Между мирами. Орден теней

– Ребра целы, но трещины возможны. И ушиб знатный. Тебе к врачу надо.

– Да ладно, отлежусь.

Она улыбнулась, но глаза оставались серьезными.

– Может, сегодня просто поваляемся и посмотрим кино? – предложил я.

– Я не против.

Она закинула пару пакетов с кровью в сумку, и мы отправились ко мне. Хвостов за нами не было, возле дома тоже пусто.

– Хороший знак, – пробормотал я. – Может, вечер обойдется без приключений.

Мы поднялись на площадку… и одновременно заметили, что дверь моей квартиры была приоткрыта.

– Мы забыли закрыть? – шепнула Ника.

– Нет, – я покачал головой. – Это исключено.

Мы замерли, прислушиваясь. В квартире – тишина. Ни шороха. Я осторожно толкнул дверь, и мы шагнули внутрь.

Прихожая выглядела как обычно, но дальше начинался цирк имени «Кто-то искал, но не нашел». В шкафах все перевернуто, вещи валяются по полу, ящики вытащены. Словно ураган решил, что у меня слишком скучно.

– Люблю порядок… но не такой, – пробормотал я сквозь зубы.

Открыв дверь в комнату-кабинет, я чуть не сел на пол. На стуле, привязанный веревками, сидел без сознания Зиг. Лицо опухшее, глаз подбит, губа рассечена.

– Да твою ж мать… – выдохнул я. Хотелось верить, что это чья-то идиотская шутка, но нет – комедия закончилась, перед нами был реальный кошмар.

Я кинулся проверять пульс. Жив. Выдохнул, чувствуя, как отпускает зажим в груди. Только сейчас понял, что секунду назад сердце стучало так, будто меня собирались распять.

Развязал веревки, аккуратно уложил его на диван. Ника сбегала за стаканом воды, брызнула ему в лицо.

Гоблин дернулся, зашипел и завизжал:

– Не бейте! Не бейте! Я ничего больше не знаю!

Я закатил глаза: ага, конечно, мы с Никой такие садисты, держим у себя подпольное заведение и бьем гоблинов по зеленой жопе. Но при всем его визге у меня внутри холодком шевельнулось: а ведь могли и правда убить. Просто так. И никто бы не узнал.

– Да уймись ты, это мы, – чуть повысив голос, бросил я, придерживая его за плечо.

Он распахнул глаза, пару секунд пялился, пока в мозгу не сошлись картинки.

– Я не хотел! Они меня избивали, я бы вас не предал! – слова срывались с его губ так быстро, что превращались в кашу.

– Тише. Расскажи, что произошло, – Ника протянула ему стакан.

Я мысленно добавил: «и давай без драматических пауз, а то у меня нервы и так в труху».

Зиг жадно осушил его, будто неделю бродил по пустыне. Потом перевел дыхание и заговорил чуть связнее:

– Утром я пришел на промзону… а они меня схватили. Сразу врезали. Спрашивали, что со мной было в кафе. Я молчал, но они… били. Сильно. Я думал, убьют. Пришлось рассказать про амулет… – он захлебнулся и добавил тише: – Только не убивайте меня.

Я нахмурился.

– Что было дальше?

– Связали. Били снова… Потом я отключился. Очнулся – уже здесь, когда меня привязывали к стулу. Еще удар – и опять темнота. Очнулся только сейчас… с вами.

Мы с Никой переглянулись. Все это выглядело как очень грязное предупреждение.

Я срезал веревки и помог ему подняться.

– Идти можешь?

– Да, – Зиг пискнул, потирая запястья.

– Тогда напиши адрес, где тебя искать, – я протянул блокнот и ручку.

Зиг нацарапал свой адрес так, что ручка едва не прорезала бумагу.

– Вы меня… отпустите? – глянул исподлобья.

– Иди, – я мотнул головой в сторону двери.

Он выскочил за дверь быстрее, чем я успел моргнуть.

Ника закрыла замок, а я остался посреди разгромленной комнаты, оглядывая разнесенный хлам. Деньги и ценности, кстати, были на месте. Значит, искали не это. Вот только что они искали? Явно не смысл жизни.

– Да уж… покой нам только снится, – пробормотал я.

Ника подошла и коснулась плеча.

– Все будет хорошо, справимся.

Она помогла собрать вещи в кучу, потом достала тюбик мази и аккуратно намазала мой бок. Я зашипел, но стало легче.

