Лечу фамильяров, Дракона не предлагать!

— Всё, веди ее в магический анализатор, — он махнул рукой на дверь, которую я сначала приняла за сейф.

Выглядело страшновато, так что когда дамочка потянула меня за локоть, я остановилась как вкопанная.

— А это обязательно? Мне сказали никакой магии у таких как я не бывает.

— Не бывает. Но нужно зафиксировать и задокументировать. А то окажется какая-нибудь редкая микромилогезия, а мне потом объяснительные пиши.

—Микро… что?

—Снуп тебя оближи… иди уже…

Я сделала глубокий вдох и позволила завести себя в комнату.

По середине комнаты на расписном полу стояло деревянное кресло, к которому вполне можно было бы применить слово «трон», если бы не одно но — на подлокотниках и ножках были крепкие ремни.

— Ну уж нет, — я сделала шаг назад. — Я туда не пойду.

— Ой, не будь как маленькая, — отмахнулась тучная дамочка, подталкивая меня вперёд. — Это не больно.

То, что я изначально приняла за орнамент на полу, оказалось витиеватыми рунами. Похоже на пентограмму, но намного более сложную, чем в фильмах.

Но самое страшное – это конструкция, нависающая над креслом.

Огромная связка разноцветных кристаллов, переплетённых медной проволокой, свисала с потолка, словно большущая виноградная гроздь. Создатель явно постарался, скрутил проволоку в красивые завитки, чтобы все было аккуратно и красиво, но от этого штуковина не стала менее угрожающей.

Провода спускались вниз по каменной стене, оплетая массивный хрустальный шар, установленный прямо перед креслом. Сам шар переливался в тусклом свете, время от времени внутри вспыхивали странные проблески, будто там затаился маленький шторм.

— Я туда не сяду!

Дамочка застонала, устало потирая виски.

— Каждый попадает и одна и та же история. Как же я устала… Это просто магические кристаллы, милочка. В них разного типа магия. Если в тебе есть волшебство, то анализатор почувствует это, отзовется и покражет в шаре что за тип магии, насколько сильная.

— Итак скажу, никаких способностей у меня нет, — ответила я, сложив руки на груди.

— Почему-то ты оказалась здесь, милочка. Уверена, что знаешь про себя все?

Я осеклась. И действительно, вдруг есть какая-то причина, по которой я попала в другой мир. Предназначение? Многих этот вопрос всю жизнь мучает, а у меня прямо сейчас есть шанс получить ответ! Может быть не стоит упускать возможность? Я тяжело вздохнула и спросила:

— Если это не больно, зачем тогда ремни?

— Чтобы обезопасить нас от тебя, вдруг в тебе демон сидит или ещё кто похуже, — буднично пояснила дама.

— Например, чужой, — хмыкнула я, вспомнив классику фантастики.

Дама вздрогнула и резко обернулась, вцепившись в меня взглядом.

— А в тебе кто-то сидит?

Я сглотнула. Кажется, меня и правда опасались не меньше, чем я их.

— Нет, — поспешно ответила я. — Никого не сидит.

Всё ещё настороженно разглядывая меня, дама указала на кресло. Я обреченно уселась и позволила себя привязать.

— Не шевелись, а то кристаллы собьются, — велела она, отступая назад к хрустальному шару.

Словно в ответ, в конструкции над головой слабо зазвенели кристаллы. Звук был похож на ветер в колокольчиках, переливчатый, нежный, чарующий.

Потом кристаллы медленно опустились вниз. Я чувствовала, как вокруг меня начинают шевелиться потоки невидимой энергии, похожие на узкую и бесшумную струю ветра. Иногда мне удавалось заметить призрачные всполохи, похожие на разряды в тесла-шаре — тонкие, голубоватые линии тянулись ко мне, обвивали руки, плечи, струились по коже, как электрический ток, но не обжигали. Скорее, было… щекотно, даже приятно.

Я не сразу поняла, что улыбаюсь.

И казалось магия улыбается мне в ответ.

— Ну, привет, — прошептала я, — и зачем же я здесь?

В одно мгновение комната исчезла, и я провалилась в нечто огромное, бескрайнее. Будто оказалась в другом пространстве, наполненном светом, движением и жизнью.

Вокруг пронеслись тени существ, мелькали силуэты — некоторые узнаваемые, другие невероятные.

