Руна Змея

А еще он не собирался поддаваться унынию. Йормун накинул свой видавший виды плащ. Он хорошо поел сегодня, выспался в постели. Когда он станет старше, у него будут свои дети или даже внуки, он сядет у очага и расскажет им, как путешествовал в юности и как много испытаний выпало на его долю. А пока – можно выбраться наружу. Поглядеть на людей и узнать последние новости. Может быть, найдется работа или спутник, с которым будет по пути. Йормуну уже попрек горла встали одинокие скитания.

***

Улицы кишели народом. Люди смеялись, торопились в одном направлении – туда, где уже слышались музыка и крики. Народные гуляния в Брикбеке и в самом деле оказались народными. От имени князя на площадь выкатили несколько бочек с пивом и щедро одаривали стопившихся людей. Йормун не полез в толпу толкаться – могут и уронить, и задавить. Но общее веселье захватило и его. Он двинулся ближе к музыкантам, потому что где музыка – там и женщины.

– Эй, чародей! – Магнар дернул его плащ.

– А, это ты. Где твои мать и отец?

– Не знаю, – лицо мальчика погрустнело, и Йормун подумал, что в семье Магнара не все ладно. Он до боли напоминал ему Фенрира, разве что не рыжий. И не такой здоровый. И огрызается куда меньше. А так – один в один.

– А твои друзья? – спохватился Йормун.

– А, – беспечно отмахнулся Магнар. – Верно, цепляются за юбки матерей. Я с ними потом увижусь.

– Ну пойдем, что ли, вместе, – сказал он. – Я рад провожатому.

– Будет весело! – просиял мальчик, которому тоже не хотелось толкаться в праздничной толпе одному.

– Скажи, почему у вас нет Дочерей? Вы не верите в Луноликую? – спросил Йормун. Он протянул монетку торговцу и ему отсыпали леденцов на почках. Йормун протянул один Магнару.

Мальчик покраснел и схватил лакомство.

– Наш князь ненавидит магию. Он не верит ни в богов, ни в демонов. Ни в троллей. Даже в троллей не верит! – Магнар забавно задохнулся от возмущения и закашлялся. – А батя мой их видел! Больших! И он не врун!

– Я верю, верю, – успокоил его Йормун. Он успевал говорить с Магнаром и глазеть по сторонам. Возле музыкантов – не самых лучших – дудочников и барабанщиков, плясали громко топая сапогами, парни и девчонки. Длинные волосы девушек украшали вплетенные в комы ленты, широкие разноцветные юбки как перевёрнутые цветы парили над вздымающейся под ногами пылью. Йормун хотел бы, но не мог отвести взгляда от этих ног.

Магнар толкнул его в бок.

– Побьют вас, господин, – сказал доверительно. – Если глазеть будете.

– Что? За что? – не понял Йормун. Ему показалось на мгновение, что в топе танцующих мелькнуло раскрасневшееся лицо Ванадис. Светлая коса мелькнула и пропала в толпе танцующих.

Йормун моргнул и отвернулся.

– Если ваш князь ненавидит магию, что изгнал даже Дочерей, то почему я торговал амулетами – и ничего? Никто ничего ен сказал? – спросил он Магнара.

– Потому что магия или есть или ее нет, – по-взрослому объяснил Магнар. – И верь в нее или нет – ничего не изменится. И если ее нет- то ничего дурного ваши амулеты не сделают, а если есть – то и того лучше! Так не только я думаю, а всякого в городе спроси. Да и тролли, они ведь вправду есть!

Йормун кивнул. Он смотрел на жонглёра, который ловко подкидывал и ловил сырые яйца. Потом одно упало ему на вздернутый нос и по топе разлетелся громкий смех. Магнар тоже смеялся, пока жонглер ловко не бросил в него одно из яиц. На этот раз рассмеялся Йормун.

