Бескостный. Книга 3. Путь пророчества

Такую тварь он ещё ни разу не встречал.

Она вновь заверещала что-то непонятное, атаковала издалека, за доли секунды преодолев разделявшее их расстояние. Лишь чутьё, выработанное тренировками, спасло бывшему убийце жизнь: он вскинул меч, сумев заблокировать удар жвалами. Вспыхнули искры, будто эта часть тела твари была создана из металла. Сила удара буквально вдавила Тайка в песок, заставив встать на колено. Мышцы подрагивали от натуги, а лоб мигом покрылся испариной. Ему, человеку, не тягаться с неведомым монстром. Но и медлить нельзя: буря уже совсем близко, и уж её-то гнев Тайку точно не пережить.

Надо поторопиться.

Он напряг мышцы, оттолкнул жвала подальше от себя, одновременно подавшись чуть вперёд и вонзив кончик меча в основание одного из отростков твари. Песчаное чудище заревело в полный голос, а на песок ручьём потекло нечто чёрное, смолянистое. Похоже, такова на вид кровь монстра.

Тайк усмехнулся и, выпрямившись, атаковал вновь. Клинок плёл вокруг твари смертельную сеть, то сталкиваясь с жвалами и неожиданно ловкими передними конечностями, то взрезая плоть там, где это возможно. Песок уже пропитался густой кровью, но паукообразная тварь не желала дохнуть. Наоборот, её взгляд становился всё ожесточеннее. Тайк прекрасно знал подобный настрой. Чудище готово было драться до самого конца и забрать жизнь противника с собой.

Что его категорически не устраивало.

Он усилил напор, подался ещё ближе к монстру, почти вплотную, лезвие меча бессильно скользнуло по твёрдому хитину и, неожиданно угодив в стык между пластинами, вгрызлось в плоть. Тварь дрогнула, всё её естество пошло волнами судорог и, подчиняясь какому-то внутреннему порыву, чудище с силой взмахнуло лапами. Тайк ощутил резкую боль в области левого плеча, а затем земля и небо поменялись местами, и он оказался на песке, стремительно падая вниз с бархана. Издыхающий противник остался наверху, издавая громкие рёвы и повизгивания – чудищу явно было очень больно.

Плечо горело огнём, как и спина с рёбрами, пострадавшие от падения. Тем не менее, оказавшись внизу, Тайк сумел кое-как подняться и с удивлением понял, что ухитрился даже не выронить меч. Но всё это оказалось полной ерундой, ведь прямо над ним, на расстоянии словно бы в десяток шагов, высилась непроглядная стена песка, готовая поглотить бывшего убийцу, перемолоть в костяную пыль и выплюнуть в недра пустыни, к сотням и тысячам таких же бедолаг…

Тайк лишь вздохнул и сделал шаг навстречу судьбе. А затем песок под ногами дрогнул, ухнул вниз, утягивая юношу за собой, куда-то глубоко под землю, в темноту, сухость и смрад. Тайк увидел перед собой мельтешение чёрных стен, глыбы камней, откуда-то взявшихся в пустыне, а после, неспособный хоть как-то контролировать падение, он крутанулся волчком и, ощутимо приложившись затылком о какой-то выступ, потерял сознание.

***

Вкрадчивый шепот пробился сквозь пелену, заставив Тайка открыть глаза. Шумно выдохнув, он застонал от боли: в голове будто лопнул нарыв, так сильно она гудела, буквально раскалывалась на части. На виске ощущалась тёплая и липкая кровь, но Тайк не рискнул ощупывать рану грязными руками. Вместо этого, скривившись, он сел и осмотрелся. Вокруг царила кромешная темнота, лишь вдалеке брезжил тусклый свет, одинокий луч во мраке. Похоже, Тайку не повезло угодить в подземную пещеру.

