Путь к Величию

Сначала мы отрабатывали стойки — поправлял меня старик не словами, а аккуратно двигая, точнее, мощными ударами по той конечности, которая находилась в неправильном положении. От каждого такого «уточнения» в руке или ноге потом долго гудело.

— Ай, да сколько уже можно меня бить? Можно же сказать по-человечески! — с обидой в голосе сказал я. Старик-то, впрочем, не слабый, в его сторону со словами лучше поосторожнее.

— Буду бить, пока не освоишь хотя бы три основных стойки, и чем дольше ты будешь ошибаться, тем сильнее буду бить.

Так продолжалось часа четыре, примерно до половины десятого утра.

— Так, закончили! Сейчас завтрак, а дальше с Хугином на тренировку!

Старик заметил моё облегчение и добавил:

— Ты шибко-то не радуйся, после обеда тренировка опять со мной, хе-хе, так что давай сильно не задерживайся.

Завтрак был восхитительным! После него снова был готов к тренировкам.

Немного отдохнул, чтобы жирочек завязался, и пока сидел, по старой привычке потянулся в карман за сигаретами, но увы и ах — пусто.

Кузьмич это заметил и спросил:

— Курил, что ли?

— Да, — ответил я. — Достаточно долго, чтобы сформировались определённые привычки.

— Ну вот тебе стимул: пробудишь силу, дорастёшь до старшего магистра — и можешь снова курить, ха-ха-ха. А теперь марш на тренировку!

Встал, увидел неподалёку сидящую птицу и спросил:

— Ну что, Хугин, куда идём?

— Давай, кар, за мной! — и полетел в сторону свободной полянки недалеко от загона.

Когда добрались до места, началось самое нудное, то, что я ненавидел и не понимал больше всего: медитация.

Я и так-то спокойно сидеть не мог, а тут… нет слов, в общем. Мысли у меня, как всегда, готовы были пробить черепушку — метались с такой силой и частотой, что хотелось выть.

— Давай, кар, садись в позу лотоса, кар, руки клади, кар, либо на колени, либо, кар, на уровне живота — так даже лучше.

Сел, выполнил все наставления и жду дальнейших указаний.

— Так, кар, молодец! Расслабься! Кар, подбородок опусти немного ниже к горлу, кар. Да, вот так, молодец, кар, глаза до конца не закрывай и направь взгляд на кончик носа, кар. Следи за дыханием, кар! Глубоко и ровно, кар, не торопись… сосредоточься и постарайся почувствовать что-нибудь инородное, новое внутри себя или снаружи.

Так время и потянулось. Очнулся я от того, что эта проклятая птица, сидя у меня на плече, клюёт меня в голову и кричит:

— Не спать, кар! Не спать!! Я тебя разве на тихий час, как в садике, привёл?

— Да всё, всё, не сплю, успокойся ты уже, падла пернатая! Ты не Кузьмич, тебе я мигом перья повыщипываю!

И тут я понял, что сказал лишнего. Меня будто поездом придавило, в землю впечатало так, что чуть изо всех щелей не полезло, в общем — температура внутри мгновенно подскочила градусов на сорок.

— Ты, чужак, ещё не имеешь права со мной так разговаривать. Ты меня понял? — прозвучал инфернальный голос этого монстра, который даже ни разу не каркнул.

— Понял, принял, осознал. — Сразу сел в правильную позу, всё как учили.

— Вот так бы сразу, кар! — сказал самодовольный птиц спустя час.

— Что-то, кар, чувствуешь?

— Да, появились какие-то фантомные ощущения, будто в груди что-то есть, и как будто снаружи меня касаются частицы песка, что ли.

— Это, кар, замечательно! Фантастика! Я гениальный учитель, кар! — Начал прыгать, крутиться и махать крыльями.

Кхм, прокашлялся, покрутил головой, посмотрел на меня и сказал:

— Посредственность, давай продолжай!

Спустя ещё три часа меня отпустили на ужин и даже похвалили:

— Ну, в общем, кар, молодец! Так держать! Авось что-то да получится, кар. Главное, учись смотреть внутрь себя, да увидишь. А теперь давай, кар, на обед.

После обеда дали передохнуть часа полтора, а потом снова тренировка с Кузьмичём.

На полигоне начали учить каты, движения. Пока толком ничего не получалось, но главное — не останавливаться.