– Эй! – возмущенно завопил Магнар, но жонглер, улюлюкая, вытащил пяток яблок и подкинул их в воздух. Получить в лицо яблоком не хотелось и Магнар просто утёр лицо рукавом.

– Вот я припомню, – проворчал он. – Вырасту, стану как батя, и припомню.

Йормун потрепал его по голове.

– Да не бери в голову. Купи пирожков, себе и мне, – сказал он и дал Магнару монетку. – Я здесь подожду.

– Только не уходите, дядя чародей, – Магнар зажал монетку в кулаке и помчался в сторону сладки запахов еды.

– Эй, красавец, ты откуда такой? – руки Йормун коснулась девушка. Йормун не мог сказать, красива ли она или уродлива, только что глаза ее голубые, что пахнет она сидром и что жар ее тела он чувствовал сквозь платье, так близко она была.

– Не стой в стороне, красавчик, потанцуй с нами, – прошептали ее губы, и Йормун позволил себя увести. Ту, другую ли держал он за талию и кружил под нестройную мелодию. Женские руки ерошили ему волосы, прикасались к плечам. Йормун улыбался в ответ на женское хихиканье. Голова кружилась от танцев, от тепла и от обещаний пухлых губ, заслонивших его взор.

– Откуда ты, красавчик? – прильнула к нему очередная девушка. – Заберешь меня в свою страну милый?

Тонкие пальцы легли Йормуну на щеку, он приоткрыл губы и зажмурился, ощущая легкое, пахнущее яблоками, дыхание.

– Ты откуда такой? – Йормуна грубо дернули в сторону. Девица завизжала. Йормун вспомнил про предостережение Магнара. Ну конечно, пришлый лапает девчонок. Еще и один. Бессмертный, что ли? Местные парни так это не оставят. Какой же праздник без драки?

Йормун пьяно ухмыльнулся. Ему не досталось бесплатного пива, но кровь ударила ему в голову лучше любого вина. Хотелось валяться с девчонкой на постели, хотелось почесать кулак о чью-то физиономию. И в этом желании он был не один, только другие парни были пьяны и их было куда больше.

Первый удар прилетел неожиданно – короткий, вялый, от толстяка в вылинявшей рубахе. Йормун даже не стал уворачиваться, приняв костяшками по скуле. Острая боль отрезвила мгновенно. Это не тренировка во дворе под присмотром дяди.

– Вот так-то лучше! – хрипло выдохнул он, и тут же раскрытой ладонью со всей дури врезав в ухо нападавшему. Тот захрипел и отлетел, натыкаясь на соседей. Парни заулюлюкали, толстяка вытолкнули обратно. Йормун сжал кулаки и приготовился биться. И тут на него навалились, как волки на отбившегося от стада оленя. Кто-то зацепил сапогом по колену, кто-то пытался обхватить сзади. Дыхание сперло от запаха дешевого хмеля, пота и злобы. Йормун рубил ребром ладони, ловил летящие удары на предплечья, чувствуя, как мышцы горят приятным огнем.

Его бы убили, затоптали прямо там. По голове прилетело пару раз и только чудом Йормун не потерял сознание. Йормун свернул пальцы в знак не задумываясь, сила прошла сквозь него и ударила в стороны волной. На мгновение Йормун оглох.

Он медленно поднялся на ноги. От него пятились с перекошенными лицами, тыкали пальцами. Йормун оглянулся, чтобы скорее покинуть это место. Тело болело. Левый глаз вряд ли получится открыть утром. Новая рубаха лопнула по шву и сползла с плеча. Плащ и вовсе стянули в пылу драки. Теперь он пыльной тряпкой лежал у ног. Йормун наклонился было, чтобы его поднять, но тут его снова схватили за плечо.

– Колдун, – расслышал он наконец шёпот. – Колдун. Колдун. И волосы рыжие. Рыжего племени чародей.

– Колдун, значит, – произнес стражник, высокий и крепкий старик, чья хватка была как железный обруч на бочонке. – Пойдём-ка. Познакомишься с князем.

