Между мирами. Орден теней

– Денис, ты идиот?

Она смотрела с раздражением и легким удивлением, как на клинического. Курьер застонал и открыл глаза, поморгал, поднял ладонь ко лбу.

– Извините, кажется, споткнулся.

Я сунул ложку обратно в рукав, будто это не я только что его щелкнул.

– С вами все в порядке? – осторожно спросила Ника.

– Да-да, просто у вас ступени… боевые.

Я поднял парня, собрали булочки обратно, насколько это возможно. Ника расписалась в накладной, даже не проверяя коробку, и так было ясно что все на выброс. Курьера быстро выпроводила, да тот и рад был уйти. Она закрыла дверь, табличку перевернула на «Закрыто» и молча пошла доделывать кофе. Вода в капучинаторе плюнула паром и стихла.

Ника поднесла чашку и села за ближайший столик.

– Садись, – бросила холодно.

Сел напротив. Она пододвинула чашку. Правая рука деревянная – ложка мешает. Взял левой, сделал глоток и чуть не опрокинул. Я правша. А еще эти ее глаза – светятся голубым, и взгляд оторвать трудно. Свет не как светодиоды, а мягкий, из глубины.

– Вытащи эту хрень и пей нормально. И вообще, зачем тебе ложка в рукаве?

Я достал ложку и положил на колени. Пусть будет рядом, на всякий случай.

– После вчерашнего с ней спокойнее.

Ника сцепила пальцы, уткнулась в них лбом, локти на столе.

– Хорошо, что не нож. Курьера бы реально убил.

Мы молчали минуты две, пока она не заговорила.

– Ты помнишь, что было в тот день, когда очнулся у меня?

Я коротко пересказал: пятеро в черном, энергетический шар, я выставил руку – и меня швырнуло, будто волной. Голос сам дрогнул на слове «шар».

– Когда я пришла туда, видела тела. Видела последствия этого… взрыва. Хорст помог убрать тела, пока я тащила тебя сюда.

– Убрал тела? То есть я их… убил?

Держаться уже не получалось – глаза в пол-лица, челюсть сама приоткрылась. Кофе остыл, а я его не чувствовал.

– Их убило соприкосновение энергий, вспышка. Я удивлена, что ты не пострадал. Понимаю, ты в шоке. Не вини себя.

Сказать, что я был в шоке, – ничего не сказать. Сделал еще глоток и уставился ей в глаза, стараясь не дрожать. Внутри телепало, как на холоде.

– Когда ты очнулся и спросил про свет в глазах, я растерялась. Вчера Хорст подтвердил: ты нас видишь. Сейчас – тем более. Я не отвечу на все, но отвечу на что смогу.

– Кто они? Почему напали? Откуда у меня сила? Почему твои глаза светятся? Кто ты? Кто такой Хорст? Что вообще творится в этом городе, мать вашу? – сорвался на крик, сжал ложку до хруста костяшек.

– Тише. Сядь. Не все сразу. Я не знаю, кто именно нападал. Реальность не такая, как ее рисуют. Существ много, мы живем обычной жизнью, люди нас не замечают. Но есть такие, как ты. Я не понимаю, кто ты именно, но по силе – ты не обычный человек. Может, и вообще не человек. Называй как хочешь: магия, шаманизм, энергопрактики. Люди вроде тебя – мягкие, как пластилин: со временем вы лепите из себя что угодно.

– Чушь, Ника. Если это розыгрыш и сейчас из подсобки выскочит толпа с шариками – не надо. Завязывайте.

– Успокойся и выслушай. Я и Хорст – вампиры.

– Чего-о-о? – скептически протянул я.

– Да. Ты все правильно услышал, – сказала серьезно. Ни улыбки, ни театра.

Постучали. Ника открыла дверь, ввалился Хорст. Я вскочил, схватив ложку. Он прижался к стене, тыча в меня пальцем, как будто крестом.