Дальше время полетело стремительно, день за днём: с утра тренировка с Кузьмичём, завтрак, тренировка с Хугином, обед, перерывчик и опять тренировка с Кузьмичём, ужин, банька, укрепляющий чай, сон.

На пятый день тренировок появились кое-какие подвижки в занятиях с птицей.

— Хугин, — позвал я ворона и сразу предупредил, — подожди, не бей! У меня за это время шишек на голове прибавилось достаточно. Мне кажется, я что-то вижу, что-то летает в воздухе, это не переутомление случаем?

Я второй раз видел ворона с такими глазами, словно они сейчас вылетят из орбит. Он нахохлился и сказал:

— Да ладно, кар, не может быть! Это, кар, невероятно, ты видящий, если я всё правильно понял и ты не ошибаешься в своих ощущениях…

— Ты мне спокойно объясни, что это значит.

— Вот же, кар, неуч! Ай, забыл, кар. Видящих ману, кар, линии силы, потоки, структуры заклинаний, кар, не больше сотни на всей планете! Да тебя, кар, да тебя… — он аж задыхаться начал.

— Убьют, — закончил за него стоящий за его спиной Кузьмич. — Никому об этом не говори, пока не поступишь в университет, и там не все должны знать. Иначе кто-нибудь приберёт тебя к рукам, чтобы возвысить чужой род, — добавил старик.

Эйфория и радость сразу отступили, спустив меня с небес на землю.

— Понял, буду осторожен и буду следить за своим языком.

Тренировки с Кузьмичём тоже приносили плоды — спустя три дня после их начала я уже выполнял многие движения на автомате. Даже спарринг короткий устроили: меня, конечно, размотали как тузик грелку, но пять минут я продержался.

— Уже неплохо, для начала я бы сказал замечательно.

Прошло ещё дня четыре в таком темпе: тренировка, тренировка и ещё раз тренировка.

* * *

На веранде ночью, под светом луны, пока Гуннар спал, шёл диалог между птицей и человеком:

— Ну и что, кар, думаешь на его счёт? Лично я такого быстрого прогресса не ожидал, кар.

— Да, согласен с тобой… скорее всего, ему помогает память рода. Те три дня, что он провёл в их шкуре, явно отпечатались у него в подсознании, и он неосознанно этим пользуется, другого объяснения нет. — Немного помолчав, добавил: — Пора вести его в аномалию, да в разрывы. Я думаю, там он раскроется ещё больше и быстрее, в стрессовой ситуации, а я его прикрою, если уж совсем худо будет.

— Согласен, кар, я думаю, он готов к пробуждению, но раз сам этого не понимает, ничего сделать не может, или же его что-то или кто-то держит.

— Не исключено… Ну, в общем, на том и порешим, завтра с утра пойдём.

* * *

Спустя неделю тренировок…

Просыпаюсь с утра, как обычно, умылся, оделся, собрался на полигон. За эти десять дней, что я нахожусь в этом мире, моё тело претерпело значительные изменения: на руках начал появляться объём и рельеф, даже на животе стали прорисовываться кубики пресса, что смотрелось довольно эстетично, плечи немного раздались — и всё это не могло не радовать. От мыслей о прекрасном и мне любимом меня отвлёк Кузьмич:

— Сегодня сильно не нагружайся, разомнись и всё, пойдём за ограду, а то засиделись уже, а тебе ещё надо успеть пробудиться до конца приёмной кампании в универе. В тепличных условиях этого не добиться — только страх, адреналин, угроза жизни и, конечно же, убийство монстров. Чем больше их убиваешь, тем сильнее становишься. При убийстве выделяется энергия, которая отправляется на укрепление и усиление ядра добившего. Да и за забором, как и в разрывах, магии всяко больше, чем здесь. Меч и щит я сейчас подготовлю, кое-какая амуниция у меня есть, лишней не будет. Давай через тридцать минут подходи сюда.

После разминки, как и договаривались, я подошёл к дому. Кузьмич уже стоял у крыльца, на котором разложил всё обмундирование.

— В общем, смотри и слушай: меч и щит вот лежат, два топора пригодятся, метательные ножи засунешь в специальный подсумок, да ещё возьмёшь с собой сумку под ингредиенты. Я буду рядом как наблюдатель, подскажу, что и кого вырезать, если что. Дальше: раз ты только видишь, но не пользуешься, артефакты никакие не дам, а то будешь полагаться на них, и ничего не добьёмся. Вот сбрую надевай: наручи, нагрудник, латы на ноги — всё крепкое, весит не больше тридцати килограммов, движения не сковывает, единственное — будешь немного медленнее, чем обычно.

