Между мирами. Орден теней

– Пора спасать мелкого, – бросил я. – И пора пускать слух, пока его не съели. Да и вопросы у нас к нему еще остались.

Я встал, обошел толпу и, чтобы опередить мадам, аккуратно взял гоблина за ухо, повел к столу. Тот дернулся, увидел меня, напрягся.

– Расслабься. Пойдем, выпьешь с нами.

От халявной выпивки еще никто не умирал… ладно, почти никто. Он улыбнулся: зуб, видимо, уже «прижился». Повторную стоматологию устраивать было незачем. Хорст тем временем разлил четыре шота.

– Как дела, зеленый? Есть новости? – поинтересовался я.

– Пока нет. Как только так сразу, – уже без шепелявости ответил гоблин.

Мы выпили.

– И я не зеленый! – обиделся он. – Я Вовка. Но друзья зовут Зиг.

Прекрасно. Имя – уже лучше, чем «эй ты».

Я кивнул Хорсту. Тот повторил разлив. После пары шотов Зиг расслабился и зачесал языком сам. Наше дело – подливать и подталкивать.

– Я вообще не хотел на них работать, – поделился он откровенно, – они меня заставили.

– Как заставили? – спросил я.

– Ночью залез на промзону. Там, знаешь, на складах всегда есть, чем поживиться. Я вскрыл замок, тащил медные кабели, а меня заметили. Я бы ушел, да зацепился за бухту, шлепнулся. Поймали, наваляли, спрашивали, что видел.

Я кивнул – Хорст понял, мы снова выпили.

– И что ты видел? – уточнил Хорст.

– Ничего! – гоблин развел связанными воспоминаниями руками. – Я сразу в первый склад сунулся, остальные даже не глянул. Думал: стаскаю медь, зайду и туда. Но они несколько раз повторяли «что видел», били… правда, не по морде, как этот, – ткнул пальцем в Хорста, – вежливый вампир.

– А дальше? – спросила Ника.

– Заперли без еды и воды. А на следующий вечер дали выбор: работать или умереть. А я не хочу умирать! – Зиг аккуратно пододвинул свой шот к Хорсту. Тот налил. Мы выпили. Глаза гоблина уже плыли вразнобой.

– Дальше, – кивнул я.

– Сказали вскрыть замок ночью в том кафе, где вы меня взяли, – он икнул. – Сказали: «Сделаешь – накормим, оденем». Так и было. Приехали ночью, я открыл, один в капюшоне зашел внутрь, меня в машину отвели… А он вынес что-то оттуда. Хотя награбленное – мое должно быть! – Зиг несильно стукнул небольшим кулаком по столу и виновато глянул на Нику.

– Скажи, Зиг, – я перешел к нужному. – У них же есть маги, да? У этих магов, случайно, нет артефакта, как у меня, который многократно усиливает силу? Ну, делает мага почти всемогущим.

Глаза гоблина загорелись, как у ребенка у витрины с пирожными. Отлично. Зерно – в почве.

– Мне нужно, чтобы ты узнал, есть ли у них такой же артефакт, – сказал я почти буднично.

Мы снова выпили. Текила догоняла нас, как налоговая. Зиг вдруг захотел увидеть мой «артефакт», потрогать, понюхать и, возможно, упрятать в карман. Пришлось уводить разговор в сторону, подливать еще и слушать про тяжелое детство – как над ним издевались в школе, потому что маленький и слабый. С каждой фразой я все больше думал про… вишенку или глушитель. Не знаю как их еще называют.

Я поднялся, прошел к бару и окликнул бармена.

– Нужен убойный коктейль. Выпил – вырубился. Но память, чтобы на утро была на месте.

Бармен кивнул, накидал в шейкер несколько напитков, добавил пару капель какой-то настойки из своей подозрительной фляжки, встряхнул и подал в бокале с зонтиком и трубочкой. Смотрелся как лето в стакане.

– Пьется как сок. Чуть алкогольный привкус. С ног свалит любого. Быстро.