– Ника, убери психа! Мне вчера хватило! – выкрикнул и, будто по стеночке, ушел в подсобку.

– Ден, спокойно. Все хорошо.

Ника подняла ладони на уровне груди, подошла медленно, глядя прямо, и мягко взяла меня за руку с ложкой. От пальцев шел холодок.

– Мы знакомы не первый год. Я та же Ника. Просто теперь ты увидел меня с другой стороны.

Я выдохнул и позволил забрать железяку. Рука сразу стала легче.

Из-за косяка высунулась аккуратная голова.

– Ден, это Хорст, мой старый друг. Хорст, выйди.

– Выйду, если он пообещает не бить меня этой херней.

– Обещает. Выйди.

И тут до меня дошло: все это время Ника держала меня за руку. Отпустила. Я, собравшись с духом, протянул руку Хорсту. Непросто, ага. Ладонь у него жесткая, как наждак.

– Извини за вчера. Мне это в новинку.

– Проехали, – сказал он и пожал руку в ответ. Если бы не Ника, я бы уже лежал в дурке, честно. Слишком много для обычного вторника.

– Я, пожалуй, пойду. Надо переварить все это и свыкнуться с мыслью, что реальность другая.

Вышел из кафе, не представляя, куда себя деть. Плана на день ноль, стоять там было нельзя. Несколько часов бродил по городу, вздрагивая от каждого шороха. Трамваи звенели, дворы пахли пылью и котами, витрины отражали идиота с пустым взглядом. Ника – вампир. Я – вообще непонятно кто. Сколько их тут, всяких?

Дома занялся готовкой. Отвлекает, но не до конца – пару раз порезался. На пальцах пластырь в цвет холодильника. Суп булькает, я открываю ноутбук и снова в форум. Раздел «существа» – сплошной бред, девяносто девять процентов – подростковая чушь, мемы и страшилки. Один пишет про русалок в фонтане, другой – про «соседа-дриада». Похоже, придется довериться Нике, иначе не разберусь.

Поужинал, рухнул на кровать, в голове пусто, включил какой-то фильм и решил ни о чем не думать. Экран светит, сюжет мимо. Занавески дрожат от сквозняка, и я делаю вид, что это просто ветер.

Телефон завибрировал. На экране – «Ника».

– Алло, – неуверенно.

– Ден, я волнуюсь. Надеюсь, ты не считаешь меня монстром?

– Нет. Просто это… мягко говоря, странно, – ага, конечно. Монстр он и в Африке монстр.

– Прогуляемся? Закроюсь через полчаса.

Согласился. Вопросов гора. И чем дальше, тем выше.

Через тридцать минут стоял у входа в кафе. Уже темно, фонари зажглись, асфальт блестит, как будто прошел дождь. Ника вышла с двумя стаканами, я забрал оба, пока она закрывала кафе, потом вернул ей ее. Пар шел клубами, пахло сваренным кофе. Мы не успели подняться по лестнице, как я начал сыпать вопросами.

– Вы правда бессмертны? Солнце жжет? Осиновый кол и крест – все это?

Она посмотрела, как на идиота, глубоко вздохнула и качнула головой. Взгляд усталый, но мягкий.

– Обычной прогулки не будет, да? Ладно. По порядку. Все, что ты видел в кино, – хрень собачья. Да, рацион у нас своеобразный, но обычную еду мы тоже едим – ради вкуса. Бессмертие – условно правда, но мы не неуязвимы. Любого можно убить. И с учетом того, что ты тоже не совсем человек – про старость можешь пока забыть. Она к тебе не скоро нагрянет.

Ника взяла меня под руку. Внутри что-то дернулось, но виду не подал. Шаг ровный, в такт фонарям.

– Еще вопросы или попробуем просто пройтись?

– Оборотни существуют?

– Да. Не прям чтобы любила их. Суеты много и жрут, что попало. В мире есть все.