Остаток вечера мы решили больше не геройствовать. Заказали сет суши, улеглись на кровать, включили кино и впервые за долгое время позволили себе просто… быть.

Утро началось бодро – по крайней мере для нее. Пока я ковырялся в кружке с кофе, Ника стояла у плиты, задумчиво мешая яичницу.

– Что тебя беспокоит? – я наблюдал, как она готовит яичницу, и это молчание давило сильнее слов.

– Не знаю… – она нахмурилась. – Я всегда считала, что артефакты – миф. Может, было глупо отдавать его Анатолию за обучение?

Я пожал плечами.

– Тот маг меня чуть не переломал. Сомневаюсь, что куб выручил бы в такой ситуации. А вот учеба – то, что нужно. Я должен научиться держать удар.

Ника вздохнула, но спорить не стала.

– Какие у тебя планы на сегодня?

– Встреча с магом. А у тебя?

– Думаю, навестить маму. Может, у клана появилась новая информация. Ну и потом на работу. – она старалась говорить спокойно, но в ее голосе сквозило напряжение.

Я подошел ближе, обнял ее со спины.

– Ты все еще напряжена. Что-то еще?

Она опустила голову.

– Все происходящее… А если они убьют тебя? Если создадут сотни монстров? Это же будет полная задница.

Я сжал ее крепче.

– Все будет хорошо. Мы справимся. Веришь?

Она кивнула, прижимаясь сильнее.

После завтрака мы вызвали такси: я – на тренировку, она – в кафе.

Адрес Анатолия привел меня в место, которое забросили лет двадцать назад: старый полигон, ангары как после апокалипсиса, асфальт весь в трещинах. Сам Анатолий стоял у ворот, как хозяин этого филиала «Сталкер».

– Пришел, – констатировал он, вместо приветствия.

Я пересказал вкратце, чему научился сам. Анатолий слушал, кивая.

– Да уж. Работы много, – наконец бросил он.

И мы начали.

Полдня ушло на практики. Никаких тебе «шариков» или «магических взрывов» – только внутренняя работа. Анатолий гонял меня как студента на физре: «чувствуй потоки, гони энергию по телу, где застряла – убирай». Йога для психа, только без коврика и с побочкой в виде головной боли и трясущихся пальцев. Если каждый раз будет так, то долго я не протяну.

К двум часам я был выжат досуха. Голова гудела, тело пустое, будто батарейку вынули и забыли вставить обратно. Анатолий при этом выглядел так, словно только размялся. Вот где справедливость? Я как лимон в чае – весь выжатый, он – будто только зарядку закончил.

– На сегодня хватит, – отмахнулся он. – Поешь, выспись. Завтра продолжим.

– Почему я чувствую себя так, словно разгрузил пару вагонов, вскопал огород, и еще на картошку к бабушке съездил, а вы бодрячком?

– Энергия как мышцы. Чем больше тренируешь – тем больше ее в теле. Ты только начал.

Звучало это обнадеживающе, но внутри было ощущение, что меня переехал автобус, а потом задним ходом еще раз для верности.

До ближайшего кафе я добрел скорее на инстинктах или по запаху. Хотелось чего-то калорийного, жирного, чтобы организм простил мне утренние подвиги. Вывеска «Кавказский ресторан» выглядела как спасение.

Внутри было пусто, только официант в традиционном костюме. Улыбнулся во весь рот:

– Что кушать будешь, брат?

– Что-нибудь сытное и быстро. На твой выбор, – буркнул я, хватаясь за стол.

– Сейчас сделаю, брат.

Пока он ушел, я набрал Хорста:

– Ну как ты?

– В норме. Слежки нет, отдыхаю. Ты как? Как все прошло?

– Как бы сказать. Нет, не приходит ничего на ум кроме банального ответа про то, что меня переехала фура.

Хорст усмехнулся.

– Я тебя понял. Сиди тихо, пока можешь.

– Договорились.

Я сбросил и сразу набрал номер Нике.

– Денис? Ты уже закончил?

– Да. Сейчас перекушу и приеду в кафе.

– Буду ждать. Целую.

Официант вернулся с подносом. На нем дымился суп, гора хинкали и порция шашлыка, от которой у любого диетолога случился бы инсульт.

– Приятного аппетита, брат!

– Спасибо, – выдохнул я и вгрызся в хинкали так, будто это была сама жизнь.