Он ещё в караване слышал о таких местах, якобы, порой путники во время странствий по пустыне оказывались под песком в замкнутых пещерах, откуда нет выхода. Они находились там неделями, до тех пор, пока не умирали от истощения и обезвоживания. И никто, даже зная примерное место, где человек ухнул под землю, не мог вызволить пленника. Словно бы сама пустыня не желала отдавать жертву.

Содрогнувшись, Тайк тряхнул головой, но тотчас пожалел об этом – глухая боль ударила изнутри, заставив юношу зашипеть от неожиданности. Помянув всех демонов и богов, вместе взятых, бывший убийца медленно поднялся на ноги. Сидеть, конечно, хорошо, да только выбраться наружу ему это никак не поможет. И кто знает, какие твари водятся во тьме пещеры – уж лучше поскорее найти выход отсюда. Если выбирать между смертью на свету, во чреве песчаной бури, или гибелью во мраке от клыков неизвестных чудищ – он бы предпочёл первый вариант.

С другой стороны, Тайк и вовсе не собирался умирать. Слишком уж многое предстоит сделать. Он должен дотянуться до бывшего наставника, чтобы расквитаться за всё случившееся. И не обретёт покой до тех пор, пока это не произойдёт.

Он постоял немного, чувствуя лёгкое головокружение, но в целом был готов двигаться дальше. Слава Атеру и всем светлым богам, он не расплескал мозги по камням и, что немаловажно, ухитрился сохранить оружие. Меч по-прежнему лежал в ладони Тайка, как влитой, и это придало уверенности. По меньшей мере, у него есть шанс выжить, а это уже что-то.

Не зная обстановки и даже примерного направления, Тайк двинулся в сторону далекого луча света, справедливо рассудив, что падает он явно откуда-то с поверхности. Возможно, где-нибудь рядом с ним отыщется и проход. Однако, тотчас он столкнулся с первыми трудностями: переставлять ноги было неимоверно тяжело, будто бы он навесил по пудовой гире на каждую голень. Тайк брёл, ощущая сковавшую чресла усталость и изнеможение, и, в конце концов, вынужден был остановиться. Очевидно, тело больше не могло продолжать движение, и ему следовало дать отдых. Тайк не знал, сколько пролежал в беспамятстве, но подозревал, что совсем немного, иначе мышцы успели бы восстановиться. Конечно, при желании, он мог бы задействовать рунный камень в ноге – его энергии могло бы хватить на непродолжительное путешествие, но поступить так, значит – лишить себя единственного козыря в рукаве. Тайк не готов был рисковать. Не сейчас. Поэтому он опустился на землю, опершись на меч, как на трость и, нащупав спиной уступ, прикрыл глаза. Дыхание быстро выровнялось, и вскоре юноша забылся тревожным сном, находясь словно бы на грани между явью и миром грёз. В таком состоянии он мог чутко уловить любой посторонний шорох и быстро среагировать. Этому навыку его обучил наставник. Прежний Тайк бы непременно отказался применять полученные от ублюдка знания и приёмы, но теперешний не брезговал любыми методами, если они могли помочь ему достичь цели.

Цель – превыше всего. Ради неё он продолжает жить и дышать. Месть – его кровь, меч – его бог, а боль – верная спутница.

Сладостный миг отдыха прервался едва слышным скрежетом неподалёку. Тайк встрепенулся, открыл глаза и крепче сжал рукоять меча, прислушиваясь к происходящему. Кто-то приближался к нему, он отчётливо различал всё тот же тихий скрежет, похожий на царапанье мелких коготков по камню. И, раз уж под ногами земля, выходит, враг умеет передвигаться по стенам. Тайк затаился, замедлив биение сердца и сделав дыхание едва различимым, притворяясь спящим. Неизвестная тварь была уже совсем близко, ноздри Тайка даже уловили неприятный запах воспалённой плоти. Ещё миг – и бывший убийца распрямился, как струна, взмахнув клинком. Лезвие вонзилось в нависшего сверху монстра, пробило невидимое в темноте туловище с лёгкостью, заставив тварь завизжать. Этот визг совсем не походил на то, что издавало паукообразное существо на поверхности, из чего Тайк сделал вывод: этот враг другой. И, стряхнув бьющееся в агонии тело на землю, замер, прислушиваясь ещё внимательнее. Где-то вдалеке послышался нестройный рёв сразу нескольких чудищ, а затем уже знакомый скрежет – с каждым мгновением приближавшийся к нему.