Мы шли дальше. Она рассказывала про вампиров: как живут, откуда кровь. Оказалось, никакого театра теней. Обычная жизнь. Есть конторы, что клонируют кровь и поставляют ее. Про кланы и виды Ника прошлась верхами – без лекции. Прозвучали названия парочки домов, которые я тут же забыл. Минут через десять меня отпустило. В пустом дворе я показал ей успехи – собрал энергошар в ладони.

– Сможешь его зажечь?

Я моргнул.

– А это вообще возможно?

– Ты мне скажи, – развела она руками.

Я раскрутил внутри потоки, как мог. Шар заискрил. Мордой напрягся так, что кровь хлынула к лицу. Вены на лбу вылезли, в висках зашумело. Ника кольнула.

– Тебе обязательно так тужиться?

Я покраснел еще сильнее, сбил шар, собрал заново – вышло хуже. Злость смешалась с азартом.

– Ладно, пойдем. В другой раз получится.

Шли молча. Ника улыбалась, пока с меня не ушла краска. Где-то гремела музыка, пахло шаурмой и мокрым железом.

– Ты встречала других существ в городе?

– Да. И много. Особенно в клубе.

– В клубе? Есть отдельные клубы?

– Ага. Как раз туда и идем. Иначе ты меня измучаешь глупыми вопросами.

Я нервно проглотил воздух. Мы срезали через дворы и вышли к заведению Оазис. Неон мигает, вывеска упрямо теряет букву «О». Не знаю, что за беда с этими вывесками у нас. На входе – лысый шкаф, челюсть вперед, зубы как плитка, кожа грубая. Смотреть неприятно, будто наждачная бумага по глазам.

Нику пропустил мгновенно – поймал взгляд и улыбку с клыками. Я шагнул следом – амбал положил лапу на плечо. Тяжесть такая, что колени сами пружинили.

– Закрытая вечеринка.

– Я с ней.

– Закрытая вечеринка, – повторил грубо, как будто запись.

– Ден, покажи ему сферу. Только без этих родовых потуг.

Собрал сферу, раскрутил потоки. На этот раз искры прыгнули чаще, шар вспыхнул коротким языком света. Да, напрячься все равно пришлось – лоб снова вспотел.

– Проходи.

Каждый день теперь как аттракцион. Интересно, где предел? И сколько билет стоит.

– Видел, какой он на самом деле? – прошептала Ника на ухо.

– Видел. Страшный.

– Тролли и ум – вещи несовместимые. Зато как охрана – идеально. Твердолобые, не договоришься.

– Тролль? Серьезно?

– Серьезнее некуда. Хорошо, что охраняет клуб, а не мост. Иначе вокруг ходили бы годами.

В коридоре гудела музыка, пол вибрировал. Мы вошли в зал, Ника кивком показала в сторону. Свет рубленый – прожектора режут пространство слоями, дымка, как из кино про будущее.

– Видишь тех девушек у столика?

– В обтягивающих и… ну ты поняла.

– Слюни подбери. Мы не за этим.

– Они – вампиры?

– Да. А вон тот лохматый шкаф – оборотень.

Мы подошли к бару. Ника заказала «Кровавую Мэри», я – текилу. У нее в бокале, если что, был не томатный сок. Бармен кивнул ей как старой знакомой, мне – как статисту. Соль на стекле, лайм на шоте.

В зале мелькало еще несколько видов: кто-то с кожей цвета пепла, кто-то слишком гладкий, как пластик. Я уже не запоминал. Потанцевали, отвлеклись, стало легче. Музыка прорезала голову, сбивая мысли, и это неожиданно лечило. Потом разъехались, как люди, которые давно все поняли и договорили.

Дома под душем я долго приходил в себя, перематывая кадры. Вода била напором, стараясь смыть напряжение. Все это правда. Мир с другой стороны. Полный дурдом. Придется привыкать. И, похоже, быстрее, чем хочется.