С моим голодом все улетело враз. Даже суп показался божественным. Когда доел, едва не расцеловал официанта за то, что он существует.

Расплатился и вывалился на улицу уже человеком, а не тенью. Впереди ждала Ника.

Когда я добрался до кафе «Кофе для живых», дверь была открыта, но внутри царила деловая суета. Ника стояла у барной стойки с листом бумаги, считала что-то про себя. Рядом громоздились десятка два небольших термосумок – аккуратные, как коробки для пиццы.

– Ты как? – она подняла глаза, отрываясь от списка заказов.

– Уставший, но живой, – опустился я на стул. – Что это у тебя тут, доставка на дом?

– Формирую заказы, – кивнула она на сумки. – Кровь. Сейчас должны прийти клиенты.

Я открыл рот, чтобы выдать очередную шутку, но не успел. Из лаунжа вышли четверо: две девушки, два парня, все – в легком прикиде и с глазами, в которых не спутаешь блеск. Вампиры, само собой.

– Нам еще с собой, – сказал один из парней.

– Сколько?

– Один контейнер.

– Подождите минуту.

Ника ушла в подсобку, через минуту вернулась с термосумкой. Они расплатились – наличкой, кстати, без лишних вопросов – и так же молча ушли.

– Денис, побудь, пожалуйста, в лаунже, – обернулась ко мне Ника. – Мои клиенты не любят чужих глаз.

– Да я уже вроде как не чужой. Хоть карту постоянного клиента оформляй, – съязвил я, но все же покинул общий зал.

Лаунж выглядел уютно: диван буквой «П», телевизор на стене, лампы с мягким светом. Я рухнул на диван с намерением полистать телефон, но организм решил иначе – и просто выключил меня.

– Денис, просыпайся, – разбудил тихий голос Ники.

Я открыл глаза, моргнул.

– Я что, вырубился? Сколько времени?

– Уже семь вечера, – улыбнулась она.

– Семь?! – я подскочил и тут же поморщился: ребра напомнили о себе. – Почему не разбудила?

– Ты так сладко спал, – пожала плечами.

Я потер лицо ладонями.

– Есть хочу.

– Пошли, – предложила она. – Но, может, не в то кафе, где мы обычно?

– Почему? Там же неплохо готовят.

– Я не хочу столкнуться с кем-нибудь из Ордена.

Аргумент железный. Я достал телефон, нашел на карте ближайшее приличное место.

В новом кафе мы заказали поесть. Пока ждали, я рассказал ей о тренировке, она – что у клана новостей никаких. Вышли – на улице стемнело, воздух стал свежим, пахло асфальтом и влажной листвой.

– Может, проверим твою квартиру? – предложил я. – Убедимся, что там все нормально.

– А потом – к тебе? – спросила Ника тихо. – Я не хочу сегодня оставаться одна.

Я кивнул.

Следующий месяц мы действительно метались: то у нее ночевали, то у меня. Орден вел себя странно – слежка ощущалась, но никаких действий не было. Каждый день я возвращался от Анатолия полумертвый, но все выносливее. Энергия текла послушнее, получались новые фокусы: поднимать предметы, раскладывать их на части, замораживать воду, плавить металл.

Иногда звонили старые заказчики, и я пару раз выезжал – к моему удивлению, приносило это даже больше, чем на основной работе. В итоге что бы не бегать по квартирам, я предложил Нике переехать ко мне. Она кстати согласилась.

В одно утро мы валялись у меня в постели, когда зазвонил телефон. На дисплее – «Артем Сергеевич».

– Алло, – буркнул я, – доброе утро.

– Денис, ты мог бы к двенадцати подъехать в офис? Срочное собрание.

– Но у меня отпуск. Что случилось?

– Всех собираем. Объясню на месте.

Я вздохнул и сбросил звонок.

– Кто это? – Ника приподнялась на локте.

– Начальник. Вызвал на собрание, – откинулся я обратно. – И отпуск, значит, не помеха.

– Я приготовлю тебе завтрак, – сказала она и, надев мою футболку, ушла на кухню.

Я смотрел ей вслед и думал, что футболка явно нашла хозяина получше.

Офис гудел, как улей. Собрали всех: от секретарей до айтишников. Я вошел и сразу пожалел, что не остался дома. Народ шумел, переговаривался, кто-то уже успел выстроить теории заговора.

