Встреча на Малом Тибете. Опыты тантры

Алексей Горяйнов

Встреча на Малом Тибете. Опыты тантры

Горяйнов, А.

Встреча на Малом Тибете. Опыты тантры (Автобиографический приключенческий роман), Литрес, 2026 г, 245 с.

Это роман о любви, дружбе, тантре; поисках Высшей истины через взаимодействие мужского и женского; о девушке и парне, ищущих свой духовный путь и случайно встретившихся в Лехе, в горах на севере Индии. Вместе они посещают монастыри и места силы. С ними происходят события и чудеса, о которых автор раньше знал только из книг о мистических учениях и от духовных мастеров. Полученные знания переходят в ежедневную практику.

Книга адресована тем, кто ищет свой духовный путь развития через христианские и древние восточные практики.

Горяйнов, 2026

Литрес

Посвящаю Марианне

АЛЕКСЕЙ ГОРЯЙНОВ

ВСТРЕЧА

НА МАЛОМ ТИБЕТЕ

ОПЫТЫ ТАНТРЫ

Автобиографический приключенческий роман

«Богу недостаточно проявлять заботу о своих чадах человеческих только в их родителях и близких. Он приходит и в облике друзей, чтобы дать нам шанс выразить нашу безусловную сердечную любовь».

Парамаханса Йогонанда «Вечный поиск»

«Есть люди самовлюбленные, есть люди ослепленные и есть люди бременем согбенные. Те, кого зовут самовлюбленными, заучивают слова только своего учителя и могут повторять их так гладко, так красиво, что они сами в себя влюбляются и думают, что познали все на свете. Им и невдомек, что в мире еще ничего не начало существовать…»

Чжуан Чжоу (Цзы) «Высший учитель»

«Быть магом, — продолжал Дон Хуан, — не означает заниматься колдовством, воздействовать на людей или насылать на них демонов. Это означает достижение того уровня осознания, который делает доступным непостижимое. Понятие «магия» не вполне точно отражает то, чем занимаются маги, — как, впрочем, и понятие «шаманизм». Действия магов связаны исключительно с миром абстрактного, безличного. Маги сражаются за достижение цели, не имеющей ничего общего с желаниями обычного мира. Маг стремиться достичь бесконечности, и при этом быть в полном осознании».

Карлос Кастанеда «Активная сторона бесконечности»

Пролог

Ко времени описываемых событий мне уже было кое-что известно о высших возможностях человеческого сознания. Я лет пятнадцать самостоятельно занимался йогой, а затем встретил Мастера адвайты и проникся его учением. Но у меня было огромное желание общаться и с мастерами иных систем и методик, чтобы из множества знаний и осознанных практик, как пазлы, сложилось Целое. В самостоятельных поездках по странам Юго-Восточной Азии мне посчастливилось встретить таких мастеров. С каким-то учителями меня чудесным образом сводил Путь, к другим я приезжал в ашрам, школу или общину. У некоторых из выдающихся мастеров я получил посвящения, а парампара* ищущему дает многое… Позже приоритетными практиками я выбрал для себя цигун, ушу, тантру и даосскую алхимию. Но в те годы, о которых говориться в романе, я был еще в начале поиска и все ждал озарения, после которого бы наступило тотальное понимание сути вещей и возникла бы безграничная гармония с собой и окружающим миром. Встреча с Юлей и духовная тантра с ней приблизила меня к этому Пониманию.

Глава 1

В августе 2011 г мы с опытным эзотериком Ольгой Т. (собственно, она и привила мне любовь к Индии когда-то) путешествовали по природным и святым местам северо-индийского штата Джамма и Кашмир. Где мы там только не были! Ездили в мусульманскую мечеть — там сбываются сокровенные желания женщин; ходили маршрутами в горы по следам легенд; плавали на лодке по водным улицам Шринагара; купались в исцеляющих источниках; видели могилу пророка Иссы; жили в буддийских, индуистских и мусульманских семьях, погружаясь в аутентичный быт. И еще много чего мы видели…

Затем мы сели на самолет и прилетели в Лех. Этот город, расположенный на обширном плато, на высоте 3500 м над уровнем моря — столица штата Ладакх и центр Малого Тибета. Сюда приезжают туристы со всего мира, чтобы увидеть уникальную природу, почувствовать места силы, посетить древние монастыри, в которых веками проводили свои практики буддийские монахи.