Черные капюшоны

Несколько дней я уходил с головой в тренировки – зарывался так, что щеки горели, а ладони зудели от энергии. С Никой переписывались часто, и, кажется, между строк стало больше тепла. Утром меня вырвал из сна разрывающийся телефон – семь тридцать. Если опять спам или «супервыгодная» карта – я уже приготовил пару крепких словечек и маршрут этой карты в один конкретный анатомический отдел. Проктолог потом разберется.

– Алло, Ден, ты можешь прийти в кафе? – голос Ники дрожал, как струна.

Сон сдуло. Вопросы отвалились сами собой – такой тревоги я от нее еще не слышал. Через пять минут я уже запыхавшись стоял у двери. Ника ждала снаружи, бледная.

– Что случилось?

Она ничего не сказала – просто взяла за руку и потянула внутрь. За стойкой бардачок: шкафчики вывернуты, бумага на полу, стаканы не там, где должны быть. Я рефлекторно скривился.

– Что-то украли? Похоже на ограбление!

– В этой части кафе – нет, – резко бросила Ника и потащила в подсобку.

В коридоре две двери настежь. В большом помещении – лаунж: кожаный П-образный диван, столик, плойка она же плейстейшин, на стене плазма. По соседству – маленький открытый холодильник. Даже не подозревал, что тут такое есть. В кладовке – стеллажи с кофе, сиропами, молоком, расходниками; рядом пустой холодильник под напитки. На первый взгляд – все чинно.

– Я не понимаю, что пропало и зачем перевернули шкафчики у бара?

– Ключи искали, – Ника нервно дернула плечом. – От этих дверей.

– Так что пропало?

– Кровь. Ты думаешь, с такой посещаемостью кафе прожило бы и два месяца? Вон тот зал – для гостей… вроде меня. Лаунж, перекус, отдых.

Ее злость пульсировала под кожей. Я хмыкнул и прикусил язык.

– Я не слышала, чтобы на наши точки нападали.

– Может, в полицию?

По ее взгляду понял: сказал глупость. Камера над стойкой жива, двинули смотреть запись. Отмотали к пяти тридцати. Угол обзора – рабочая зона бара, касса, выдача. На темной записи – силуэт в капюшоне, копается в шкафчике с фонариком. Лица, конечно, не видно. Стандарт.

Ника подняла бумаги, задвинула в шкаф. У меня в животе заурчало – завтрак я проигнорировал.

– Голоден? Пошли в соседнее, ты поешь, а я оформлю новый заказ крови, – она уже что-то набирала в телефоне.

По дороге Ника позвонила Хорсту: коротко – «приезжай, замок меняем ну и в целом по ситуации».

– Почему не позвонила сразу?

– Он в другой части города. Ты ближе.

В кафе мы сели за стол. Улыбчивая официантка протянула меню и привычные реплики. Я взял английский завтрак и кофе. Ника – только кофе, ее пальцы продолжали бегать по экрану. Через пять минут я уже сметал фасоль и яйца, когда Ника пнула меня кроссовком и кивнула на стол у стены. По спине побежал холодок: трое в черных капюшонах, шепчутся. Нас заметили – бросили деньги и пошли к выходу. Я не успел доесть – Ника подняла меня одной фразой и не только:

– Пошли, – чуть ли не за шиворот потащила она меня.

– Я же не расплатился!

– Оставила деньги на столе. Узнаешь их?

– Похожи на тех из парка.

– Те из парка мертвы. Тихо.

Мы вышли следом, не прижимаясь. Они петляли дворами, двое свернули за угол – один задержался, обернулся… и бросил белый непрозрачный пакет. Небольшой. Потом – быстро скрылся за углом. Следом послышался рев двигателя. Я выскочил за угол – черный тонированный джип рванул на соседнюю улицу.

– Что это? – спросил я, хотя уже понимал.

– Кровь. Это они, – Ника сжала пакет так, что тот едва не лопнул.

– Посмотри на меня, – я взял ее за плечи.