Артем Сергеевич поднял руку:

– Тихо, коллеги. Внимание.

Гул стих.

– Наш филиал объединяется с другим. Совет директоров сменился, идет ребрендинг. Часть персонала будет сокращена.

В зале мгновенно поднялась волна возмущения. Кто-то выкрикнул: «Вы не имеете права!», кто-то швырнул ручку о стол. Атмосфера напоминала начало бунта в студенческой общаге.

– Тихо! – перекричал всех начальник. – Я еще не закончил.

Когда шум улегся, он продолжил:

– Секретари и часть обслуживающего персонала уйдут первыми. По айтишникам – ситуация сложнее. У нас их трое, но один из вас должен уйти.

И все. Зал снова зашумел, но теперь уже вяло: все понимали, кого коснется.

Мы втроем – я, Валера и Саня – вышли в коридор обсудить. Валера жил рядом с новым офисом, у Санька маленькая дочь. Я смотрел на них и уже знал ответ.

– Парни, – я протянул руку, – был рад работать с вами. Но я уйду.

– Ты уверен? – Валера смотрел так, будто ждал, что я передумаю.

– Да. Саню выкинуть нельзя, у него ребенок. Ты – ближе всех к новому офису. Мне проще. Компенсацию получу, а дальше – придумаю.

Мы по очереди пожали руки.

Вернувшись в кабинет, я сказал Артему Сергеевичу:

– Я под сокращение. – слова прозвучали короче, чем хотелось.

Он тяжело вздохнул:

– Жалко отпускать тебя, Денис. Ты толковый специалист. – Артем Сергеевич развел руками. – Я пытался убедить руководство оставить вас всех, но… бесполезно.

Он открыл приказ, внес мои данные, распечатал.

– Подпиши. На неделе заедешь – заберешь документы. Две зарплаты придут на карту. Планы есть?

– Пока нет. Наверное, в свободное плавание пойду. А трудовая у меня электронная, так что забирать нечего.

– Понимаю. Тогда возьми еще базу клиентов, с которыми работал. После нашего ребрендинга им понадобится айтишник. Будет шанс заработать.

Я кивнул, поблагодарил его, скачал базу и свои файлы.

На выходе из офиса подумал: «Ну что, теперь я официально безработный. Поздравляю, Денис».

Такси довезло меня до дома Ники. Дверь была не заперта.

– Милый, это ты? – окликнула она с кухни.

– Да… – неуверенно ответил я.

Меня аж немного покоробила: «милый»? Как-то не привычно было слышать эту слюнявую мимимишность в свой адрес. Хотя, если честно, часть меня хотела привыкнуть к этому слову.

– Ну? Что там у вас?

– Сокращение. Я ушел сам. Теперь – на вольных хлебах.

Ника подошла, обняла меня.

– Даже лучше. Больше времени на то, что действительно важно.

Я усмехнулся и поцеловал ее.

– Может, отметим? Позовем Хорста и сходим в Оазис?

– Я не против. Но сначала разберемся с этим, – она кивнула на коробки у стены.

– Кажется, мне пора покупать еще один шкаф, – буркнул я.

Последствие упущенного времени

– Сегодня пятница, стоит заказать столик, – Ника выглянула из кухни, обхватив ладонями кружку кофе.

– Хорошо, позвони им, – бросил я, маневрируя в дверном проеме с очередной коробкой.

Коробка была из тех, что всегда «последняя», но как только ее относишь вниз – внезапно возникает еще одна. Магия логистики, мать ее.

Микроавтобус приехал быстро: водитель с лицом «я уже видел все» даже не удивился, нашей горе вещей у подъезда. Я поднялся за «самой последней» – и тут Ника уже у двери, собранная и сияющая.

– Все готово, милый!

Внутри у меня что‑то каждый раз екало на ее «милый». С одной стороны – непривычно липко. С другой – черт, приятно же.

Поцеловал ее на бегу, подхватил коробку, спустились. Водитель вздохнул, как будто мы разгружаем пианино.

Дома я первым делом нырнул в душ – смыть пыль, липкость пота и остатки сомнений по поводу «а точно ли мы все правильно делаем?».

– Фух, наконец‑то, – Ника плюхнулась на стул и шумно выдохнула. – Но мне некуда сложить последнюю коробку.

– Сделай нам кофе, – попросил я, забирая ноутбук, как фокусник волшебную палочку. Если в доме что‑то некуда положить – пора рисовать схемы.