– Да нет, мы подрались просто, – пробормотал Йормун, лихорадочно соображая. Что ему делать. Голова все еще болела после ударов. Перед глазами плыло.

– Разберемся, – бросил стражник. К нему подошло еще двое и увязался толстяк, чтобы рассказать, как было дело.

***

Магнар стоял, сжимая в руках украденные пирожки, и смотрел, как стражники уводят высокого рыжего колдуна. Ему стало немного жаль того – странник говорил с ним, как с равным, не гнал, как другие взрослые. Но потом он вспомнил, что после казни князь всегда бросает в толпу монеты. Может, хватит на леденцы для сестрёнки?

***

Костер трещал, бросая оранжевые блики на лицо человека в роскошном меховом плаще. Йормунганд поднял голову – перед ним стоял высокий мужчина с лицом, испещрённым оспинами, но не лишённым благородства. Знакомые черты угадывались безошибочно – еще один из потомков Альфедра. Темные волосы уже тронула седина, подбородок украшала небольшая борода. Глаза темные и злые.

Рядом с ним сидело две женщины – молодая и постарше, с усталым и суровым лицом. Она неуловимо походила на князя, золотой обруч стискивал убранные назад темные с сединой волосы. Одета просто, но дорого, под стать князю. Молодая улыбалась, глядя на Йормуна. Каштановые волосы ее были убраны в косу, на запястьях – многочисленные браслеты, и платье она носила необычное – яркое, желтое, подвязанное поясом с самоцветами под пышной грудью.

У Йормуна хватало воображения для того, чтобы представить, что с ним могут сделать. Он лихорадочно соображал, что сказать и как, чтобы его отпустили или хотя бы не мучали. Назваться настоящим именем, посулить выкупом от отца или матери, прикинуться дурачком – все варианты казались хорошими и плохими одновременно. Вели к спасению или гибели в равной степени.

– Князь, – наконец сказал Йормун. – Прошу тебя…

– Заговорил! – человек а плаще хохотнул, запрокинув голову. – Смотрите-ка, змееныш еще и говорить умеет. Как ты оказался здесь, змееныш? Рыжий подослал свой помет, не пожалел?

Лицо князя вдруг стало серьезным.

– Лодур подослал тебя? – спросил он. – Зачем? Чтобы ты убил меня как моего единокровного брата?

– Нет, – начал Йормун.

– Конечно нет, – князь расплылся в ухмылке. – Конеечно ты скажешь мне – нет, я не для того явился сюда. Я всего лишь бежал от несправедливых обвинений, скажешь ты. Никого я не убивал, а отца не знаю, – так ты мне скажешь.

– Он и в самом деле из Ирмунсуля, – сказала вдруг женщина постарше. – А там немало рыжеволосых людей. Ты схватил бродягу и глумишься.

– Замолчи, женщина, – зашипел князь. – Пусть-ка он сам отречётся от родного отца.

Старшая закатила глаза и скривилась.

– Что за рожи ты здесь корчишь? – вызверился на нее князь. – Скажи спасибо, что вообще сидишь подле меня, старая! Всегда была язвой, не могла язык сдержать.

– Пока жив был мой отец, и ты себя сдерживал, – фыркнула женщина. – Ты в браке со мной так себя не вел. Не было такого, чтобы ты схватил бродягу и глумился. В тебе ратный огонь горел, а нынче угли остались. Раньше смелым был, а теперь только передо мной, да перед бродягами петушишься.

Йормун перевёл взгляд с надменного лица женщины на побагровевшее лицо князя. Его посадили меж двух костров, как и следовало поступать с пойманными колдунами. Жар понемногу донимал его, пот застилал глаза, а дыхание смешивалось с пеплом.

– Замолчи, женщина. Не доводи до греха. – повторил князь. Желваки на его лице напряглись и выглядел он в самом деле устрашающе.

– А не то что? Разведешься со мной? – спросила женщина едко. – Молодую возьмешь?