Она подняла глаза. Злость в них горела ровным светом.

– Спокойно. Разберемся, кто они и зачем.

Вернулись в кафе ждать Хорста. Ника звонила поставщику: «нужно срочно». Я осмотрел пакет – примерно триста миллилитров, заводская спайка… хотя нет. В одном месте шов другой, как будто делали не на линии.

– Ника, глянь, – я перешел за стойку, тут свет лучше.

Она молча взяла нож, над раковиной распустила шов. Хлынула темная кровь… и комки. Свернувшиеся ошметки. Мы оба поморщились.

– Фу. – она смыла все в слив, пакет промыла и выбросила.

Влетел Хорст – коробка с замком под мышкой, в другой руке белый бумажный пакет.

– Всем привет!

– Привет, – отозвались мы почти в унисон. – Закрой дверь и садись, разговор есть.

Он щелкнул замок, поставил коробку у двери, пакет – на стол. Ника поставила мне кофе, сама проткнула трубочкой вакуумный пакет, принесенный Хорстом, и начала пить.

– Сколько здесь? – она кивнула на бумажный пакет.

– На пару дней хватит.

Мы говорили почти час: капюшоны, тухлая кровь, камера. Версий – вагон, толку мало. Нужно знать, кто они.

Ника унесла новые пакеты в холодильник лаунжа. Хорст ковырялся с замком. Я стоял, вспоминая клуб Оазис: угол, столик в тени, кто-то там сидел, следил… Внутри кольнуло.

– Тебе что-то пришло на ум? – Ника сразу заметила.

– Кажется, в Оазисе за нами наблюдали. В темноте, за дальним столиком.

– Может быть. А может, и любой другой. Там всегда темно.

– Сходим сегодня? – я сказал и сам понял, как это звучит.

– Сейчас не до веселья.

– Не тусоваться. Поговорить с барменом, вышибалой. Или вдруг повезет – встретим одного из этих.

– Оазис – нейтральная территория. Любые разборки – табу. Прилипнем – выкинут. И черный список нам обеспечен, как и гора проблем.

Хорст закрутил новую личинку, почесал подбородок.

– Бар «Дикий пес».

– Тоже «для своих»? – я прищурился.

– Для всех. Но люди туда не суются, – он усмехнулся.

– Там отбросы, отморозки и быдло, – Ника скривилась.

– Тем лучше. Языки без тормозов, слухи гуляют. Бармен, если кто и знает, то он. Сегодня вторник – к десяти только подтянутся. Открываются в семь.

– Идем вечером, – Ника коротко кивнула.

Оставались часы. Я предложил посидеть в том утреннем кафе – вдруг капюшоны вернутся. И… я хотел доесть свою нормальную еду. Никто не возражал. Но удача зевнула – их не было. Пили кофе, ждали, смотрели на дверь, но безрезультатно. К вечеру мы вошли в «Дикий пес». В нос ударили запах дешевого алкоголя и табака, на фоне играла тяжелая музыка, хрипящая из колонок. За столиком у стены троица в кожаных куртках и темных очках. «Блатным и ночью солнце светит», ага. На кирпиче – старые постеры рок-групп и мотоциклов. У стойки – плечистый бармен в клетчатой рубашке, рукава закатаны, тату до запястий. Сигарета прилипла к губам, дым чертил в воздухе ленивую спираль.

– Слушай, друг, мы ищем информацию, – я наклонился ближе. – Странные типы в черных капюшонах. Слышал о таких?

Бармен запрокинул голову, выпустил густой клуб дым.

– Странные типы в капюшонах, говоришь, – медленно повторил он. – Темноту любят. Дела у них тоже темноватые. Среди них кто только не водится. В тени держатся. Вопросы не любят.

Мы с Никой переглянулись. Информации мало, но все тезисно, без воды. Хоть какая-то дорожка. Я отметил: зрачки – вытянутые, кошачьи. Не человек.

– Что-нибудь о «испорченной крови»? – спросил я.