В Лехе проворная Ольга нашла для себя жилье моментально. Она подселилась в комнату к двум русским девушкам, которые приехали на практики к Мастеру. Я же с поиском жилья не торопился — до ночи еще был целый день.

До сатсанга Мастера оставалось не более двадцати минут. Я прошелся по одной из главных улиц города, оглядывая окрестности и сторонясь пыли, которую понимали снующие мотобайкеры и водители джипов. Яркое утреннее солнце и близкие горы манили на поиски приключений. Возможно, где-то не так далеко находилась невидимая Шамбала, о которой так много писали Рерихи…

Войдя в зал Центра медитации, я взял из стопки в углу йогический коврик, нашел свободное место среди сидящих на полу, сам сел в позе лотоса и огляделся. В Лех к Мастеру люди прилетели из разных городов России, а также из-за рубежа. Все пока оживленно переговаривались. На подиуме, на покрытом золоченым покрывалом низеньком столике возвышался убранный цветами портрет Ошо — одного из учителей Мастера, который сам сейчас, склонив свое худощавое гибкое тело, облаченное в зеленую одежду санньясина, привычно зажигал ароматические палочки, в то время как на его широкое кресло кто-то уже положил пышный букет белых цветов. В зале было много незнакомых лиц, но кое-кого из преданных Мастеру учеников я знал еще по московским встречам.

Ольга вошла тихо и бесшумно пробравшись поближе к Мастеру, уселась в позу лотоса, расправила плечи, чтобы осанка была правильная (она вообще любит делать все правильно и по аюрведе*). Я поймал себя на мысли, что наблюдаю за ней, оцениваю, внутри иронизирую, а значит, еще и сам не полностью бываю осознан. В этот момент я задумался, насколько еще долог мой Путь постижения высшей Истины? Надо было войти в состояние молчания ума…

Мастер учением об адвайте* уже успел открыть своим ученикам многое. Поэтому, и на этот раз, мы с Ольгой снова вернулись к нему, специально спланировав маршрут наших путешествий. Люди всегда возвращаются к тому, кто первый открыл им глаза на мир… Однако, занимаясь исследованием своего сознания, я в тот период делал упор на даосские практики. Мне нравилось, что Даосизм — это не религия, привязывающая тебя к определенной культуре и стереотипам, а по большому счету — это философия жизни, позволяющая избавиться от страхов и вообще каких бы то ни было привязанностей. Проникнувшийся Дао*, может полноценно выполнять свои гражданские, семейные и общественные обязанности. Даосизм пришел из Китая. Самые известные его патриархи — Лао Дзы и Конфуций.

От Мастера исходила ощутимая сила, и она помогла настроиться на его волну. Я постарался прислушаться к тишине внутри себя, разотождествиться, но вдруг встретился глазами с Александрой — худенькой девушкой с двумя короткими косичками, жизнерадостной и всегда задающей неординарные вопросы. В Москве она обычно приходила на сатсанги со своей дочерью-крохой. Взгляды наши разошлись, но ее серые с поволокой глаза запечатлевшись в моем воображении, мешая сосредоточиться.

Мастер не любил опаздывающих, а на часах уже было три минуты девятого, когда вошел Сергей и, поискав глазами Александру, уселся возле нее. Вчера я их видел в маленьком уютном ресторане на центральной улице, где мы с Ольгой обедали. Ольга сказала, что Сергей довольно успешный психолог из Питера, Александра — психолог из Москвы. У меня, видимо, был какой-то подсознательный интерес к психологам, что-то я в них всегда хотел распознать. Почему они столь самоуверенны? Сейчас, бросив взгляд на Сергея, я заметил в нем тщетно скрываемую суетливость; сразу понял, что он увлечен Александрой. Сатсанг прошел, как всегда, на высоком уровне. Сначала было сидение в тишине (Дзадзен*), затем слушатели задавали Мастеру интересующие их вопросы — всем хотелось прозреть, открыть в себе Божественное, стать просветленными. Но я хорошо запомнил слова Мастера, который говорил, что не каждый способен прийти к просветлению. В завершении вечера мы получили от нашего гуру очередную практику, на этот раз связанную с исчезновением тела.

После занятий многие подходили к Мастеру, обнимались с ним. Некоторые, видимо, ждали, что Просветление каким-то чудом войдет и в них, просто, без особого труда... Но разве так бывает?

— Ты нашел жилье? — самоуверенная Ольга кивнула, чтобы я подошел к ней.