Выслушал наставления, снарядился и вроде как готов к подвигам.

Защита, как и говорил Кузьмич, тяжеловата, но не настолько, чтобы сильно мешать. Ещё дали обувь с металлической защитой, и откуда у этих двоих взялись мои размеры — загадка.

— Всё, я, в принципе, готов, можем идти.

— Ну пошли, раз готов, — сказал Кузьмич и крикнул: — Хугин, мы пошли, если что — догоняй!

Выйдя за калитку, меня опять придавило, как и в прошлый раз, но в этот раз давление было меньше, как бы не в два раза, а значит, двигаться смогу подольше.

— Ну и как ощущения? Что чувствуешь?

Описал им ситуацию с ощущениями и самочувствием. Тут на плечо сел ворон и спрашивает:

— А ты, кар, балбес, магическим зрением осмотрелся? — и потихоньку клювом ущипнул меня за ухо.

— О, и точно, забыл, ещё не привык к такой опции.

Сосредоточился, как учили, открыл глаза — и тут мир взорвался яркими красками. Местами потоки маны текли спокойно, ровными лентами, местами в них били завихрения, как будто что-то вносило в течение хаос, закручивая потоки в узлы.

Кстати, посмотрел по сторонам, пригляделся — и кого, вы думаете, я увидел в лесу? Ну конечно же, проклятую белку.

— Ну всё, падла, беги! Папочка вышел на охоту. — А потом вдруг вспомнил и спросил: — А кстати, Волкодав где? А то не хотелось бы с ним сталкиваться.

— Они здесь редкие гости, маны в этих местах мало для них, они обычно обитают поглубже, километров на десять, сами они представители разрывов «С»-класса.

— Надеюсь, сегодня он маршрутом не ошибётся, — сказал я.

— Ну что, кар, пошли белок гонять, ха-ха-ха, кар!

В итоге я повёл свою гоп-компанию в сторону белки, которую заметил ранее, меч и щит наизготовку. Белка сейчас не в толпе, а значит, особо не рыпается. Выглядит почти обычно: такая же красивая, пушистая, только размером раза в три больше и глаза красные.

Я собрался с силами и попёр на неё. Что я могу сказать об этом бое: белка тоже не растерялась… и начала убегать.

Спустя минут пять понял, что затея гиблая, остановился и пошёл обратно. Подошёл поближе к этим двум наблюдателям, вижу — ворон катается в припадке и кричит:

— Ха-ха-ха, кар, не могу, кар, я уже лет сто так не смеялся, кар, тебе в цирке выступать, кар, не пропадёшь.

Только я собрался что-то ответить этой птице, услышал сзади воинственный писк: «Пии-пи, пи-пиии!» Смотрю, а в мою сторону бежит с десяток этих грызунов — видать, пришли мстить.

Думаю, уж это не сотня, надо попробовать.

Вышел, поднял щит и меч, и сразу же первая прыгает в мою сторону — пиии! Отбиваю её щитом, замахнулся добить, а тут сбоку прыгает другая, успел оттолкнуть ногой, поворачиваюсь обратно — а первой уже нет. Долго привыкал к их скорости и немного нервничал, всё-таки нечасто я раньше живодёрил. Но вскоре всё изменилось: не успел отмахнуться — ааа, сука, укусила одна за плечо руки, в которой был щит, пока отвлёкся на боль, вторая цапнула за ногу. Меня будто холодным душем обдало, я сконцентрировался, вспомнил всё, чему учили, и то, что видел во сне. Первым же ударом белка разлетелась на две части, меня оросило кровью, и накатило что-то вроде мгновенной эйфории, тут же пропавшей. Я подумал: это было чувство удовлетворения или то, о чём говорил старик — перепадает тому, кто добил или участвовал? Но как ни странно, хотелось ещё. Вторая прыгает — отбиваю её щитом, тут же замечаю боковым зрением третью, только начавшую прыжок, и с разворота разрубаю и её, плюс ещё одна в копилку. Испытываю такое же чувство эйфории — значит, старик не соврал, и я оказался прав: чем больше убьёшь, тем лучше. Ха-ха-ха, рассмеялся и сам рванул в сторону белок с маниакальным криком: «Хочу ещёёё! Идите к папочке!»