Бармен нахмурился, поставил перед нами три шота виски. Откинул голову и выпустил клуб дым.

– Испорченная кровь, говоришь, – снова повторил он, – Не слышал. На вашем месте я бы не лез.

Мы кивнули, опрокинули виски. Я положил на стойку три тысячи – за шоты и «намеки». Он молча смахнул деньги со стойки. В этот момент к нам рыпнулся один из байкеров со стола – высокий, с пивным животом, борода до груди, куртка потрепанная, футболка с байкером на харлее. На шее – тату с логотипом мотоциклиста. Нижняя челюсть выпирает, клыки, голос – хриплый. Тролль. Без вариантов.

– Я Зорг, – представился он. – Зорг слышал, вы спрашивали про капюшоны. Зорг может рассказать. За небольшую плату.

Мы переглянулись. Ладно. Сели за отдельный стол.

– В вашей группировке, – начал он, – кого только нет. Разные виды существ.

– Это мы уже слышали, – я наклонился вперед. – У тебя есть информация которую мы не знаем?

Тролль задумчиво погладил бороду.

– Зорг слышал: среди них есть маги. Они не любят других магов. Они… убивают других магов.

– «Испорченная кровь»? – осторожно уточнил я.

– Угроза вампирам. Зорг слышал: это делают они.

– Еще что-то?

– Зорг сказал все. Зорг ждет плату.

Я вздохнул, махнул бармену три пива на стол парней. Тролль довольно оскалился и, показывая на весь бар свои зубища, вернулся к своим. Мы расплатились и двинули обратно к Нике – переваривать.

На улице я не удержался:

– Тролли всегда такие туповатые?

– Туговаты, – Ника фыркнула, – но такого экземпляра я еще не встречала.

В лаунже мы расселись. Комната утонула в неоновых бликах: по углам горели лампы – одна синяя, другая красная, словно сцепившиеся взглядами. На стене светились клыки – вывеска, что казалась шуткой и предупреждением одновременно. Над столом висели три тусклые лампочки на длинных проводах, и каждая подрагивала от сквозняка, будто живая. Все вместе создавало ощущение вампирского логова, которое прикидывается уютным кафе.

Я провел ладонью по столешнице, сгладил мысль.

– Ника, кажется, все, что сегодня произошло, из-за меня. Нас видели вместе, вот и тухляк в пакете.

– Не надо, – она мотнула головою. – Меня другое беспокоит. Почему они не переносят таких, как ты? И зачем убивают магов… если среди них свои тоже есть?

Мы гоняли мысли по кругу, пока голова не закипела. Хорст молчал, как обычно, но иногда бросал крепкое зерно.

– Давайте на сегодня закончим, – сказал он наконец. – Ника, свяжись с вампирами из кланов.

– Уже, – кивнула она. – «Черные вдовы» согласны на встречу. Хорст, ты с «Кланом Тени» свяжись.

– Они чем-то отличаются? – спросил я.

– Завтра сам увидишь.

– Кстати, тот бармен из «Дикого пса»… Зрачки как у кошки. Он кто?

– Оборотень кошачьего вида, – ответила Ника. – Хитрые, наблюдательные, делают только то, что им выгодно. Скользкие одним словом.

Мы разошлись по домам. Я настоял проводить Нику. У подъезда она шагнула на ступеньку – выровнялась со мной, хотя все равно оставалась ниже. Поднялась на носки и поцеловала меня. Коротко, но так, что у меня внутри все поплыло.

– Не дай себя убить. Ты мне нравишься.

Я выдал идиотскую улыбку. Она развернулась, спокойно открыла дверь и исчезла в подъезде, как будто только что не вынесла мне мозг одним движением.

С идиотской ухмылкой я брел домой. В голове пусто – только ее глаза, светящиеся и переливающиеся, как в рекламе линз.

