Встреча на Малом Тибете. Опыты тантры

Вдруг движение воздуха, коснулось меня. Оглянувшись на приоткрывшуюся дверь, я увидел спортивно сложенную темноволосую девушку, потихоньку крадущуюся на носочках к свободному пяточку. Короткая стрижка, белоснежная футболка, плотно обтягивающая ее красивую грудь, и зеленые брюки, скроенные по типу солдатских, придавали ей образ командос из какого-то голливудского военного боевика; и в то же время все ее движения были очень пластичны и женственны. У стены она села, подобрав под себя ноги.

Спохватившись, что долго смотрю на нее (вероятно, многие это заметили), я отвернулся. Но запечатленный в сознании образ притягивал, как магнит.

Она напомнила мне некоторых наших девчонок из секции легкой атлетики, в которой я занимался когда-то несколько лет параллельно с учебой в школе. И потом, во время учебы в геологоразведочном техникуме, где были разные спортивные секции, и в институте физкультуры я так же был избалован дружбой со спортивными красотками, спортивная женственная грация которых всегда восхищала меня. Но чувства к этой незнакомке казалось мне более глубокими. Впрочем, когда практикуешь адвайту, все в группе кажутся тебе родными. Вероятно, так работает поле пустоты, в котором ты растворяешься…

Я снова оглянулся. Увидев мой взгляд, девушка приветливо улыбнулась. Затем, закрыв глаза, стала медитировать. И эта ее естественность, и отпечатанный в матрице сознания ее образ еще какое-то время не давали возможности полностью разотождествиться. Задача сейчас была контролировать ум, войти в его состояние, успокоить, привести к потоку бесконечности без образов. Если не прикладывать волю и не концентрироваться, то не замечаешь, как выстраивается причинно-следственная цепочка образов и явлений — они всплывают в сознании одно за другим.

Временами я открывал глаза, направляя внимание на Мастера, стараясь уловить его настрой на спокойствие. Потом я услышал в голове тонкий свистящий звук с оттенками нежных вибраций. Удерживая внимание на нем, я смог лучше сконцентрироваться на состоянии здесь и сейчас и отсечь окружающий мир. Вспомнилось, что кто-то из учителей говорил, что это звук космоса, и он, как камертон, помогает настроиться на единую волну всего сущего, в том числе и в мирах, отличных от нашего. Я вспомнил, что похожие свистящие вибрирующие сигналы подают друг другу дельфины, когда плывут стаей. Мне ни один раз приходилось их встречать во время одиночного фридайвинга в Черном море.

Наконец я растворил мысли, забыл об окружении, но нужно было еще глубже утвердиться в понимании, что по большому счету нет ни времени, ни пространства, а все определяет наш ум, привязывая это к тому, а то к другому. Тогда возникают пределы, формы, мечты… Вселенский разум создает миры и населяет их существами, потому что у него Божественные возможности, но все есть сон, иллюзия, которую обычному человеку трудно осознать.

Примерно через час мастер открыл глаза.

— Задавайте вопросы, — сказал он.

Все немного оживились, поднялось несколько рук. На каждый вопрос давался обстоятельный ответ. Удивительно, что некоторых интересовали чисто психологические проблемы, например, как уладить конфликт в семье или заработать много денег, но ведь Мастер не раз говорил, что с этим и подобным этому нужно обращаться к психологам, а не к нему, ведь он не учит тому, как использовать свое эго в более выгодных условиях. Его задача помочь обрести людям тотальную свободу, растворить свое Я. Если хочешь приблизиться к божественному, раствори свое эго в осознавании своей истинной бесконечности. У Бога нет эго, он безличностен… Это в даосизме и других учениях является сутью.

Много было вопросов по теме, как йогину правильно питаться, что можно и что нельзя делать. Мастер объяснял:

— Поскольку в окружающем мире все, в том числе и человеческое тело, заключают в себе энергии, а каждая энергетическая субстанция имеет свои определенные вибрации, то питаться лучше легкой сатвической* пищей. Тогда грубые вибрации клеток постепенно поменяются на более тонкие. Это сделает тело более чувствительным, более восприимчивым к пространству. Соответственно, у сатвичного* человека появляется больше возможностей для очищения пластов своего сознания и в итоге — для достижения реализации. То же касается всего другого — музыку йогину лучше слушать спокойную и не слишком чувственную, а книги для чтения более подойдут духовной направленности.

