Встреча на Малом Тибете. Опыты тантры

Когда группа полностью собралась, мастер отложил шест и сделал объявление о том, куда мы дальше направляемся. Мы расселись по машинам и поехали.

Первое что бросилось в глаза, когда я входил в этот третий по счету монастырь, был монах в желтой холщевой рубашке без пуговиц, надетой поверх бордового монашеского платья. Он сидел на бордюрчике нога на ногу сбоку от ступенек, ведущих от нижней площади ко второму ярусу домов. Он несколько отличался от увиденных мною до этого монахов. Я не мог понять чем. В нем был как бы виден легкий налет светскости, но и глубокая мудрость одновременно. А главное — эта притягивающая безмятежность, свойственная только великим мастерам. Мне хотелось спросить у этого человека хотя бы что-то, но я не знал что. И проходя мимо, я только сказал по-английски:

— Очень красивый монастырь!

И он, не меняя легкой улыбки своего лица, ответил:

— Да, красивый!

Я отправился дальше. Посетив все монастырские храмы и обозрев красивый вид на горную долину с крыши, спустился вниз. Монаха уже не было. Выйдя из ворот на вьющуюся по склону горы улочку с торговым рядом, стал бродить от одного прилавка к другому, рассматривая сувениры, но лицо монаха не выходило из головы. «Надо с ним хотя бы немного побеседовать о практиках», — подумал я и вернулся в монастырь.

Я обнаружил его на пустынной каменной площадке, построенной над глубоким обрывом. Монах тихо стоял перед невысоким бортиком и созерцал даль. Я остановился у бортика с другого края. Не поворачивая головы, монах неожиданно сказал все на том же хорошем английском:

— Вы хотели у меня что-то еще спросить?

— Да. Но я не знаю с чего начать. Меня интересуют практики.

— Работа с инь-ян энергиями?

— Вот это да! Откуда вы знаете, ведь в буддизме нет такого определения, как инь-ян энергия… Это понятия даосов!

— Прежде, чем попасть в этот монастырь, я изучал еще много чего, в том числе и даосские практики.

— Вы вообще-то не очень похожи на тибетца…

Монах повернул ко мне лицо.

— Отец у меня с Тибета, а мать из центральной Индии. Сам я закончил университет в Дели, потом Кембридж в Англии. Меня зовут Цзяньян.

— Алекс, — представился я. — Что означает ваше имя?

— Чудесный звук.

— А что заставило вас оставить цивилизованный мир и поселиться в монастыре?

— Вы задаете очень много вопросов монаху, — казалось, он задумался, потом ответил. — Любовь.

— У вас была несчастная любовь?

— Нет, хотя без кризисов нельзя дойти до смысловых глубин бытия, просто в какой-то момент пришло понимание... Для чего мы приходим в этот мир. Вы знаете для чего вы живете?

— Ну я должен выполнить какие-то задачи. Я писатель…

— Писатель? — удивился он. — Похвально!

— И я хочу, например, реализоваться в творчестве…

— Ну а еще какие у вас цели?

— А разве этого мало? Бог — Творец и мы должны стремиться к его подобию…

— Мало. Любая наша работа в этом мире ничто по сравнению с обретением чувства высшей любви. Я говорю о любви не к одному человеку и не к группе людей, а о любви высшего порядка, о любви ко всему сущему во Вселенной. Это понимание приходит не сразу. Монашеская жизнь буддиста во многом способствует этому.

— А как же женщина, ведь вы такой умный, образованный, красивый лишили кого-то своей индивидуальной любви…

Он почти резко прервал меня:

— У каждого своя карма. Да, мы связаны с телом... Несмотря на то, что я пришел к единству понимания того, что Бог есть во всем и что все есть энергии, которые можно просто наблюдать и в принципе вообще можно ничего не делать, все ж таки от кармы тела никуда не деться и человек должен выполнять свои жизненные задачи. Обычный человек делает свою социальную работу, заводит семью и продолжает свой род. У монаха же другие задачи. Монахи трудятся на благо общины и работают со своим внутренним миром, согласно буддийским учениям.

