Встреча на Малом Тибете. Опыты тантры

Я долго думал, что на это ответить, но потом все же решился.

— Я никому не говорил, но эта тайна, вероятно, мои очередные предрассудки. Если у меня был опыт вхождения в состояние другого видения Мира, то должно быть и другие вправе знать об этом? Во всяком случае ты… Я однажды был там, где все едино. Ольга говорит, что описываемое мною состояние — это какой-то уровень астрала. Но даже если это так, то это очень благостный астрал.

— Как же ты в него попал?

— Был период, когда у меня целый год не было женщины. Буддистские и христианские монахи считают воздержание важной частью духовного роста, и я следовал их заветам. Кроме этого, я перестал употреблять спиртные напитки и мясо, но каждый день подолгу занимался цигун, гармонизируя в себе энергии инь-ян. И вот однажды, выйдя из-за письменного стола, за которым просидел несколько часов, работая над статьей, прилег на кровать. Мое тело лежало на ровной достаточно твердой поверхности и без подушки. Автоматически я вошел в состояние медитации, ведь известно, что даже Будда медитировал иногда лежа. И вдруг я почувствовал, как некая, неведомая мне до этого субстанция, начала подниматься от основания позвоночника. Это было похоже на движение змеи. Подойдя весь путь, энергия уперлась в макушку. Было предчувствие, что сейчас произойдет самое главное в моей жизни — открытие в себе чего-то такого, чего я раньше не мог испытывать. Я много раз слышал теоретизирования разного уровня йогов о том, как энергия кундалини поднимается вверх по центральному каналу — сушумне*, и когда она выходит через макушку, то йогину и открывается то самое запредельное. Но это теоретически, а на практике я не встречал такого человека, кто бы мог мне рассказать о своем опыте в области кундалини. Энергия внутри меня напирала с такой мощью, что, найдя микродырочку в макушке, стала через нее просачиваться. Против этой силы ни что не могло устоять. Внезапно оглушительный звук (взрыв) прервал мою связь с внешним миром — энергия разом вырвалась через макушку наружу. И я исчез. Меня не стало. Я смотрел по сторонам во все глаза, но не видел своего тела. Одновременно я ощутил себя везде, во всех направлениях Вселенной. Все было заполнено мною — лучащейся золотистой энергией. Волны ее переплетались и переливались разными оттенками. Повсюду была полнота и гармония более темного или более светлого золотого сияния. Космос был живым, полным невыразимой любви и отзывчивым. Вдруг тонкий, едва уловимый свист, пронизывающий его, преобразовался в звуки, похожие на щебетание птиц. Это ощущение полного блаженства нельзя передать словами. Не об этом ли священнослужители говорят, как о рае небесном? Потом щебетание трансформировалось в слова, и я отчетливо услышал: «Смотри, кто к нам пришел!» Оказывается, я состоял из бесконечного множества живых существ, и все они находились во мне — со мной неразделенно, и в тоже время слова слышались со всех сторон. Непередаваемое ощущение, когда нет образов и форм, но есть единство всего! Ни что не отвлекает, все воспринимается (да и воспринимающего-то кажется нет) в едином целом! Великая безграничная радость! Трудно объяснить это вне умственное, но в то же время мыслящее осознанное состояние...

Я замолчал.

— А что было потом?

— В какой-то момент я подумал о своей личности и об оставленном где-то теле. Я почему-то четко знал, что пребывать дольше в этом благостном состоянии можно только, не концентрируясь на прошлом, не привязываясь к телу, а оно осталось в прошлом. Но появилась мысль, которая привнесла в этот новый для меня мир какое-то легкое, пока еще отдаленное беспокойство поиска чего-то. И я понял, что мысль ищет привязки к телу. Она была все навязчивее и навязчивее. Я старался удержаться в новом для меня мире, но с мыслью ничего нельзя было поделать! Она заставила меня вползти через дырочку в макушке назад в свое бренное тело... И больше никакие усилия не смогли заставить снова выйти в состояние высшей благости.

«Вот оно как все на самом деле!» — думал я тогда в потрясении, боясь пошевелиться.

Наступила пауза.

— Ну, ладно, расскажи теперь ты мне что-нибудь, Юль!

— Да мне нечего тебе рассказать.

— Тебя ведь что-то беспокоит в этой жизни?

Она внимательно посмотрела на меня, стала копаться в рюкзачке и вынула сигарету.

— Можно покурить?

— Тебе можно.