Незнакомый мне юноша поднял руку и неожиданно вставил:

— А мне один даосский мастер рассказывал, что его учитель курит, причем тому уже лет восемьдесят.

— Ну он, наверное, не взатяжку курит, — улыбнулся Мастер, и дав умолкнуть дружному смеху, продолжал. — В принципе, достигший реализации в силу своей непривязанности безопасно может делать то, что не позволительно ученику. Любому здравомыслящему человеку ясно, что курение, чрезмерное увлечение сексом, алкоголь и тому подобное вредно для здоровья. На Мастера же это никак не воздействует. Да он никогда и не будет это делать. А если возникнет какое-то желание или необходимость, ну что ж… Например, недавно я был на Запорожском семинаре, и по его окончанию организаторы пригласили меня на шашлыки с пивом. Они поставили меня перед фактом, когда стол уже был накрыт. Ну и что, я спокойно пил пиво и ел мясо, хотя в обычной жизни я этого никогда не делаю. Грубой пище требуется больше затрат энергии на переваривание, а любой даос скажет, что жизненную энергию нужно максимально экономно расходовать. Даосизм — это вообще отдельная тема, и мы как-нибудь о ней поговорим... Добавлю, что все лишнее пробуждает психические энергии, а они довольно сильно выбивают тело из равновесия, а соответственно и ум.

В свое время Мастер много путешествовал по разным странам, учился у просветленных мастеров и знал практики разных учений.

Что-то снова заставило меня взглянуть на спортивную девушку. «Она могла бы быть великолепной партнершей в танцах», — подумал я. И вдруг неожиданно для самого себя я тоже кинул реплику:

— А что получается и танцами заниматься нельзя?

Мастер, словно не слыша меня, продолжал вести свою линию сатвичности. В данный момент он отвечал на тему благодатного мышления.

Я понимал, что вопрос задаю не вовремя, но меня будто кто-то настойчиво подталкивал:

— Так как насчет танцев? Я вот, например, занимаюсь спортивными танцами. Так что, нельзя?

Мастер, наконец, обратил на меня внимание.

— Можно, Алекс, такому йогину, как ты, все можно, — сказал он, как мне показалось, с иронией.

Внутри от этого ответа появилось еще больше вопросов, и они тянули за собой цепочку образов. Я спросил себя: «Что подумала обо мне прекрасная незнакомка?» Но сразу же в ответ дал установку: «Ничего не происходит. Все это только твой ум». Вспомнились слова знаменитого индийского йогина Пайлота Бабы*: «Мастеру все равно, что о нем думают». Интересно, почему это так? Надо будет об этом поразмышлять.

После сатсанга я подошел к Мастеру, окруженному плотным кольцом учеников, чтобы разрешить еще один внезапно возникший вопрос, но пока стоял, поджидая, когда он освободится, картина в уме как-то сама собой прояснилась. Я развернулся, чтобы уйти и чуть не натолкнулся на приглянувшуюся мне девушку. Оказалось, она стояла позади меня. В это время Мастер окликнул:

— Алекс, ты что хотел?

— Да так, ничего…

И тогда к Мастеру протиснулась она.

— Можно обратиться?

Мастер кивнул.

— Я тут путешествую самостоятельно. Вот решила походить на ваши сатсанги. Думаю, мне это будет полезно. Конечно, я оплачу весь предлагаемый пакет и дополнительную программу.

— Хорошо. С этим подойдите к Зое. Она вас запишет. Завтра с утра мы идем на экскурсию в Императорский дворец.

— Прекрасно. Кстати, вы не могли бы подсказать, где можно снять недорогое жилье, а то я пока устроилась в очень дорогом номере и хочу переехать. Я путешествую уже третий месяц и мне нужно быть экономнее.

— На нашей улице есть ряд приличных гостиниц экономкласса. Вы можете посмотреть их, ребята покажут.

— Знаю, где это, — обрадовался я возможности подключиться к разговору и познакомиться с девушкой.

— Покажете? — она улыбнулась.

— Да.

Мы вышли на главную улицу, а через пятьдесят метров свернули направо, пошли тесным, зажатым заборами, переулком.

— Как вас зовут?

— Юля.

— А откуда вы?