— Но вы же должны знать, что есть метафизические законы устройства мира. Есть высшее женское и мужское начало. Оно воплощено в людях. И также все во Вселенной устроено от низших миров к высшим. Есть Шива и его жена Шакти. Мужская энергия Бога соединяется с женской высшей энергией, и обе эти энергии создают наш проявленный мир. По крайней мере, я так понял учение индуизма. А в буддизме, помнится, верят в некоторых индуистских божеств… Созданный по подобию Бога, не может обойтись без взаимодействия с женской энергией.

— Для этого у нас существует тантра, говоря даосским языком — взаимодействие инь-ян энергий внутри самого человека.

— Вы не могли бы мне рассказать о тантре и каких-нибудь еще буддистских практиках подробнее?

— Мы можем поговорить об этом, но не сейчас. Вам пора идти, вас ждет группа, а мне пора готовиться к вечерней службе.

«Вот это да! — подумал я, спохватившись, и посмотрев на дисплей мобильного телефона. — Он знает точно время отъезда группы. Откуда? И он сказал это, не взглянув на часы!»

— Я обязательно к вам приеду. Можно? Скажите, как найти вас?

— Моя келья слева на третьей площадке, если идти по этой лестнице вверх.

Мы попрощались, поклонившись друг другу.

Выбежав на дорогу, я увидел Ольгу.

— Слушай, мы с тобой опоздали. Наши уже, наверное, уехали, — сказал я тяжело дыша.

Ольга улыбнулась:

— Не волнуйся, Мастер прибавил еще час на посещение ресторанчика, и ты можешь свободно гулять. А если хочешь, пойдем с нами обедать.

— Нет, спасибо, мне и без того надо кое-что переварить, только в голове, — ответил я и побрел по улице.

Вскоре мне повстречались две девушки. От них я узнал, что в конце улицы есть два очень древних храма. Я направился туда.

Первый храм был построен в древне-индийском стиле из серого, местами почерневшего от времени камня. Округлый сильно вытянутый купол, невысокие стены. Внутри храма было довольно тесно. Большую часть помещения занимал высоченный, сияющий золотом Будда. Голова его скрывалась в потолочной нише, расписанной по периметру религиозными картинами. Гигантские размеры Будды впечатляли. Я стал ощущать несравнимую ни с чем энергию. Она была мягкая и как-то сразу очищала от всех ненужных мыслей. Хотелось сидеть и сидеть, находясь в состоянии этого блаженства как можно дольше. Во всем теле чувствовались необыкновенные вибрации. Вибрировала каждая клеточка, как внутри, так и снаружи меня — видимо, мое существо попало в резонанс с полем храма. В слиянии Я с пустотой внимание пыталось изучить вибрирующее поле — оно, казалось, было живым и лучилось сознанием многих поколений верующих. Чистые помыслы людей материализовались в статуе Будды…

Выйдя из храма, я еще некоторое время сохранял это необычное ощущение, и постепенно оно растворилось. Во второй храм решил не идти — пора было возвращаться к месту сбора.

Пройдя еще немного по улице, я увидел группу молодых тибетцев — мужчины в дешевых спортивных брюках и выгоревших футболках, а женщины в пестрых платьях. Они сидели вокруг высоко наваленной горы персиков, перебирая их. Раздвоенное корявое дерево с зонтичной кроной укрывало людей от солнца. Плоды были, как с картины — оранжевых, желтых, синеватых оттенков; лица, бурые от загара и от улыбок, казались не менее красивыми. Над работающими, давая какие-то указания, возвышался монах в бордовой одежде. Картина, достойная кисти Ван Гога или Гогена. Понаблюдав за работой, я пошел дальше.

Мастер поджидал у ресторана тех, кто задержался на обеде. Этот ресторан был самый приличный из тех, что здесь находились. Его окружал высокий белокаменный забор, и в нем был дворик со столами под навесами. Наши парни и девушки выходили из арочных ворот, и Мастер отправлял всех к машинам, которые местное руководство заставило перегнать вниз. Я остановился возле Мастера, но он словно не замечал меня. Да я и сам сразу не понял, что со мной произошло. В уме наступила пауза, и тело приятно завибрировало.