Выругавшись, Тайк бросился на свет. Если уж драться с тварями, то хотя бы там, где он сможет воспользоваться не только пространственным чутьём, но и обычным зрением. Он всё ещё числился учеником убийцы и не прошёл полное обучение, поэтому сражение в кромешной темноте для Тайка было сродни пытке. И если уж с одним противником он разделался без помех, то как быть сразу с группой – не представлял вовсе. Будь у него хотя бы инструменты убийцы, тогда появился бы шанс, но увы, из оружия только меч. Придётся сильно постараться.

Ноги слушались уже гораздо лучше: краткий отдых явно пошёл на пользу. Тем не менее, лёгкая вялость в мышцах ещё сохранялась, и Тайк опасался, как бы собственное тело не подвело его в нужный момент. Не хотелось бы оступиться и угодить в пасть злобной твари. Однако прямо сейчас он ничего не мог с этим поделать, поэтому приходилось молить богов о помощи и бежать, затылком чувствуя смертельную опасность.

Луча света он достиг довольно скоро: изначально предполагаемое им расстояние оказалось куда меньше реального. Выскочив на свет, льющийся из едва заметной щели в потолке пещеры, Тайк замер и, перехватив меч, развернулся. Глаза постепенно привыкали к полумраку, в котором медленно прорисовывались окружающие предметы. Древние колонны, подпирающие свод, множество камней у стен, испещренный трещинами потолок, явно заваленный песком или другими камнями, поскольку свет через него не попадал, и, как вершина всего великолепия – три гибкие тени, шустро приближающиеся к нему, цепляясь длинными когтями на изогнутых лапах прямиком к потолку. Разглядеть их в деталях Тайк не сумел, но и того, что различил, хватило, чтобы выругаться ещё сильнее.

С первой тварью ему явно повезло: она, похоже, не ожидала такого отпора, и потому клинок юноши прикончил монстра одним ударом. Как иначе объяснить столь быструю гибель крупного существа, чьё худощавое туловище заканчивалось четырьмя длинными изогнутыми лапами с мощными когтями, явно способными запросто располовинить человеческое тело. Да, это не такие крупные хищники, как приснопамятный паукообразный монстр, но тот хотя бы был один. Этих же – целых трое.

Тайк мрачно поднял меч, приготовившись к встрече. Первая тварь, похоже, самая нетерпеливая, заверещала и прыгнула издалека, на излете растопырив когтистые пальцы. В тусклом свете из-под потолка когти чудища блеснули чистой сталью, предвещая смерть любому врагу. Но Тайк не собирался умирать.

Крутанувшись, он позволил твари проскочить мимо, успев рубануть по худощавому боку. Монстр заревел от боли, а из раны тотчас хлынула жидкая тёмная кровь, совсем непохожая на кровь твари с поверхности. Обиженно рыкнув, монстр закружил вокруг Тайка, неотрывно глядя на юношу алыми, словно угли, глазами на плоской морде. Бывший убийца не ослаблял бдительность, помня о двух других чудищах, но не смея поворачиваться спиной ни к одному из противников. Дай им волю – порвут за секунду. И отступать тоже нельзя, он на вражеской территории. Остаётся лишь идти напролом.

Первой не выдержала тварь перед ним. Рыкнув, она рваными движениями устремилась к Тайку, практически стелясь по земле. Юноша крутанул клинок, сделал полшага назад, меняя опорную ногу, одновременно не сводя глаз с противника и отслеживая все его действия, а затем, дождавшись лёгкой заминки между позициями, нанёс колющий удар, пробив всё тот же бок. На сей раз удар вышел куда глубже, явно пронзив несколько внутренних органов. Монстр заверещал, как свинья на скотобойне, рухнул, забил конечностями в агонии, закатив алые глаза.