— Вообще я родилась и выросла в Харькове. Но потом закончила университет Лесгафта в Питере, долго жила и работала в Англии.

— Вот как!? Интересно… А Лесгафта — это ведь спортивный?

— Да.

Меня удивило совпадение: внешне и даже немного манерами она напоминала мою первую (и последнюю) жену, с которой мы когда-то давным-давно учились в одной группе в институте. Еще удивило, что им обеим пришлось пожить в Харькове. Жена первый раз была замужем за харьковчанином, а потом переехала ко мне в Москву и работала массажисткой. Брак наш длился всего полгода. Потом мы развелись. Очевидно, для семейной жизни я не был предназначен... Я тогда много времени посвящал живописи, писал картины на охотничьи темы, копировал пейзажи голландских мастеров и даже успешно продавал картины в Измайлово на вернисаже, хотя художественного образования не имел. Большая часть времени отдавалась творчеству, а жене минимум. Впрочем, мы оба были теми еще эгоистами!

Но интересно, как подобное притягивается к подобному! И вообще — как мистичен мир! Ведь после окончания института, когда она уехала в Харьков и завела там семью, я не слышал о ней много лет, почти уже забыл своего комсорга и вдруг я вижу ее во сне, все такой же юной, улыбающейся, но почему-то обнаженной. Она подходит ко мне и трется о мои плечи щекой и ухом с наслаждением, и ее длинные светлые шелковистые волосы щекочут меня. «К чему этот сон?» — раздумывал я, проснувшись, но уже в следующую минуту раздался телефонный звонок, и я услышал ее реальный голос. Она приехала в Москву и предлагала встретиться.

— Кем вы работали в Англии? — спросил я у незнакомки.

— Личным фитнес-инструктором у разных состоятельных людей.

Чудные параллели! Ведь моя ненаглядная тоже вначале работала фитнес-инструктором, а потом стала профессиональной массажисткой.

Ничто не происходит случайно…

В это время Юля отвлеклась на телефонный звонок.

— Ну и как жилось в Англии? — спросил я, когда она закончила говорить.

Видно было, что прошлое ей не очень хотелось вспоминать. Она перевела разговор на другую тему, стала спрашивать о Мастере.

Когда ее вопросы были удовлетворены, я полюбопытствовал:

— А как вы сюда попали?

— Прилетела на самолете.

— Одна?

— Да. Я решила на неопределенный срок освободиться от любой работы и отправилась в путешествие. Недели две пробуду в Лехе, потом собираюсь посетить Драмсалу, Тадж Махал, Варанаси, многое хочется посмотреть… Думаю, пожить в Индии до осени следующего года.

— Не каждый может себе это позволить…

— Как выясняется, многое возможно, если очень захотеть… А вы, Алекс, с группой?

— Да. То есть здесь с группой, а так все прилетели сюда, на сатсанги, самостоятельно.

В четырехэтажной гостинице Мастера (перед красивым зданием размещались нарядные цветочные газоны) свободных номеров не оказалось. Стоящие дальше по улице дешевые гостевые дома также были битком забиты туристами.

— Пойдемте на главную улицу, — сказал я. — В конце ее в переулках много маленьких гостиниц. Может быть, там найдем что-то.

Юля пожала плечами и пошла за мной.

Миновав бредущих навстречу черно-белых коров, и ряд древних буддийских ступ (так называют здесь специальные религиозные сооружения в виде конуса), мы по подсказке встреченного по пути одинокого туриста (он оказался итальянцем) верхним переулком спустились к пыльной улице. В начале ее у стены сидел парнишка-сапожник, разложив на грязной тряпке инструменты для своего ремесла. Показав на мои порвавшиеся сандалии, он стал настойчиво приговаривать по-английски:

— Зашить, зашить! Твоя обувь требует ремонта!

Затем паренек вскочил и некоторое время шел за нами, продолжая показывать на мою обувь. Я почувствовал себя неловко перед девушкой. Впрочем, тут же встряхнулся: а разве что-нибудь происходит? Это все уловки ума.

— Приду в другой раз, — сказал я, — сейчас совсем нет времени заниматься этим.

Гест хаус* мы нашли быстро. Он находился в начале короткого переулка, на углу которого стоял старый кипарис. Юля оплатила номер и пошла за сумками. От моей дальнейшей помощи она отказалась.