— Я открою, — она кивнула на фрамугу, положила сигарету на стул, где были продукты (несколько плодов авокадо, пакет молока, бутылка сока, полбатона хлеба), подошла к окну и, изящно потянувшись гибким телом, щелкнула верхней щеколдой. В комнату ворвался ветерок. Юля снова подсела ко мне, прихватив сигарету, стала рассказывать:

— В Англии остался один человек, с которым у меня было несколько лет счастливой жизни. Малоизвестный режиссер, он своих проектов не имел. Как он сам говорил, работаю на дядю. Но меня все устраивало. Денег хватало. У нас была прекрасная квартира в хорошем районе. Но потом все пошло не так. Для меня. Неожиданно нашлись спонсоры, и он стал снимать собственное кино по давно написанному им сценарию. Он буквально жил на киностудии, дома не ночевал. На меня он, казалось, махнул рукой, обещая в перспективе золотые горы и царскую жизнь. А я хотела жить сейчас, а не в иллюзорном будущем. Короче, мы расстались. А теперь я думаю, правильно ли я сделала? Может быть, надо было дождаться, когда он придет в себя, и тогда можно было бы уговорить его поехать со мной в Индию? Здесь многое становится понятным.

— Тебе надо его отпустить, побольше медитировать, и тогда пустота сложит для тебя судьбу наилучшим образом. Пустота наполнится смыслом жизни на новом уровне, и, возможно, твой возлюбленный даже сам найдет тебя. Медитация — это уход от известных нам измерений — времени и пространства, туда, откуда этот весь мир создается...

— Да, Мастер говорил, что ум в пространстве и во времени создает образы, формы, иллюзии мира, а все это есть, ничто иное, как энергии. Энергии, сталкиваясь между собой, не дают внутри тебя наступить покою.

— Правильно… Мне тут пришло на ум сравнение. Знаешь, есть поговорка: «Время лечит?»

— Ну да…

— Но ведь когда нет ни времени, ни пространства, то лечить нечего. Почему наркоманию никто не может вылечить, кроме сильнейших учителей йоги? Потому что психологи и врачи опираются на внешние связи, хотят одни связи заменить другими. Йогин же идет через пустоту. Что такое наркотик? Сильнейший стимулятор ума, который напрямую связан с телом. Но когда ты находишься в полной пустоте, то тебе просто нечего стимулировать. Тебя нет, и ты не испытываешь дискомфорта.

Я почувствовал, как после этой моей тирады она слегка напряглась.

— Ладно, пойду. Завтра к девяти надо быть у Мастера.

— Я тебя провожу.

Мы тихо вышли из дома и тем же переулком пошли к ручью, который спускался к главной улице. Светила яркая луна, но в тесной, заросшей кустарником пойме стало слишком темно, я вспомнил о фонарике, который остался дома в маленьком рюкзачке. Надо было его прихватить. Но возвращаться и лишний раз скрипеть половицами в спящем гестхаусе не хотелось. Ладно, доберемся так.

Передвигаться было трудно. Мы то и дело останавливались, отыскивая тропинку; балансируя, прыгали по торчащим из воды булыжникам, поддерживая друг друга. На темной поверхности ручья играли лунные блики. Темный силуэт ее фигуры казался магическим, и он притягивал к себе, как магнитом.

Один раз она чуть было не плюхнулась с камня в воду, но удержала равновесие, уперевшись в островок суши ногой. Пытаясь ей помочь, я так приблизился, что наши холодные носы соприкоснулись.

— Ты что это? — спросила она.

— Я? — и промолчал, не зная, что ответить.

Мне вдруг так захотелось ее обнять, поцеловать, но в то же время все было так прекрасно в этом подлунном мире наедине с ней, что не имело смысла добавлять к ощущениям еще что-то.

Глава 7

Через день Мастер организовал экскурсию по нескольким монастырям. В то утро, как обычно проверяя свою интуицию, я долго не смотрел на часы. А когда понял, что пора выходить, на часах уже было без семи девять. Отъезд был назначен на девять ноль ноль, а Мастер никого не ждал ни минуты. На дорогу до Медитейшн-центра у меня уходило пять минут. Успею. Спустившись быстро вдоль ручья и перейдя мост вначале улицы, увидел, что возле огромного буддийского барабана, закрепленного под крышей на постаменте, никого нет; значит, еще могу один раз быстро обойти его по кругу, вращая за рукоять. Внутри барабана мантры — может быть сотни или тысячи исписанных листков. Когда барабан вращается, они подстраивают тело человека на более тонкие частоты. Я быстро прокрутил барабан. На один круг по ощущениям ушло не более минуты. А дальше надо бежать, чтобы попасть к отъезду хотя бы за минуту.