Впрочем, наблюдать за мучениями твари бывший убийца не собирался. Выдернув меч, он тут же переместился чуть дальше вперёд, после чего развернулся, занял оборонительную позицию, одну из нескольких наиболее удобных в данной ситуации. Страх, раньше обязательно сковавший бы все мышцы Тайка, сейчас отступил, забился в дальний угол сознания, уступив место холодному расчёту. Мозг юноши отстранённо воспринимал окружающий мир, фокусируясь на действиях врага и его собственных.

Оставшиеся два чудища замерли на потолке, злобно глядя на Тайка и издавая едва слышное шипение, похожее на змеиное. Затем, будто сговорившись, одновременно разошлись в разные стороны, явно намереваясь зажать человека в клещи. Тайк выругался, быстро огляделся в поисках возможного подспорья. Взгляд упал на одну из колонн, подпиравшую свод. Она находилась вплотную к стене пещеры, что было весьма удобно. Рывком преодолев расстояние до колонны, Тайк прижался к ней спиной, перехватив рукоять меча двумя руками и выставив клинок перед собой на уровне плеч. Теперь противники вынуждены будут атаковать с одной стороны, мешая друг другу, что создаёт для Тайка идеальные условия защиты. И, судя по яростному шипению обеих тварей, они оказались недовольны таким раскладом.

Что, впрочем, не помешало им ударить, спрыгнув с потолка. Тайк был готов к одновременной атаке, но всё же на миг растерялся, прежде чем среагировать. За что и поплатился: в тот момент, когда клинок юноши пробил кожу на шее одного из чудищ, острые когти на лапах второго вспороли мышцы плеча, заставив бывшего убийцу закричать от боли. Меч чуть было не выскользнул из рук, и Тайк с трудом удержал его, однако труп монстра рухнул на землю, утянув оружие за собой, и здесь уже сплоховало тело юноши – острая боль пробила от плеча до затылка, и пальцы невольно разжались.

Выругавшись, Тайк прыжком избежал второй атаки последней выжившей твари, перекатился, одновременно выхватывая из-за голенища нож, выпрямился уже в стойке, сжимая единственное оставшееся оружие.

Монстр демонстративно замер возле тела собрата, облизнул языком окровавленные пальцы. В алых глазах противника Тайк видел не просто злобу, присущую хищникам, но некоторую осмысленность. Словно бы дрался с человеком, пусть и сильно изменившимся в результате чьей-то коварной волшбы. Эта мысль заставила юношу вздрогнуть, что и послужило сигналом для чудища.

Оно оттолкнулось от земли мощными задними лапами, стремительно прыгнуло, нацелившись когтями в горло Тайка. Бывший убийца с трудом сумел разглядеть момент атаки, и лишь вколоченное тренировками чутьё в очередной раз за сегодня уберегло его от гибели: Тайк отшатнулся в сторону, и когти твари задели только ключицу, вызвав очередной приступ оглушающей боли. Зашипев не хуже своего врага, юноша крутанулся на пятке и ударил ещё не успевшего отпрыгнуть монстра. Острие ножа угодило между лопаток, задев хребет. Услышав звук скрежета стали о кость, Тайк скривился. Но чудищу удар явно не понравился. Заверещав, оно рвануло вперёд, потащив человека за собой. Тайк не удержался на ногах, упал, вцепившись рукой в нож. Тварь рвалась в темноту с такой неудержимой яростью, что даже не заметила, как лезвие ножа всё глубже вспарывало её плоть, разрезая мышцы вдоль хребта. В конце концов, боль и агония заставили чудище рухнуть без сил, конвульсивно подёргивая лапами.