Я увидела вольер, заполненный птицами, похожими на гигантских фениксов, но вместо огня их крылья были покрыты сверкающими чешуйками, как у рыб. Они были заперты в клетке, где воздух был густым и тёмным, словно пропитанным чем-то ядовитым. Одна из птиц посмотрела прямо на меня, и в её глазах я увидела мольбу.

Потом — лис с шестью хвостами, но худой что можно анатомию изучать. Он стоял на грязной улице и его уши дёргались при каждом звуке, а в глазах застыл страх.

Дальше — огромная рыба, парящая в воздухе, её плавники колыхались, как ткань, но она была опутана сетью из магических нитей, кажется что-то присосалось к ее боку.

Я пыталась закричать, но голос не слушался.

Существа сменяли друг друга, одно перетекало в другое. Лапы, покрытые ранами от оков. Глаза, полные боли. Крылья, опалённые и лишённые сил.

Мне хотелось протянуть руку, хотелось помочь, спасти…

И вдруг я снова оказалась в кресле.

Магия рассеялась, кристаллы затихли, но внутри меня всё ещё дрожали их отголоски.

Я открыла глаза и поняла, что дышу тяжело, прерывисто.

Дамочка, стоявшая у хрустального шара, выглядела… озадаченной.

— Что это было?! — выпалила я, тяжело дыша.

— Анализатор подключен к хрустальному шару, потому иногда возникают видения, что-то вроде миражей.

— Это предсказание, получается?

— Кто его знает! - отмахнулась дамочка, дождалась, когда кристаллы снова подниматься к потолку и пошла отвязывать меня, — это между тобой и магией этого мира.

Меня все еще трясло, а перед глазами стояли образы волшебных существ.

— Получается у меня есть… способности?

Дамочка хмыкнула, покачала головой и еще раз заглянула в хрустальный шар:

— Нет — пробормотала она, разочарованно. — Чувствительность к магии, не больше.

— Что это значит чувствительность? Не понимаю, — пробормотала я, одновременно ощущая досаду и облегчение.

С одной стороны было бы здорово вдруг оказаться волшебницей, с другой — что это значит в этом мире? Как с этим жить? Пожалуй, мне легче рассчитывать на собственные силы и знания.

Дамочка указала мне на дверь и на ходу объясняла, как малому ребенку:

— Чувствительность, это значит, что магия может на тебя воздействовать, а ты на нее — нет. Не завидую тебе, девочка.

— Почему это? — тут же напряглась я.

Дамочка остановилась у стола, где носатый бюрократ уже заполнял какие-то бумаги.

— Эх, вот если бы ты была маг-резистентная! Нас бы за такого работника озолотили. Волшебство бы не действовало на тебя вообще, а значит и проклятья и артефакты. Уууу-х, как много мест, где таких ждут. А таких, как ты, — она неопределенно махнула рукой, — целый табор за стеной. Ничего не умеете, ничего не можете.

— Вообще-то я ветеринар! Дипломированный врач. Я много чего могу, уж поверьте, — сказала я, гордо выпрямив спину.

Мужичок усмехнулся, положил передо мной книгу и черный холщовый мешочек.

— Пересчитайте и распишитесь о получении.

Я осторожно взяла мешочек, который оказался довольно тяжелым, распустила веревочки и с удивлением посмотрела на поблескивающие серебром монеты.

— Что это?

— Подъемные, дорогая, подъемные. Тридцать серебряных, пересчитай.

— Да я верю, — начала было я и осеклась, заметив взгляд носатого.

Интересно, это много или мало? По весу много, но что на это можно купить? И вообще, зачем мне они. Носатый тем временем протянул мнееще и гербовую бумагу, на которой я ничего прочесть не смогла, но выглядело это как удостоверение или лицензия. Пересчитав монеты и расписавшись, я сунула мешочек в карман.

— Поосторожнее! На улице уже все карманники в курсе, что ты здесь, — заметила дамочка.

Вот тут мне стало совсем не по себе.

— А что же мне делать со всем этим?

— Завершить регистрацию и топать в общежитие, там тебе на основании вот этого ваучера выдадут койко-место, — носатый положил мне еще одну бумагу, плотную, с печатью.

— Подпиши здесь, — сказала дамочка, указывая на огромную книгу-регистр и протянула мне нож. Я с сомнением посмотрела на желтоватый лист с вязью непонятных символов, узнаваема была только разлиновка.

— Но я же не умею писать на вашем…

— О, писать не обязательно. Кровь оставь.

Я невольно сделала шаг назад.

— Простите, ЧТО?

— Одну каплю, не переживай.