Прибежав на площадку перед Медитейшн-центром, я никого из наших не увидел. Не может быть, чтобы такое количество людей могло так быстро и организованно уехать, ведь по слухам в туристическом офисе было заказано для группы более десятка легковых автомобилей. Я рванул почти по-спринтерски по дороге, уходящей вниз петлей, надеясь обнаружить хвост колонны, и неожиданно выскочил прямо на Мастера. Худощавый, длинноволосый, с чисто выбритым лицом, одетый в свою серую одежду саньясина, он стоял на перекрестке с черным рюкзачком за плечом и жестами выстраивал несколько скучившихся автомашин в линию.

— Алекс, садись в машину с табличкой «12» на стекле. Там есть одно место.

Ни выговора, ни сурового взгляда. Но при этом я вспомнил, что кое-кому Мастер, бывало, делал и жесткие замечания…

В автомобиле, кроме меня, молодой бизнес-леди и ее семнадцатилетнего сына, успевшего объездить с мамашей полмира и переполненного юношеским максимализмом, была еще ничем не примечательная женщина пенсионного возраста. Но она-то как раз и оказалась самой интересной собеседницей. Когда я рассказал попутчикам, что мы с Ольгой перед Лехом были в Шринагаре, и видели там в маленькой мечети гроб Пророка Иссы, она стала с увлечением рассказывать о прочитанной ею книге «Неизвестная жизнь Иисуса».

— По плану мы должны посетить монастырь в Хемисе. Как раз он-то и известен легендой о пребывании в Гималаях Иисуса Христа, — начала Нина Ивановна. — В 1890 году русский путешественник Николай Александрович Нотович, путешествуя по Ладаку, сломал ногу, и его поместили в Хемис Гомпа для оказания помощи. Там он оставался два месяца. Нотович обнаружил в библиотеке монастыря сочинения об Иссе, написанные на тибетском языке. Единого текста не было — разрозненные рассказы об Иссе входили в сборник различных по содержанию рукописей. С помощью одного из лам он выстроил их в хронологической последовательности. Как-то, копаясь в библиотеке Хемиса, он обнаружил древний манускрипт. Настоятель монастыря перевел ему текст, в котором якобы описывалась неизвестная жизнь Иисуса Христа. Из этого текста Натович понял, что речь шла о том, что Христос посетил Синд, Раджгир, Банарас, Непал, Кашмир и Персию. Предания об Иссе, по словам ламы, были записаны в Индии на языке пали в середине 1 века н.э. со слов людей, видевших Иссу в Индии и Непале, а также со слов индийских купцов, которые поддерживали торговые связи с Иерусалимом. Около 200 года палийские свитки привезли из Непала в Тибет. Впоследствии их перевели на тибетский язык в монастыре на горе Марбур близ Лхасы. В Хемисе хранились копии этих переводов. По возвращении в Париж Нотович опубликовал книгу «Жизнь святого Иссы, лучшего из Сынов Человеческих». В 1894 году книга была опубликована в Нью Йорке под названием «Неизвестная жизнь Иисуса».

И далее Нина Ивановна пересказала вкратце фабулу книги. Я внимательно слушал, стараясь для себя ничего не комментировать и ни о чем не спрашивать. Со времен Христа прошло слишком много времени. Так могло быть, а могло и не быть. Но все же необычное чувство возникло, когда я услышал, что мы едем в Хемис.

По дороге колонна остановилась на серпантине, чтобы туристы могли сфотографировать вид на долину реки в междугорье. Часть автомобилей выстроилась на обочине, скрывшись за поворотом. Юли видно не было. Поехала ли она? Впрочем, я дал себе установку находиться здесь и сейчас. Еще свежи были в памяти слова Мастера, произнесенные недавно. Когда кто-то его спросил на сатсанге: «У вас есть друзья?» Он ответил: «Мой друг тот, кто в данную минуту находится ко мне ближе всего». И тут я увидел Александру на краю обрыва и поодаль Сергея, который, взяв профессиональный фотоаппарат своей подруги, фотографировал ее. Александра и сама в поездках очень много снимала, а потом выкладывала подборки фотографий на своем сайте.

— О, привет! — воскликнул я.

— Привет, привет! — Александра счастливо улыбалась, принимая очередную позу с выгнутой спиной.

«Хороша плутовка!» — чуть не вырвалось у меня, но на деле сказал:

— Давайте сфотографирую вас вместе.

