Ты- мое спасение

Мы двинулись в сторону моста. Я шла чуть позади, засунув руки глубоко в карманы. В кармане джинсов все еще лежал телефон. Он больше не вибрировал, но мне казалось, что он все еще теплый. Как и то странное, обжигающее чувство в груди, которое он оставил. Я посмотрела на свои руки. Пальцы все еще немного подрагивали. Но это была уже не дрожь от холода. Это была дрожь предвкушения.

Глава 13

«Назову все красивое, твоим именем

Если, вдруг, ты всего лишь сон - не буди меня»

KEN TEE «Назову»

Между светом и тьмой

Я крутила головой во все стороны, словно попала в новогоднюю сказку. Все вокруг было настолько ярким, что казалось — сейчас день, а не вечер. Каждое дерево на набережной было обернуто гирляндами. И не только ствол, но и каждая ветка, что придавало пейзажу волшебный вид.

Мама ежилась от холода и всем своим видом показывала, что ей нужно срочно согреться.

— Ира, тебе холодно? — раздраженно спросил папа (его звали Дима).

Мама кивнула.

— Давайте зайдем куда-нибудь, — предложил он. — Тебе глинтвейн взять? Согреешься.

— Давай, — согласилась она.

В ближайшем ларьке, который тоже был увешан разноцветными лампочками, папа купил маме горячий напиток. Она сделала глоток из высокого бумажного стаканчика и сразу оживленно сказала:

— Пошли в помещение? Мы как раз недалеко ушли.

— Да, пойдемте, — поддержал дядя Арсений. — Там как раз есть еще кофейни, и в самой галерее висят картины. Лере, возможно, будет интересно посмотреть.

Я активно закивала. Искусство всегда притягивало меня, особенно современное. В школе я часто рисовала в столовой или на переменах, когда никто не видел. А здесь была возможность увидеть работы настоящих художников!

Мы вошли в галерею через стеклянные двери. Внутри пахло кофе, теплом и... историей. Высокие потолки, старинная кирпичная кладка стен и огромные окна создавали ощущение, будто мы попали в другой мир.

Внутри галерея выглядела как огромный торговый центр, только вместо магазинов на стенах висели картины. Люди заходили сюда не только ради искусства — многие просто хотели погреться. Телефон в кармане завибрировал. Я достала его и включила экран. Это был Семен.

С — Лера, это из-за тебя что ли у меня Гарри Поттер не грузит?

Я улыбнулась так широко, что щеки заболели. Он снова вспомнил обо мне.

Л — Ну конечно. Из-за кого же еще.

С — А у меня других предположений нет.

С — Гринч Рождество украл, а ты Гарри Поттера.

Л — Да.

С — Все сходится.

С — Ты же понимаешь, что я тебе этого не прощу.

Л — О нет! Как мне теперь с этим жить теперь.

С — Зелье тебе подмешаю.

Л — Я в предвкушении.

С — А если это приворотное зелье?

«Да ты обошелся без него», — подумала я. А вдруг это намек… Нет, это глупо.

Л — Давай как-нибудь без этого.

С — А если в лягуху тебя превращу?

Л — Я буду счастлива. Буду скакать, прыгать.

С — Лера, ну ни стыда, ни совести.

С — Ни страха.

Л — Тебе кажется. Все при себе.

Семен вышел из сети, а я так и осталась стоять у общественного туалета с широченной улыбкой. Кто-то положил руку мне на плечо.

— Лера, пошли. Разулыбалась тут, — это оказалась мама, которую я ждала.

Я быстро погасила экран телефона и резко сунула его обратно в карман в надежде, что она не успела увидеть причину моей улыбки.

Мы вышли из парка, окрыленные впечатлениями от украшенного города. Тетя Василиса предложила зайти в уютный китайский ресторанчик неподалеку — она знала там отличное место с видом на реку.

— Вон он! — воскликнула она, указывая на вывеску с красными драконами.

Дядя Арсений распахнул перед нами тяжелую дверь, пропуская внутрь. Внутри было тепло, пахло специями и кипящим маслом. Мы заняли большой круглый стол у окна, откуда открывался вид на заснеженные крыши домов.

