Никому о нас не говори

– Если ты думаешь, что это меня задевает, не надейся! – Пускай я снова вру, у меня стучит в висках, но смотрю на разукрашенную курву не моргая.

Полина словно чувствует меня изнутри. Она растягивает губы в победной улыбке:

– Задевает. Еще как. Я вижу. Ручки трясутся, глазки бегают.

– Чего ты прицепилась? Скажи спасибо, что за воровство рюкзака мы в ментовку не заявили, – взрывается Соня, чуть ли не кидаясь на Полину.

О нет! Вот сейчас Сонька сболтнула лишнее. Полина хмурится и потом округляет глаза:

– Какой рюкзак? Какое воровство?

– Ой, вот только не надо. Актриса ты никудышная, – кривится Трофимова. – Сегодня же расскажем все…

– Соня, идем! – Я одергиваю ее и сразу же утаскиваю в сторону.

Сейчас Полина ни фига не актриса, она ведь действительно не понимает, о чем речь. Мне и не надо. Нужно увести болтливую Соню от нее.

– Иди-иди, Просветова. Выращивай дальше своих мандавошек. Побрейся уже наконец! – расходится по коридору возглас Полины.

Ее слова огненной стрелой прилетают мне в спину. Заставляют легкие сжиматься, вытравливая кислород из моего оплеванного тела. Именно оплеванного. Такой я себя сейчас и ощущаю. Одногруппники и чужие лица вокруг – это слышали все. Кто-то стыдливо прячет глаза, кто-то смотрит с сочувствием, которое мне сейчас и не нужно. Кто-то поддерживающе хихикает и уже достает телефон.

Еще я слышу откровенный хохот. Мужской хохот, превращающий старый паркет елочкой у меня под ногами в зыбучий песок. Вдруг понимаю, кто может быть в той толпе, из которой и доносится самый громкий смех. Видимо, пока я разбиралась с Полиной, не заметила появления того, кого третий день ищу глазами.

Я знаю, что нельзя. Что, если я сейчас поверну голову и найду взглядом Горина, это добьет меня окончательно. Но все происходит само собой. Крошечного движения хватает, чтобы увидеть его, стоящего у противоположной стены. Тимур вальяжно прислонился к ней спиной и затылком, надменно вскинув подбородок. Он не захлебывается от смеха, как его друзья-упыри, но и не пытается кого-либо одернуть. У Тимура в какой-то нечитаемой эмоции искривляется уголок рта, стоит нашим взглядам столкнуться.

Мое грохочущее сердце врезается в ребра. Это, оказывается, очень больно. Головой понимаю, что должна держать лицо. Нападки Петровой – это всего лишь отсутствие у нее ума. Я не могу и не должна зависеть от мнения разукрашенной стервы, но этот тяжелый взгляд Тимура… Я знаю, что он все слышал и видел.

Мне хочется раствориться в воздухе. Слиться со штукатуркой на стенах, просочиться сквозь пол. Я хочу деться куда угодно, лишь бы не ощущать на себе этот внимательный прищур зелено-карих глаз. Резко разворачиваюсь, готовясь к бегству под трель звонка на пару.

– Аня! Ань! – За лямку рюкзака меня хватает Соня. – Ты куда?

– Не знаю. Домой. – Часто дышу и моргаю, пытаясь не выпустить ни одной слезинки.

– Сейчас последняя практика по философии. Не явишься – будет недопуск к зачету.

– И черт с ним.

– Ань, Петрова – дура конченая. – Соня строго заглядывает мне в глаза. – Не заслуживает она того, чтобы ты сейчас неуд получила! Сама же говорила, что она просто ждет твоей реакции. Не давай этой идиотке то, чего она так хочет. Сейчас гордо поднимешь голову и зайдешь со мной в аудиторию. Уйдешь – и Петрова точно останется в дамках.