— Давай! — сказала Александра, — а еще лучше снимемся втроем. Вон Галя щелкнет.

Пришлось запечатлеться. В это время вспомнилось, что многие продвинутые йогины и даосы не любили и не любят фотографироваться. Например, Лахири Махасая пытались много раз заснять на фотопленку, но ничего из этого у фотографов не выходило. Отпечатка не было.

Прозвучала команда по машинам. Снова пыльная дорога. Горы практически без всякой растительности. Иногда колонна проезжала поселки с ничем не примечательными одноэтажными домишками на зеленых оазисах и пирамидальными тополями у дороги. Изредка на отдаленных высотах открывались древние труднодоступные монастыри, своей окраской сливающиеся с серой окраской гор. И, конечно же, встречалось множество белых ступ, самой разной величины и в самых неожиданных местах. Наконец дорога из долины реки снова пошла вверх — к показавшемуся на взгорье большому белокаменному монастырю с красными крышами построек.

Когда наши обступили Мастера на нижней площади монастыря, я понял, что Юли в группе нет. «Наверное, опоздала или опять у нее какая-нибудь встреча. Жаль не увидит эту красоту и не посетит монастырь, где Натович якобы нашел рукописи. Однако для йога жалеть о чем бы то ни было не пристало. В каждом моменте можно найти интересное».

Вход в главный храм почему-то был платный. Монах с необычным взглядом сидел на стульчике и продавал билеты. Когда группа стала ему совать деньги, он как-то непонятно улыбался, но его состояние благости было очевидно. И тут до некоторых из нас дошло, что монах слепой, но он каким-то непостижимым образом, ощупывая денежную купюру, умел определять ее номинал и почти безошибочно выдавал сдачу. Когда же он медлил, то кто-то из туристов помогал, вытягивая из его левой руки потрепанные рупии.

Храм был очень древний. В центре напротив медитирующего Будды в два ряда лицом друг к другу сидели монахи и монотонно с характерными для буддистов гортанными звуками читали сутры*. Группа расселась за спинами монахов, и все погрузились по примеру Мастера в медитацию. Конечно, медитировать с Мастером, да еще в храме такого порядка, было изначально значимое событие! Моя точка сборки, если говорить словами Карлоса Кастаньеды, сразу переместилась куда-то в другой мир. Я вернулся в реальность только тогда, когда заиграли две огромные трубы, лежащие на подставках вдоль правой стены.

Казалось бы, ничего особенного не произошло, но после медитации я как бы заново укрепился в понимании, что я есть все, и что тело — это только личина, форма для привязанности — я есть. Потом группа рассеялась по монастырским этажам и закоулкам. Я поднялся на второй этаж, где находился музей и библиотека, и стал рассматривать через застекленные полки манускрипты, обернутые золочеными тканями; некоторые лежали в бордовых коробочках. Хотелось к ним прикоснуться. Но хотя в зале служителей не было, трогать их, конечно, было нельзя. Пытался ощутить, в каком из свитков есть упоминание о Христе, но они все казались одинаковыми.

Когда в библиотеку зашли двое наших, я перешел в музей. В нем уже находилось трое японцев — двое мужчин и женщина, которым экскурсовод-переводчик на английском рассказывал историю монастыря:

— Монастырь был основан в 11 веке. Однако свой современный облик приобрел в конце 17 века. Но и после этого он неоднократно перестраивался. Если вы видели картину «Монастырь Хемис. Ладакх» великого русского художника Василия Васильевича Верещагина, то по сравнению с сегодняшним обликом монастыря, можете заметить разницу в планировке. Монастырь был известен издавна, так как находился недалеко от Великого шелкового пути. Верещагин посетил монастырь в 1875 году. Хемис связывают с именем великого древнего йогина Наропы*, считается, что он создал школу Кагъю* именно здесь.

Японцы понимающе кивали.

— По другой версии, — продолжал экскурсовод, — Хемис Гомпа был основан в 13 веке Ламой Сьялва Готсанг-па. Он медитировал в пещере и вокруг нее построил небольшой храм, известный сейчас, как Готсанг Гомпа. Располагается он в горах над Хемисом и находится под его управлением. Там же и кельи монахов, созданные для уединенных медитаций. Классический ритрит длится 3 года, 3 месяца, 3 недели и 3 дня, а всего получается 40 месяцев.

«Возможно, копии манускриптов хранятся не здесь, а в другом монастыре», — подумал я.

Выйдя из музея и спустившись вниз по деревянной лестнице, увидел Мастера.