Я заказала зеленый чай без кофеина (моя мама строго-настрого запретила мне пить что-либо крепче после утреннего приступа головной боли). Пока взрослые обсуждали меню, я смотрела в окно. Снежинки танцевали в свете уличных фонарей.

И вдруг...

Сначала это был просто легкий дискомфорт за глазом. Как будто кто-то невидимый осторожно постучал по моему правому виску. Я помассировала его кончиками пальцев, надеясь, что это пройдет само собой.

Я была права, боль утихла, но через сорок минут стук превратился в пульсирующую боль. Она нарастала волнообразно, словно приливная волна, готовая захлестнуть все сознание. Мы вышли из ресторана, боль усилилась.

— Мам? — прошептала я, стараясь говорить тихо, чтобы не привлекать внимания всей семьи.

Голос прозвучал хрипло даже для меня самой. Мама мгновенно обернулась от разговора:

— Что случилось?

— У меня снова голова... — начала я, но слова застряли в горле.

Боль уже превратилась в огненный шар, который раскалывал мой череп изнутри. Свет стал невыносимо ярким, а звуки улицы и ресторана — пронзительно громкими. Сценарий оставшегося вечера всплыл сам. Пока семья будет играть в «Иначе говоря», я буду лежать в темной комнате на раскладушке и ждать, пока таблетка подействует и снимет боль. Отлично.

В глазах начало темнеть по краям. Контуры предметов размывались. Я чувствовала, как мир вокруг сужается до узкой полосы света прямо перед глазами. Последнее, что я помню, прежде чем провалиться в темную бездну мигрени, — это то, как папа крепко держал меня за руку, ведя к метро. А в голове, сквозь туман боли, эхом отдавались последние сообщения Семена о приворотном зелье и лягушках. Странно, но именно эти глупые шутки почему-то помогли мне держаться чуть дольше, пока боль окончательно не поглотила сознание.

Пока мы ехали домой, телефон снова издал звук уведомления. Но я не отреагировала. Не было сил даже просто поднять руку и достать его из кармана. Я закрыла глаза, пытаясь унять пульсирующую боль за глазом.

...

Мы вошли в квартиру. Я быстро скинула пуховик прямо в прихожей — мне казалось, что любое движение усиливает боль. Мама сразу же дала мне таблетку от мигрени и велела лечь.

— Иди к себе, ляг, — сказала она устало. — Там темно и тихо.

Я выключила свет в комнате, закрыла дверь и легла на раскладушку. Она громко скрипнула подо мной, и этот резкий звук неприятно отозвался эхом внутри головы, словно кто-то ударил молотом по больному зубу.

Я взяла в руки телефон. На экране горело уведомление о новом сообщении от Семена. Даже не просто сообщение, а видеосообщение. Но сейчас я была не в состоянии смотреть его. Боль пульсировала за глазом с такой силой, что каждое прикосновение к телефону отдавалось острой вспышкой. Я положила телефон рядом с головой и закуталась в плед, пытаясь найти хоть какую-то позу, где боль будет чуть меньше.

Из соседней комнаты доносились звуки напряженного хода игры в «Иначе говоря»: мама смеялась над неудачными попытками папы объяснить слово, тетя Василиса аплодировала удачным ответам, а Миша периодически вскрикивал от восторга. Этот шум казался оглушительным, но через 40 минут таблетки начали действовать.

Боль отступила медленно, слой за слоем, как туман, рассеивающийся в лучах солнца. Когда я снова открыла глаза, мир перестал быть черно-белым. Я схватила телефон и открыла чат с Семеном.

На видео он снимал себя в зеркале спортивного зала. Его волосы были мокрыми после тренировки, на фоне виднелись желтые стены и тренажеры. Что-то разлилось теплом внутри, как после глотка вина. Бабочки в животе вернулись, хотя голова все еще слегка побаливала. Я посмотрела на время отправления. 20:06. О боже, я игнорировала его больше двух часов!

Л — Я дико извиняюсь за игнор, голова болела.

Я положила телефон на расправленную раскладушку и вышла из комнаты. Все пили чай все с той же шарлоткой, которую испекла тетя Василиса. Запах яблок и корицы наполнил комнату.

— Прошла голова? — поинтересовалась мама, глядя на меня с тревогой.

— Да, почти, — ответила я, стараясь говорить тише, чтобы не спровоцировать новый приступ.

