Искажённые миры: Ставшие богами

— Это легко проверить, — сказал он. Его голос был мягким, почти ласковым. — Я с радостью.

Он поднял голову и открыл глаза.

Они были обычными. Серыми. Человеческими.

По залу пробежал вздох облегчения. Лорд Торн хмыкнул. Лорд Эшфорд нахмурился.

— Вы ошиблись, — сказал он Рэйну. — Это не слуга Тени.

— Это он, — твёрдо произнёс Нокс.

Он вышел вперёд. Алый глаз горел. Три серебряные линии на руках засветились, и советник в серой мантии посмотрел на него — впервые с начала заседания в его взгляде что-то изменилось.

— Ты прячешь тьму, — сказал Нокс. — Но я вижу границы. У каждого человека есть предел. У тебя его нет. Только чернота. Свод Пределов не обмануть.

Советник перестал улыбаться.

И тогда Нокс сделал то, чего никто не ожидал. Он закрыл алый глаз — и открыл его снова. Но теперь это был не просто алый глаз. В его глубине что-то двигалось. Что-то древнее. Серебряные линии на руках вспыхнули, и от них по залу прошла волна — невидимая, но ощутимая. Словно кто-то сдёрнул покрывало.

Иллюзия спала.

Глаза советника стали чёрными. Не серыми — чёрными. Без зрачков, без белков. Тьма, клубящаяся в глазницах, как дым.

Зал ахнул. Лорды повскакивали с кресел. Лорд Торн отшатнулся, опрокинув чернильницу. Стража схватилась за мечи.

Аватар Тени улыбнулся — теперь уже открыто. Его улыбка была жуткой: слишком широкой, слишком неподвижной, словно маска.

— Поздравляю, Свидетель, — сказал он. Голос изменился: теперь он был двойным, как будто говорили двое. — Ты научился видеть. Жаль, что это тебе не поможет.

Тьма вырвалась из него.

2. Бой в Зале Совета

Чёрный дым заполнил зал. Он не душил — он поглощал свет. Витражные окна потемнели, свечи на столах погасли одна за другой. Лорды кричали, падали, пытались бежать. Стража бросилась вперёд, но их мечи проходили сквозь дым, не причиняя вреда.

Аватар стоял в центре зала, и его тело менялось. Человеческий облик спадал, как шелуха, обнажая то, что было под ним. Огромный силуэт, сотканный из тьмы. Контур, заполненный пустотой. Такой же, как Тень с перекрёстка, только меньше.

— Архитектор, — произнёс он. — Ты думал, что Совет защитит тебя. Что люди испугаются и помогут. Но люди всегда выбирают страх. А страх — это моё оружие.

Рэйн не ответил. Архивариус уже говорил в его голове — быстро, чётко, без эмоций: «Обнаружена структура аватара. Уровень угрозы: высокий. Слабые места: три. Первое — ядро в центре груди. Второе — сочленение шеи и плеча. Третье — точка за левым глазом. Рекомендую координировать атаку со Свидетелем».

— Нокс! — крикнул Рэйн. — Ядро в груди!

Нокс уже двигался. Он не ждал команды — Свод Пределов сам показывал ему цель. Чёрное пятно в центре аватара, где тьма была гуще всего. Он выхватил оба кинжала и бросился вперёд.

Аватар ударил. Чёрное щупальце вылетело из его тела и врезалось в пол там, где только что стоял Нокс. Камень треснул, брызнули осколки. Нокс ушёл перекатом, и щупальце ударило снова — он перепрыгнул, оттолкнувшись от колонны. Третьего удара он не стал ждать — метнул кинжал. Лезвие вошло в дым и прошло насквозь. Бесполезно.

— Он нематериальный! — крикнула Эш. — Нужно бить, когда он атакует!

— Я знаю! — Нокс приземлился и тут же снова прыгнул — на этот раз не уклоняясь, а навстречу. Щупальце ударило в грудь, и Нокс пропустил его — холод обжёг кожу, но он не остановился. Принял удар, чтобы подобраться ближе. И когда аватар замахнулся снова, Нокс ударил.

Кинжал вошёл в центр чёрного пятна.

Аватар закричал. Это был не человеческий крик — звук, похожий на скрежет металла о стекло. Тьма на секунду рассеялась, и Нокс увидел то, что было внутри: пульсирующее ядро, похожее на сердце. Оно сокращалось, толкая тьму по венам аватара.