— О, нет-нет! — возразила я, отходя на шаг, — Я не буду подписывать кровью документ, который прочесть не могу.

Дамочка ловко сдернула с носа мужчины маленькие дочечки и протянула мне. Я осторожно взяла очки и повертела их в руках. Лёгкие, почти невесомые, всего две круглые линзы, соединённые тончайшей проволочкой. Они выглядели хрупкими, как будто могли сломаться от одного неосторожного движения.

Но стоило повернуть их под лампой, как на стеклах вспыхнули странные блики — мягкие, золотистые, будто где-то внутри мерцали крошечные светлячки.

Я нахмурилась и неуверенно надела их на нос.

Мир не изменился… почти. Я моргнула, перевела взгляд на документ, и вдруг запутанная вязь символов потекла, словно чернила на бумаге, а затем сложилась в осмысленный текст.

«Регистрация прибытия. Имя: Анна Сергеевна Попова. Возраст: 26 лет. Происхождение: иной мир. Магический потенциал: отсутствует».

Я резко сняла очки, и текст снова превратился в непонятную вязь.

— Это… магия? — пробормотала я, ошеломлённо глядя на линзы.

Дамочка хмыкнула.

— Конечно. Думаешь, мы тут всё на двух языках печатаем? Это переводные очки. Надеваешь — видишь свой язык, снимаешь — видишь родной шрифт.

Я снова посмотрела на документ и медленно надела очки обратно.

— Удобно… — протянула я, перечитывая написанное.

— Вот только стоят дорого, — добавил мужичок, вытягивая руку. — А ты их сейчас чуть не уронила. Давай обратно.

Пока я ошеломленно таращилась на очки, дамочка схватила мой палец да кольнула булавкой. Мне только осталось что вскрикнуть и оставить на бумаге пятно, которое тут же стало коричневым, будто ему уже сто лет.

— И еще, — добавила дамочка, рассматривая мой халат и кроссовки. — Если хочешь больше денег, можешь продать иномирные вещи. Что там у тебя с собой?

Я только собралась возмущённо возразить, что ничего своего продавать не собираюсь, как мужичок, не меняя ленивого выражения лица, поднялся, шаркая ногами, и направился к стене, где уже стоял книжный монстр. Только теперь он потянул за другой рычаг, и с того же механизма с лязгом и лёгким скрипом начала выдвигаться ещё одна книга.

— Ой, да ладно вам, — вздохнула дамочка, явно предвкушая шоу. — Расценки честные, государственные… Всё по закону.

Я в оцепенении наблюдала, как из пыльных глубин выкатывается новая махина. Она оказалась чуть меньше первой, но ненамного. Кожаный переплёт, массивные металлические уголки и тот же герб на обложке, который был и на моём новом «удостоверении».

Мужичок с кряхтением вскарабкался на стул и с отработанной сноровкой раскрыл книгу.

Где-то внутри механизмов что-то хрустнуло, и книга с тяжёлым вздохом раскрылась на нужной странице.

— Так-с, — протянул он, пробегая глазами по тексту. — Что у нас тут? Одежда, ткани, украшения, металлы, инструменты…

Я стояла, замерев. Может быть они правы? Деньги в новом мире нужнее, чем халат и пара носков.

Я глубоко вдохнула и снова нацепила волшебные очки. Весь мир остался прежним, но вязь символов передо мной снова сменилась на осмысленный текст.

Жаль, что волшебные линзы переводили только буквы. Мне бы пригодилась ещё одна пара таких, но уже переводящая местную валюту на рубли. Да ещё и в ценовом эквиваленте. Хотелось бы понять, что тут вообще сколько стоит.

Я окинула взглядом разворот книги и поморщилась. Нет, у меня точно не было сил сейчас во всем этом разбираться. Под заголовком «халат с рукавами» было больше сотни наименований. Дамочка указала мне на строчки где-то в середине первого листа.

Халат иномирный растительный (пуг) – 3 серебряных.

Халат иномирный животный (пуг) – 5 серебряных.

Халат иномирный хитиновый (пуг) – 7 серебряных.

Халат иномирный химический (пуг) – 15 серебряных

— А что значит химический? — спросила я первое, что пришло в голову.

— Это материал такой, который в некоторых мирах из плазтига делают, что-то вроде того. Хорошая штука, не мнется, хорошо стирается. Не то что это…

Дамочка с пренебрежением глянула на мой замызганный копотью халат. Я не смогла сдержать нервного смешка. Значит, мой премиальный турецкий хлопок здесь фигня какая-то, а синтетические халаты из Китая, в которых работать, как в бане — премиальный товар?