— Не успел, зайду к тебе в келью за своим рюкзаком позже.

— Ха, в келью! Скажешь тоже! У меня вполне приличный номер в гостинице на двоих с одной девочкой. Ты зря куда-то ушел, мог бы с нами вблизи ретритного центра послиться, но теперь все номера уже заняты.

— За рюкзаком, конечно, заходи.

Я пошел главной улицей в сторону северной окраины Леха, туда, где на вырубленных в скалах площадках приютилось несколько новых гостиниц — мне хотелось поселиться подальше от людей. Однако, к моему удивлению, в этих отелях номера оказались очень дорогие.

Ниже располагался старый район с его плоскокрышими домами — они выглядывали из-за зелени пирамидальных тополей и кустарника. Спустившись туда и побродив по узким переулкам, также не смог найти подходящего номера — все было занято туристами. Однако Малый Тибет — это буддийский регион, и я надеялся, что буддийский эгрегор* приведет меня куда надо, ведь после чудесного взаимодействия с ним в Гималаях я реально, особенно в путешествиях, чувствовал его опеку.

Усталый, я снова поднялся к улице новых отелей, прошел еще выше, и вдруг весь Лех с его бесчисленными низкорослыми зданиями оказался передо мной как на ладони. Сердце замерло от красоты множества снежных вершин, открывшихся в отдалении. И все заботы куда-то ушли, я на какое-то время словно растворился в этом пространстве… Потом снова стал блуждать взглядом по городу и неожиданно увидел в переулке, метров на триста ниже обзорной точки, трехэтажное белое здание, похожее на гостиницу. Ее окна возвышались над огородом с четкими грядками каких-то культур и темною изгородью кустарника. Судя по всему, из тех окон должен был быть прекрасный вид на горы. Что-то мне подсказало, что нужно идти туда.

Калитка была приоткрыта. Пройдя тропой мимо грядок лука, петрушки и салата, я вошел в маленький дворик. На стуле возле входа в гостиницу сидел паренек-тибетец и так здорово наигрывал на гитаре мелодию «Yesterday» группы «Биттлз», что я невольно воскликнул про себя: «Ай да молодец, иноземец!» Увидев меня, юноша приветливо улыбнулся.

— Свободные номера есть? — спросил я по-английски.

— Есть, — ответил тибетец на том же языке, не переставая играть и улыбаться.

— Номера? Свободные? — переспросил я, не веря своим ушам.

— Есть, есть, один одноместный и один двухместный.

— Какова цена?

— 120 и 250 рупий.

Я прикинул, что курс рупии колеблется на уровне 1,5-1,6 рупий за рубль и разделил названную сумму на 1,5. Оказалось 80 рублей за одноместный номер. Почти даром!

— Покажите.

Оглядев оба номера, я взял тот, что оценивался в 250 рупий за сутки.

Как только тибетец ушел, я плюхнулся на стоявшую посредине комнаты широченную двуспальную кровать и закрыл глаза, расслабляя тело после долгих хождений по городу. Было очень уютно просто лежать. И вдруг передо мной с особой четкостью предстал та ужасная стихия, свидетелями которой мы с Ольгой стали неделю назад под Шринагаром, В этом городе мы снимали жилье у одной зажиточной мусульманской семьи. Дом у них был что надо! Трехэтажный. Почти дворец! Хозяева поставили нам одно условие — возвращаться домой до вечерней молитвы. Но мы с Ольгой пару раз опаздывали с прогулок, и очень совестно было проходить всякий раз мимо усердно молящихся в просторном фойе многочисленных домашних. «Наверное, так вести себя могут только недисциплинированные русские», — думал я, и строго пообещал себе, несмотря ни на что, больше не опаздывать, но запозднились мы и в третий раз.