— Рэйн! Сейчас!

Рэйн уже стоял в центре зала. Страницы Архива развернулись вокруг него, складываясь в формулу. Архивариус закончил анализ и выдал готовое заклинание — «Структурный Разрыв». Формула была сложной, но Рэйн уже умел читать быстрее.

Страница засветилась. Заклинание ударило.

Луч чистого света вошёл в ядро аватара. Тьма закипела, завыла, начала расползаться. Аватар попытался отступить, но Нокс держал его — второй кинжал вошёл в сочленение шеи и плеча, пригвоздив тень к реальности.

— Ты не уйдёшь, — сказал Нокс.

— Я уже ушёл, — ответил аватар, и его голос был спокоен. — Вы победили здесь. Но это не важно. Армия собирается. Врата открываются. Лес Мёртвых ждёт.

Тьма схлопнулась.

Аватар исчез, оставив после себя только запах озона и чёрное пятно на каменном полу. Нокс стоял над этим пятном, тяжело дыша. Кинжалы в его руках дымились — не жаром, а холодом.

Эш подошла к пятну и опустилась на колено, рассматривая его.

— Это ещё не конец, — сказала она. — Это был отвлекающий манёвр. Пока мы сражались здесь, Тень закончила то, ради чего пришла.

— Что? — спросил Рэйн.

Эш подняла голову.

— Врата. Они уже открываются. Не в Лесу Мёртвых — здесь. В этом городе. Аватар тянул время.

Рэйн посмотрел на тёмное пятно на полу. Архивариус произнёс голосом, в котором впервые прозвучало что-то похожее на тревогу: «Обнаружена остаточная энергия Врат. Вероятное место открытия — площадь перед Залом Совета. Расчётное время — менее часа».

— Она хотела, чтобы мы пришли сюда, — сказал Рэйн. — Она знала, что мы обнаружим аватара. Знала, что мы победим. Всё это было запланировано.

— Чтобы отвлечь нас от Врат, — закончил Нокс.

Герцог Роберт Крейн подошёл к ним. Он выглядел измождённым — двадцать лет затворничества не подготовили его к битве с Тенью. Но голос его был твёрдым.

— Тогда мы идём туда. Все вместе.

3. Площадь

Когда они выбежали из Зала Совета, площадь уже изменилась.

Небо над ней потемнело — не от туч, а от той самой тьмы, что клубилась в глазах слуг Тени. Воздух стал плотным, тяжёлым, пахнущим озоном. Люди бежали прочь, крича и толкая друг друга. Стражники пытались навести порядок, но никто не слушал.

В центре площади, прямо на брусчатке, открывалась трещина. Не в земле — в воздухе. Такая же, как на перекрёстке в Прологе. Разрыв в реальности, из которого сочилась тьма. Она пульсировала, расширялась, и из неё доносились звуки — не голоса, не шум. Что-то другое. Низкий, утробный гул, от которого вибрировали кости.

— Врата, — прошептала Эш. — Мы опоздали.

— Нет, — сказал Рэйн. — Мы здесь. Это главное.

Он посмотрел на Нокса. Алый и золотой встретились.

— Ты готов?

— Всегда.

И они пошли вперёд — Архитектор и Свидетель, два брата, два клинка. За ними — герцог с фамильным мечом и Охотник со сломанным посохом. Четверо против Врат. Четверо против Тени.

Из трещины выходили слуги. Десятки. Сотни. Их глаза горели тьмой, и они двигались синхронно, как одна армия.

— Пир кровавой жатвы, — прошептал Рэйн, вспомнив слова, которые Архивариус никогда не говорил, но которые были вшиты в структуру Архива. — Ещё не время.

— Зов Бездны, — ответил Нокс, и три серебряные линии на его руках засветились, как никогда раньше. — Тоже не время.

Эш подняла посох. Герцог сжал меч.

И битва началась.

Конец Главы 13.

Глава 14 «Колыбельная»

1. Площадь

Площадь превратилась в поле боя.

Слуги Тени выходили из трещины десятками. Они не были похожи на людей — только контуры, заполненные тьмой, только глаза без зрачков. Они двигались синхронно, как одна армия, и там, где они проходили, камень чернел и трескался от холода. Воздух пах озоном и гнилью. Крики горожан смешались с гулом открывающихся Врат, и над площадью стоял звук, похожий на стон огромного раненого зверя.

