Дневники оборотня. Книга 1. Отрицание

Третий пост: «Утренняя рутина». Я сфоткал свою руку с чашкой кофе. Кофе был горячим. Я чувствовал тепло через фарфор. Как будто кто-то держал меня за руку. Как будто кто-то был рядом. Как будто кто-то знал. На руке — волосы. Густые. Тёмные. Я чувствовал их под пальцами. Жёсткие. Как щетина. Как шерсть. Как мои. Комментарий: «У вас классный свитер!» Я: «Это не свитер». Комментарий: «А что?» Я: «Рука». Комментарий: «Вы очень волосатый». Я: «Гормоны». Лена: «Ты идиот». Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком. Я: «Я в тренде». Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

Через неделю у меня 100 подписчиков. Я чувствовал их внимание как тепло. Как будто кто-то смотрел на меня. Через экран. Через расстояние. Через всё. Все думают, что я — модный блогер с экстравагантным стилем. Я не стал их разочаровывать.

Лена сказала:

— Ты продал душу за лайки. Голос был тихим. Спокойным. Как будто она говорила с ребёнком.

Я сказал:

— Я продал шерсть за лайки. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

Она засмеялась. Смех был лёгким. Тёплым. Живым. Я почувствовал, как он отражается в моей груди. Тепло. Приятно. Как будто кто-то провёл рукой по моему сердцу. Я тоже. Впервые за неделю. Смех был странный. С рычанием. Я чувствовал его в горле. Тёплый. Густой. Как кровь. Как будто он был частью меня. Как будто он был мной. Но смех. Настоящий. Человеческий. Волчий. Мой.

СЕЗОН 2. «ГНЕВ»

Фаза луны: Растущая луна

Этап: «Почему я? Почему шерсть в стоке?»

Запись 1. «Смена кожи»

Понедельник. Через два дня после полнолуния. Утро.

После полнолуния я не человек. Я — мешок с болью.

Кожа чешется. Вся. Целиком. Как будто я облезаю. Как будто старая кожа умирает, а новая пробивается сквозь неё. Я чувствую это каждой клеткой. Каждым нервом. Каждой порой. Кожа натянута. Как барабан. Горячая. Сухая. Как будто кто-то натянул её на меня слишком туго. Как будто она хотела треснуть. Порваться. Освободиться.

Я смотрю на руки. Они красные. Шелушатся. Как у ящерицы. Как у змеи. Как у монстра. Кожа сухая. Как пергамент. Я провожу пальцем по тыльной стороне ладони. Кожа трескается. Тихо. Как будто кто-то рвёт бумагу. Маленькие кусочки отпадают. Летят на пол. Белые. Сухие. Мёртвые. Я чувствую их под ногтями. Шершавые. Как песок. Как прах. Как мою жизнь.

Лена отбирает мою руку. Ладонь тёплая. Мягкая. Живая. Я чувствую её пальцы на своей коже. Как будто она трогала меня. Настоящего. Своего. Меня. Говорит:

— Перестань. Голос тихий. Спокойный. Как будто она говорила с ребёнком. Как будто она знала, что я буду сопротивляться. Как будто ей было всё равно.

— Чешется. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Я вижу. Голос тихий. Спокойный. Как будто она говорила с ребёнком.

— Ты не понимаешь. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь. Голос тихий. Спокойный. Как будто она говорила с ребёнком. Как будто она знала, что я буду сопротивляться. Как будто ей было всё равно.

Я смотрю на неё. Она спокойна. Слишком спокойна. Как человек, который принял решение. Как аналитик, который нашёл закономерность. Как женщина, которая знает, что будет дальше. Я чувствую её спокойствие как тепло. Как будто кто-то обнял меня. Через расстояние. Через всё.

— Что ты знаешь? — спрашиваю я. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Что ты злишься, — говорит она. Голос тихий. Спокойный. Как будто она говорила с ребёнком.

— Я не злюсь. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я вру. Как будто она хотела вырваться.

— Ты злишься на себя. За то, что ты такой. За то, что не можешь контролировать. За то, что приходится прятаться. Голос тихий. Спокойный. Как будто она говорила с ребёнком. Как будто она знала, что я буду сопротивляться. Как будто ей было всё равно.

Я молчу. Она права. Я злюсь. Очень. Очень. Очень. Я чувствую злость как жар в груди. Тяжёлый. Горячий. Как будто кто-то пролил внутрь расплавленный металл. Но не больно. Приятно. Правильно. Как будто он был частью меня. Как будто он был мной.

Я иду в ванную. Пол холодный. Плитка обжигает босые ступни. Я не чувствовал это раньше. Теперь чувствовал. Каждый шаг. Как будто кто-то тыкал в меня иголками. Снизу вверх. Смотрю в зеркало. Стекло холодное. Я чувствую его через ладонь. Глаза коричневые — линзы на месте. Клыки втянулись. Шерсть спряталась. Я — человек. Нормальный. Обычный. Никто. Я чувствую пустоту в груди. Холодную. Тяжёлую. Как камень. Как будто кто-то высосал из меня что-то. Что-то важное. Что-то моё.

Я снимаю линзы. Жёлтые глаза смотрят на меня. Зрачки сужаются. Расширяются. Живут. Дышат. Ненавидят. Я чувствую их взгляд на своём лице. Как будто они трогали меня. Руками. Глазами. Чужими.

— Ненавижу, — говорю я вслух. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я не вру. Как будто она хотела остаться.

— Кого? — спрашивает Лена из-за двери. Голос тихий. Спокойный. Как будто она говорила с ребёнком.

— Себя, — говорю я. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я не вру. Как будто она хотела остаться.

— Не надо. Голос тихий. Спокойный.

— Надо. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я не вру. Как будто она хотела остаться.

Я надеваю линзы обратно. Прячу себя. Снова. Каждый день. Каждую ночь. Каждую секунду. Я чувствую линзы на глазах. Холодные. Чужие. Неправильные. Как будто они были частью меня. Как будто они были мной.

Я выхожу из ванной. Лена стоит с чашкой кофе. Протягивает мне. Чашка горячая. Я чувствую тепло через фарфор. Как будто кто-то держал меня за руку. Как будто кто-то был рядом. Как будто кто-то знал. Я беру. Пью. Горячо. Горько. Нормально. Кофе обжигает горло. Тёплый. Горький. Живой. Как будто он был частью меня. Как будто он был мной.

— Ты не один, — говорит она. Голос тихий. Спокойный. Как будто она говорила с ребёнком.

— Я знаю. Голос дрогнул. Я почувствовал, как шерсть под кожей дёрнулась. Как будто она знала, что я не вру. Как будто она хотела остаться.

— Нет, — говорит она. Голос тихий. Спокойный. Как будто она говорила с ребёнком. — Ты не знаешь. Но узнаешь. Я чувствую её слова как тепло. Как будто кто-то обнял меня. Через расстояние. Через всё.

Я не понимаю, что она имеет в виду. Пока.

Вечер. Я сижу на балконе. Перила холодные. Металлические. Я чувствую их через ладонь. Как будто кто-то прижимал меня к ним. Как будто кто-то держал меня. Смотрю на луну. Растущую. Почти полную. Серебристую. Холодную. Живую. Завтра — полнолуние. Завтра — я стану волком. Завтра — всё повторится. Я чувствую луну как тепло. В затылке. В позвоночнике. В пальцах ног. Она зовёт. Не звуком. Теплом. Как будто она была частью меня. Как будто она была мной.