Глава 3

В зале я к ней не подходил. После вечернего сатсанга, когда все стали выходить на улицу и надевать оставленную перед дверью обувь, рядом со мной оказалась Юля.

— Ну как вам жилье?

— Нормальное.

— Может, перейдем на ты?

— Давай попробуем, — ответила она просто.

— Ты куда ходишь есть? — спросила она, — я так проголодалась!

— Да тут полно всяких кафешек на улице. Хочешь, пойдем вместе поужинаем?

— Пойдем.

Мы прошли ряд туристических офисов и маленьких кафе и, войдя в тесный дворик, взобрались по железным лестничным маршам, идущим по фасаду двухэтажного здания, на крышу. Здесь стояли ряды примитивных столов и стульев, часть из которых находилась под навесами в тени, а часть на солнце. Многие ресторанчики в Лехе напоминали обычную столовую, но кормили в них добротно и вкусно. В этом блюда были самые разнообразные, включая напоминающие пельмени момо из баранины, и курицу, приготовленную на гриле. Кругом витали ароматные запахи.

А какие вкусные были вегетарианские блюда! Особенно мне нравилось ассорти из всевозможных тушеных овощей. Быстрое обслуживание обеспечивалась посредством кассы, к которой подходили посетители рассчитываться после еды. Мы сели за столик в тенистом углу, и отсюда был хороший обзор улицы.

Только сделали заказ официанту, как появились Александра с Сергеем.

— Какие люди! — засияла смазливая Александра широкой улыбкой.

Они сели за стол по соседству. Сергей, как ухажер, галантно пододвинул за подругой стул.

Похоже, у них разворачивался роман. Они ворковали, как голубки, забыв про нас, и он осторожно клал руку на ее ладонь. Внутри меня заговорили два разных голоса: «А как же муж, Александра? — сказал первый. — Ведь многие знают, что ты замужем. Девчонки говорили, что ты мужа любишь… И у вас есть маленькая дочка. Как-то не вяжется все с духовной практикой… Ладно, — прервал его второй голос, — твое ли это дело? А женщина-психолог, если что, всегда найдет способ оправдаться, тем более что среди современных бизнес-леди шлюху можно встретить чаще, чем слона в Африке». «Так, стоп, — остановил я себя, — хватит. Ведь еще Будда сказал, что "один человек не может судить другого". Но ум не умолкал: «А сам-то ты не слишком ли увлекаешься Юлей? Нет. Это другое. Я не стал бы переходить на физическую близость, даже если бы она сама этого захотела. Здесь, в местах силы, важнее всего духовное общение, гармоническая взаимосвязь и практики осознавания. Мне почему-то очень хотелось, чтобы Юля стала моим другом. Но у меня тут же возник вопрос: «А смогу ли я и дальше оставаться равнодушным к ее совершенным формам? Думаю, что смогу. Любая духовно-тантрическая практика — это еще и приложение воли. И кроме того, у меня есть моя внутренняя ответственность перед М., которая осталась в Москве».

— Юля, ты так ничего конкретного не сказала о своем гестхаусе. Как комната? Как вид из окна?

— Номер вполне комфортный, хозяйка заботливая. Но окно во двор и, конечно, никаких видов на горы. А у тебя за окнами прям горная панорама, ты говорил? Я бы хотела взглянуть…

— Если хочешь, после ужина можем зайти ко мне.

— Сегодня не могу. У меня встреча.

Я не стал ее расспрашивать с кем она встречается. Хорошие отношения — это прежде всего свобода.

* * *

Утром Мастер собрал группу учеников на площадке возле Медитационного центра и повел ее паутиной улиц на другой край города, где вверху на скалах располагался серокаменный дворец Императора Сенге Нангьяма, правившего Ладакхом в ХVII веке. Это девятиэтажное сооружение, без всяких украшений, выглядело довольно мрачновато.