Рэйн стоял в центре. Архив работал на пределе — страницы разворачивались вокруг него, как крылья. Архивариус говорил без остановки, отмечая цели, рассчитывая траектории, предупреждая об ударах. Заклинания срывались со страниц одно за другим: «Структурный Разрыв» — и слуга Тени рассыпался чёрным пеплом. «Световое Копьё» — и ещё один падал, пронзённый насквозь.

Но их становилось только больше.

Эш сражалась у восточного края площади. Её посох, восстановленный наспех, светился серебром, и каждый удар оставлял в воздухе светящийся след. Она убила уже пятерых, но шестой ударил сбоку — она не заметила. Щупальце тьмы врезалось в плечо, и Эш отлетела к стене, выронив посох. Герцог Роберт Крейн встал над ней, прикрывая своим телом. Фамильный меч рассёк ближайшего слугу, но герцог не был воином — он выдохся через минуту. Спина прижалась к холодному камню. Эш хватала ртом воздух, пытаясь подняться.

А Нокс был в самой гуще.

Он двигался как тень — быстрее, чем могли уследить слуги. Два кинжала в руках, три серебряные линии горят на предплечьях. Он не считал убитых. Он просто танцевал. Удар — перекат — удар — прыжок. Слуги падали один за другим, но на место каждого убитого вставали двое новых. Они брали количеством.

А потом один из них ударил неожиданно.

Щупальце вылетело из земли — не из воздуха, а из трещины в брусчатке. Нокс не заметил. Оно обвило его левую ногу, дёрнуло, и он рухнул. Кинжалы выпали из рук и звякнули о камень в нескольких шагах.

Слуги бросились на него.

Нокс перекатился, уходя от первого удара. Второй принял на плечо — тьма обожгла холодом, но он выдержал. Третьего ударил кулаком в лицо — руна на ладони вспыхнула, и слуга рассыпался. Но их было слишком много. Они навалились всей массой, прижимая его к земле.

Он попытался встать. Левая рука — та самая, сломанная когда-то Варгом, — отказывалась слушаться. Правая тянулась к кинжалу, но пальцы сжимали пустоту. Кровь текла по лицу, заливая глаз. Обычный, карий. Алый горел, но что толку видеть, если не можешь двигаться?

Рэйн пробивался к нему. Он видел, как брат упал. Архивариус кричал в голове: «Расстояние — 30 метров. Противников — 12. Вероятность успеть — 19 процентов. Рекомендую…» — «Заткнись!» — рявкнул Рэйн, и страницы вокруг него засветились ярче.

Но он не успевал.

Нокс лежал на холодной брусчатке. Тьма давила сверху. Он чувствовал, как силы уходят — по капле, по вздоху. Свод Пределов молчал. Тишина внутри стала оглушительной.

И тогда он почувствовал тепло.

2. Она

Сначала — только тепло за спиной.

Как будто кто-то встал сзади, закрывая от ветра. Нокс не мог обернуться — тело не слушалось. Но тепло росло. Оно поднималось от земли, обволакивало плечи, согревало онемевшие пальцы.

А потом — руки.

Тонкие, полупрозрачные, серебряные — такого же цвета, как линии на его предплечьях. Они обхватили его плечи. Не держали. Не удерживали. Обнимали. Так, как обнимают не воина перед боем — а ребёнка, который проснулся от кошмара.

Нокс замер. Он не мог пошевелиться. Не мог заговорить. Он только чувствовал — как она прижимается щекой к его плечу, к тому месту, где на коже остался шрам от давнего удара. От неё пахло травами и молоком. Запах, который он не мог помнить. Но тело помнило. Кровь помнила.

И она запела.

Не голосом — шёпотом. Четыре удара сердца. Четыре слова, которые впечатались в него навсегда:

Нить дрожит Мрак гудит Я держу Иди

Он знал этот голос. Никогда не слышал — но знал. Этот голос пел ему до рождения. Этот голос был с ним в каменоломне, когда он лежал на соломе и хотел умереть. Этот голос был с ним, когда он убил Варга. Когда он умирал в лавке старьёвщика. Когда он возвращался.

Его мать. Астра.

— Мама, — прошептал он. Слово вырвалось само — тихое, хриплое. Он никогда не произносил его раньше. У него никогда не было матери. Теперь была.