Мама кивнула и вернулась к разговору с папой.

Я повернулась направо и зашла на кухню. Достав высокий стеклянный стакан, я хотела налить туда воды, но увидела, что в чайнике бурлит свежезаваренный кипяток. Я вернулась в большую комнату.

— А холодной воды нет? — спросила я, стоя в проходе со стаканом в руке.

— Так попей фильтрованную, она вкусная! — улыбнулся дядя Арсений, поднимаясь из-за стола. — Пойдем, покажу.

Он провел меня обратно на кухню, где показал маленький кранчик для питьевой воды.

— И часто у тебя такие головные боли? — спросил он, пока наполнял мой стакан.

— Относительно часто, — пожала плечами я. — Мы ведь только начали лечение, посмотрим, что дальше будет.

Дядя понимающе кивнул.

— Мигрени такая штука, может подвести в самый неподходящий момент. Надеюсь, ты скоро забудешь об этом кошмаре!

— Спасибо, — поблагодарила я, делая большой глоток ледяной воды. Холод пробежал по всему телу, принося долгожданное облегчение.

Я вернулась в комнату. Взяв телефон, я увидела новое сообщение от Семёна. Сердце пропустило удар — даже после всего пережитого дня его сообщения всё ещё вызывали этот странный трепет внутри.

С — Опять умираешь там?

Уголки моих губ непроизвольно поползли вверх. Я чувствовала себя разбитой физически, но переписка с ним была как глоток свежего воздуха — она разгоняла туман мигрени.

Л — Нет, сегодня без этого.

С — Ну слава бобу.

«Бобу?», — мысленно переспросила я, пытаясь сдержать смех. Он всегда находил способ удивить меня своими фразами.

Л — Бобу?

С — Губке Бобу. Че там с тобой?

Его шутка заставила меня фыркнуть. Даже через экран телефона я ощущала его фирменную самоуверенность.

Л — Жду, пока таблетка подействует.

С — Температура у тебя или чего?

Л — Мигрень.

С — И откуда она взялась?

Мне захотелось объяснить ему больше, чем просто перечислить симптомы.

Л — Там с раннего возраста проблемы со здоровьем и особенности психики откликаются так...

Писать об этом вслух было сложно, но почему-то именно сейчас, сидя на неудобной раскладушке в чужой квартире, мне хотелось быть честной с ним.

С — Сейчас кайфень должна быть на праздниках.

Л — Было бы славно...

Я смотрела на эти слова и чувствовала, как по щекам разливается румянец. Его небрежная забота грела сильнее любой таблетки.

С — По-моему, у тебя идеальное здоровье должно быть.

С — На сцене так отплясывать.

Эти последние строки вызвали во мне смешанные чувства. С одной стороны, приятно, что он заметил мои танцы, даже если это был всего лишь школьный КВН. А с другой — я знала, насколько далеки были наши миры. Для него я могла быть просто хорошей партнершей для танца, а не кем-то особенным. Но называл бы он ласково ту, которая не является для особенной? Делал бы комплименты?

Во время этой мысли на моем экране высветилось оповещение:

«Включен доступ по расписанию. Вы сможете продолжить завтра в 7:00».

«Чертов родительский контроль», — раздраженно подумала я. Диалог мог бы продолжиться, мы могли бы узнать друг о друге чуть больше, но нет — родители снова решили за меня. Как всегда, не вовремя.

Я уставилась на серый экран блокировки, чувствуя, как тепло от переписки медленно угасает. В груди осталось пустое место, словно кто-то оборвал нить разговора прямо на самом интересном месте.

Остаток вечера прошел спокойно. Я быстро помылась и почистила зубы. Когда я завалилась на свою раскладушку, то она вновь скрипнула подо мной и напомнила о Семене. Как? Я и сама не поняла, если честно. Просто перед глазами всплыли его сегодняшние сообщения. «Можешь сказать, что ты самая милая. Я поверю». Я до сих пор не верила, что все это реально.

Я отвернулась к стене. Часы равномерно тикали, и это убаюкивало меня сильнее снотворного. Я вспомнила нашу битву за шляпу и тихо рассмеялась. Наверное, я так и уснула с улыбкой на лице.