Возле подъезда маячил тот же черный джип. Я сделал пару шагов – он сорвался с места и уехал. В горле пересохло. Вспомнились слова Ники: пора учиться защищаться самому, а не только ложкой размахивать.

Дома щелкнул чайник, я намазал пару бутеров и уткнулся в форум. Девяносто процентов – подростковый бред, но иногда проскакивали мысли, которые стоило зацепить. Потом душ, и – медитация. Гнал энергию по «чакрам», как учили статьи. Голова прояснилась, руки перестали дрожать.

Утром, после завтрака, я двинулся к кафе – закрыто. На часах десять, а Ника всегда открывает к восьми. Внутри сразу кольнуло. Позвонил – «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Я рванул в сторону ее дома. Через минуту прилетает смс: «Абонент снова в сети». Я тут же набрал.

– Доброе утро, Ден.

– С тобой все нормально? Кафе закрыто, я пару минут назад звонил – телефон был мертвый. Где ты?

– В лифте, там сеть не ловит. Полночи сидела со знакомыми из клана, поздно легла. Решила открыть позже.

Я выдохнул и сбавил шаг.

– Иду к тебе.

– Встретимся у кафе.

– Хорошо, жду.

Через пятнадцать минут мы обнялись у двери. Внутри поставили кофе. Подключился Хорст – пришел следом. «Чтобы не играть в сломанный телефон» – мы обменялись номерами. Ника рассказала: у знакомых из кланов та же беда – нескольких вампиров уже отравили тухлой кровью.

– «Черные вдовы» готовы встретиться, – сказала она.

– И «Клан Тени» тоже, – добавил Хорст.

– Они чем-то отличаются?

– Завтра все сам увидишь.

– Ден, тебе надо уметь держать удар. – серьезно произнесла она.

В дверь постучали. Ника глянула на телефон, потом на меня – и пошла открывать. В проеме показался тот самый тип в спортивном костюме. Ни слова, ни бумажки – как обычно. Поставил у стойки три коробки и ушел, будто его тут и не было.

– Что это?

– Кровь. Пополнить запасы, – бросила Ника, уже захлопывая дверь.

Хорст поднялся, накинул куртку:

– У меня дела. Позже буду на связи.

Мы остались вдвоем. Я перетащил коробки в кладовку, Ника ловко разложила белые пакеты по холодильнику. Когда она развернулась, мы столкнулись. Она улыбнулась, и в следующий миг мы уже целовались – жадно, будто мир вокруг перестал существовать. Стеллаж качнулся, затрещали расходники, пачки кофе, и мои штаны. Я поймал его рукой, а Ника тихо рассмеялась мне в губы.

– Еще чуть-чуть, и устроим погром, – прошептала она, отстраняясь. – Но мне нравится.

Я выдохнул, пытаясь вернуть дыхание, а сердце все равно лупило, как сумасшедшее.

– Тебе нужно тренироваться супермен. Идем!

Она собрала пустые пачки из-под молока, бутылку сиропа и стопку новых картонных стаканов.

– Зачем это?

– Не на мне же ты будешь экспериментировать. Мы закрыли кафе, взялись за руки и ушли в лесопарк, к той самой поляне. На выжженной земле уже пробивалась молодая трава. Ника расставила стаканчики на поваленном дереве, сантиметров по двадцать между ними.

– Делай что-нибудь.

После последних тренировок энергия слушалась охотнее. В ладони вспыхнул огненный шар – я бросил в крайний стакан. Щелчок, вспышка – стакан загорелся, отлетел. Я уже тянул второй шар, но Ника подняла ладонь.

– Давай что-то другое.

Я выдохнул, бросил руку вперед. Резкий импульс – и все стаканы улетели на двадцать-тридцать метров. Потом мы еще минут пятнадцать шарили по кустам и собирали.

Снова выставили. Я сглотнул, сосредоточился, собрал энергию в тонкую кромку – и резанул воздухом словно мечом. Стаканчик рассекло пополам. Дерево – тоже. Ника вскинула брови.