— Интересно, а что можно купить на один серебряный?

— На инструктаже узнаешь, он у тебя завтра. Комендантша тебе напомнит. Ну, сдавай уже халат, кроссовки, ремень…

Я крепче сжала мешочек с деньгами и покачала головой, вспомнив старый туристический совет: не менять валюту в аэропорту, решила, что успею сдать свои вещи сюда, если захочу. А пока пусть будут при мне, пусть даже грязные.

Судя по кислому выражению лица дамочки, я приняла абсолютно верное решение.

— Ну и ладно, — буркнула она, разворачиваясь к шкафу и выуживая оттуда свёрток из плотной ткани.

Она шлёпнула его на стол, а сверху положила маленький металлический ключ с биркой.

— Это твоё, — сказала она.

Я осторожно взяла ключ. Бирка была деревянной, на ней аккуратно выжжено «Общежитие. Комната №28».

— Комната? Выдают жильё? — осторожно спросила я.

Дамочка цокнула языком.

— Мы проводим инструктаж, выдаем подъемные и одежду, предоставляем на двадцать дней комнату в общежитии. Устроим тебе три собеседования, а дальше шурши, как знаешь, — бурчала дамочка, не сводя алчного взгляда с моих кроссовок, — Магии у тебя нет, рекомендаций у тебя нет, не знаю даже… не знаю… может продашь все же…

— Ой! Есть рекомендация! Есть! — вдруг вспомнила я, — доктор… с летающей черепашкой сказал направить меня в клинику графа Индюка!

— Инн-Дюка? — удивилась дамочка, — Ну что ж, это можем устроить. Тебе откажут, конечно, но нам же и легче.

Похоже работники миграционного центра мечтали сбагрить своих подопечных куда угодно и побыстрее. Другой мир, магия, фамильяры, а чиновники и бюрократия как везде.

— А как мне найти общежитие?— спросила я, мечтая уже покинуть стены этого славного заведения.

— Соседний вход, — махнула рукой дамочка, — Комендантша встретит тебя.

Ну и отлично, решила я, понадеявшись, что в общежитии меня примут радушнее. Я толкнула дверь, вышла из башни, я тут же пожалела, что не попросила у дамочки, есть ли здесь черный ход.

Толпа торговцев, попрошаек, дельцов, которых я видела на входе буквально обрушилась на меня.

— Сдаёшь вещи? Дам честную цену! — заорал кто-то сбоку.— Обменяю серебряные на мясо, хлеб, соль! Курс лучше, чем у тех мошенников вон там!— Девушка, а жильё ищешь? Недорогое местечко у реки, хороший район, не трущобы!

Голоса накатывали со всех сторон, люди махали руками, расталкивали друг друга, чтобы привлечь моё внимание. Я попятилась, но тут же едва не столкнулась с пожилым торговцем, державшим на плече огромный тюк одежды.

— Барышня, а у вас случаем обувка не продаётся? Ботиночки, сапожки, тапочки?— Да оставьте её в покое! — рявкнул кто-то другой.

Я судорожно вцепилась в мешочек с деньгами, но тут же вздрогнула, когда из-под телеги выскочил проворный рыжий парень. Он проскользнул сквозь толпу, метко сунул мне в ладонь что-то похожее на визитку и тут же отскочил, ловко лавируя между людьми.

— Захочешь продать свои найки, дам лучшую цену! — крикнул он, ухмыляясь, и тут же юркнул обратно в толпу, уклоняясь от подзатыльника.

Старший товарищ, здоровенный мужик с мешками крупы, фыркнул:

— Хватит людей пугать, парень.

Я не стала разбираться, что мне всучили, а просто стиснула кулак и бросила взгляд на охрану.

Благо, стражники не подпускали торговцев вплотную — на брусчатке была нанесена желтая черта, за которую никто не заходил. Пара человек пыталась потянуться ко мне через неё, но тут же получали предостерегающий взгляд от мужчины в броне.

Сердце бешено колотилось.

Дверь в соседнее здание была буквально в паре шагов, и я, не раздумывая, нырнула в неё, надеясь, что за ней всё же поспокойнее.

Общежитие встретило меня тусклым, затхлым коридором и запахом сырости. Стены были выкрашены в странный серовато-зелёный цвет, будто кто-то пытался создать уют, но бросил эту затею на полпути.

Я шагнула к стойке администратора… и замерла.

За деревянной стойкой восседала троллиха.