А произошло вот что. Водитель — частник с посеченным оспой лицом (мы его случайно встретили на рынке в Шринагаре), впечатлил Ольгу рассказом о каком-то необычном источнике, искупавшись в котором, люди заметно молодеют. Индус предложил отвезти нас туда, а за автоэкскурсию он, естественно, хотел денег. Мне это с самого начала показалось авантюрой, потому что тот доморощенный гид по-английски, а тем более, по-русски, практически не говорил. И притом что-то неприятное показалось мне в глазах этого толстого бомбилы, они как-то беспокойно бегали…

Поездка затянулась на целый день, а деньги водитель с нас взял вперед, сказав, что ему нужно заправиться. Прада потом он действительно привез нас к какой-то ничем не примечательной большой луже в долине между гор. Озеро называлось так сложно, что названия не удалось запомнить, хотя Ольга почти всю дорогу расспрашивала о нем. Посередине водоем был разделен перегородкой, а мужская и женская раздевалки на берегу, как ширмой, были огорожены угловыми стенками. Справа от озера над обрывом и по крутому лесистому склону стоял ряд одноэтажных фанерных построек. Даже храма поблизости не было. Что тут могло исцелять и молодить! Однако людей у озера было много и нужно было выстоять очередь. Ни одного белого иностранца здесь мы не увидели, а паломники, в основном жители Индии, на английском или не могли общаться или по каким-то причинам отказывались это делать.

Водитель пообещал нас ждать на автомобильной площадке возле хижин. Скорее всего он нас действительно ждал, но тут начался дождь. А полил он тогда, когда мы еще стояли в очереди. Ольга — на женской половине озера, а я на мужской. Я пошел к ней. Она философски сказала сказала, что дождь — это временное явление и дала мне свой запасной зонтик. Запасливость ее меня, порой раздражала, но только не тут.

Дождь, словно насмехаясь над Ольгиными словами, усилился, в горах загрохотало, и на небе заблестали молнии, и вдруг так ливануло, что неподалеку стоящей толпы не стало видно, только силуэты какие-то мелькали. Все сразу забегали, стали выскакивать из озера, хватать как попало одежду. Я увидел, что спуск к воде освободился, и еще в этом потопе успел наскоро окунуться — вдруг помолодею! А когда ты молодой, тебе вообще ничего не страшно! Надо было по местному поверью окунуться в воду три раза, но я успел только два, потому что мне показалось, что вещей моих на берегу уже нет. Когда, выскочив на берег, я протиснулся через мокрые тела к своему рюкзаку, то нигде его не обнаружил! А в рюкзаке — почти вся моя одежда и кошелек с небольшим количеством денег (основную часть я предусмотрительно оставил у хозяев дома). Хорошо хоть джинсы остались висеть на крючке! Я их тут же мокрыми натянул. Кроссовок нигде не нашел, наверняка их смыло потоком.

Наконец на каменной площадке перед озером, куда я выскочил босиком, увидел мечущуюся Ольгу. Она была в одном раздельном купальнике темно-синего цвета. Помню, окинув взглядом ее наготу, подумал, что для женщины старость не в радость, ноги у нее уже были не те… А ведь ей тогда было всего каких-то пятьдесят лет. Впрочем, меня ее тело не интересовало. В Индии особое эфирное поле. Оно помогает лучше работать с осознаванием своей йогической сущности и не вестись на внешние привязки.

Тут же на площадке бегали и другие женщины, смуглые тела которых плохо скрывали куцые промокшие ткани. Некоторые из них были безобразны, малоповоротливы, другие красивы и юрки. Это я успел заметить. В юности у меня был живописный период, поэтому глаз на женскую красоту был наметан. И среди всей этой суеты белизна рыхловатого тела моей подруги выделялась особенно.

— Где твои шмотки?! — закричал я, стараясь перекрыть грохот грозы, шум ливня и рокот бегущих потоков воды.

— Я не нашла своих вещей. А твои где? — в ее голосе я заметил нотки иронии.

— Говорил тебе, не надо купаться в этой луже, а ты помолодеем, помолодеем! Вот теперь будем идти пешком, как Адам и Ева до самого Шринагара. До утра, может быть, и дойдем.

— Ладно, я знаю способ внутреннего согревания светом. Это из тибетской йоги. Позже научу, особенно если дорога будет длинная, а пока давай поищем мои вещи.

Мы снова начали искать, пригибаясь под ливнем, надеясь, что что-нибудь прибилось где-нибудь в камнях. Паводок в междугорье на глазах увеличивался, а мы все бродили по колено в воде, надеясь на что-то… Наконец, я выловил сбоку в канаве чьи-то грязные шаровары, но Ольга отказалась их надевать, все еще рассчитывая на чудо. И чудо случилось: вдруг к ней подбежала женщина, сунула в руки большой цветастый платок и тут же исчезла. Из платка Ольга моментально соорудила юбку, а потом показала на рыжую глину обрыва под хижинами:

— Может сель сойти, надо срочно уходить отсюда, как можно быстрее! — сказала она.

