Искажённые миры: Ставшие богами

«Противников — 347. Убито — 28. Потери среди добровольцев — 5. Соотношение неприемлемое. Рекомендую тактическое отступление», — произнёс Архивариус.

— Некуда отступать, — ответил Рэйн.

3. Потери

К полудню добровольцев осталось пятнадцать.

Они держались дольше, чем ожидала Эш. Ветераны пограничных войн прикрывали молодых, маги Академии ставили щиты, торговец оружием раздавал последние запасы. Но Тени было слишком много. Один за другим добровольцы падали. Кто-то молча, кто-то с криком. Их тела оставались лежать на серой земле, и кровь впитывалась в потрескавшуюся почву. Забытые Поля принимали новых мертвецов.

Мальчишка-чистильщик получил ранение в плечо, но продолжал сражаться. Нокс заметил, как он отбивается сразу от двух слуг, и рванулся к нему, прорубая путь. Один удар — и слуга рассыпался. Второй — и второй падал.

— Я же сказал тебе остаться в городе! — крикнул Нокс, перекрикивая шум битвы.

— Я не послушался, — ответил мальчишка, и на его бледном лице мелькнула улыбка.

Нокс хотел ответить, но не успел. Третий слуга ударил сбоку — щупальце тьмы врезалось в плечо, и Нокс отлетел в сторону. Он перекатился, вскочил, разрубил слугу. Но мальчишка уже лежал на земле. Глаза открыты. Грудь не дышит.

Нокс стоял над ним секунду. Всего секунду. Потом развернулся и пошёл дальше. У него не было времени на горе. Горе будет потом. Если будет «потом».

4. Герцог

К вечеру строй добровольцев рухнул окончательно. Оставшиеся сбились в круг у подножия холма, отбиваясь от наседающих слуг.

И тогда герцог Роберт Крейн сделал то, чего никто не ожидал.

Он вышел из круга. Один. С мечом в руке. И пошёл навстречу Тени. Не слугам — ей самой. Огромному силуэту, который всё ещё стоял на возвышении и наблюдал за битвой.

— Отец! — крикнул Рэйн. — Остановись!

Герцог не остановился. Он шёл через поле, и слуги расступались перед ним. Не из страха — из приказа. Тень хотела посмотреть на того, кто осмелился бросить ей вызов.

— Ты убила Астру, — сказал герцог, и его голос, обычно тихий, прозвучал громко, как удар колокола. — Ты отняла у меня всё. Двадцать лет я прятался. Двадцать лет я боялся. Хватит.

Тень наклонила голову. В этом жесте не было ни уважения, ни насмешки. Только холодное любопытство.

— Ты не сможешь победить меня, старик, — произнесла она голосом десяти тысяч ртов.

— Я знаю, — ответил герцог. — Но я могу показать сыну, как умирает Крейн.

Он поднял меч и бросился вперёд.

Рэйн закричал. Он рванулся с холма, но Нокс перехватил его, сжал плечи руками.

— Пусти!

— Нельзя. Ты погибнешь.

— Это мой отец!

— Я знаю. Смотри.

Герцог ударил. Меч рассёк темноту и вошёл в контур Тени. На секунду она пошатнулась — не от боли, от неожиданности. Никто не нападал на неё в одиночку уже тысячи лет.

А потом Тень выбросила щупальце тьмы. Оно пробило грудь герцога насквозь. Фамильный меч выпал из его рук и, вращаясь, воткнулся в серую землю. Герцог упал на колени, всё ещё глядя на Тень. Его золотые глаза горели. По виску текла кровь, но он улыбался — спокойно, почти умиротворённо.

— Ты проиграешь, — сказал он. — Мои сыновья сильнее меня. Сильнее тебя.

Тень выдернула щупальце. Герцог рухнул лицом вниз. И затих.

Рэйн перестал вырываться. Он стоял на холме и смотрел, как закатное солнце освещает тело отца. Архивариус молчал. Ему нечего было сказать. Все расчёты кончились. Осталась только боль.

Нокс отпустил брата.

— Он умер за нас, — сказал он тихо. — Теперь наша очередь.

Рэйн поднял голову. Слёз не было — он выплакал их ещё над Лансом. Вместо слёз пришла ясность. Холодная, чистая, как лезвие.

— Да, — сказал он. — Наша.

5. Ночь

Ночью они сидели у костра. Вернее, у того, что от него осталось — несколько тлеющих углей. Добровольцев осталось шестеро. Эш была жива, но ранена. Её левая рука висела плетью, и она прижимала её к груди.

Фамильный меч герцога лежал на земле рядом с Рэйном. Он подобрал его на поле боя, вытащил из серой земли и оттёр от крови. Клинок был цел. «Крейн» — гравировка всё ещё читалась.

— Завтра они пойдут снова, — сказала Эш. — Мы не выдержим ещё один день.

— Знаю, — ответил Рэйн.

Он смотрел на меч. Потом перевёл взгляд на кинжалы Нокса — два клинка Сайласа, лежавшие рядом с братом. Идея родилась мгновенно. Безумная. Невозможная. Но других идей не было.

— Завтра, — сказал он, — я сделаю то, чего не делал никогда.

Нокс поднял голову.

— Что именно?

— Синтезирую оружие. Из трёх клинков — один. Меч отца и твои кинжалы.

— Ты можешь синтезировать материальные объекты?

— Не знаю. Никогда не пробовал. Архивариус говорит — вероятность неизвестна.

Нокс помолчал. Потом кивнул.

— Делай.

Они замолчали. Где-то в темноте, за холмом, пульсировали Врата. Завтра всё решится. Завтра они либо победят, либо умрут. Или и то, и другое.