– Сколько?

– Пятьсот.

Я положил тысячу. Бармен коротко кивнул – за скорость и за секрет.

Возвращаюсь – у нас уже «весело». Ника, конечно, решила, что коктейль для нее, и потянулась навстречу.

– Это другу, – сказал я. – Иначе он не заткнется.

– Когда он вырубится, – шепнула Ника, прикусив мне мочку уха, – мы потанцуем.

Я кивнул как человек, у которого выбор есть только один.

– Эй, дружище, – протянул я Зигу бокал. – Кажется, текила тебя добивает. Вот это – выравнивает. Выпей, и продолжим.

Гоблин с радостью втянул коктейль через трубочку, как пылесос, поставил пустой бокал.

– Ик… Так, о чем я… – сказал он и аккуратно сложился под стол.

– Наконец-то, – вздохнул Хорст. – Я думал, он до утра будет рассказывать про медь, первую любовь и как нагадил однокласснику в портфель.

Заиграл медляк. Ника схватила меня за руку и потащила на танцпол. Сложно сказать, что мы делали больше – танцевали или целовались. Я склоняюсь к варианту «да». После танца мы вернулись. Бутылка текилы лежала морально пустая еще на этапе «расколоть Зига».

– Я поеду, – бросил Хорст, поднялся без лишних прощаний. Такой у него стиль: пришел – решил – ушел.

– Ну что, тоже пойдем? – спросил я.

– Давай еще посидим, – Ника посмотрела на меня. Голубые глаза светились так, что любые «нет» превращались в «куда идем?».

Мы попрощались с Хорстом. Я рассчитался с официанткой за все – чаевые тоже, она это заслужила. Гоблина под столом никто не замечал, клуб живет по своим схемам. Мы перебрались к бару, взяли еще по паре коктейлей – язык развязался окончательно. Я признался Нике, что давно тянулся к ней. Оказалось – взаимно, просто раньше нас разделяла пропасть мировоззрений, срок жизни и парочка острых клыков.

– Возьмем бутылку вина и прогуляемся? – предложила Ника.

– Завтра мы об этом пожалеем.

– Это будет завтра, – прошептала она и кончиком языка обвела край моего уха.

Сдаюсь. На баре нам открыли бутылку красного, я расплатился, и мы вышли. Шли легко, смеялись по мелочам, ее смех был как искры от трения – и все вспыхивало. Пили из горлышка по очереди. Мимо кафе проскочили уже на автомате. Полбутылки оставалось – я предложил зайти ко мне. Она игриво кивнула.

Дома я достал бокалы, разлил. Ника отпила глоток и сразу прижалась, целуя, выпихивая меня из кухни в комнату. На кровать мы доползли не помню как. Поцелуи, руки, ткань, которая мешает и поэтому летит в сторону. Ее тело – спортивное, сильное, кожа прохладная. Остальное пусть останется между нами и фантазией. Коротко: лучшая ночь в моей жизни.

Проснулся около десяти с головой, как барабан. Рядом Ники не было. Я, по привычке, поплелся в душ. На кухне – аромат кофе и омлета. Ника стояла у плиты в моей футболке – картина, от которой в квартире становилось теплее.

Я обнял ее сзади, поцеловал в темечко.

– Доброе утро. Как ты?

– Не очень.

– Душ и завтрак – и будешь как новый. Я тут похозяйничала – ты не против?

– Конечно нет.

Через десять минут на столе уже были омлет с грибами и крепкий кофе. Вампиры, оказывается, прекрасно готовят – стереотипы пошли лесом. Хотя кофе только участил и без того сильное сердцебиение.

– Ну что, когда Зиг распустит слух про твой «амулет», что мы будем делать с Орденом?

– Вытаскиваем их из людных мест, – ответил я. – Лес лучше всего. И готовимся к любой численности. Я не знаю, кого они отправят. Тебе лучше не вмешиваться.