Соня тараторит о чем-то еще, пока мой взгляд провожает до соседней аудитории широкую спину в сером худи и бритый затылок в компании все еще ржущих парней. Подруга права, напоминая мне и про тупость Полины, и про мою гордость. Петрова не первый раз так опускает меня, но почему-то сегодня особенно мерзко.

– Пошли! – В итоге Трофимова цепляется за мой локоть, как клешнями, и волоком тянет за собой.

На слабых ногах я все-таки иду в аудиторию за ней. Шушуканье, косые взгляды. И не только со стороны Петровой. Но пальцы Сони крепко вцепились в мою руку. Она не дает мне сбежать. Она и преподаватель, который уже заметил нас и поприветствовал кивком.

А я будто марафон бежала. Грудь распирает от частых ударов сердца, на щеках жар, и тело ватное. Я чувствую себя настолько разбитой, что с трудом высиживаю пару. Еле-еле сгоняю мысли в кучу, чтобы хоть как-то ответить на вопросы самостоятельной работы, пока слышу отголоски глумливого хихиканья дур через ряд сзади себя. Еще меня преследует мерзкая мысль, что, обернись я сейчас, позади будут сидеть не только блогерши, но и Тимур в придачу. Сидеть и так же давиться смехом. Смотреть на меня так же, как и они. Как на ничтожество.

Не успокаивает даже то, что Соня периодически похлопывает меня по руке. Вижу, что подруга старается не дать мне расклеиться совсем. Я с ужасом жду окончания пары. Понимаю, что лишь присутствие преподавателя не дает моим одногруппникам смеяться надо мной. Поэтому я просто сижу за столом с собранной сумкой и рассеянно смотрю в одну точку. Хочу домой. Вот и все.

Все одногруппники уже на низком старте – сдали свои листки с ответами и нетерпеливо ждут звонка. Одни переговариваются вполголоса, другие активно зависают в телефонах. Именно последние резко начинают сеять непонятный шум и хаос в аудитории.

– Офигеть, – слышу шепот Сони и получаю ощутимый толчок от нее по ноге.

Даже вздрогнуть и обернуться не успеваю, как Трофимова уже подсовывает мне свой телефон.

– Офигеть, – как заговоренная повторяет она. – Вот это я понимаю – карма.

Оживилась уже не только Соня, но и вся аудитория. В недоумении заглядываю в экран чужого телефона. Под звонок с пары я вижу пост из нашей группы «Подслушано в академии». Там обычно собираются все студенческие сплетни, которые только можно придумать в стенах нашей альма-матер.

На секунду у меня все замирает в груди. Там что-то обо мне? Но сразу отпускает. Это не обо мне. На видео Полина Петрова, уплетающая стейк и в затяг курящая сигарету на чьей-то кухне в какой-то компании. А по экрану пущена ярко-красная бегущая строка: «Брехливая лгунья».

Я удивленно перевожу взгляд на Соню, у которой лицо чуть ли не светится от радости. По выражению моего она понимает беззвучный вопрос.

– Ну как что? Петрова в своем аккаунте – яростный веган, у нее же куча рекламных контрактов, завязанных на этом. Она целые магазины с веганскими продуктами рекламирует. А теперь Полине придет полный аут!

В подтверждение ее слов сама Полина проносится мимо нашей парты и вылетает из аудитории, а следом за ней и Женя. Сразу же из коридора доносятся крики. Начинается какой-то цирк. Почти вся наша группа тоже как с цепи срывается. Толкаясь, все пытаются побыстрее выскочить в коридор. Соня не отстает. Одна я, недоумевая, сижу за партой и жду, когда смогу просто спокойно выйти. Что вообще происходит-то? Полину кто-то решил подставить?

Когда выхожу в коридор, замираю в двух шагах от аудитории. Я мгновенно превращаюсь в самую обычную зеваку. Но по-другому никак. Потому что это действительно цирк, где на арене, окруженной студентами, Петрова, которую за руки удерживают двое парней, и… Горин?.. Полина брыкается, вовсю размахивая ногами и руками. Визжит на весь коридор:

– Что я тебе сделала, Тимур?! Гори в аду, мразь!