Перед воротами дворца, Мастер немного рассказал нам об истории Леха и затем распустил всех для самостоятельного осмотра. Я поискал глазами Юлю, но не нашел. Пришлось лазать по дворцовым уступам в одиночку. В принципе, не очень-то и хотелось навязываться …

После трудных подъемов по крутым ступенькам и блуждания по многочисленным переходам и пустым пыльным комнатам я, наконец, взобрался на широкую смотровую площадку, где обнаружил обнимающихся Сергея и Александру. Эти ребята приехал и в Тибет явно не для того, чтобы очистить душу и прозреть. «Опять они мне на глаза лезут! Знак, что ли это, чтобы с Юлей у меня так примитивно не получилось, — подумал я. — Когда приходишь к пониманию единства всего сущего и чувствуешь Поток, пространство регулярно посылает тебе знаки. Только нужно уметь их читать. А с другой стороны, ум склонен к логическому увязыванию причин и следствий, согласно опыту индивидуума. Но ум нередко ошибается. Вот почему идущий по духовному пути старается развивать интуицию.

Откуда ни возьмись, появилась Ольга.

— О, привет! Завтра неподалеку от Леха в одном монастыре будет фестиваль тибетских танцев. Мы с Галей собираемся туда. Поедешь с нами?

— Не знаю, — протянул я задумчиво.

— Хочешь, пригласи Юлю, я вижу, эта девочка тебе понравилась…

— Хорошо, попробую, — я не стал разочаровывать Ольгу, и по обыкновению принялся размышлять про себя: «Юля, это хорошо подходящая для моей ян-энергии инь-энергия*, вот и все. Я реально чувствую взаимодействие этих энергий. Они создают гармонию. Все остальное, что придумало человечество для своего развлечения — секс и умственные заигрывания — только связывает. Мне близка и понятна даосская философия, которая строится на взаимодействии женского и мужского начала — они присутствуют во всем и создают все видимые и невидимые формы мира».

Глава 4

Юля случайно встретилась мне на торговой площади, когда я шел от Дворца в сторону своего гестхауса. Она легко согласилась поехать на фестиваль.

На следующее утро Галя, Оля и Юля я встретились возле Центра медитации без опозданий. Я давно заметил, что точность характерна для тех, кто занимается йогой. Кто практикует состояние здесь и сейчас и понимает, что все сущее в мире едино, обычно не опаздывает. Опаздывать — это вредить кому-то, а значит вредить себе… Если говорить обо мне, то занятия практиками цигун, в особенности долгое стояние в позиции «Большое дерево», дали мне способность точно ощущать время. При этом важно непрерывное осознавание Дао в повседневности, во время любого дела. Особенно здесь, в Лехе, идя на какую-нибудь встречу, и даже на встречу с Мастером, я старался не смотреть на часы, а тренировать внутреннее видение. И мое интуитивное знание времени не подводило. Один раз я опоздал на сатсанг минуты на три, но обычно приходил с удивительной точностью. Правильная концентрация и медитация в движении всегда приводила меня куда бы то ни было без опозданий.

Вообще мужчина, занимающийся цигун и даосскими практиками, нарабатывает в своем теле главным образом инь-энергию, а женщина — энергию янь. Задача растущего даоса со временем полностью заменить ян-энергию на инь-энергию — тогда, в нем появляются сверхвозможности, а говоря языком индуизма — сидхи. В Дао известны (женские) инь-парадоксы, о которых когда-то написал Лао Дзы:

— уступая, я выдерживаю испытание;

— пустое пространство наполнено;

— когда я оставляю себя, мое я становится больше;

— когда я ощущаю себя наиболее разрушенным, я нахожусь в начале периода роста;

— когда я ничего не желаю, многое приходит ко мне.

Очевидно, состояние «вне ума» (где нет ни времени, ни пространства), которого ты достигаешь за счет цигун-практики, также относится к инь-парадоксам, поскольку, убирая ум, ты начинаешь знать с точностью до минуты сколько сейчас времени, и вообще многое об окружающем мире.

Итак, встретившись, мы вчетвером направились через весь город к автостанции. Нам повезло, не пришлось долго ждать автобуса, но пассажиров в нем набилось битком. В салоне было и несколько иностранцев, отличавшихся от индусов и тибетцев белым цветом кожи. Проехав от города пару километров, автобус неожиданно сломался. Всем пришлось вылезать в каменистом поле и ждать, когда приедет другая развалюха. Вскоре она пришла. Мы забились в нее по новой. Две полные израильтянки с рюкзаками, раскрасневшиеся от неудобств и жары, не выдержали и отправились ловить такси. Ольга, любящая комфорт, да вдобавок максимально низкие цены, умудрилась найти себе в автобусе сидячее место.