* * *

— Идите к папочке! — сказал Гуннар.

— А это вообще нормально? — спросил ворон, глядя на этот геноцид белок.

— Я точно не скажу, но ты же помнишь особенности их рода? — спросил старик.

— Кар, да! — кивнул ворон. — Как бы там ни было, кар, это всё равно странно.

— У них маниакальная жажда силы, они поглощают её в большем количестве, чем обычные люди, да ещё чересчур жадные и жуткие собственники. — Немного помолчав, Кузьмич добавил: — Я думаю, скоро мы сами всё увидим.

А Гуннар тем временем двигался всё быстрее и увереннее, а белки всё прибавлялись.

Спустя час то же место.

— Я бился как прокажённый, за это чувство готов убивать их пачками. Поначалу я их считал, но ближе к сотне сбился. Вошёл во что-то типа боевого транса — так вроде называл Кузьмич это состояние, — но силы не бесконечны, я пришёл в себя и начал стратегическое отступление.

— Ну что, кар, гроза белок? Домой? — крикнул мне ворон. Сил язвить не было, поэтому крикнул в ответ, что да, белки вроде как тоже решили передохнуть и перегруппироваться. В конечном счёте разошлись сторонами. Да, кстати, чуть не забыл трофеи.

— Кузьмич, подскажи, что тут и как?

— Вот смотри, — взяв белку в одну руку, а в другую нож, он приступил к вскрытию. — Вскрываешь грудь, в девяноста процентах случаев кристалл находится здесь, их тоже можно продавать, они не редкие, поэтому не шибко дорогие, но всяко дороже шкурок в несколько раз. Их используют как батарейки, когда научишься управлять энергией, сможешь их поглощать, не все так могут, большинство людей просто сожжёт каналы, а тебе поможет родословная.

По итогам моей прогулки получилось сто семьдесят четыре кристалла из ста девяноста трёх белок — улов шикарный. Шкурки брать не стали, да и остальные органы тоже, возни больше, чем пользы.

По дороге к нашему оплоту Кузьмич поинтересовался:

— Ну как тебе? Понравилось?

— Да, — кивнул я. — Это было неописуемо, чем больше получаешь, тем больше хочется.

— Да, такое бывает, главное — контролировать себя и рассчитывать силы, а то и помереть недолго.

— Ага, кар, на памятнике так и напишут: пал смертью, кар, храбрых от лап, кар, белок, ха-ха-ха, кар, не могу.

Ближе к вечеру добрались домой, растопили баньку, Кузьмич накрыл на стол, покушали, помылись и легли спать.

Глава 5

Матрос после разговора с Бароном почти не вылезал из аномалии: выводил бригаду на короткий отдых и сразу гнал её дальше, вглубь леса.

— Шеф, может, ну его нахрен, того щегла? Сколько дней уже ищем, и даже следов его пребывания нет, — произнёс один из подчинённых, устало сплёвывая под ноги.

— А что Барону сказать? — от безысходности спросил Матрос у бригады.

— Артефакт сломаем, скажем, наткнулись на какую-нибудь тварь, и все дела, тем более сам сказал, что таких больше нет, — предложил маг льда.

— Так-то ты верно мыслишь, — сказал Матрос. Он помолчал, достал артефакт и покрутил его в заскорузлых пальцах — была не была, включить напоследок, мало ли что. Экран мигнул, и сигнал оказался чётким, таким же, как в первый раз, когда они гнали того пацана.

— Парни, бегом собираемся и в аномалию! Сигнал чёткий, он примерно в двадцати километрах на восток! — крикнул радостным голосом Матрос.

Через пятнадцать минут бригада уже входила в аномалию. Ближе к вечеру сигнал начал барахлить — то пропадал, то просто моргал, будто издевался.

— Чёрт, опять сигнал пропал. Пошли хоть посмотрим, где он лазил и чем занимался, — с явным сожалением проговорил командир.

Минут через двадцать ходьбы они вышли на поляну среди леса. То, что открылось взгляду, тянуло на ад земной.

— Да ну нахрен, это что за зверь тут завёлся? Всё в крови и кишках, — сказал боец, шедший впереди, и невольно отступил на шаг.

— Ты смотри туда, — один из бойцов указал на кучу беличьих тушек.