К этому времени мощь ливня поубавилась, но все же он был еще довольно сильный. Нам удалось преодолеть бежавший по долине бурлящий поток и взобраться выше него на тропу, по которой мы направились вниз в сторону трассы. Когда одна тропа заканчивалась или уходила в сторону, мы искали другую. Так мы и шли по камням босые, а соцветия маленьких белых цветов хлестали нам по ногам.

Когда мы прошли нижнюю площадку, на которой водитель оставил свою машину, Ольга с сожалением сказала:

— Неужели водитель смотался? Я уже посинела от холода.

— Так включай свою тибетскую йогу, — сказал я, усмехнувшись сквозь дрожь. — Ты ведь и меня обещала научить.

Серые Ольгины волосы слиплись, и от этого она стала похожа на крестьянку, промокшую под дождем.

— Погоди, еще научу, — сказала Ольга. — но уже скоро должна быть нижняя дорога. А там поймаем попутку.

— Ага, а в качестве оплаты за проезд, ты станцуешь танец живота. Ты танец живота можешь? Вид сейчас у тебя как раз подходящий!

— А чего и станцую!

— Ладно, я и сам станцевал бы, хоть голышом, лишь бы нас подобрали.

Ольга вздохнула:

— Придется новые рюкзаки покупать.

— А представляешь, Ольга, что бы было, если бы мы здесь, на краю света, совсем остались без денег?

— Ничего бы особенного не произошло, — ответила она мудро. Если бы мы даже остались совсем нагишом, значит, это нам для чего-то надо было. А Поток, в котором я нахожусь, нас все равно рано или поздно вывел бы.

Я понимал, о каком Потоке она говорит. Это у нее часто звучало. У эзотериков считается находиться в Потоке — значит быть в единстве с теми энергиями и силами, которые постоянно изменяют наш проявленный мир. Находиться в Потоке — значит быть защищенным своим же высшим сознанием, несмотря ни на что.

Потом она добавила:

— Хорошо, что мы с тобой основные деньги оставили дома. Главное теперь до него добраться.

Вскоре долина заметно расширилась. Поток воды теперь бежал по глубокой канаве сбоку растрескавшейся асфальтовой дороги. Вдруг мы увидели нашего водителя. Он одиноко стоял на обочине.

— О!!! — бросилась к нему Ольга. — Хеллоу! Куда вы исчезли!?

— Wаter! — ответил потерянно водитель. — Wаter!

— Где машина?

— Плиз, плиз!» — он закивал и робкими жестами позвал нас за собой.

За выступом скалы стоял автомобиль. Левое крыло и багажник его были сильно помяты. Толстяк засуетился, открывая двери и помогая моей подруге сесть на заднее сиденье.

— Садись со мной! — сказала Ольга.

— Нет, — ответил я, — я сяду спереди.

Эта ее самонадеянность мне не нравилась. Если бы она попросила или сказала как-то по-другому, наверное, я бы сел с ней; но ее амбиции и несоответствие ее изотерическим заявкам отталкивали ее от меня. Поэтому-то в этой экспедиции я и искал для тантры объект по женственнее что ли, да и помоложе…

Водитель достал из багажника болоньевую куртку и протянул Ольге:

— Плиз!

Ольга, дрожа от холода, надела ее.

В общем, для нас тогда все закончилось удачно. Правда, как я уже говорил, мы опять нарушили ночной покой хозяев, приехав на этот раз аж после их уже полуночной молитвы. Семейство уже спало, готовясь к раннему утреннему намазу, а в огромном тихом доме был слышен каждый шорох.

* * *

Я, кажется, задремал, находясь в поле благости своего нового жилища... Открыв глаза, снова огляделся. Увидел, что нахожусь в гестхаусе, и номер очень просторный, а главное — из него великолепнейший вид на южные и западные горы! И вон там виднеется несколько снежных вершин.

Снятая комната представляла собой просторную застекленную веранду с покрытым суриком дощатым полом. Кроме кровати, в ней было еще только два стула. Но надо ли ищущему свободы чего-нибудь больше? Ведь здесь можно жить и дышать горами, не отрывая голову от подушки! Я мечтал побыть с Тибетом наедине, и мне представилась такая возможность!