– Я уже впутана, – бросила Ника, ее глаза вспыхнули ярче. – И не оставлю тебя одного.

– Я просто переживаю, – поднял я ладони. – Мы можем завести их на территорию твоей матери. Она даст поддержку.

– Нет. Мама выставит условия, которые мне не подойдут, – Ника покачала головой. – Лес лучший вариант.

– Согласен. Думаешь, Зиг уже доложил?

– Вряд ли, – она пожала плечами. – Но тянуть нельзя.

Я набрал Хорста:

– Утречко. Если повезет, сегодня ведем их в лес, на ту поляну. Нужны веревки и тряпки – заткнуть рты. И возьми пару арматур – просто на случай, если диалог не сложится.

– Спрятать все в лесу?

– Да. И аккуратно. Не дай себя схватить и нас не засвети.

– Сделаю. Как будет готово, напишу. Пока не выходи из дома и предупреди Нику.

– Принято.

Мы с Никой перебирали варианты, пока ждали от него сообщение. Где встретить, как разделить, как увести. Кто задает вопросы, кто держит периметр. Ну тут уже фантазия совсем разошлась, так что пришлось вернуться к теме.

– Когда поймаем – где выбивать информацию? – спросила Ника. – И что потом?

– Потом, твоя мама поможет. Клан не прощает убийства своих, ведь так?

– Так. Но как же ее условия?

– Не в этом случае. Это не ее территория. И мы придем уже с «посылкой» – в упаковке и с ленточкой.

Она кивнула:

– Значит, так и поступим.

Под окнами кто-то заорал. Я выглянул – дед из нашего подъезда устроил истерику: кто-то занял его «личное» место. Сколько я тут живу – он ставит туда свое корыто.

– Они здесь, – бросила Ника, выглянув вслед. – Собирайся.

Я быстро отстучал смс Хорсту: «Охота начинается. Поторопись».

– Принял, – пришло сразу.

Собрались быстро. Я еще раз глянул в окно: машину переставили, возле подъезда – четверо в черных капюшонах. Три амбала и один средний, тот, что «думает». На всякий случай посмотрел в глазок – на площадке пусто.

– Что делаем? Идти на рожон, плохая идея. – бросила Ника.

– У нас общий чердак, выйдем из крайнего подъезда. Когда тянул нормальный интернет кабель, все люки оставил без замков. Спасибо прошлому мне.

Мы поднялись на девятый, прошли четыре подъезда по чердаку: пыль, лампочки на полнакала, запах старой древесины и птичьего помета. Спустились. Улица людная – хорошо.

– Они должны нас заметить, – я коротко свистнул.

– Отлично, теперь идем.

Один из них сел в машину, трое двинулись пешком за нами, держась на дистанции. Мы вели их к парку. Ника написала Хорсту: «Ускорься очень все горит». Я краем глаза отслеживал хвост: машина ехала параллельно, троица держалась. Мы сворачивали, не ускоряясь – играем в «случайных прохожих».

Собрав энергию, я тонко резанул воздух по касательной к колесу. Машина дернулась, водитель понял, что так дальше ехать – привлекать лишнее внимание. Припарковался и присоединился к пешей группе.

– Отлично. Пустой черный джип у парка – слишком жирный намек. Нам сейчас не нужен.

Ника улыбнулась коротко. Они ускорили шаг – мы тоже. У кромки парка я оглянулся: метров двадцать расстояние. Вполне.

– На поляне встань за мной, – прошептал я. – Поняла?

Она кивнула. Мы свернули на тропу и побежали. Они – следом. На поляне я развернулся, собрал энергию в ладони и полоснул вперед, как бульдозером. Троих амбалов снесло разом, они врезались в деревья и затихли без вопросов. Четвертый – тот самый средний – поднял энергетический щит. Красиво, гладко. Запомнить бы технику и взять на заметку.