Она не ответила. Только руки сжались чуть крепче. Только песня повторилась — тише, но настойчивее:

Нить дрожит Мрак гудит Я держу Иди

И он пошёл.

3. Восхождение

Нокс поднялся.

Тело не слушалось. Левая рука висела плетью. Правая сжимала пустоту. Кровь заливала лицо. Но он встал. Сначала на одно колено. Потом на обе ноги.

Слуги Тени отшатнулись. Они не понимали, что происходит. Мальчишка, которого они только что прижимали к земле, поднимался снова — и от него исходил свет. Не золотой, как от Рэйна. Серебряный. Холодный, как звёзды.

Три линии на его руках засветились — и начали расти. Они поползли вверх от предплечий к плечам, разветвляясь, закручиваясь в узоры. Четвёртая линия. Пятая. Шестая. Они были закрыты — тонкие серебряные черты на коже, как веки спящих глаз. Но даже закрытые, они излучали силу.

Нокс поднял правую руку. Кинжал, лежавший на земле в нескольких шагах, дрогнул — и полетел к нему. Не сам. Его притянула одна из линий, которая открылась на ладони. Первый Глаз Бездны. Он смотрел на мир, и мир смотрел в ответ.

Нокс поймал кинжал. Второй — тот, что остался лежать у стены, — поднялся следом. Линии на руках пульсировали в такт сердцу. А за спиной всё ещё стояла она. Мать. Астра. Невидимая для остальных. Неслышимая. Только для него.

Рэйн пробился к нему. Страницы Архива разметали последних слуг, и он встал рядом с братом, тяжело дыша. Золотой глаз встретился с алым.

— Ты… — начал Рэйн. — Что это?

Нокс не ответил. Он смотрел на слуг Тени, которые снова смыкали кольцо. Их было ещё много. Слишком много.

— Нужно закрыть Врата, — сказал он. Голос был спокойным. Почти мирным.

— Я не знаю как, — ответил Рэйн. — Архивариус говорит, что для этого нужна кровь Архитектора и Свидетеля. Одновременно. В одну точку.

— Значит, сделаем это.

— Мы не знаем, что будет. Может, мы погибнем.

— Мы уже погибали, — сказал Нокс. — Ничего нового.

За его спиной Астра пела. Тихо-тихо. Только для него.

Нить дрожит Мрак гудит Я держу Иди

Он пошёл.

4. Врата

Трещина в воздухе пульсировала, как открытая рана. Из неё выходили всё новые слуги, но теперь они двигались медленнее. Тень тратила силы на поддержание Врат. Это был шанс.

— Я прикрою, — сказала Эш.

Она встала между братьями и наступающими слугами. Посох в её руках светился — серебряная нить, восстановленная наспех, горела ярче, чем когда-либо. Эш знала: надолго её не хватит. Но надолго и не нужно.

Герцог встал рядом с ней. Фамильный меч — тот самый, что когда-то давал Рэйну в детстве, — дрожал в его руках. Двадцать лет он прятался. Сегодня он больше не прятался.

— Идите, — сказал он. — Закрывайте Врата. Мы их задержим.

Рэйн хотел возразить, но Нокс уже взял его за плечо.

— Быстрее. У них мало времени.

Эш ударила первой. Посох описал дугу, и серебряная волна прошла по площади, сбивая ближайших слуг. Герцог шагнул вперёд и рассёк одного, второго. Он не был воином — меч в его руках двигался неуклюже. Но он стоял. Он не отступал.

Слуги накатывали волнами. Один прорвался справа и ударил Эш в бок — она пошатнулась, но устояла, опёршись на посох. Герцог заслонил её, приняв следующий удар на меч — клинок зазвенел, и старый лорд отступил на шаг, упираясь ногами в брусчатку.

— Держу, — процедил он сквозь зубы.

— Держи, — ответила Эш.

За их спинами братья встали по обе стороны от трещины. Кровь Архитектора и Свидетеля смешалась на камне. Врата начали закрываться.

Слуги взвыли — все разом, одним голосом. Они рванулись вперёд, отчаянно, понимая, что проигрывают. Эш отбросило ударной волной. Герцог упал, меч вылетел из рук. Но Врата уже схлопывались. Тьма внутри них сжалась в точку и исчезла, оставив после себя только запах озона.

5. После

Они стояли над закрывшейся трещиной. Дышали тяжело. Руки кровоточили. Но оба были живы.