Огромная.

Зелёная.

С мощными клыками, выступающими из-под губ, и руками размером с две мои головы. Глаза, большие и жёлто-зелёные, вперились в меня с мрачной обречённостью. В одной руке она держала бутылку, в другой — треснувший бокал, из которого капало на стол какое-то поило. За остроконечным ухом грустно висела жалкая, полуувядшая ромашка.

Я почувствовала, как бледнею.

Кажется, мой мозг очень хотел запустить режим «паника», но последняя уцелевшая нервная клетка просто устало села в угол и закурила.

Троллиха громко отхлебнула из бокала и лениво облизала клыки.

— Новенькая? — проворчала она басом, от которого внутри у меня всё сжалось.

В голове была шальная мысль,а не развернуться ли мне и не убежать прямо сейчас. Доберусь до дворца, возьму за грудки дракона, пусть отправляет меня домой, как хочет! В конце концов это его кошки рук дело!Я осторожно кивнула, протягивая свой ваучер.

— Комната двадцать восьмая. Вон туда, по лестнице и направо, — хмыкнула троллиха, даже не взглянув на бумагу. — Замужем?

— Чего? — опешила я.

— А, неважно… — Она махнула рукой и сделала добрый глоток.

К счастью, общежитие было полупустым, что меня более чем устраивало. Никакой суеты, никакой давки. Я взлетела по лестнице, нашла нужный номер. Дверь моей комнаты оказалась слегка покосившейся, но зато запиралась изнутри.

Я вошла и тяжело рухнула на кровать.

Комната была маленькая, но отдельная. Узкая койка, стол у окна, мутное зеркало на стене и даже шкафчик с жалкими попытками резьбы на дверцах. Окно выходило во двор, где потрёпанный кот лениво тянулся на брусчатке.

Я устало разделась, откинув одежду на стул, и невольно подошла к зеркалу.

Оттуда на меня смотрело уставшее лицо, запачканное копотью и грязью. Волосы растрёпаны, кожа бледная… Но взгляд сразу же упал на след от удара об капот.

Я провела пальцами по синяку на боку.

— Если я умерла… почему синяк всё ещё на мне?

Вопросов было больше, чем ответов, но, похоже, разбираться придётся самой. И завтра! После хорошего глубокого сна.

Я проснулась от глухих ударов в дверь.

Даже не соображая, что делаю, я подскочила и распахнула дверь.

И…

Ничто так не бодрит с утра, как вид троллихи. Никакой кофе не сравниться.

Никогда бы не подумала, что моя глотка способна издавать такой пронзительный крик. На одной ноте, сплошным потоком, без единого вдоха, в течение нескольких минут.

За это время я успела вспомнить, кто я, где нахожусь и почему. Но замолчать смогла только тогда, когда в лёгких окончательно закончился воздух.

Троллиха невозмутимо выждала, пока я замолчу, затем равнодушно уточнила:

— Закончила?

Я моргнула.

Троллиха, посчитав это за ответ, сунула мне в руки комканный холщовый мешочек, из которого что-то подозрительно подтекало, и сложенный лист бумаги с парой красных печатей.

— Вот твой завтрак. И рекомендация.

Троллиха смерила меня оценивающим взглядом и буркнула:

—Удачи!

Затем развернулась и ушла, а я все еще пыталась отдышаться и прийти в себя. Так и стояла на пороге с мешком неизвестной еды и потенциальным билетом в новую жизнь.

Наконец, я развернула мешочек с завтраком и сразу же пожалела об этом.

Рыбная овсянка?

Или не овсянка? Или вообще не рыба…

Я уставилась на странную серую массу от которой несло болотом. Вилка или ложка к этому великолепию не прилагалась, только грубый комок чего-то вроде хлеба. Я сжала зубы, набралась решимости и попробовала крошечный кусочек…

Да, что-то вроде хлеба. Оглядевшись, я обнаружила на подоконнике глиняный горшок. Его обитатель похоже давно почил, так что соседство с рыбной овсянкой ему не помешает. Я не знала куда выбросить завтрак, а запихать его в себя я не могла.

Даже если это моя единственная еда на сегодня. Но, может, мне понадобиться что-то приклеить или отпугнуть монстров? Тогда «овсянка» пригодится.