Тайк с трудом отпустил рукоять ножа, упал рядом с поверженным противником, хрипло дыша и чувствуя, как сердце грозит вот-вот вырваться из груди. Краткая схватка выжала из усталого тела все соки, превратив юношу в безвольную куклу, способную лишь молча лежать в темноте, хлопая глазами.

Он не знал, сколько провалялся там, в пыли старой пещеры, рядом с трупом чудища, но очнулся уже в состоянии двигаться дальше. Мышцы изнывали от усталости, дико саднили раны на плече и на голове, но кровь больше не шла, и Тайк обрадовался этому. В конце концов, он пережил схватку, которую наверняка проиграл бы любой даже весьма умелый боец. Биться с тварями в темноте – не то же самое, что на арене, при свете солнца.

Выпрямившись, он невольно подумал о Шейле. Интересно, смог бы бывший гладиатор выйти победителем из этой драки? В сознании Тайка навсегда запечатлелась картина того, как Шейл с лёгкостью поверг уродливых гончих, что преследовали сына кузнеца после побега от эльфийских разбойников. Тогда он выглядел откровением богов, за считанные мгновения разделавшись с ужасными зверьми. В тот момент Тайк явно не смог бы даже приблизиться к уровню Шейла, но вот теперь…

Он хрипло рассмеялся: то ли над собой, то ли над ситуацией, в которую угодил. В далёкой пустыне, без припасов, в пещерах, которые находятся в клятой заднице демона, он всё равно вспоминает о бывшем недруге. Это уже походит на болезнь.

А болезни принято выжигать.

Покачав головой, Тайк оглядел изуродованное тело монстра, выдернул нож, брезгливо очистил от подсохшей уже крови. Затем, припадая на одну ногу, устало побрёл обратно к колонне. Некоторое время ещё ушло на то, чтобы очистить меч и перевязать рану остатками рубахи. Бродить по пещерам с голым торсом было несколько неуютно, но оставлять работу твари без внимания – ещё хуже. Тем более, что неизвестно: были ли эти три чудища единственными обитателями пещер, или есть другие. Лучше быть настороже.

Нож он убрал обратно за голенище, а вот меч сжимал в руке, чувствуя, как пульсирует болью плечо и подрагивают пальцы. Ещё одну такую схватку тело точно не выдержит. Но оставаться в полумраке, наедине с тремя тушами, он явно не хотел. Поэтому зашагал дальше, оставив позади бьющий из-под потолка одинокий лучик света. Это маленькое окно в мир неспособно было выпустить Тайка из тьмы пещер, потому и пользы от него не было.

Нужно искать нормальный выход.

***

Очень долго он шёл наощупь, касаясь пальцами свободной левой руки шершавой каменной стены. Под ногами была всё та же земля, но своеобразный пещерный коридор оказался весьма неровным. Он то изгибался влево-вправо, будто змея, а то и вовсе устремлялся вверх или вниз на манер лестницы. Тайк потерял счёт времени, в особенности ещё и потому, что вскоре плечо разболелось куда сильнее. Закружилась голова, во рту пересохло, появилась тошнота. Возможно, когти твари были покрыты чем-то ядовитым? Или он слишком сильно измотан, чтобы продолжать движение?

Тайк не знал. Но подозревал, что, если поддаться желанию лечь и заснуть – можно не очнуться. Поэтому он продолжал упрямо идти вперёд, вспоминая лица родных и сельчан. И, конечно же, Миты. Наверное, только ради неё он отказывался сдаваться. Да, один из обидчиков мёртв, но есть ещё главный ублюдок. Пока он дышит, Тайк не сможет спать спокойно.

Спустя некоторое время ему уже пришлось привалиться плечом к стене и брести, опираясь на неё. В противном случае он бы просто рухнул наземь. Тайк удивлялся тому, что клинок всё ещё лежал в ладони, буквально отказываясь падать. То ли пальцы оказались куда крепче, чем он полагал, то ли мышцы просто свело судорогой.