Он ударил первым. Я успел закрыться щитом, но сделано было так себе: ноги ушли, удар прилетел в ребра справа. В глазах темнота на долю секунды, шум в ушах, воздух из легких убежал, как крыса с тонущего корабля. Я попытался подняться, поставил щит правильно – и снова прилетело. Сильнее. Перед тем как мир провалился, я увидел, как на поляну влетает Хорст и бьет мага арматурой по голове.

– Ден! Ден! – голос Ники пробился, как солнечный луч сквозь ставни.

Я моргнул, сфокусировался. Небо, ветки, ее лицо близко – глаза сияют и влажные.

– Я думала, он тебя убил, – шепнула она. – Хорошо, что Хорст успел.

Я вытер ее слезу большим пальцем.

– Все хорошо, – соврал я ребрам.

Сидел, прислонившись к дереву. Ника и Хорст уже стянули четверку в кучу, связали запястья и щиколотки, рты готовы для «тихого режима».

– Мага надо обезвредить отдельно, – сказал я. – Сильнее меня. Если очнется – будет плохо.

– С этим я разберусь, – ответил Хорст. Деловито снял рюкзак, достал шприцы и ампулы.

– Что это?

– Один препарат, – он скосил взгляд. – Парализует двигательную активность на двадцать-двадцать пять часов. В зависимости от туши. Говорить смогут.

– Амбалов смысла нет допрашивать, А вот мага стоит обыскать и расспросить.

Хорст вколол дозу – точные движения, без лишних церемоний.

Поляну обняла тишина: только листья шепчут друг другу сплетни. Мне стало чуть легче дышать. Где-то вдалеке кричала сорока – как будто считала нас по головам.

– Дальше по плану, – бросил Хорст, поднимая взгляд. – Переходим к обыску. И к вопросам.

Допрос с пристрастием

– Алло, мама!

– Дорогая, что-то случилось?

– Есть кое-что на обмен. И нужна маленькая услуга.

– Продолжай.

Ника в трех быстрых фразах выложила картину: на поляне – три амбала в мешках, один маг под соусом «без сознания», нам нужен подвоз к кафе и пара лишних рук. Говорила ровно, без эмоций – как в магазине по списку. На конце фразы телефон щелкнул, экран потемнел, и тишина леса вновь нажала на уши.

Хорст уже натягивал перчатки – черные, тонкие, хирургические.

– Надо обыскать их сейчас, пока лежат овощами.

Разошлись по телам. Пакеты шуршат, веревки скрипят. У троих – стандартный набор: ключи, мелочь, складничок рынка «Садовод», пакеты с тухлятиной для вампиров. Полез к магу – ресницы дрогнули, низкий стон. Ника как раз лезла ему во внутренний карман. Вскрикнула, дернулась – и по инерции приложила кулаком в голову. Сухой стук, как пробка в горлышко.

– Скотина! Да я тебя…

Она рванула вторым, но магу хватило и одного, чтобы снова уйти в темноту. Перехватил Нику за талию, к себе, к щеке ее волосы – запах кофе и сиропа.

– Тише. Убьешь – говорить будет некому.

Она уперлась ладонью мне в грудь, дыхание горячее, плечи ходят.

– Он ребрами твоими чуть не пообедал. И меня напугал – не люблю сюрпризы. Все, – вдох, выдох, – я спокойна. Отпусти.

Продолжили обыскивать. Ключи от машины, монеты с липкой кромкой, два-три дешевых амулетика «от сглаза» – пластик с позолотой. И вот это.

Ника выкатила на ладони металлический кубик сантиметров по два на два. Без швов, без насечек, с ребристым узором. Неправдоподобно тяжелый. Я взял – и будто приложил батарейку к коже: в пальцах щелкнуло, теплая дрожь побежала в кисть, по плечу, разлилась по груди. Мозг унял гул, дыхание выровнялось. Усталость рассыпалась сахарной пылью.

– Все нормально? – Ника всмотрелась в меня, как врач в монитор.

– Он дышит. Энергией. Часть в меня ушла, но внутри еще плещется.

Хорст краем губы свистнул.

– Значит, артефакты не байки с костра у гаражей.