Почувствовав себя ещё более жалкой, чем минуту назад, я взглянула на себя. В мутном зеркале отражалось существо, которому такой завтрак подходил идеально,

Растрепанные волосы, чумазое лицо, тёмные разводы копоти на щеках, еще более темные круги под глазами. Грязный медицинский халат, который ещё вчера показался мне как-то не очень, теперь выглядел так, будто я месяц жила в шахте. Джинсы тоже не отставали – особенно на коленях, где чернели пятна сажи и пыли.

Что бы это ни был за мир, но в таком виде на собеседование идти нельзя.

Я со стоном рухнула на кровать и развернула свёрток, который мне выдали в миграционном центре.

Внутри оказалось простое серое платье из плотной ткани, без узоров, без украшений, с длинными рукавами и застёжкой на шее. Под ним — мягкие кожаные сапоги, явно не новые, но в приличном состоянии. А ещё нижнее бельё, будто выпрыгнувшее из сундука моей прабабушки. Оно хотя бы выглядело новым.

Этакая униформа нищей попаданки. Вдобавок серый цвет просто уничтожал меня. Я приложила ткань к лицу и тут же стала похожа на болезную.

И что делать? Может быть потратить немного подъемных, чтобы улучшить свой внешний вид и получить шанс пройти собеседование?

Для начала нужно хотя бы умыться, привести себя в порядок и разведать, есть ли здесь мыло и таз для стирки?

Наверняка есть.

Я выглянула в коридор. Ни троллихи, ни других постояльцев видно не было. Общежитие словно вымерло. Ну и отлично.

Пройдя по коридору, я приоткрывала двери, стараясь не шуметь. Чулан со щетками и швабрами, подобие гостиной, комната с двумя столами и стульями, судя по ужасному запаху и запотевшему окошку в стене — столовая.

Наконец, за одной из дверей обнаружилось нечто, что можно было с натяжкой назвать ванной комнатой.

Тусклое зеркало, в котором я выглядела ещё более потрёпанной, чем ожидала, ведро с водой, умывальник с отколотым краем и старый деревянный таз в углу.

Осторожно коснулась поверхности воды — прохладная, но чистая.

Ладно, не до роскоши.

Я плеснула себе в лицо, с наслаждением смывая копоть и усталость, потерла шею, руки. Сбоку на полке заметила кусок мыла — желтовато-коричневого цвета, пахнущего чем-то хвойным. Ну, хоть так…

Я взяла его, вспенила в ладонях и уже более основательно намылила лицо и прибегла к хитрости всех обладательниц челки. Если нет возможности быстро помыть голову целиком, можно помыть только челку. Быстро и эффективно.

Глядя в зеркало, я убедилась, что выгляжу хотя бы как человек. Чистые руки, вымытое лицо.

Расчески у меня не было, так что пришлось пальцами распутывать колтуны. Ничего, это решу. А пока волосы можно завязать узлом на затылке.

А уж вечером я разберусь чем помыть голову, где взять полотенце, зубную пасту.

Я вздохнула, глядя на свои грязные вещи. Таз есть. Мыло есть.

Что ж, я решила переодеться в серое платье, любезно выделенное мне миграционным центром, а джинсы и халат постирать и высушить.

Сегодня как-нибудь переживу, а завтра уже буду в приличных вещах. На ощупь платье оказалось плотным, но не слишком грубым, теплым, хоть и бесформенным. А еще достаточно длинным, чтобы кроссовки на моих ногах не бросались в глаза.

Джинсы и халат, пропахшие гарью и пылью, отправились в мыльную воду. Я энергично тёрла ткань, пока вода не стала мутно-серой, потом сменила воду, еще раз прополоскала и как следует выжала.

И хоть в «ванной» и были натянуты веревки для сушки белья, я вспомнила, как отчаянно у меня пытались выкупить вещи, и решила повесить их в своей комнате.

Джинсы на спинку кровати, халат на спинку стула. Порядок.

Затем я плюхнулась на матрас и решила разобраться с деньгами. Всего двадцать пять серебряных монеток. С одной стороны дракон с расправленными крыльями, с другой какая-то надпись.

Похоже драконы здесь правят. Возможно встретиться с сэром Кассианом и упросить его вернуть меня домой будет не так просто. Что ж, это проблемы завтрашней меня. Сегодня - собеседование.

Пятнадцать монет я спрятала в сапоги, завернув в платок, сапоги поставила у двери.

Десять оставила в мешочке. У платья не было карманов, что ужасно неудобно. Поморщившись, я кое как упихала деньги в бюстгальтер.

Челка уже высохла, так что можно выходить. Только куда идти? Придется перебороть страх и поговорить с троллихой, которая видимо была комендантшей.