На скуле Тимура горит яркая царапина, под его ногами лежит рюкзак. Подняв его, он не произносит ни слова. Глаза злые, а лицо каменное. Тимур лишь выставляет вперед средний палец прямо перед лицом Полины. Потом, молча развернувшись, уходит, грубо расталкивая толпу любопытных широкими плечами.

– Офигеть, – снова раздается рядом знакомое. Соня тут как тут. – Не! Ну ты видела?!

– Угу, – ошеломленно шепчу я, не в силах отвести взгляда от удаляющегося затылка Тимура. – Это что было?

– Походу, Горин слил это видео с Полиной. Интересно, что она такого натворила-то? Или Тимур просто так? Как думаешь?

На вопрос Сони я не могу ответить. Потому что я не думаю. Кажется, я знаю, зачем Тимур это сделал. И это настолько жуткая мысль, что по моим венам проходит горячая волна. Это бред. Он же не мог это сделать из-за меня?..

Глава 19

«Спасибо». Такое простое слово. Всего семь букв – и столько смысла. Слово, которое должно идти от самого сердца. Но именно сейчас оно стало каким-то неподъемным для меня. Я рассматриваю буквы на экране моего телефона, и в горле встает ком.

Мама на дежурстве, в моей комнате тишина, на часах почти одиннадцать вечера, все еще не зашторены окна, а на письменном столе горит лампа. Я сижу на кровати и который час подряд верчу в голове мысль. Верчу ее и так и сяк. Пытаюсь найти в этой мысли брешь, которая позволила бы мне не думать, что разоблачение Полины связано со мной. Да, я верю в совпадения, но не в этот раз. Горин мог слить то видео и раньше, но почему-то сделал это именно сегодня, когда все видел и слышал сам.

Я отчаянно ищу причины этого поступка, но лишь сильнее вязну в вопросах, на которые у меня ответов нет. Есть факт. Тимур решил наказать Петрову именно в тот момент, когда это оказалось так нужно. Она сбежала с остальных пар. Теперь вместо меня обсуждали уже ее. Даже за это нужно сказать Тимуру спасибо. И пусть мы договаривались больше никак не пересекаться, я все равно хочу поступить правильно.

У меня нет номера телефона Горина, поэтому я снова нашла его личную страницу в социальных сетях. Он был там около шести часов назад.

«Спасибо» – эти семь букв сейчас горят на экране телефона в окошке неотправленных сообщений. Горят десять минут… Двадцать. Я то стираю это слово, то набираю снова. Так происходит до тех пор, пока меня не накрывает волной раздражения и отчаяния.

Я ведь совсем недавно клялась самой себе ничего не усложнять. Выбросить все из головы. И что я делаю сейчас? Да к черту! Закусив до боли нижнюю губу, я отправляю Тимуру в личные сообщения сухое «спасибо» и сразу же блокирую телефон. Засовываю его под подушку, ложусь сверху и крепко зажмуриваюсь. Все. Спать. Что сделано, то сделано.

Делаю вдох, собираясь отключиться от всех мыслей о сегодняшнем дне и… резко подрываюсь на кровати. Под подушкой ощущается вибрация, означающая, что на телефон пришло сообщение. Я мгновенно достаю мобильный и не дышу, когда читаю на экране:

«Ты впще н поо понятливая?» – это пришел какой-то набор букв от Тимура.

Нахмурившись, несколько раз я перечитываю его ответ. Ничего так и не поняв, решаю уточнить:

«Что?»

Под именем «Тимур Горин» сразу появляется надпись «печатает…». Проходит всего пара секунд, и на экране вспыхивает:

«Нхй мне прислать. Пончля? Отвалу».

Я хмурюсь, глядя на буквы. Догадываюсь, о чем речь в сообщении, но у Горина либо дисграфия, либо он никогда не учился грамоте. Вздохнув, все же пишу ему:

«Я просто хотела поблагодарить за то, что ты поставил на место Полину».