Я сжал куб.

– Дождемся Черных Вдов и закончим допрос в кафе. Здесь слишком много эха и комаров.

Пятнадцать минут растянулись бесконечной резинкой. У Ники на экране вспыхнуло имя, короткий диалог – рубленые «да/нет», и мы уже шли к тропе. У входа – четверо шкафов с глазами цвета льда и еще один: худой, борода неряшливая, волосы как после драки с феном, джинсы, клетчатая рубашка. Меньше «клан», больше «пилорама». Но взгляд – с хладнокровным прицелом.

Показали поляну. Трое вампиров без слов закинули каждому по мешку на плечо – будто мешки с кофе. Четвертый взял мага подмышку. Дошли до машин. Амбалов – в микроавтобус, нашего – в багажник Ауди. И город нас проглотил. За стеклом мерцали витрины, свет потек по лакам капотов, в окнах отражались мы – чужие силуэты с чужими лицами.

У кафе один голубоглазый оббежал периметр: двери, окна, крыша, тень под козырьком. Винтовой взгляд, кивок. Тогда Ника распахнула дверь, и мы протащили мага внутрь. Колокольчик над дверью почетно звякнул, как будто кто-то обычный вошел за латте.

– Дальше справимся сами, – бросила Ника через плечо.

– Нет, – шкаф №2 шагнул, глухо скрипнул пол. – Приказ: присутствовать и содействовать.

Ника перевела взгляд на худого в клетчатой. Тот привычно оперся плечом о косяк, как дома у холодильника.

– Мама тебя прислала? Кто ты?

– Было время, когда моя сила была велика, – голос негромкий, железный. – Твоя мать вытащила меня из передряги с оборотнями. Долги любят возвращаться.

Я наклонился к Нике ближе.

– Пусть стоят рядом. На фоне шкафчиков языки развязываются сами.

Мага усадили на стул и связали, как когда-то и Зига: ноги к ножкам, корпус к спинке, кисти за спинкой, пальцы – плотной лентой попарно, чтобы даже мысль о жесте умерла. Гостей отправили в лаунж-зону. Ника щелкнула кофемашиной – знакомый пар, шипение, молочный свист. Запах вернул мир в двадцать четыре кадра в секунду. Ложечки тихо звякнули о чашку – нервам стало легче.

– План такой: что за куб, зачем травят, почему именно ты у них помечен флажком, – Хорст разложил и озвучил шпаргалку.

Ника расставила чашки. Первый глоток – как пощечина. Пленник зашевелил головой, уткнулся взглядом в веревки, дернул раз, второй – и понял, что это не сон.

– Что вы со мной сделали?!

Я подтянул стул, так чтобы колени почти коснулись.

– Ничего необычного. Но вопросы здесь задаем мы. Зачем ты и твои люди шли за нами?

– Я… ничего не скажу.

– Парни, проснулся, – Ника кинула взгляд в сторону лаунжа.

Двое вошли тихо, как ночь. Пленник вздрогнул – масштаб прорисовался. Один подошел вплотную, взял за плечи и поднял вместе с стулом до уровня своих глаз – без рывка, уверенно.

– Говори. Или я оторву тебе голову и выпью до капли.

Дерево скрипнуло, кости внутри ответили глухим треском. Лицо пленника осталось маской – паралич делал свое дело.

– Поставь, – Хорст коротко качнул. – Боли не чувствует. Пока он парализован угрозы ноль, – продолжил. – Но добровольно он молчит.

– Что же с тобой делать, – Ника села на край стойки, покачивая ногой. – Торговаться будешь?

Маг усмехнулся уголком рта.

– Амулет и куб – мне. И меня на свободу.

Куб холодил ладонь. Я крутанул его меж пальцев.

– Значит, куб накапливает. Что еще вложили?

– Ничего.

Худой в клетчатой шагнул ближе, положил ладонь на макушку мага, будто благословляет. Из рук вышла тонкая струя силы – как статик от шерстяного свитера, только внутри черепа. Пленник дернулся, завыл. Из носа потянулось алая струйка.