— Похоже, это тот, кого мы ищем, — постановил Матрос. — Зверь потрошить тушки ради кристаллов не станет.

— Надо доложить Барону, что всё не так просто, как говорили поначалу. Иначе он и нас порубить может, — негромко сказал маг льда, подойдя к Матросу.

* * *

Утро следующего дня. Особняк Барона Злобина.

Барон пребывал в на редкость неплохом настроении: его промысел по добыче ресурсов из разрывов вышел на новый уровень. Бригады больше не истребляли всех монстров подчистую — последнего оставляли живым и сажали в клетку. Пока разрыв держался открытым и никто не нападал, можно было спокойно выгребать из него всё, что душе угодно, а после продать с хорошей наценкой.

Сегодня к нему опять пришёл Матрос.

— Ну-с, надеюсь, ты с хорошими новостями? Давай выкладывай, что у тебя там.

— Мы вышли на его след, но сами не справимся...

— Нууу, мне нужны подробности! Откуда такие выводы? — спросил Барон, начиная заводиться.

— Вчера вышли на поляну, где этот маньяк развлекался, а там всё в крови, кишки разбросаны повсюду, сотни монстров порублены в хлам, только камушки повыковыривал, — Матрос не стал уточнять, что это были белки, иначе помощи им было не видать.

— М-да, не ожидал, если честно, от того, кто убегал, сверкая пятками. Хорошо, у меня есть ещё одна бригада, они как раз недавно освободились, вот их номер, — он подал визитку Матросу. — Скооперируетесь и отработаете в паре.

— Это что, Бременские музыканты? — вытаращил глаза и с испугом спросил Матрос.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся хриплым голосом Барон. — Я их так и припечатал. Зато надёжные. А теперь пшёл вон отсюда!

* * *

Просыпаюсь с утра полный сил и энергии — даже почти ничего не болит, кроме царапин. Кстати, почему-то всё заживает подозрительно быстро. Решаю расспросить об этом старика.

— Это всё твоя наследственность. Ты начал подпитывать организм маной, а она способствует регенерации. Как пробудишься — все процессы ускорятся в несколько раз.

Ничего себе, это же натуральный чит. Хотя к магии я всё ещё не привык — сам ей пока не пользуюсь.

— Ну что, КАР, Потрошитель белок, в лес КАР пойдём? — спросил ворон.

— Да, надо собираться.

Через полчаса мы уже стоим у ворот.

— Ты смотри, если что, я не вмешиваюсь ни во что, только наблюдаю, — говорит Кузьмич. — Ну и советчик из меня, так что если что, на меня не рассчитывай, а сразу отступай.

— Хорошо, понял, без геройств.

— Раз понял, тогда пошли, — говорит старик.

Сегодня идём в противоположную сторону. Бредём около часа, когда слышится странный звук, будто что-то тащат по земле. Прохожу ещё с десяток метров и вижу муравья — чёрного, примерно метр в длину и полметра в высоту. Хитиновый панцирь тускло отблёскивает в пробивающемся сквозь кроны свете. Из-за дерева выходит ещё один.

— Это рабочие, с ними проблем быть не должно, особенно в таком количестве.

— Понял, — говорю я и иду на него. На лице сама собой появляется оскал. — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста!

Чем ближе подбираюсь, тем сильнее ускоряюсь, подлетаю и со всей дури рублю тварь по спине — дзаннь! Меч отскакивает, аж руки сводит от удара.

— Ты в сочленения бей! Там защиты нет! — кричит сзади Кузьмич.

* * *

— А почему ты, КАР, ему не сказал, КАР, что они уже подмогу КАР позвали?

— Пусть сам шишки набивает, да и стресс ему нужен.

— Ну хоть бы, КАР, сказал, что им только голову отрубать надо, КАР.

— Г-мм... хм-м. На ошибках учатся, и вообще не стоило никаких советов давать, — ответил Кузьмич.

— О, вон, как раз смотри!

А там Гуннар как раз разрубает муравья пополам и разворачивается ко второму. Пока он бьётся с этим, недобитый первый подползает сзади и бьёт его в ногу.

— Аааа, падла, как же больно! — и с разворота он прорубает ему голову, хромая, отходит в сторону. Второй муравей замечает слабину и решает нарастить успех. Три минуты боя, и всё кончено...