Мое сообщение прочитано сразу, но статус «печатает…» больше не появляется. На экране теперь светится оповещение о видеозвонке от Тимура Горина.

Я вскакиваю с кровати. У меня шумит в висках, а руки и ноги уже дрожат. Но я не отвечаю. А вдруг это случайно? Нажал куда-то не туда, только вот звонок продолжается и через пять, и через еще нескончаемое количество секунд.

Любопытство и волнение действуют заодно, и я не могу сдержать глупый порыв. Я нажимаю «ответить».

– Да, – почти шепчу телефону, который держу в ладони фронтальной камерой вверх. – Алло.

– Какого хрена ты меня не понимаешь? – раздается сиплый голос в динамике, но без изображения. Экран просто черный. – Я просил забыть вообще о моем… сщущ… – Тимур запинается, молчит, а потом выдает: – существо… вании.

Я снова свожу брови к переносице. Да, это голос Тимура, но он какой-то другой. Сильно охрипший и очень уставший. Осторожно поглядываю на экран и так же осторожно говорю в микрофон:

– Извини, знаю. Я просто посчитала нужным сказать тебе «спасибо».

– А оно мне сдалось? – Голос Тимура становится похож на рык. Его тут же заглушают шипение и глухой грохот. – Чтоб вас черти драли! Ненавижу! – слышу уже издалека.

Тишина.

– Тимур, – зову тихо.

Черный экран неожиданно перестает быть таковым. Изображения хаотично меняются: яркий свет, разноцветные пятна, темные линии, в которых я вдруг угадываю очертания знакомых татуировок.

– Блин, это видео… Вот че ты придол… долбалась, че? – Язык Горина заплетается.

– Ты пьян… – догадываюсь я и не отрываю взгляда от маячащих изображений на телефоне.

Там все как в калейдоскопе – вертится и крутится в разные стороны. Потом останавливается, и на фоне темного неба я вижу огромное белое строение в фонарях, которое со всех сторон огибает экран с бегущими буквами. Я узнаю, где это. Это стадион «Ростов Арена».

– А-а-а! Я из-за тебя-а потерял ключи от та-ачки, – возглас Тимура снова слышу приглушенным.

Хватаю телефон двумя руками и, забыв, что собиралась прятаться от камеры, поворачиваю ее к себе.

– Ты что, пьяный за рулем? – Всматриваюсь в экран. Кажется, я только что задала вопрос черному вороту кожаной куртки и металлическим заклепкам на ней. Это все, что сейчас заметно на видео.

– А тебя трогает чужое горе? Хочу и пью, хочу… за руль сажусь. – Все те же заплетающиеся фразы, но уже с привычным привкусом издевки.

– Тимур, может, вызвать такси? – начинаю осторожно. – Тебе нельзя за руль в таком состоянии. Тебе лучше… – но дыхание перехватывает на полуслове.

Горин вдруг сам показывается на камеру. Светит своим лицом от вида которого у меня округляются глаза. Даже через нечеткое и затемненное изображение я вижу разбитую бровь Тимура, грязные пятна на его щеках и скулах и губы в кровоподтеках.

– Что это? – испуганно выдыхаю я.

Тимур молча буравит меня мутным взглядом через экран. Теперь точно понимаю: он пьян.

– Это тебя на твоих… – произношу сдавленно, боюсь сказать лишнее, – боях?

Тимур запрокидывает голову и орет куда-то в небо:

– А-а-а! Да че ты лезешь? Где эти долбаные ключи!

Перекошенное лицо Горина исчезает с экрана, и я опять вижу хаотично мелькающие огни, заклепки его кожанки и очертания «Ростов Арены».

– Ты где? Около стадиона? Тебя есть кому отвезти домой? – Вопросы сыплются один за другим, а я нервно меряю шагами свою спальню.

– Я… сам… доеду… – Пьяный голос Тимура опять слышится через громкое шуршание.