– Кто дал приказ? Кто ведет игру? Зачем мы вам?

– Н-ничего… н-не скажу.

Кулак вампира сжался – по телу побежала спазм-волна. Пленник выгнулся, воздух треснул криком.

– А-а-а-а!

Я подался ближе, голос сделал плоским, как линейка.

– Кто отдал приказ. Кто стоит за всем. Зачем я им.

– Хватит… хватит…

– Отвечай.

– Приказ от главы Ордена, – слова шли через песок. – Не знаю, кто он. Учебка и задания – на промзоне. Больше ничего.

– Подумай еще, – клетчатый мягко добавил, едва коснувшись кожи.

– А-а-а!

Ника взяла куб двумя пальцами, поставила на край стойки – в поле его зрения. Свет скользнул по грани.

– Зачем все это?

– У всех свои цели, – он хватал воздух ртом. – Кому – власть, кому – деньги. Такие как я – за силой. До Ордена я едва мог держать энергию.

– Что это конкретно? – я поднял куб ближе к его лицу.

– Накопитель. Артефакт. Дает использовать то, что в него залили. Мне выдали, когда отправили за тобой.

– Зачем я им?

– Не знаю! – плечи дрогнули. – Честно. Найти тебя, забрать артефакт, привести живым. Это все.

– Убивать не планировали?

– Нет. Живым.

– Почему кровь портите? – Хорст отхлебнул кофе, будто обсуждает поставки молока.

– Эксперимент, – маг сглотнул. – Вампиры держат город. Сделать их бешеными – получить хаос. На хаосе проще брать власть. Потом располземся дальше.

– Кубы у вас еще есть? Другие игрушки?

– Не знаю. До этого думал что все это миф.

– Сколько магов в Ордене?

– Видел восьмерых. Возможно, больше. Я не считал.

– Что-то еще?

– Все. Больше ничего.

Мы втроем отошли в лаунж-зону. Диван принял спины, как родные. Я прислушался к ребрам – ныли, но уже без черных мушек перед глазами.

– Верим? – Хорст искал в моих глазах сомнения.

– Дальше давить – сломаем. Толку не будет, – я кивнул в сторону зала. – Решаем, что с ним, и сводим все, что он вывалил.

Ника не моргнула.

– Отдаем клану. Это их поле. Он лез к их людям – они умеют допрашивать, если захотят. И имеют право.

Сошлись быстро. Вернулись в зал. Ника кивнула шкафам:

– Забирайте. Он ваш.

Голубоглазый шагнул, ребром ладони мягко чиркнул по шее – щелчок, и маг выключился, как лампа. Мешок на голову, узлы проверены, и парочка унесла «бедолагу» к выходу – легко, будто это всего лишь мешок кофейных зерен. Кафе снова стало слышать само себя: капли из рожка, тиканье таймера, тихий гул холодильника. А у меня в кулаке постукивал гранями куб – как живой, как сердце, которое пока согласилось биться в такт моему. С улицы донесся сигнал машины, кто-то ругнулся, и мир сделал вид, что он обычный. На пару минут.

Случайный учитель и сокращение

– Кто вы? – я глянул на мага, который уже собирался улизнуть, будто мы здесь собрались просто чайку попить.

– Анатолий, – он лишь чуть повернул голову в мою сторону.

– Постойте, не уходите. Как вы это сделали… с ним?

Он чуть приподнял бровь.

– Ты спрашиваешь, как я залез ему в голову энергией?

– Ну… да, – признался я, чувствуя себя студентом, который в наглую спрашивает у профессора формулу на экзамене. – Я недавно только силу в себе открыл, но о таком даже думать не мог!

Мужчина хмыкнул.

– Силы нельзя обрести. С ними рождаются. У кого-то они открываются с детства, кому-то нужно через стресс пройти, чтобы их высвободить. Как у меня. И, судя по всему, у тебя тоже.