Он коротко и гневно посмотрела на молодую в красивых одеждах. Значит, вторая – любовница князя, догадался Йормун. Его бы позабавила семейная склока, если бы он сам не находился в бедственном положении.

– Девка твоя, – продолжила женщина, – в рот тебе смотрит, да только не видишь, что на молодых она смотрит куда горячее, чем на тебя.

Юная красавица в самом деле бросила взгляд на Йормуна. С потеком крови из носа, с разбитой скулой, он выглядел жалко, но все же удостоился ее заинтересованного взгляда. Князь тоже это заметил и побагровел еще больше.

– Тебя, старая, только в суп уложить, а не в постель с собой, – прошипел он. Его жена вскинула подбородок.

Йормун медленно моргнул. Переругавшиеся голоса князя и его женщины будто таяли, а треск костра нарастал. Дышать становилось все труднее. Он не мог пошевелиться, но видел их – трёх женщин.

Молодую, чьи глаза сверкали, как звёзды.

Зрелую, чей взгляд пронзал насквозь.

Старую, в морщинах которой таились все тайны мира.

– Хочешь знать свою судьбу? – спросила старуха.

– Нет.

– Ты умрёшь.

– Как неожиданно, – усмехнулся он.

Дева приблизилась, её дыхание обожгло ухо:

– Ты проклинаешь других, но все проклятия вернутся к тебе.

Видение сменилось. Перед ним лежала мёртвая змея, сжимающая в пасти яблоко. Дева протянула руку и вынула яблоко из пасти змеи, протянула Йормуну.

– Скушай яблочко, – прошептала она.

– Скушай яблочко, – прошептали женщины хором.

Он надкусил.

Кислота разлилась по языку.

Йормун приоткрыл глаза. Заклинание будто вынырнуло из глубин памяти, только вот его там изначально не было. Хотелось смеяться и слезы наворачивались на глаза.

Князь все еще ссорился с женой. Теперь и молодая присоединилась к их сваре. Ее высокий голос раздраженно звенел в какофонии звуков. Послышался звук оплеухи. Йормун прищурил глаза и покосился в сторону стражников. Слева стражник задремал, а справа с интересом следил за сварой. Йормун тихо щелкнул пальцами, пути распустились на его руках. Йормун незаметно помассировал запястья. Он намеревался выгадать момент и юркнуть в темноту. Князь, обозленный медведь, уже будто забыл о нем. Его жена прижимала ладони к лицу и тихонько покачивалась. Молодая хохотала, запрокинув голову. Каштановые волосы и темные глаза сияли в свете костров.

«Сейчас» – подумал Йормун.

***

– Ну все, хана колдуну. Откуда только взялся такой? – мужчина деланно засмеялся. Эмма вздрогнула и обернулась на голос.

– Потерялась, Эмма? – спросил Иохан, их сосед. Он стоял среди других мужчин и дружелюбно улыбался ей. Эмма не рискнула приближаться. Иохан неплохой человек, но ей хотелось поскорее уйти.

– Видел Магнара? – спросила она. – Если он не вернётся сейчас, Герберт ему всыпет.

Иохан покачал головой. Он сам подошел чуть ближе и подбоченился.

– А что Герберт сам его не ищет, а, Эмма?

– Потому что мальчик может его испугаться, если тот будет ходить по площади и орать «Магнар! Магнар» – сказала Эмма. – А что за колдун, о котором вы говорили?

– Да устроил тут один свару. Говорят, чужеземец, откуда-то с болот пришел. Устроил свару, избил тут одного до полусмерти.

– Может, Магнар побежал на него смотреть? Где тот колдун? – спросила Эмма.

– Красивая ты женщина, Эмма. Жаль, что муж твой – Герберт, – вместо ответа сказал Йохан.

– Сама найду, – сказала Эмма резче, чем собиралась.

– Да ладно тебе, Эмма, выпей с нами, – Йохан подошел еще чуть ближе. – Герберт и не узнает.