– Позвони кому-нибудь, пусть тебя заберут.

– Да, давай! – Лицо Тимура появляется на экране. Точнее, его половина. За бритой головой я четко вижу огромный стадион. Следом на видео маячит бутылка, зажатая в татуированной ладони. Я не могу разглядеть, что это, но Горин прямо-таки с упоением принимается хлестать ее содержимое из горла. Парочка жадных глотков, и его косой взгляд показывается в кадре. – Щас в чат нашего универа скину маячок: «За-бе-ри-те меня, кто мо-о-о-ожет». И вбще… – Тимур резко повышает голос. Он буквально кричит в трубку. Я вздрагиваю и невольно отстраняю телефон от уха. – Дай! Мне! Тупо! Сдохнуть!

Видео опять становится чередой меняющихся со скоростью света изображений: фонари, ветки деревьев слышу звон бьющегося стекла и глухой стук.

– Тимур, ты где?

Тишина. На экране я вижу черное небо и оранжевые блики фонарей.

– Горин! – шиплю в телефон, изо всех сил сжимая его в ладони.

Взглядом впиваюсь в видео и вслушиваюсь в каждый звук. Но Тимур не отвечает. Да и слышно теперь только шум проезжающих машин. Что, черт возьми, там происходит?

– Тимур! – громко произношу в динамик.

Ответа нет. Я все еще вижу ночное небо и уличные фонари. Он что, выбросил свой телефон? А что делать мне?

Замерев посреди комнаты, смотрю на экран. Я ведь должна сейчас тоже отключиться? Не могу же вечно смотреть на небо где-то в районе стадиона? Только мой большой палец все никак не может нажать на красную кнопку и отбить вызов.

Кажется, Горин пьян в стельку. А еще хуже, что он собирается сесть в таком состоянии за руль… Только какое мне до этого дело?.. Продолжаю мерить шагами спальню: от стола к кровати и вдоль окна. Ну сядет Тимур за руль. Ну не справится с управлением и… Останавливаюсь, а по позвонкам ползет холодок. Сейчас Горин может не только себя угробить, но и еще кого-нибудь. Мое непрошеное воображение уже рисует четкую картинку, как черная машина, которая пару дней назад везла меня домой, летит по мосту, а потом и с моста вниз…

– Тимур! – опять повышаю голос на телефон, стиснутый в руках.

Ничего. Все те же фонари и шум проезжающих машин. Да плевать! Резким движением отбиваю видеовызов. И что-то внутри меня обрывается, когда я смотрю просто на черный экран. Перестаю ощущать свое же сердцебиение, а во рту появляется мерзкий привкус горечи. Я словно сделала что-то нехорошее и неправильное. Панически хочется отмотать эти секунды назад. Что-то изменить…

Закусываю губы так, что морщусь. Что изменить? Кого? Горина? Какое вообще я имею к этому отношение? Кидаю телефон на кровать, и он теряется где-то в складках пушистого пледа. А я отворачиваюсь к окну и резко дергаю тюль. На подоконнике стоит фикус, раскинув свои ветки с мелкими листочками. Трогаю их, а потом тыкаю пальцем в землю – сухая. Неодобрительно качаю головой. Надо же! Я не поливала цветок с позапрошлой недели.

Иду на кухню, оттуда несу кружку с водой. Я аккуратно заливаю сухую землю в горшке, сосредоточенно наблюдая за тем, как фикус поглощает жидкость. В груди свербит какое-то новое ощущение. Оно такое колючее, что я замираю на месте. Через мгновение мое тело прошибает жар. Ну какой, к черту, фикус! Я одним махом выливаю остатки воды в горшок и бросаюсь на поиски своего телефона в пушистых недрах пледа.

Глава 20

Я не знаю, что вообще руководит мной сейчас. Тупость? Отвага? Я не понимаю, зачем это делаю. Я просто делаю. Еду в такси по ночному городу к стадиону. Закутавшись в куртку и накинув капюшон на голову, я еду в никуда. И когда сквозь тонированное окно машины вижу огни стадиона, то даже дышу чаще. Сжимаю в ладони телефон. Я все пытаюсь дозвониться Тимуру, но нет соединения ни через аудио–, ни через видеозвонок.