Шаг за шагом, минута за минутой, он всё глубже продвигался в темноту пещер, а им не было конца. Будто гигантский крот проделал огромную сеть тоннелей под пустыней, пронизав её целиком. И это пугало. Кто знает, куда заведёт его этот путь. Возможно, что и на ту сторону, откуда не возвращаются.

Мысли громоздились одна на другую, порождая странные взаимосвязи и цепочки событий. Порой Тайк останавливался, но затем обнаруживал, что вновь бредёт вперёд. В один момент он осознал себя хихикающим, как деревенский дурачок, а в следующее мгновение по его лицу уже катились дорожки слёз. Разум будто бы грозил сломаться, согнуться под тяжестью испытаний, но Тайк удерживал себя на грани из последних сил.

И, увидев, наконец, впереди проблески тусклого света, обрадовался так, как не радовался ещё ни разу в жизни.

Но, свернув за угол, он увидел не выход из тоннеля, а весьма просторный каменный зал, чьи своды снова подпирали уже знакомые колонны. Вдоль стен в специальных нишах находились зажженные свечи, чьё пламя даже не думало трепетать от дуновений ветра, будто застыв в неподвижности. Но не это привлекло внимание Тайка. Перед ним, почти в центре зала, высился каменный идол, изображавший нечто, похожее на человека, но со сложенными крыльями за спиной и двумя парами рогов на лбу. Лицо изваяния казалось совсем живым, словно бы существо всего лишь заснуло на мгновение, дожидаясь гостей.

И, стоило Тайку об этом подумать, как статуя открыла глаза.

– Ты явился, дитя гнева, – вкрадчивый голос, так похожий на шёпот убитых Тайком тварей, разнёсся по залу. – Твой путь был тернист, но, наконец, привёл тебя сюда. Ко мне.

Тайк сглотнул, сделал несколько шагов по направлению к идолу, оторвавшись от стены. На удивление, головокружение слегка отступило, позволив бывшему убийце без проблем добраться до каменного изваяния. Возле идола он почуял странный запах, отдалённо похожий на смрад гниющей плоти. И, бросив взгляд вниз, к подножию статуи, увидел там окровавленное сердце. Словно красуясь перед человеком, оно забилось – раз, затем другой.

Тайк почувствовал, как волосы на затылке зашевелились, а страх намертво сковал чресла. Теперь, даже захотев, он не смог бы убежать отсюда, из этого странного места, куда его привела чья-то злая воля. И, похоже, виновник всего случившегося как раз высится перед ним.

– Ты прав, это я направлял тебя. Но все решения ты принимал сам, это было честно, – в хриплом голосе идола послышался тихий смешок. – Для смертного ты удивительно хладнокровно разделался с моими слугами. Любой другой человек даже не стал бы с ними сражаться.

– Не любой, – к собственному удивлению, Тайк посмел огрызнуться. Но, похоже, статую это не сильно задело. Она вновь рассмеялась, раздвинув пухлые губы на каменном лице. Пустой взгляд белесых глаз остановился на юноше.

– Ты смел. И дерзок. Похвально. Именно такой мне и нужен. Именно такой и сможет осуществить мою волю.

– А если я этого не хочу? – нахмурился Тайк. Умом он понимал, что дерзить столь могучей сущности – глупо, сродни самоубийству, но душа его не желала повиноваться кому бы то ни было.

– Твоё желание здесь ничего не решает, смертный, – голос идола выражал полнейшее спокойствие, без злости или превосходства. Он будто бы озвучивал заранее обдуманное решение, факт, не стоящий даже обсуждения. И Тайк понял, что это действительно так: статуя неизвестного, вероятно, божества, сделает с ним всё, что пожелает. И он испугался. Испугался того, с какой лёгкостью высшая сущность способна перечеркнуть весь тот путь, что Тайк проделал до этого момента. Как запросто бог выдернул его из реального мира, утопив во тьме пещер, заставил сражаться, чтобы доказать свою избранность, а после привёл сюда, в этот зал. Но с какой целью? Что такого в нём, в Тайке, ради чего стоило затевать весь этот балаган? Или он – лишь жертва на алтаре бога? Лакомый кусочек пиршества?