Мы же с Юлей стояли в проходе возле друг друга полу боком лицом к лицу. Сперва я хотел сохранить безмятежность дао-потока в себе и едва сдерживал давившую на меня толпу (девушка, кажется, это оценила), но потом сдался, ведь прижаться к ее идеально очерченной груди было так приятно. Меня волновало все ее упругое тело под легенькой белой маечкой; и особенно явственно ощущался ее маленький твердый сосочек, довершающий все это великолепие. Я ничего не мог поделать со своим основным инстинктом. Нижний даньтян переполнился энергиями, и я был вынужден переводить их в более высокие энергетические центры специальными техниками. Но у меня не сразу это получилось, потому что для правильной трансформации необходима безмятежность.

Юля, очевидно, почувствовала, что со мной что-то происходит, потому что вдруг после долгого молчания сказала:

— Знаешь, каково свойство ума? Например, горит одна лампочка в коридоре твоей квартиры, и тебе много лет этого хватает. И вдруг света становится недостаточно, хотя физиология твоя по-прежнему в норме. И ты вкручиваешь вторую лампочку. Но, спрашивается, что изменилось?

Я не знаю, к чему она это сказала, но ее слова показались мне очень умными. Ум красивых девушек меня всегда дополнительно возбуждал. И новое давление энергии в низу живота заставили усомниться: «Вот те на! Какой же я, нафиг, йог, если не умею управлять своей сексуальностью!» Вспомнились слова Зигмунда Фрейда о том, что человеку нужно научиться трансформировать сексуальную энергию в психическую. Действительно, нам бы всем это не помешало, сколько бы у людей исчезло проблем!

И вспомнилась мне еще одна прекрасная девушка, которая… Впрочем, давайте по порядку.

Года за три до описываемых событий я по совету еще одной продвинутой знакомой оказался на психологическом форуме, который проходил в Матвеевском, в современном Доме культуры. Там познакомился с Катей, восемнадцатилетней администраторшей данного мероприятия, умной не по годам девицей. Она заканчивала третий курс академии йоги и хорошо разбиралась в астрологии, йоге, в совершенстве владела техникам праноямы. Преподаватель академии, какой-то выдающийся тантрик, имевший серьезную тантрическую инициацию по линии древних индийских йогов, передал свои способности и ей.

Словом, она меня очаровала. Я предложил ей поехать ко мне в деревню, отдохнуть пару дней на природе и позаниматься вместе йогическими практиками. Я описал ей красоту той местности, где когда-то у бабушки проводил свое детство, и где по наследству от отца мне достался его столетний дом. «Там такая маленькая Швейцария, — рассказывал я. — Холмы, леса, перемежающиеся с полями, делают ту округу незабываемой. А по краю деревни течет красивейшая, вся в кувшинках река. Но ехать придется далеко, аж за Тулу». Катя, к удивлению, быстро согласилась.

Я заехал за ней на машине. Она снимала жилье напротив конноспортивного комплекса «Битца». По дороге за разговорами мы еще больше прониклись симпатиями друг к другу. Я поглядывал на ее милое улыбчивое лицо с ямочками на щеках, пытаясь понять, что ею движет. Но потом расслабился. Четыре часа пути пролетели незаметно, и вот уже и купание в теплой реке, и асаны, и пранояма на рыбацких отмостках, а потом долгое чаепитие перед раскрытым низеньким окном, в которое причудливыми силуэтами на фоне лунного неба заглядывали растущие в палисаднике лопухи.

Я рассказывал ей о своем деревенском детстве, о друзьях, об играх, о том, как нам было вольготно у реки, и о том, как мы проказничали на Петров День. Особенно ее заинтересовали истории про колдунов и колдуний, которые передавались в деревни из поколения в поколения; какие-то непонятные чудеса в те времена и мне приходилось видеть; но особенно ее впечатлили истории моего отца, который, как он мне рассказывал, был очевидцем встречи с оборотнем, а еще папа видел, как из трубы на метле вылетела старуха соседка. Он любил постращать меня колдунами в детстве… Правда, отец мой иногда перебирал лишнего за воротник, а в изменённом состоянии что только не привидится…

— Кстати, с домовым я и сам иногда общаюсь в этом доме, — сказал я между прочим.

— Как? — удивилась она. — У тебя в доме живет домовой?