– Ты же первый и растреплешь, – сказала Эмма и припустила от соседа бегом. Тот выругался. Сделал пару шагов за ней и, под хохот друзей, вернулся.

– Ну ее. Глупая баба, – проворчал он.

Эмма спешила. Она вертела головой по сторонам. Остановилась у продавца пирожков.

– Видели Магнара? – спросила она.

– Шнырял, – сказал продавец недовольно. – Я потом товара недосчитался. Побег вроде туда. Да потом пришлый колдун драку учинил, его к князю повели, а Магнар за ними следом.

– Говорят, человека до полусмерти избил? – спросила Эмма, вынимая из рукава монетку за пирожки.

– Я слышал, что троих колдовством уморил, – сказал продавец. – Возьми вот пирожок, Эмма. Остатки сладки, все равно уж не продам. Хоть тебя порадую.

Эмма коротко поклонилась в знак признательности.

У княжих палат горели костры. Оттого издали казалось, будто тьма вокруг становилась гуще и непроглядней. Людей, воняющих потом. Кислой брагой, едва стоящих на ногах, все больше.

– Магнар! – позвала Эмма без особой надежды. Только бы никто не рассказал, что это у них останавливался колдун-убивец. А особенно бы Магнару язык укоротить, пока не пошел бы хвастаться, что страшного колдуна знал он лично.

Со стороны костров раздался высокий женский крик. Он взвелся вверх как волчий вой, дикий, звериный и явно женский. Эмма встала как вкопанная. Потом медленно побрела вперед, сознавая, что что-то страшное случилось вот сейчас.

Из темноты на нее выскочил мужик в меховом одеянии, с выпученными глазами.

– Князя убили, – выдохнул он ей в лицо.

– Как так? – вытаращилась она на него.

– С ножом в сердце лежит, – сказал ей мужчина, едва сознавая кто перед ней и кому он все это говорит.

– А колдун, – спросила Эмма. Хватая его за рукав. – Колдун что же?

– Какой колдун? Нет там колдуна. Сгинул!

Эмма прижала ладонь ко рту. Мужик побежал дальше. Выкрикивая во все горло:

– Князь умер! Князя убили! – и вдруг. – Колдун убил князя!

– Магнар! – закричала Эмма. – Маганрушка! Магнар!

Вокруг разрасталась паника.

***

Тишина ударила первой. Она прозвучала громче любого крика – внезапная, звенящая, тягучая долина секунды, когда слова «Князь убит!» повисли в воздухе и вонзились в сознание. Словно ледяная игла в сердце площади.

А потом все взорвалось.

Сначала все ринулись от того места, где упало тело князя, от страшной вести. Над ним стояли две женщины, старая и юная. Смотрели друг на друга над телом человека, которого так и не смогли поделить.

– Решилась-таки, – сказала юная, восхищенно качая головой.

Старая княгиня смотрела с вызовом.

Звук. Он не нарастал, а родился сразу оглушительным, рваным рёвом. Крик не одного человека, а самой толпы, зверя, почувствовавшего, что с него сорвали узду. «Убит! Колдун!» – слова, потерявшие смысл, превратившиеся в панический лай, в вопли ужаса и ярости. Десятки голосов сплелись в одну оглушительную какофонию, где уже нельзя было разобрать слов, только визг женщин, грубые выкрики мужчин, пронзительный плач детей.

Одни побежали к домам, другие на площадь. Третьи застыли в столбняке, и эти островки неподвижности мгновенно сносились бешеным потоком. Люди налетали друг на друга, цеплялись, падали. Хрустнула ломающаяся тележная оглобля. Кто-то, споткнувшись о бочку, полетел в грязь, и по нему, не замечая, пробежали двое. Плащ зацепился за висящую вывеску, человек рванул, ткань с треском порвалась, он отлетел и врезался в спину соседу.