Я кивнул, делая вид, что понял. На самом деле в голове вертелась только одна мысль:

«Добро пожаловать в RPG. Только вот в этой игре у меня ни руководства, ни кнопки «сохранить». И если я ошибусь – второй попытки не будет».

– А как вы научились ими управлять?

За стойкой щелкнула кофемашина, и запах свежемолотого кофе тут же перебил пафос разговора о «силе и рождении». Ника, как всегда, вмешалась вовремя:

– Прости, что перебиваю, но может, кофе? За счет заведения, конечно.

Анатолий кивнул. Она поставила перед нами две чашки. Себе и Хорсту, кстати, налила «коктейль» посерьезнее – кровь из белых вакуумных пакетов в непрозрачные стаканы с трубочками. Атмосфера дружбы и уюта, ага. Вампиры заходят, заказывают кровь с собой и уходят. Прямо как в Макдаке, только с другой начинкой.

Анатолий сделал глоток и продолжил:

– Свой дар я открыл в двадцать лет. Ситуация тогда была, скажем так, не из легких. Зато времени хватило, чтобы кое-чему научиться самому и найти тех, кто подтолкнул дальше – к техникам, которые я бы без помощи не осилил.

– А вы можете научить меня? – вырвалось у меня слишком поспешно, будто я записывался на курсы кройки и шитья.

– А зачем мне это? – он спокойно откинулся на спинку стула.

– А долг моей матери? – вмешалась Ника.

Анатолий скользнул по ней взглядом:

– Сегодня она попросила меня помочь, зная, что вы можете столкнуться с магами. Я помог. Долг уплачен.

– Но разве вас не волнует, что творится в городе? – я подался вперед. – Если Орден Теней возьмет власть, на улицах будут носиться бешеные твари и кидаться на всех подряд! Вам хочется жить в таком бардаке? А если они придут за вами?

– Это вряд ли. Отследить меня почти невозможно. Но, да, – он кивнул, – смотреть на бегущих по улицам монстров желания нет.

– Тогда что вы хотите за обучение?

Анатолий поставил чашку на стол и произнес ровно, без паузы:

– Куб. Я встречал накопители, но они живут недолго. Дашь мне куб – научу всему, что знаю. И ты останешься у меня в долгу.

Я даже взвешивать ничего не стал.

– Согласен.

Анатолий достал из кармана плоскую шкатулку.

– Что это?

– Вексель. Магический контракт. Условия просты: ты отдаешь мне куб, я обучаю тебя. Но если однажды я попрошу о помощи – ты не имеешь права отказать.

Я кивнул.

– Договорились.

Он приложил палец к шкатулке. Я повторил. Внутри вспыхнул голубой свет, на поверхности замелькали рунические символы. Анатолий проговорил условия, я подтвердил. Свет погас, но на местах, где были наши пальцы, остались светящиеся знаки. Чувствовалось это как холодная печать, и внутри кольнуло: «ну все, ипотека оформлена, все условия только мелким шрифтом».

Я достал куб и протянул ему. Он спрятал его в карман, достал ручку и написал на салфетке номер и адрес.

– Завтра в девять утра жду тебя там.

Мы пожали руки. Я поднялся, чтобы проводить его, но бок резко полоснуло болью так, что в глазах потемнело. Еле-еле довел его до двери.

– Я тоже пойду, – Хорст бросил это так, будто речь шла не о магии и орденах, а о батоне в Пятерочке.

Когда за ними закрылась дверь, Ника тут же оказалась рядом. В глазах – тревога.

– Денис, что с тобой? Ты в порядке?

– Все нормально, – выдавил я.

– Не ври. Показывай.

Я нехотя стянул футболку. Правая сторона выглядела так, будто по мне прокатился трамвай: синяк на полбока, цвета черники. Красота – хоть на выставку. Еще пару таких встреч с магами и придется прописаться в травматологии, чего мне совсем не хочется. Ника провела пальцами, и я чуть не взвыл.