— Вот это да, Мастер! — воскликнул я, — представляешь, вот остановился возле тебя и снова оказался почти в таком же пространстве, которое ощутил в древнем храме в конце этой улицы!

Он улыбнулся, сказав всего три слова:

— Я был там.

— Да? Я реально ощущаю те вибрации!

Он снова улыбнулся:

— Ты все ищешь сидхи…

Глава 9

Юля не пришла в Медитейшн центр ни на другой день, ни на следующий. Ее мобильный с местной сим-картой не отвечал. Я стал волноваться, что с нею что-то случилось, но идти искать ее в переулок по гостиницам было бы глупо. Поэтому я смиренно ждал, надеясь, что она скоро объявится.

Вечером Мастер объявил, что Монах, построивший ту большую красивую ступу, которая возвышается на горе за моим гестхаусом, приглашает всех нас на экскурсию. Встреча группы была назначена возле ступы.

Я пришел туда самостоятельно, поднявшись по бесконечным ступенькам каменной лестницы. Нас уже поджидал монах в желтых одеждах. Мастер представил его, как Гуоми Накамура, и попросил немного рассказать о замыслах и строительстве этого грандиозного сооружения. Из слов монаха, который говорил по-английски, стало понятно, что он родился и жил в Японии, что строительство такой большой ступы было мечтой всей его жизни. Потом он буквально сказал словами Манфреда Зегерса* «Ступы — это монументы, способствующие сохранению мира в мире. Это архитектурные сооружения, в совершенной форме выражающие чистую природу ума, Просветление. Они были построены тысячелетия назад в Азии и оказывают позитивное влияние на силовое поле всей вселенной».

Затем монах повел нас в храм, внешне больше напоминающий обычную современную постройку белого цвета с большими окнами. Он располагался на этой же горе, но уступом ниже. Внутри было просторное помещение с большими окнами и белыми колоннами. В центре зала восседал на широком деревянном помосте золоченый Будда.

После общей медитации Мастер по просьбе группы провел совместный сатсанг с монахом. Было много вопросов и ответов, но больше всего мне запомнилось, что в ответ на вопрос: «какова ваша конечная цель?» монах ответил: «обретение нирваны». Что он имел в виду, я тогда не совсем понял. Кажется, сам Будда говорил, что весь зримый мир есть нирвана. Но также известно, что нирвана достигается, когда энергия кундалини* поднимается по центральному каналу, и тогда исчезает я, видящий и видимое, все становится осознанным единым целым. Мир познается в золотом свечении все объединяющих энергий. Чего он еще не постиг, этот монах, после стольких лет жизни в горах?

По окончанию сатсанга Мастер распустил группу, и люди разрозненно потянулись в город. Я тоже направился к лестнице, которую стал называть лестницей Бесконечности, но тут Ольга догнала меня.

— Послушай, — сказала она. — Там Наташа с подругой напросились к Гуомио в келью. Они могут взять и нас с тобой.

— А удобно?

— Пойдем, пойдем, — настаивала Ольга.

— Хорошо, пойдем.

Когда мы подошли к стоявшим на площадке девушкам, я спросил:

— Правда можно посмотреть, как живет монах?

— Да, пойдемте, он нас приглашает!

Бодро шагая, появился Гуоми. Улыбнувшись нам, пригласил за собой кивком руки. Мы направились к другому, меньшему по размерам старому деревянному храму. Сняв обувь перед высокими ступенькам, поднялись по ним и прошли по настилу мимо тихого зала к келье.

— Вот здесь я живу, — сказал Гуоми, садясь на кровать, стоящую у дальней стены. — Я угощу вас хорошим чаем, Наташа, помоги мне.

Мы скромно разместились при входе на устланном подушками подиуме. Пока готовился чай, я продолжал рассматривать комнату. Она была небольшая, но необычайно красиво убрана. Высокая деревянная спинка монашеской кровати и стоящий у смежной стены буфет были восхитительно расписаны в буддийском стиле золотом и киноварью. В глаза бросалось многочисленное изображение цветов. Впечатляли скульптуры божеств за стеклянными дверками, изящные напольные вазы. Верхний периметр комнаты был красиво задрапирован тканями. На потолке и полу фрагментами располагались небольшие красивые ковры.