Картина уплывала, дробилась. Уже не было ни площади, ни домов – только месиво из тел, летящих теней в свете факелов, которые, выпав из рук, валялись на земле и поджигали солому. Крики «Держи его!», «Колдун!» резали воздух, рождая новых фурий. Одна женщина, с искаженным яростью лицом, уже хватала с земли камень и озиралась по сторонам, ища, в кого швырнуть.

А где-то на краю этого ада, в узкой щели между хлевом и частоколом, прижимаясь спиной к холодным бревнам, стоял Йормун. Возле его ног, трясясь крупной дрожью, сидел Магнар.

Глава 11

Липкий страх все больше охватывал Эмму, он уже подбирался к горлу, вызывая тошноту и перекрывая дыхание. Люди кричали, возбужденно тыкались друг в друга будто разом потерявши разум. Истерично и долго кричала женщина, потом замолкла.

Эмма всю жизнь прожила в Брикбеке, знала всех и каждого и все и каждый знали ее. Но теперь она не узнавала потных перекошенных лиц, которые как в задорном танце проносились перед ней.

– Магнааар! – завопила она севшим голосом. Женщина не знала, что делать. Ее то и дело толкали и пихали. Она ловила людей за одежду и спрашивала, не видели ли они Магнара, ее сына. От нее отмахивались, либо начинали заново рассказывать, что колдун убил князя. Зарезал, сжег огнем, удавил проклятием. Что князь мигом почернел и изо рта его вылетел рой мух, или что глаза князя налились кровью и лопнули как перезрелые сливы и тот упал замертво. И что стражники повсюду его ищут.

Описания Йормуна тоже становились все замысловатей. Искали то здоровенного детину в плаще с капюшоном, с громовым голосом, с волосами как вороново крыло, то горбатого карлика со скрипучим голом, то описывали как хохочущего принца с острыми зубами и желтыми глазами с зрачком как у кошек. В общем, Эмма быстро убедилась, что это точно не тот торговец украшениями, которого днем привел Магнар.

Она сложила руки на груди и растопырила локти, чтобы ее поменьше пихали и побольше пихать самой.

– Эмма? – ее ухватила за рукав знакомая торговка селедкой. – А где мальчишка-то твой? Говорят, его с колдуном видели. Не случилось бы беды!

Эмма ответила полным отчаяния взглядом.

– А где видели? – спросила она. – Я не могу его найти. А если и правда? – Эмма схватила торговку за плечи и притянула ее к себе, в ноздри ударил запах тухлой рыбы. – Если и правда с ним что-то случилось?!

Торговка сотворила жест, отгоняющий беду и тут же оглянулась, не видел ли кто, не приняли бы ее за колдунью.

– Сама видела, – зашептала она, – как чародей в огне исчез, да не сгорел, а словно во врата прыгнул. И хохотал при этом страшно так.

– Видела? Сама?

– Луна свидетель, – торговка придвинулась еще ближе, отчего Эмме пришлось задержать дыхание. – Ему сейчас не до твоего малого. Ничего, найдется.

Она не уточнила, кто найдется – Магнар или колдун.

– Да и на кой ему твой мальчонка? Ритуал какой совершить? В ученики взять? Съесть? Говорят, колдуны охочи до людской плоти. – продолжила рассуждать соседка.

Эмма уставилась на нее дикими глазами.

– Магнааар! – взревела она охрипшим голосом. – Магнаааар!

***

Магнар сидел, прижавшись спиной к холодным бочкам в дальнем углу дровяного сарая за харчевней «У Седого Коня». Здесь пахло сырым деревом, мышами и тишиной – редким товаром в охваченном паникой городе. Шум с площади доносился сюда приглушенным, зловещим гулом, как шум моря перед бурей.

Йормун стоял у щели в стене и наблюдал за мелькающими в проходах между домами факелами. Его лицо в отсветах с улицы было напряженным, но спокойным.

– А правда, что вы князя убили? – спросил Магнар Йормуна громким шепотом. Мальчишка выпучил искрящие интересом глаза и даже рот приоткрыл от волнения.