На кухне распахнул ноут, уткнулся в план квартиры. Маленький шкаф из спальни – во вторую комнату. На его место – новый, повыше. Сантиметры сходились, как в тетрисе идеальный «стержень» в узкую щель. Даже приятно.

Ника кивнула почти сразу – без долгих переговоров. Счастье – это когда не спорят о шкафах и розетках. Выбрали модель, клик‑клик – доставка на следующей неделе. Проблема «куда деть последнюю коробку» получила отсрочку на семь дней, что в нашей реальности тянуло на вечность.

Вечером мы уже в Оазисе. Администратор – та самая, с идеальной осанкой и вечным столбиком заметок в планшете, проводила к нашему прошлому угловому столику. Хорошее место: видно зал, не видно тебя.

Воздух пах легким алкогольным морем и свежей полировкой дерева. Музыка – ритм, который не мешает разговаривать, но не дает тишине провалиться в неловкость.

– Рад видеть тебя! – Хорст появился из‑за угла так вовремя, будто его туда заранее спрятали. – Как проходят занятия?

– В целом нормально, – пожал я плечами. – Уже многому научился.

Перевод: жив, еще держусь, батарейка садится, но не мигает красным.

Подлетела официантка – красноглазая брюнетка с спортивной фигурой.

– Закажете что‑нибудь сразу?

Заказали коктейли. Она кивнула и растворилась в барном свете, как будто ее увезла по конвейеру невидимая лента.

– Завтра уезжаю в Якутию, – Хорст сказал это так буднично, словно едет не в печь мира, а за хлебом.

– Что ты там забыл?

– Работа у меня такая. Пожары начинаются. Смотрите, не вляпайтесь во что‑нибудь без меня.

Я улыбнулся. А внутри что‑то скрипнуло: уезжает наш молчаливый якорь спокойствия и рассудительности. Ну супер, спасибо, вселенная, значит мы ждем веселья на уровне апокалипсиса.

Мы разговаривали обо всем, что не кусается: о тренировках, о шкафе (да‑да), о том, как хорошо иногда просто сидеть и никуда не бежать. Я ловил себя на странном ощущении: как будто в помещении кто‑то убавил громкость тревоги. И именно в этот момент мир решил, что пора.

Крик прорезал зал, как ножом по стеклу. Кто‑то опрокинул стол, стекло разбилось, и звук выстрелил осколками по бару и стенам. Я обернулся – и время схлопнулось в тонкую струну: пятеро черных тварей уже были внутри, двигаясь резко, рывками, словно их дергали за невидимые нитки. Они кидались на ближайших, рвали плоть – кровь полоснула по световым панелям.

Посетители бросились к выходу, толкая друг друга, пытаясь пролезть телами в проем, который, кажется, с каждой секундой становился меньше. В такие моменты мозг работает точнее, чем совесть. Я подался вперед, рука сама вырвалась в сторону тварей, и следом за ней хлынул поток энергии.

С тех пор как Анатолий объяснил мне «как это все работает», все стало… не проще – управляемее.

Пятеро. Пять «щелчков» по суставам.

Твари завыли вразнобой и рухнули, как будто у них одновременно выдернули нижние конечности. Я аж сам ощутил фантомную боль в коленях.

Тишина не вернулась – она просто сменилась другим звуком: стонами, рыданиями, коротким скулежом чьей‑то боли. Мы втроем автоматически двинулись к персоналу. Администратор сидела на полу, прижимая салфетки к рассеченной руке, бармен копался в аптечке, как археолог на участке: быстро, нервно, но в нужном месте.

– Здесь нейтральная территория, – выдохнула администратор, глядя не на нас, а сквозь нас – как будто убеждала воздух. – Здесь запрещено нападать и вести деятельность!

Мгновение – и она спохватилась:

– Не про вас. Спасибо, что вмешались. Но кто они? Я таких еще не видела.

На полу, связавшись в нечетный узел, шипели поверженные. Они пытались подняться, но ноги не держали. От них веяло дурной, синтетической яростью – как от дешевого одеколона, которым пытаются перебить запах гнили.

– Разберемся, – Ника тронула меня за локоть и отвела в сторону, туда же подтянулся Хорст. Она кивнула подбородком на одного из монстров:

– Видишь этого?

Я всмотрелся. Даже с перекошенным лицом, с этой дикой маской злобы – что‑то знакомое скребануло.