— Мы закрыли их, — сказал Рэйн.

— Да, — ответил Нокс.

— Ты… там, на площади. Ты что-то видел. Я чувствовал.

Нокс помолчал. Потом кивнул.

— Мать. Она была здесь. Она помогла мне встать.

Рэйн не стал спрашивать дальше. Он просто встал рядом и положил руку на плечо брата. Так они стояли — Архитектор и Свидетель, два брата, два клинка.

Эш и герцог подошли к ним. Девушка хромала, опираясь на сломанный посох. Старый лорд дышал с трудом, но держал меч. Оба были живы.

— Врата закрыты, — сказала Эш. — Но это был только первый удар. Тень не остановится.

— Знаю, — ответил Рэйн. — Мы тоже.

Нокс поднял голову и посмотрел на небо. Звёзды уже загорались. Где-то там, в вышине, горела одна звезда ярче остальных. Может быть, ему показалось.

Но он чувствовал тепло за спиной. И тихий шёпот, похожий на колыбельную.

Нить дрожит Мрак гудит Я держу Иди

Он пошёл.

Конец Главы 14.

Глава 15: «Эхо»

1. Утро после битвы

Аркхейм-Сити просыпался медленно и тяжело.

Площадь перед Залом Совета была черна от пепла — всё, что осталось от слуг Тени, рассыпалось с первыми лучами солнца. Брусчатка потрескалась, кое-где зияли провалы. В воздухе всё ещё пахло озоном и гарью, но ветер с гор уже тянул прохладу, разгоняя остатки тьмы. Горожане выглядывали из окон, не решаясь выйти. Стражники оцепляли площадь, но никто не знал, что делать. Они не были готовы к такому.

В убежище под заброшенным складом было тихо.

Эш спала на кровати — впервые за двое суток. После боя она рухнула без сил, даже не сняв плаща. Её посох, восстановленный наспех, стоял у изголовья — серебряная нить тускло мерцала в полумраке.

Герцог Роберт Крейн сидел у стола, обхватив голову руками. Фамильный меч лежал перед ним. Он молчал — не от усталости, а от тяжести воспоминаний. Двадцать лет он прятался. Сегодня он впервые сражался. И выжил.

Нокс стоял у стены. Как всегда — спиной к камню, лицом к двери. Три серебряные линии на его руках, теперь доходившие до плеч, слабо светились. Он смотрел на свои ладони и молчал.

Рэйн сидел за столом, разбирая бумаги. Архивариус тихо комментировал каждую страницу досье, но Рэйн слушал вполуха. Он думал о другом.

— Ты что-то видел, — сказал он наконец. — На площади. Когда я пробивался к тебе. Ты что-то видел.

Нокс поднял голову.

— Я не видел. Я слышал.

— Что?

Нокс помолчал. Потом оттолкнулся от стены и подошёл к столу. Сел — впервые без напоминания.

— Её голос. Моей матери. Она пела.

Герцог поднял голову. Его золотые глаза встретились с алым глазом Нокса.

— Ты слышал Астру? — спросил он.

— Да. Она стояла за спиной. Обнимала меня. Я не видел лица, но я знал, что это она. Она пела колыбельную.

— Что именно? — спросил Рэйн.

Нокс закрыл глаза и повторил — медленно, как будто каждое слово имело вес:

— «Нить дрожит. Мрак гудит. Я держу. Иди».

Тишина. Даже свеча на столе перестала трещать.

— Это её слова, — сказал герцог. Голос его дрогнул. — Она пела это… до твоего рождения. Когда носила тебя под сердцем. Я думал, это просто песня. Она говорила, что так разговаривает с тобой.

— Это не просто песня, — сказала Эш.

Она проснулась — или не спала, они не поняли. Девушка села на кровати, морщась от боли в рёбрах.

— Свидетели иногда оставляют часть своей души в тех, кого любят. Это не магия — это связь. Сильнее смерти. Астра, похоже, была очень сильным Свидетелем. Она знала, что не выживет после родов. И она оставила тебе это.

— Как защиту? — спросил Нокс.

— Как напоминание. Что ты не один. Что она всегда рядом.

Нокс опустил голову. Руны на ладонях горели. Шесть серебряных линий — шесть закрытых глаз — пульсировали в такт сердцу. Он вспомнил запах трав и молока. Вспомнил тепло за спиной. И почувствовал, как что-то внутри — то, что всегда было сжато в тугой узел, — медленно разжимается.