— Мастер, скажи, пожалуйста, — обратился я, — а следующий монастырь, куда мы направимся, случайно не Гостанг Гомпа называется?

— Именно так.

— Возможно, манускрипты, которые обнаружил Натович, находятся не здесь, а там?

— Возможно, — как-то неопределенно ответил Мастер и пошагал к выходу. За ним потянулись наши паломники.

Я понял, что время посещения данного монастыря закончено.

Глава 8

И снова дорога в горах с осыпями валунов на склонах. Колонна автомобилей, проехав вверх по ущелью, остановилась у подножья горы, на склоне которой располагался монастырь. Дальше шли пешком. Остановились у главных ворот. Мастер сказал, что через час все должны быть на пятачке возле машин и распустил группу. Паломники стали разбредаться по расходящимся в разных направлениях улочкам. Я обошел главный корпус. Справа, увидел узкую улочку, каскадами забетонированных площадок уходящую вверх, и примыкающие к ней двух-трех этажные белокаменные постройки с кельями. Что-то манило выше в горы, туда, где на выступах крутого распадка располагались самые отдаленные жилища монахов. Какая-то особая аура стояла над этим ущельем. Я даже забыл, что хотел расспросить местную братию о манускриптах. Хотя мне вряд ли бы что-то конкретное ответили: большинство монахов не склонны к общению, да и английский мало кто знает.

Обогнав двух девушек, успевших уйти вперед меня, и делающих селфи на фоне горного провала, я пошагал дальше. За последней по улице кельей из горы монолитом выступали огромные базальтовые глыбы. Взобравшись на них и осторожно ступая по едва заметной тропе, я стал пробираться почти над самыми крышами построек вправо.

«А в чем же суть моего похода? — неожиданно задал я сам себе вопрос и сам же себе ответил. — Ни в чем. Просто гуляю. Внешнее все проходящее. Все есть меняющиеся формы, даже эти, казалось бы, незыблемые горы. И этот монастырь. Когда-то горы были, как новенькие, но с течением времени они и монастырь сильно разрушились. Многие кельи заброшены, а эти крайние вообще без крыши — в неприглядном состоянии. И только истина постоянна. Она не зависит ни от времени, ни от форм, сокрыта внутри человеческого сознания и познается, когда осознаешь единство себя и Космоса, себя и Дао. Значит нужно садиться и медитировать. Но вначале нужно поесть».

После лазания по склонам сильно пробудился аппетит. Я достал приготовленные заранее бутерброды с сыром, помидоры, разместился на плоском выступе скалы и принялся перекусывать. Сразу вспомнилась Юля, ее умение красиво накрыть походный стол. Впрочем, мне не плохо и одному. Внутри меня есть и мужчина, и женщина. … Нужно стремиться к мастерству даосов, умевших сублимировать внутри себя собственную женскую и мужскую энергии.

Подо мной был монастырь и открывался живописный вид на стиснутую горами долину, на зеленом пятачке которой в самом низу разместилось великое множество белокаменных ступ. Привычка размышлять во время еды во мне, казалась, неискоренимой. А ведь йогины стремятся кушать в медитативном состоянии, тогда пища усваивается в теле лучшим образом. Однако я никогда не был сторонником совершенного ухода от ума. Как говорил обо мне один серьезный йогин: «Алекс, ты геденист и получаешь от жизни удовольствия». Вот и сейчас мне на ум пришла новая формула инь-ян взаимодействий. «Когда женщина готовит, — размышлял я, — она вкладывает в пищу свою инь-энергию, поэтому мужчине, чье свойство ян-энергии, ее еда кажется намного вкуснее, чем, та, которую приготовил он сам. В то же время самыми успешными поварами считаются мужчины — это потому, что оценку их таланту дает женщина. Пронизанная мужскими вибрациями пища, делает ее для женщины необыкновенно вкусной, к тому же у светских мужчин с желанием и вкусами женщины принято соглашаться. Отсюда и следует, что лучшие повара мужчины. Однако мне сейчас эта простая еда кажется очень вкусной. Почему? Ведь я готовил ее сам. Потому что в горах, в монастырях, да и просто вдали от людей пища пронизывается уже готовыми природными инь-ян вибрациями и преобразуется. Здесь минимальное воздействие сторонних влияний, в том числе поля негативных человеческих мыслей и придуманных человеком приборов».