– Нет, – буркнул Йормун, не отрываясь от наблюдений.

– Я бы тоже не признался, – с пониманием ухмыльнулся Магнар. Страх уже отпустил, убрал липкие пальцы с сердца, и теперь Магнару хотелось говорить. Очень хотелось поделиться с Йормуном переживаниями, слышать, как тот отвечает. – Там на площади такое говорят, что голова кругом. Что вы его в червяка превратили и растоптали. Или что у вас изо рта огонь пышет. Мне вот второе больше нравится. Правда, что изо рта огонь?

Йормун наконец отвернулся от щели. В темноте сарая его глаза светились странным, отраженным светом.

– Нет, Магнар, не пышет. И князя я не убивал. Его убила… – он замялся, потом вздохнул и потер лоб. Таинственное свечение в глазах потухло и Йормун стал обычным усталым пареньком.

– Я убил другой колдун, не я, – наконец сказал он. – Такой… великан. Сильнее меня, намного. Я-то что, всего лишь навожу чары на украшения, да могу погадать иногда.

– А вы его знаете. Того колдуна? Видели? – мальчик придвинулся ближе, забыв про осторожность.

– Он натравил на меня стражу еще до того, как князь испустил дух, – тихо сказал Йормун. – В этом городе есть тот, кто очень хотел бы избавиться и от князя Хейдмара, и от меня. И ему это почти удалось.

Магнар замер, пытаясь осмыслить услышанное. Заговор? Двойное преступление? Это было куда интереснее, чем просто колдовство. И Йормун узнал имя князя, произнес его так легко, будто всегда знал. А ведь князь сам не любил свое имя, думал, будто через него могут навести злые чары.

– Но… зачем тогда вы вернулись за мной? – прошептал он. – Вы же могли убежать.

Йормун сел на корточки перед мальчиком, их лица оказались на одном уровне. Он и сам не знал, зачем вернулся и выдернул парнишку из толчеи. Магнара затоптали бы и не заметили, думал он. Может, вспомнил брата, а может, просто пожалел. Но теперь Йормуну подумалось, что мальчишка может стать хоть немного полезным и рассказать историю, которая сыграет ему на руку.

– Потому что тот, кто подстроил все это – настоящий колдун. И колдуну для ритуалов нужны мальчики. Особенные. С живыми глазами и смелым сердцем. Таким, как у тебя.

Магнар почувствовал, как по спине пробежал холодок, но это был уже не прежний, парализующий страх. Это было щекочущее нервы чувство причастности к чему-то огромному и страшному.

– Я его видел? – едва слышно спросил он.

– Видел. Тот старик в капюшоне, что сидел у фонтана, когда мы проходили. Тот, что кормил воробьев. Он смотрел на тебя. И шептал. Ты не слышал, но птицы вокруг него дохли и падали на камни. Я это заметил. Поэтому и увел тебя. Отобрал у него.

Ложь лилась плавно и убедительно, обрастая правдоподобными, жуткими деталями. Йормунганд чувствовал, как слова обретают плоть в воображении мальчика, строят новую, более захватывающую реальность, где он, Магнар, не случайная жертва, а цель темных сил, а Йормун – загадочный защитник.

– Он… он что, хотел меня забрать? – голос Магнара дрогнул.

– Он уже начал. Твое любопытство, твоя тяга ко мне – это были его чары. Он навел на тебя морок. Но я его рассеял, когда назвал тебя по имени у твоего дома. Помнишь?

Магнар кивнул, широко раскрыв глаза. Да, помнил. И теперь этот простой жест обрел магический смысл.

– Что нам делать? – решительно спросил мальчик, чувствуя, как страх окончательно сменяется готовностью к действию.

– Ждать. Скоро сюда придет твоя мать. Ее я не мог предупредить, да и не стал бы уязвлять материнскую душу раньше времени. Но теперь она должна знать правду. И кое-что еще.