Я стояла на берегу огромного озера, покрытого тонким слоем льда. Вокруг не было ни души, только бескрайняя снежная равнина под звездным небом. Звезды были такими яркими, что казалось, они касаются земли своими лучами.

Вдруг я услышала тихий звон колокольчиков — нежный, мелодичный звук, который доносился откуда-то издалека. Я пошла по льду, скользя легко и свободно, как будто сама поверхность озера была создана для прогулок.

Музыка становилась все громче. Она вела меня через заснеженный лес, мимо деревьев, усыпанных сверкающими кристаллами льда. И вот впереди, за поворотом тропинки, я увидела его силуэт.

Семен стоял посреди поляны, освещенной лунным светом. Он был одет в простую черную куртку, но выглядел иначе: вокруг него кружились разноцветные огни — словно маленькие звезды танцевали в воздухе.

— Ты пришла! — сказал он, протягивая мне руку.

Его голос звучал мягко, но уверенно, как музыка, которую я слышала раньше. Я взяла его руку, и мы пошли вместе по узкой тропинке, устланной мягким снегом. Мы не говорили ни слова, просто шли рядом, слушая музыку колокольчиков.

Мы вышли к небольшому озеру, полностью покрытом льдом.

— Знаешь, — прошептал Семен, останавливаясь возле светящегося фонаря, — ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал.

Я почувствовала, как мое сердце переполнилось таким счастьем, что оно готово было выпрыгнуть из груди. Но прежде чем я успела ответить, сон начал растворяться. Цвета стали блеклыми, звуки затихли, и… я проснулась от того, что кто-то осторожно тряс меня за плечо. Веки были тяжелыми, как будто их склеили во сне.

— Лерка? — раздался голос мамы. Он звучал тихо, но настойчиво. — Ты слышишь?

Я медленно открыла глаза. Комната была залита мягким утренним светом, который проникал сквозь плотно закрытые шторы. Раскладушка скрипнула под моим весом, когда я повернулась набок.

Мама сидела рядом на краешке кровати, ее лицо было озабоченным.

— Как голова? — спросила она, протягивая стакан воды.

Я сделала глоток, чувствуя, как прохладная вода скользит по пересохшему горлу. Таблетка, которую я выпила вчера вечером, наконец начала действовать: боль отступила, оставив лишь легкую тяжесть в висках.

— Лучше, мам, — прошептала я, стараясь говорить тише, чтобы не спровоцировать новый приступ. Голос был хриплым от долгого сна.

Она улыбнулась, и в глазах читалось облегчение:

— Тетя Василиса говорит, что сегодня чудесный день для прогулок. Может, прогуляемся до Дворцовой площади? Там сейчас так красиво!

Мысль о прогулке показалась заманчивой. После такого яркого сна реальность казалась немного тусклее, но все же привлекательной. Особенно если можно будет дышать свежим воздухом и смотреть на реку.

Я села на раскладушке, ощущая каждый сустав после долгой ночи без полноценного матраса. Но сон подарил мне нечто большее, чем просто отдых: он оставил ощущение тепла внутри, которое никак не хотело уходить.

«Может быть, это знак?» — подумала я, натягивая свитер поверх пижамы. «Или просто подсознание решило подарить мне маленький подарок?»

Как бы то ни было, утро уже казалось лучше вчерашнего вечера. И даже мигрень отступила перед этим странным, волшебным сном.

Глава 14

«Я помню, как вчера

Ходил влюбленный по Неве,

Туманы прятали слова,

Те, что жили в голове.

Город шепчет между строк,

А я читаю по глазам,

Что нам очень повезло

С тобой расправить паруса»

МАЙКРАЙЗ «Я помню как вчера»

Начало шторма

Первым делом я сняла телефон с зарядки. На экране горело уведомление о голосовом сообщении. Сердце пропустило удар: Семен. Мигом зашла в чат.

С— Валерия, ты меня поражаешь.

Голос прозвучал так низко и бархатисто, что если бы он озвучивал фильм ужасов, я бы точно напряглась. Но сейчас этот тембр только поднял настроение. Голос был… родным.

Л— У тебя голос сел?)

С— Нет, просто репетировал роль Волан-де-Морта.

Л— Это меняет дело.

Пришли еще два голосовыхх:

С— Да проснулся я только тогда.