Мысли скакали. Я вспомнил о Юле: «Может быть она специально не поехала на эту экскурсию, чтобы я о ней думал?» Ведь известно, что когда ты о ком-то долго думаешь, то этот человек конкретно подкрепляется твоей энергией. Нет, она не такая…

О магической подпитке энергиями было немало сказано в книгах К. Кастаньеды*. А у Юли явно были магические способности… Нет, Юля не может навредить, даже неосознанно… Обычные же люди часто создают друг другу проблемы, хитря, играя, заставляя другого думать о себе. Есть осознанные и неосознанные энергетические вампиры. Последние сами не понимают, что завели-задели человека, чтобы он стал добровольно качать им свою психическую энергию. Также бывает, когда человек осознанно мысленно прерывает связь с человеком. Ведь еще великий Пушкин писал: «Чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей». Чистая магия! Кстати, известно, что Пушкину дядя передал магический дневник…

Отобедав, я спустился к келье, от которой остались одни только каменные стены и часть крыши. Оказалось, что внизу есть еще один полуразрушенный этаж — он был виден через квадратный проем в полу. Я сел на балку в стороне от навалов камней и штукатурки. Оставшаяся часть крыши закрывала слепящее солнце. Уйдя в пустоту, я постарался увидеть безмерность пространства во все стороны. Помогала визуализация Космоса с его бесчисленным количеством звезд и галактик. Все начинается с визуализации и намерения, и потом сознание у человека в какой-то момент само доходит до того, как происходят те или иные явления. У Кастаньеды написано, что пространство пронизывают бесконечное количество светящихся линий. Это вытянувшиеся коконы людей, добившихся магической реализации, что, наверное, можно назвать частью астрального Космоса. Но известно, что астральное человеческое тело имеет тесную связь с физическим миром… О многом я пока еще могу только догадываться или строить аналогии. Между тем есть незыблемые метафизические законы Вселенной — их я изучал в изотерической школе «Света» у Виктора Волохова.

В данный момент нужно было освободиться от личности, чтобы получить для себя максимальную пользу от намоленного места, в котором монахи, возможно, столетиями занимались практиками постижения Дзогчен. Они-то наверняка были свободны от большинства внешних связей…

«Согласно учению Дзогчен, сущность основы всего — пуста и изначально чиста; природа основы — ясность, которая спонтанно совершенна; неразделимое единение изначально чистой сущности и спонтанно совершенной природы являет собой свободный поток энергии или сострадания. Для индивидуального ума эта основа — естественное состояние. Она является одновременно и источником самсары для введенного в заблуждение ума (ma rigpa) и нирваны для ума, в котором знание (rigpa) пробуждено», — не помню с какого источника я это записал.

В безмыслии я просидел, наверное, с час. Разотождествление помогло мне освободиться от навязчивых дум о Юле. Сознание долгое время находилось за пределами тела, поэтому физически я ощутил себя необычайно легко. Я вышел из кельи, улыбнулся все еще яркому солнцу и легко запрыгал по камням вниз — по тем камням, по которым до этого пробирался с такой осторожностью.

Часть группы уже собралась на площадке перед монастырем, дожидаясь остальных. Мастер, от нечего делать, выбрал подходящее орудие из штабеля бамбуковых палок (предназначенных для изготовления реставрационных лесов) и стал крутить его в руках, а потом вокруг тела, делая выпады в сторону воображаемого противника. Мастерски это у него получалось! Наш наставник в совершенстве владел ушу, и когда-то я начинал учиться у него основам цигун. Все это было как бы стили без ощущений — по крайней мере, в рамках сатсангов. Через растворение в пустоте нарабатывалось понимание, что человек — это не то, что он о себе представляет. Позже я изучал и практиковал цигун по книгам Сьюи Минтана, мастера Шаолиньской школы, который учил работе с непривязанностью немного иначе. Как я говорил, в адвайте почти нет места визуализации, в то время как в Шаолинской школе визуализации придается большое значение. Но в любой школе цигун даже цели не ставятся. Просто нужно заниматься практикой, и когда-то ты получишь результат. Получая результат, занимаешься дальше. Поставленная же цель тебя привяжет к ней, и настоящей практики цигун не получится. Выполняя упражнения по руководству Сьюи Минтана, я научился очень четко визуализировать предметы. Можно было представлять тело в виде полой трубы и гонять по нему шар с помощью вытягивающихся до бесконечности рук — то вверх, то вниз. Также в шаолиньской школе большое внимание уделяется работе с энергиями. Ее нужно чувствовать, вращая инь-ян шар в руках, добиваясь ощущения энергетической связи с Космосом.