не успеваю и слова сказать, как он хватает меня за плечи, прижимает к стене и сквозь зубы цедит:

– Говори, что и где ты видела?

Глава 13

Боль. Страх. Паника. Я и дышать теперь боюсь. Горин смотрит на меня так, будто сейчас размажет по ровной кирпичной кладке.

– Ничего, – едва слышно произношу я.

Я не понимаю, что происходит. Ноги немеют, желудок скручивает. Сейчас Горин меня пугает. И слова вымолвить не могу. Молчу, растерянно глядя ему в глаза.

– Говори, – чуть ли не рычит Тимур.

– На заброшке, за мостом, – шепчу я и всхлипываю.

– Откуда ты знаешь про это место?

Я морщусь, ощущая, как поток слез катится по щекам.

– Я там была. Случайно. Правда. – Пытаюсь вывернуть хоть одно плечо из цепких лап Горина, но я почти обездвижена.

– Не ври, – жестко выплевывает Тимур.

– Я адресом ошиблась.

Горин нервно кусает губы. Его взгляд бегает по моему лицу. Я готова расплакаться, потому что понимаю и чувствую, насколько я беспомощная по сравнению с ним. Сильные руки не дают сдвинуться и на миллиметр.