— Я думал, что я Ничей, — сказал он. — Теперь у меня есть имя. Астра.

Герцог встал. Подошёл к Ноксу и положил руку ему на плечо.

— Она гордилась бы тобой. Ты выстоял. Ты вернулся. Ты идёшь.

Нокс не ответил. Но уголок его губ дрогнул — почти незаметно.

2. План

Эш с трудом поднялась с кровати и подошла к карте на стене. Красные нити, отмечавшие убийства Тени, теперь были перечёркнуты. Но она не убрала их.

— Врата закрыты, — сказала она. — Но Тень не побеждена. Она отступила, чтобы перегруппироваться. Аватар сказал: «Лес Мёртвых ждёт». Значит, основные силы ещё там.

— Мы должны идти туда, — сказал Рэйн.

— Не сейчас. Вы только что закрыли Врата. Вы измотаны. Я измотана. Лорд Крейн едва стоит на ногах. Если мы пойдём сейчас — мы погибнем.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Обучение. Вы получили новые силы, но не умеете ими пользоваться. Архив, Свод — это оружие. Оружие нужно учиться применять.

— Я уже применял, — возразил Нокс.

— Ты выжил. Это не то же самое, что победить.

Нокс хотел возразить, но осёкся. Она была права. Он выжил на площади — благодаря колыбельной матери, благодаря брату, благодаря удаче. Но если бы слуг было больше? Если бы аватар не отвлёкся на Врата?

— Сколько у нас времени? — спросил Рэйн.

— Неделя. Может, две. Тень тоже понесла потери. Ей нужно время, чтобы восстановить силы.

— Тогда начинаем завтра, — сказал Рэйн. — Ты, — он посмотрел на Эш, — тренируешь Нокса. Ты, — он повернулся к отцу, — учишь меня всему, что знаешь о Вратах и Тени. И ещё.

Он помолчал.

— Я хочу найти других Пробуждённых. Тех, кто выжил. Тех, кто прячется. Архитекторов и Свидетелей, которые, возможно, ещё есть в этом мире. Тень охотилась на них. Если кто-то остался — они могут помочь.

— Это опасно, — сказала Эш. — Тень может следить за ними.

— Мы будем осторожны.

Эш посмотрела на него. Потом кивнула.

— Хорошо. Тогда завтра мы начинаем.

3. Ночной разговор

Ночью, когда все уснули, Нокс вышел на крышу склада.

Звёзды горели ярко — такие же, как в его первую ночь свободы, когда он сбежал из каменоломен и уснул под открытым небом. Тогда он был один. Теперь — нет.

Он посмотрел на свои руки. Шесть серебряных линий — шесть закрытых Глаз Бездны. Они молчали. Они не открывались без его воли. Но он чувствовал их присутствие — как чувствуют тепло от углей, даже когда костёр погас.

— Ты не спишь.

Нокс обернулся. Рэйн стоял у выхода на крышу — в руке свеча, в глазах — усталость.

— Ты тоже.

Рэйн подошёл и сел рядом.

— Я думал об отце, — сказал он. — Все эти годы я думал, что он меня не любит. Что я для него — просто напоминание о мёртвой жене. А он знал. Знал, что однажды Тень придёт. И делал всё, чтобы она не заметила меня.

— Ты простил его?

— Нет, — Рэйн покачал головой. — Прощение — это когда ты понимаешь и принимаешь. Я не понимаю. Тринадцать лет одиночества нельзя оправдать тем, что это было ради моей безопасности. Я был ребёнком. Мне нужен был отец, а не стратег.

— Но он здесь.

— Да. Он здесь. И это всё, что имеет значение сейчас.

Нокс посмотрел на звёзды.

— Твоя мать… ты знал её?

— Нет. Она умерла при родах. Как и твоя.

— Но у тебя есть отец. Живой. Он здесь.

Рэйн помолчал. Потом сказал:

— У тебя тоже есть. Она приходила к тебе. Она пела тебе. Значит, она всегда рядом.

— Это другое.

— Да. Но это тоже присутствие.

Они замолчали. Ветер трепал пламя свечи. Где-то вдалеке звонил колокол — отбивал полночь. Нокс закрыл глаза и прислушался. Он не ждал, что услышит её снова. Но тепло за спиной осталось.

Нить дрожит Мрак гудит Я держу Иди