С— У тебя разве не так?

Л— Хуже.

С— Запиши мне завтра доброе утро голосом Лепса.

Л— Тебе, может, еще спеть?

С— Спеть мне лучше своим голосом)

Л— Не советую. Я как сирена из древнегреческой мифологии. Только у меня пение не завораживающее, а просто опасное. Кровь из ушей гарантирована.

С— Ну тогда ты играешь, я пою.

Л— Но голос Лепса завтра с утра я не обещаю.

С— Его даже сам Лепс не всегда обещать может.

Л— Ха-ха-ха, тоже верно.

...

Большая часть дня прошла в уютной домашней атмосфере. Мы все еще находились под впечатлением от вчерашней прогулки по заснеженному Петербургу: глаза устали от яркого зимнего солнца, отражающегося от снега, а ноги — от долгих переходов между достопримечательностями. Поэтому большую часть времени мы провели дома у дяди Арсения и тети Василисы, наслаждаясь теплом их гостеприимного жилища. У меня все еще оставался остаток вчерашнего приступа, давление в голове присутствовало все утро.

После сытного обеда, когда чайник уже несколько раз свистел на плите, дядя предложил небольшую прогулку. «Нужно размять кости», — сказал он, потирая руки в толстых вязаных перчатках.

Мы вышли из квартиры и направились к небольшому парку, который располагался буквально через дорогу от их дома. Это было тихое место, спрятанное от городской суеты за высокими стенами панельных зданий. Парк был небольшой, но невероятно красивый даже зимой.

Деревья здесь были украшены гирляндами так искусно, что казалось, будто они сами светятся изнутри. Огоньки тускло мерцали сквозь толстый слой пушистого снега, создавая волшебную игру света и тени. Особенно завораживающими выглядели ели: каждая веточка была аккуратно обмотана светодиодными нитями, которые переливались всеми цветами радуги.

На аллеях парка гуляли редкие прохожие, укутанные в шарфы и шапки. Некоторые семьи катались на санках или играли в снежки. Но больше всего внимания привлекали снегири. Они сидели на голых ветвях рябины строго рядком, словно маленькие красные бусины, нанизанные на тонкую нить. Их ярко-красные грудки резко выделялись на фоне белоснежного пейзажа, а некоторые птицы активно клевали оставшиеся ягоды, оставляя после себя яркие капли сока на снегу.

Мама не могла пройти мимо такой красоты. Она достала телефон и начала фотографировать все подряд: деревья, птиц, нас самих. Ее вспышка резво щелкала каждые пару секунд, освещая лица улыбающихся родственников.

— Лер, подойди сюда! — позвала она меня, пытаясь втянуть в кадр.

Я вежливо отказалась, предпочитая оставаться в стороне. Мне всегда было неловко попадать в центр внимания, особенно когда вокруг столько людей. Вместо этого я просто наблюдала за происходящим, впитывая эту праздничную атмосферу.

Я зашла в Pinterest и удачно нашла видео, где певец профессионально вертит микрофоном в руках. Я улыбнулась, сохранила его и отправила Семену. «Я буду также телефоном вертеть».

Прогулка длилась около двух часов. За это время наши щеки стали пунцово-алыми, а кончики носа начали неприятно покалывать от холода. Вернувшись домой, мы сразу же разделись и бросились греться возле батареи. Тетя Василиса тут же поставила на огонь большой фарфоровый чайник, наполнив его ароматными листьями сушеной мяты. Пока вода закипала, дядя устроился в своем любимом кресле и начал листать телепрограмму.

— Что будем смотреть? — спросил он, приподняв очки на лоб.

— Может быть, какой-нибудь новогодний фильм? — предложила мама. Но дядя уже нашел то, что искал.

— А давайте включим Comedy Club! Там сегодня специальный выпуск, обещают много звезд!

Его энтузиазм заразил всех, и вскоре мы расселись перед телевизором, предвкушая смех.

Тем временем тетя хлопотала на кухне. Вместе со мной (которую она попросила помочь) она накрыла стол к чаю. На красивую скатерть легли тарелки с домашними пряниками, испеченными еще вчера вечером. Запах ванили и корицы до сих пор витал в воздухе, вызывая аппетит. В центре стола красовалась большая тарелка с дольками сладких мандаринов. Эти фрукты были куплены специально для нашей поездки. Чайник тем временем запел свою песню готовности, и тетя торжественно внесла его в комнату, водружая на специальную подставку, чтобы сохранить тепло напитка как можно дольше.