Прошу таксиста остановиться около парка, что растянулся напротив стадиона. На видео его здание вроде бы стояло чуть поодаль, а потом и вовсе были заметны деревья. Возможно, мое предположение ошибочно, но мне кажется, что Горин где-то там. Стоянка перед парком, освещенная неяркими фонарями, почти пуста. Красный внедорожник, чей-то мотоцикл и черная машина, брошенная поперек трех парковочных мест. Не составляет никакого труда догадаться, чья она. Быстрым шагом приближаюсь к ней, пока в груди выстукивает сердце.

Вдруг сейчас Горин преспокойно сидит в авто, а я только зря развела панику. Но внутри никого – ни за рулем, ни на пассажирском сиденье. Я вижу это через лобовое стекло. Растерянно стою перед капотом. Оглядываюсь и нервно кусаю губы. И как назвать себя умной? Сейчас почти полночь, я одна посреди пустой парковки, передо мной огромный стадион, а позади – набережная с темными аллеями парка. И ни души. Будто бы мир вымер, и звуки вместе с ним. Тишина вокруг. А я здесь непонятно зачем и для кого.

– Дура-а… – зажмурившись от бессилия, шепчу себе под нос. – Идиотка.

Запихиваю дрожащие ладони в карманы ветровки в поисках телефона. Уехать. Нужно просто уехать и… Паника в голове вдруг рассеивается. Я слышу мелодичный звук позади себя, идущий откуда-то из глубины парка. Замерев, напрягаю слух и каждый свой нерв. Я узнаю́ эту мелодию: типичный звонок айфона. Я оборачиваюсь на звук. Рядом все так же никого. Взглядом впиваюсь в сумрачные аллеи, а ноги уже сами несут меня туда.

Далеко идти не приходится. Всего пара метров в глубь парка, и я нахожу на идеальном газоне чужой телефон. Он приветливо сияет мне экраном с надписью «Пахом». Стоит мне только прикоснуться к айфону, как тот замолкает. Разряжается прямо у меня в руках. Зажимаю в пальцах гаджет, уже зная, кому он принадлежит. Только его хозяин вот так просто не валяется на травке под деревом, как его смартфон. Хорошо это или плохо, но Тимура и близко здесь нет.

– Тимур! – вполголоса зову с опаской, зная, что все равно ответа не получу.

Топчусь на месте, всматриваясь в каждый доступный моему взгляду угол аллеи. Просматриваю каждую лавочку. Никого. На несколько десятков метров я точно одна. И дура, потому что иду искать по парку Горина.

Прислушиваюсь к каждому шороху, почти не дышу. Мое воображение играет со мной. В обычных очертаниях кустарников и елочек уже мерещится ересь, от которой замирает сердце. Я все равно иду вперед, запихнув найденный телефон в карман своей куртки. Тимур пьян и попросил позволить ему сдохнуть. А любой пьяный бред может привести к трагедии. Если только она уже не случилась. Горин и трезвый-то не особо уравновешен, а сейчас…

Тревога заставляет прибавить шаг. От парка до набережной рукой подать. Здесь свободный доступ к воде. А если Тимур… Боже! Я уже бегу по ровным дорожкам в сторону Дона. Легкие распирает от желания крикнуть «Тимур!» на всю округу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Дропнуть – сленговое выражение. Обозначает бесконтактный обмен файлами между устройствами Apple через функцию AirDrop (здесь и далее примечания автора).

2

Саймон – герой сериала «Один из нас лжет».

3

Микродермал – это разновидность плоскостного пирсинга, когда прокол совершается не насквозь, а точечно.

4

Парамоновские склады – комплекс складских сооружений XIX века в Ростове-на-Дону. Расположены в центре города на берегу Дона.