– Кого‑то напоминает…

– Он был на встрече. Из клана Тени.

Холод перетек из спины в пальцы. Значит, это не просто «твари из ниоткуда». Это – наши, точнее, чьи‑то «наши», только вывернутые наизнанку.

– Звони маме, – бросил я. – У нас проблемы.

– Может, связаться с моим знакомым из клана Тени?

– Пока нет. Они не самые дружелюбные, – я покачал головой. – Нужна нейтральная территория и четкие рамки. А не разбор полетов в чьей‑то гостиной.

Ника уже набирала. Слушала. Коротко кивала, как будто собеседник видел ее.

– За нами приедут через пятнадцать минут.

Я вернулся к администратору.

– Мы заберем их.

Она вскинулась, как кошка.

– Нет. Они нарушили закон нейтральной территории. Ответят здесь.

– Они заражены, – произнес я медленно, чтобы слова успели дойти. – Ничего не понимают. Такие бросятся и на своих. Мы заберем их для выяснения.

Она прикусила губу. В глазах мелькнула неуверенность, потом – согласие. Кивнула.

Ровно через пятнадцать минут у входа остановились три микроавтобуса и две черные Ауди. Вышли громилы – одна порода, один рост, один взгляд «я – стена». Действовали без слов: вырубили мутантов аккуратными ударами, быстро связали, погрузили. Слаженно. Как будто репетировали.

– Ехать пора, – Ника коснулась моей ладони.

– Хорст, ты с нами?

– Нет, – он покачал головой, извинение и тревога вполголоса. – Мне домой, собираться в дорогу.

Мы крепко обнялись. Вещи иногда важнее слов, особенно когда слов слишком много и они все одинаковые.

В машине было тихо. Город за окном скользил стеклянной лентой, отражения витрин плясали по панели, как неверные тени. Я смотрел вперед и думал о том, что месяц спокойствия – это не жизнь, это рекламная пауза между актами.

– Ты многому научился у Анатолия, – голос Ники не был ни мягким, ни жестким – просто ровным. – Но сколько еще нужно, чтобы он передал тебе все?

– Не знаю, – честно. Мы об этом не говорили.

Слова комом застряли в горле: «все» – это вообще сколько? Когда ты маг, «все» – это как горизонт. Двигаешься – а он все там же.

– Если это начало, – она выдохнула, – у нас нет времени. Это затронет всех. Как только такие вырвутся на улицу, камеры снимут, люди увидят – начнется охота. На всех.

Я сжал пальцы в кулак, чувствуя, как побелели костяшки.

– Разберемся с Орденом, – произнес я, и это прозвучало так, будто я обещаю сам себе. – И надеюсь, союзники найдутся. Тут уже не про «личное».

Машина свернула, асфальт стал тише, деревья у обочины – темнее. Нейтральный особняк был впереди.

Сердце знало то, что язык не хотел произносить: спокойной жизни конец. И ничего, мы научимся жить и так.

Нейтральный особняк встретил нас шумом и давкой у входа. Машины стояли в два ряда, шоферы курили прямо на дороге, а вампиры в строгих костюмах проверяли подъезжающих так внимательно, будто мы прибыли не на совет, а на съемки «Крестного отца».

– Что здесь происходит? – Ника нахмурилась, выходя из машины.

– Судя по количеству гостей, только у нас был месяц спокойной жизни, – буркнул я, поправляя куртку.

Мы шагали по коридору, из-за дверей доносился гул голосов, как в улье. Когда вошли в главный зал, десятки глаз тут же уставились на нас. Холодно, настороженно.

За длинным столом сидели кланы: Черные Вдовы, Тени и еще двое, которых я раньше не встречал. У каждого свои замашки: кто-то развалился на стуле, кто-то смотрел так, словно готовился прыгнуть. Атмосфера была наэлектризована, и я поймал себя на мысли: «Ну да, Денис, обычный айтишник, а теперь у тебя фан-клуб кровопийц. Мечтал?»

Едва я успел оглядеться, как глава клана Тени резко вскочил. Его глаза сверкали, палец ткнул прямо в меня:

– Это он виноват! Он должен ответить кровью!

Зал взорвался криками, вампиры вскакивали, кто-то стучал кулаком по столу. Я замер, ощущая, как волна ненависти наваливается со всех сторон. Ноги будто вросли в пол.