Стол преобразился мгновенно. Он стал выглядеть так, будто готовился к приему гостей, хотя гостем здесь была только наша семья. В углу комнаты стояла небольшая, но очень нарядная елка. Несмотря на свой скромный рост, она казалась настоящей королевой праздника благодаря обилию украшений. Ветви были увешаны шарами в теплых оттенках красного и золотого, а верхушку венчала сверкающая звезда.

Телефон издал знакомый звук. Да, я угадала от кого поступило новое сообщение.

С— Гитарой давай. Телефоном каждый дурак сможет.

Улыбка сама собой расползлась по лицу. Я ушла в комнату и села на раскладушку, которая предательски скрипнула под моим весом.

Л— Представь, как это будет выглядеть. Только если укулеле.

С— Это будет как древний воин с двуручным мечом)

Мой смех прозвучал приглушенно, чтобы не выдать свои эмоции на всю квартиру. Семен как то изображал танец древних воинов. Он высоко подпрыгивал и подгибал ноги то в одну сторону, то в другую. Вспоминая, как он впервые показал нам этот танец на репетицию КВН, я снова почувствовала знакомое тепло внутри. Тогда весь театр сотрясался от хохота: Людмила Алексеевна заливисто смеялась, Кира держалась за живот, Миша упал со стула, а я сложилась пополам от смеха.

Этот образ — Семен, танцующий древнего воина, — почему-то застрял у меня в голове. Казалось, именно в тот момент, среди общего веселья, я впервые заметила, что он смотрит на меня иначе. Не как на младшую школьницу, а как на кого-то...

Я тряхнула головой, прогоняя эти мысли. Телефон лежал рядом, теплый от зарядника. Снаружи падал густой мокрый снег, превращаясь в кашицу на асфальте, а внутри царил настоящий праздник. День обещал быть долгим.

Когда все собрались за столом, дядя Арсений встал во весь рост, держа в руках бокал с компотом:

— И так, уважаемая публика, — провозгласил он театральным голосом, — у семьи Ламбовых приготовлен подарок для семьи Иванковых!

Он сделал паузу, драматично подняв бровь, и кивнул тете Василисе.

Она грациозно подошла к елке и извлекла оттуда огромную коробку, обернутую в блестящую бумагу с золотыми бантами. Через прозрачную вставку в упаковке было видно нечто необычное.

— Смотрите, какая прелесть! — ахнула мама, принимая подарок.

Это действительно была прелесть. Внутри коробки находился светильник в виде старинной лампы. Его основание имитировало мраморный постамент, а абажур был в стиле средневекового фонаря. Самое удивительное заключалось внутри: вместо обычной лампочки там находилась сложная система светодиодов, которая проецировала на стены танцующие узоры.

Мама нажала маленькую кнопку на дне основания, и комната внезапно наполнилась музыкой. Звучала знакомая всем новогодняя песенка, которую обычно крутят на центральных каналах в декабре. Мелодия была нежной и проникновенной, а вместе с ней на стенах начали плясать разноцветные зайчики-светлячки.

Мне сразу стало тепло и уютно. Атмосфера праздника окутала меня, как мягкий плед. Легкие мурашки пробежали по коже, и я поймала себя на мысли, что этот день, несмотря на холод снаружи, был одним из самых теплых за всю поездку.

За окном начало темнеть. Я начала активно собираться. Мы планировали попасть на новогоднюю ярмарку. Я оделась быстрее всех, как телефон вновь завибрировал. Семен прислал какое-то видео.

Я зашла в чат и посмотрела видео. От начала до конца. На видео в центре внимания был брат младший брат Семена и его папа. Они взрывали питарду. Папа помогал младшему. Он делал из ладоней защитный барьер от воздуха.

Л— Хулиганье!

С —Ха-ха-ха, да ладно тебе. Мы же не в подъезде взрывали.

С— Там бы, конечно, круче получилось. Акустика подходящая)

Он всегда так шутил про подъезд. Будто это была его личная территория для мести.