Дневники оборотня. Книга 1. Отрицание

— Какая спина? Он не отставал. Как будто он знал, что я совру. Как будто он ждал этого. Как будто ему было важно услышать это от меня.

— Больная, — сказал я. — Хроническая. С детства. Я улыбнулся. Криво. Слабо. Как будто это было нормально. Как будто это было обычно. Как будто это было правдой.

— Отмазки, — сказал коллега. Голос был весёлым. Как будто он играл. Как будто это было шуткой. — Иди сюда. Он помахал рукой. Как будто я был ребёнком. Как будто я должен был слушаться.

Я пошёл. Ноги были тяжёлыми. Как будто они принадлежали кому-то другому. Как будто они не хотели идти. Как будто они знали, что будет плохо. Встал на круг. Красный. Яркий. Как кровь. Почувствовал, как хвост вылезает из штанов. Медленно. Настойчиво. Как будто он выбирался из клетки. Толкнул его обратно. Сжал ягодицы. Напрягся. До боли. До хруста.

— Макс, ты странный, — сказал коллега. Голос был весёлым. Как будто он играл. Как будто это было шуткой.

— Я интроверт, — сказал я. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Ты оборотень? — засмеялся он. Смех был громким. Резким. Как будто кто-то провёл по стеклу. Как будто он не понимал, что говорит.

Я засмеялся. Громко. Слишком громко. Слишком нервно. Слишком по-волчьи. Смех вырвался из горла. Как будто кто-то выпустил пар из клапана. Резко. Громко. Не смешно.

— Да, — сказал я. — Оборотень. Каждый месяц превращаюсь в волка. Вою на луну. Ем людей. Я почувствовал, как клыки заныли. Как будто они хотели показаться. Хотели быть увиденными.

Коллеги засмеялись. Громко. Долго. Весело. Я засмеялся вместе с ними. Никто не понял. Никто никогда не понимает. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто её ударило током. Раз. Другой. Третий. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

Дома Лена спросила:

— Как корпоратив? Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком.

— Нормально, — сказал я. Голос был твёрдым. Слишком твёрдым. Как будто я репетировал это всю жизнь.

— У тебя хвост, — сказала она. Она смотрела на меня. Внимательно. Долго. Как будто она видела меня насквозь. Как будто она знала всё.

Я посмотрел. Хвост. Настоящий. Тёмно-серый. Густой. Вылез из штанов. Лежит на диване. Виляет. Сам по себе. Медленно. Ритмично. Как будто он жил своей жизнью. Как будто он хотел быть увиденным.

— Это реквизит, — сказал я. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Макс, — сказала Лена. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком. — Я всё знаю. Она смотрела на меня. Внимательно. Долго. Как будто она видела меня насквозь. Как будто она знала всё.

Я замер. Хвост замер. Сердце замерло. Мир замер. Я почувствовал, как кровь остановилась в жилах. Как будто кто-то нажал на паузу. Как будто время остановилось. Как будто всё замерло. В одном мгновении.

— Что ты знаешь? — спросил я. Голос был хриплым. Слишком низким. Слишком звериным.

— Ты оборотень, — сказала Лена. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком. — Я знала это с первого дня. Она не отводила взгляд. Смелая. Или просто усталая. Усталые не боятся. Усталым всё равно.

— Почему молчала? Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Я ждала, когда ты сам скажешь. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком.

— Я не мог. Голос был хриплым. Слишком низким. Слишком звериным.

— Теперь можешь. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком.

Мы сидели на кухне. Я с хвостом. Она с чашкой чая. Молчали. Долго. Очень долго. Тишина была густой. Как мёд. Как кровь. Как страх. Я слышал, как часы тикают на стене. Громко. Ритмично. Как будто они отсчитывали что-то. Что-то важное. Что-то моё.

— Ты боишься? — спросил я. Голос был хриплым. Слишком низким. Слишком звериным.

— Чего? Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком.

— Меня. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Нет, — сказала она. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком. — Я боюсь за тебя. Она не отводила взгляд. Смелая. Или просто усталая. Усталые не боятся. Усталым всё равно.

— Почему? Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Потому что ты боишься себя, — сказала она. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком. — А это хуже всего. Она не отводила взгляд. Смелая. Или просто усталая. Усталые не боятся. Усталым всё равно.

Я посмотрел на неё. На её глаза. Серые. Спокойные. Живые. На её руки. Гладкие. Тёплые. Человеческие. На её спокойствие. Тихое. Медленное. Как будто она знала что-то. Что-то, чего не знал я. И понял: она права. Я боялся себя. Больше всего на свете. Больше луны. Больше охотников. Больше смерти. Я чувствовал это. Как будто страх был живым существом. Как будто он жил во мне. Как будто он дышал моим дыханием. Как будто он бился моим сердцем.

— Что теперь? — спросил я. Голос был хриплым. Слишком низким. Слишком звериным.

— Теперь ты будешь собой, — сказала Лена. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком. — Просто собой. Волком. Человеком. Максом. Она не отводила взгляд. Смелая. Или просто усталая. Усталые не боятся. Усталым всё равно.

Я зарычал. Тихо. Нежно. Благодарно. Я почувствовал, как рычание выходит из горла. Тёплое. Густое. Как кровь. Как будто оно было частью меня. Как будто оно было мной. Она улыбнулась. Губы дрогнули. Чуть-чуть. Совсем немного. Но я увидел. И погладила меня по голове. Как собаку. Как волка. Как своего. Я почувствовал её ладонь на своей шерсти. Тёплую. Шершавую. Живую. Как будто она трогала меня. Настоящего. Своего. Меня.

Запись 4. «Аквафобия и гормоны»

Четверг. До полнолуния — 3 дня.

Лена сказала:

— Макс, тебе нужно выпускать энергию. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком. Как будто она знала, что я буду сопротивляться. Как будто ей было всё равно.

— Я выпускаю энергию, — сказал я. — Когда вою на балконе. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Это не считается. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком.

— Считается, — сказал я. — Это кардио. Я улыбнулся. Криво. Слабо. Как будто это было нормально. Как будто это было обычно. Как будто это было правдой.

— Запишись в фитнес. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком.

— Не пойду. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Пойдёшь. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком. Как будто она знала, что я сдамся. Как будто она видела меня насквозь.

Я пошёл. Ноги были тяжёлыми. Как будто они принадлежали кому-то другому. Как будто они не хотели идти. Как будто они знали, что будет плохо.