— Фух, устал, — говорит Гун и садится на спину поверженного муравья. — И ещё там, где проткнули, жжёт нещадно.

— Это из-за кислоты, будь осторожен. У красных воинов она может парализовать.

— Кстати, КАР, ты рано расслабился, КАР, у тебя гости, хе-хе, КАР.

* * *

— М-да, я так понимаю, просто так меня отсюда не отпустят. — Оглядываюсь по сторонам и вижу, как ко мне со всех сторон ползёт десяток муравьёв. Радует одно: это не воины.

Прошло три часа...

Муравьям нет ни конца ни края. Я весь в грязи, в своей крови и в крови монстров, меч и щит уже исчерпали ресурс — пришлось достать два топора, которые мне не зря дал Кузьмич, и продолжить работу.

Спустя ещё два часа силы на исходе, и я начинаю стратегическое отступление. А вот муравьям плевать на потери — они всё равно идут за мной.

Разворачиваюсь и бегу трусцой обратно, насекомые за мной не поспевают. Ингредиенты с них не собрать — не дадут времени, хотя жалко, столько трудился впустую.

Слышу человеческий крик и поначалу даже радуюсь:

— Матрос!!! Я нашёл его! Давай сюда! — и тут до меня доходит, что пора ускоряться. Боец стоит прямо на пути к дому, обегать смысла нет, неизвестно, сколько их тут ещё.

Рвану навстречу — он аж теряется от неожиданности. Остаётся метров десять, когда слышу шебуршание сбоку. Поворачиваю голову: в меня запускают два ледяных копья. Прыгаю вперёд кувырком, встаю на ходу, выхватывая топор, и сразу бросаю его в стоящего впереди бойца. Слышится хруст, и он заваливается на спину с топором в груди. Пробегаю мимо, выдёргиваю топор и бегу дальше — адреналин подскакивает, сердце аж заходится.

Бежать приходится зигзагом, чтобы сосульками не срубило... От одной особо крупной еле увернулся — она пробивает огромное дерево впереди насквозь, и то рушится прямо за мной, отрезая путь преследователю.

Только я обрадовался, что оторвался, как вижу — мне наперерез бежит ещё один, с мечом и щитом. Номер с метанием топора тут не прокатит.

Прыгаю на противника — точь-в-точь как в том видении, поднимая топоры над головой и чуть разводя их в стороны... Дадах! Деревянный щит разлетается в щепки, а противник бьёт мечом, да так быстро, что с трудом успеваю отбивать. И тут удар сверху: дзанн — руки чуть не отсохли. Топоры опускаются вниз, придавленные мечом, и соперник тут же разворачивает кисть, бьёт обратным ходом вверх, пробивает нагрудник, почти разрубая правую руку, и рвёт ключицу.

— Арррр! — рычу я от боли и, пока он не вернул меч в исходное положение, левой, ещё целой рукой вонзаю топор прямо ему в голову. Не теряя ни секунды, выдёргиваю его и бегу дальше.

— Молодец, КАР! Так держать! — я уже и забыл, что они здесь, крови потерял порядком. Сзади слышны крики, но я даже не думаю сбавлять темп — иначе смерть.

Минут через десять примерно добираюсь до дома, еле попадаю в калитку. Голова кружится, бегу юзом. Доползаю до крыльца и падаю на него без сил.

* * *

После того как Гуннар упал на крыльце, ворон опять чуть не ударился в истерику:

— Опять я его не уберёг, КАР! Бедные мои перья, КАР!

— Хорош причитать, лучше лети в баню и принеси мою сумку, она там на стене висит, и побыстрее.

Пока ворон летит, Кузьмич перетаскивает парня в дом, на кровать. Битва вышла что надо, просто опыта маловато, но это дело наживное. В следующий раз будет умнее.

— Вот, КАР, держи!

Старик достаёт из сумки несколько склянок и баночек: в одних плещется что-то жидкое, в других — мази.

Часть жижи выливает на рану, остальное заливает парню в рот. Через полчаса срабатывает зелье регенерации: раны затягиваются частично, но не до конца — слишком серьёзные. Грудь распорота от живота, видно, что рука приняла основной урон, иначе не факт, что выжил бы. Рука держится на честном слове, кость практически перерублена.

Через час старик заканчивает с ранами, отмывает парня от крови и говорит: — Дня через четыре-пять встанет.

* * *

Какое-то время назад на месте битвы.