– Ты всё узнаешь совсем скоро, – пообещал идол. – Но сперва – прими посвящение в мои жрецы. Сей статус пригодится тебе в этих краях. Жители пустынь ещё помнят, кем я был и что для них сделал…

– Кто ты? – прошептал Тайк одеревеневшими губами, озарённый внезапной догадкой, но страшась произнести её вслух. То, как запросто идол назначил ему роль жреца, будто бы прошло мимо сознания, которое изо всех сил пыталось справиться с навалившимися мыслями и не дать человеку сорваться в пучину безумия.

– Имя мне – Хайзар, один из Первых, – с лёгкой гордостью проговорил бог, вселившийся в собственную статую. – А ты – Тайк, сын кузнеца, убийца Братства, дитя гнева – мой первожрец, тот, кто понесёт слово моё и милость мою в мир людей. Твоя миссия священна, твой долг незыблем. Готов ли ты принять эту ношу?

Тайк почувствовал, как сердце окончательно рухнуло куда-то в пятки, а разум вмиг предстал бездной, пустотой, в которой стремительными росчерками проносились тысячи тысяч созвездий, молодых и старых. Он наблюдал рождение и гибель миров, каждый из которых был полон жизни. И смерти. Смерть там всегда шагала с жизнью рука об руку, как и тьма – со светом. Тайк попытался закричать, не в силах вынести тяжесть знания, мигом обрушившегося на него, но наваждение исчезло столь же быстро, как и возникло.

И, вопреки собственной воле, юноша произнёс:

– Готов.

– Слово сказано. Согласие получено. Миссия возложена, – торжественным тоном провозгласил идол. – Иди, первожрец. Совсем скоро ты вспомнишь свою цель – и достигнешь её. А пока…

Тайк почувствовал, как нечто, некая необъятная, неудержимая, злая энергия вливается в него извне, выгибая кости и суставы, залечивая раны, перекраивая мышцы и меняя саму суть тела. Он закричал от боли, пронзившей разум, но вихрь энергии, наполнявшей юношу, не утихал. Наоборот, её поток стал ещё сильнее, окутав Тайка чем-то наподобие кокона. Не в силах терпеть, юноша издал очередной крик, куда громче прежнего – и всё вокруг затопил яркий мертвенный свет…

Он открыл глаза, едва ощутив на лице тепло солнца. Ноздри с шумом втянули горячий воздух пустыни, а губы сами собой изобразили улыбку. Во всём теле чувствовалась лёгкость, невероятный подъём, словно бы Тайк оказался наполнен силой. Нет, будто бы он сам теперь был чистой энергией!

Но миг радости быстро испарился, когда юноша огляделся. Вокруг простиралось море песка, бескрайнее и привычное. Но кое-что всё же портило пейзаж.

У ног бывшего убийцы лежали пять тел, и, присмотревшись, Тайк узнал в них преследователей. Тех самых, кого он видел перед тем, как рухнуть под землю. Сейчас они выглядели жутко изуродованными: разорванные грудные клетки, вываленные наружу кишки, жуткий ужас в окровавленных глазах и, что примечательно – отсутствующие сердца.

Тайк с трудом сдержал рвотный позыв, прикрыл губы ладонью, борясь с бунтующим желудком. Однако в нос бросился куда более сильный запах, и, начав кое-что подозревать, юноша взглянул на руку. Она вся была покрыта ещё свежей кровью, стекавшей до самого локтя. И только сейчас Тайк ощутил, как в друой руке бьётся нечто, словно бы стремящееся на свободу. Опустив взгляд, он различил в ладони сердце. Живое человеческое сердце, издающее равномерный ритм.