Кроме встреч с Мастером, у меня были планы самостоятельно позаниматься практиками, потому что в горах ощущаешь особую энергетику. Сходив освежиться в душевую, которая располагалась в конце длинного коридора, я сел на кровати и стал созерцать горы, пытаясь проникнуть в их вековую суть глубинами своего сердца. И неожиданно удалось уйти еще дальше, ощутить себя частью этого пространства.

У меня уже было такое. С недавних пор я временами стал как бы входить в единство всего, чувствовать энергии, связывающие меня и пространство. Это далось через умение долго держать Паузу в процессе Цигун-практик*, во время которых я убирал ум, отождествляя себя с бесконечностью Вселенной. Иногда возникало реальное взаимодействие с пространством Космоса. Я шел к этому через Понимание, которое, как фрагменты, складывалось из того, чему меня учили в разных школах, и из того, до чего я доходил сам. Мастер говорил, что узнать свою глубинную сущность, Истину, возможно только через понимание, что этому научить невозможно, ибо не с чем сравнивать. Истина есть везде, всегда и во всем, но ее нельзя пощупать, потому что только она одна не имеет причинно следственных связей. Она Великая пустота, которую умом не охватить, просто в какой-то момент по милости свыше ты начинаешь понимать, говоря даосским языком, как происходят вещи. Об этом же говорил и Лао Цзы в своей книге Дао Дэ Цзин: «Земля — больше человека, Космос — больше Земли, Дао — больше Космоса». Но человек, познавший Дао, стало быть, больше всего… Или: «Человек зависит от Земли, Земля — от Космоса, Космос — от Дао, но Дао ни от чего не зависит». Соответственно, человек познавший Дао, ни от чего не зависит… Для него все события жизни проходят перед глазами, как кино на экране. Ведь мы видим, что кинопроектор показывает нам реальные события, но не пытаемся же это потрогать…

Понимание, которому учил нас Мастер в соответствии с учениями адвайты, и работа с пространством приводит и к пониманию даосского пути, к пониманию того, что есть Дао. Не важно, что Мастер учит через Дзадзен практики. Дао и Дзен — одно и то же. Кроме того, Мастер привил мне основы цигун, а цигун и даоские практики — родные братья.

Выйдя из Паузы, я снова услышал под окном гитару. На этот раз молодой тибетец виртуозно наигрывал какой-то испанский мотив.

Я спустился вниз.

— Хорошо играешь, — сказал я. — Трогает до слез!

Снова улыбка и мне протягивается гитара:

— Сыграй!

— Я? А откуда ты знаешь, что я умею?

Ответа не последовало, только не сходящее с лица светлое сияние…

— Ну давай вспомню что-нибудь…

Я сыграл два куплета из старинного русского романса. Парень, поджав губы, понимающе кивнул и протянул мне руку для знакомства.

— Таньба. Мое имя Таньба.

Обедать в ресторан, специализирующийся на тибетской кухне, я отправился в прекрасном расположении духа. А с вечерним сатсангом Мастера закончился и первый день пребывания в Лехе.

Утро встретило ярким солнцем, встающим из-за изломов хребта. За дверьми что-то трещало, бормотало и пело. Встав с кровати, я выглянул в коридор. Дверь соседнего номера была открыта, а пестрая ширма, прикрывающая вход, сдвинута. В глубине комнаты на ковре сидели две старушки в монашеских одеждах. Стол и маленький комод возле них были уставлены всевозможными буддистскими атрибутами. Одна старушка монотонно читала мантры*, другая, держа барабан за рукоять, вращала его ритмичными движениями — и вместе с барабаном по кругу бегала цепочка с грузиком. Шла маленькая буддийская служба прямо у меня под боком. Сомнений не оставалось — меня привел сюда буддийский эгрегор. Понимание, что я нахожусь под его защитой, дало мне необычайную уверенность на весь дальнейший период пребывания в этих местах.

Глава 2

На утренний сатсанг я пришел в превосходном состоянии духа. Большие окна зала были плотно занавешены. От дверей поприветствовал Мастера, как это принято на востоке — сложением рук, окинул взглядом зал, рассматривая спокойные лица. Некоторые уже медитировали.

Мастер велел дежурному закрыть дверь и углубился в медитацию. Я занял свободное место, тоже закрыл глаза, и сразу почувствовал другое состояние. Что-то во мне открылось и как бы очень тонко, словно в самозабвенном танце, завибрировало. Но я сидел неподвижно. Пространство вокруг меня казалось неземным. «Это и есть йога, — промелькнула мысль, — состояние единения с окружающим миром».