Инквизитор

Она медленно подошла. Те же ледяные глаза, острый, изучающий взгляд. Тонкие губы, в уголках которых затаилась едва заметная усмешка. Лицо, которое я помнил по мёртвому городу, по магической гнили, по той странной, лишённой нежности близости.

— Привет, Мел, — сказала она, и голос её был ровным, чуть насмешливым. — А ты не изменился.Она шагнула вперёд и вдруг, без предупреждения, хлёстко ударила меня с разворота. Ладонь впечаталась в щёку. Звонко, больно, неожиданно.Я не двинулся с места. Только посмотрел на неё.

— За что?

— За то, что пропал, — ответила она просто. — За то, что не написал. За то, что я скучала по тебе. И надо же, какое совпадение — найти тебя здесь, на этом корыте. Похоже, у Смерти сегодня выходной, раз она решила подработать сводницей.

Она протянула руку и коснулась моей щёки — там, где только что ударила.

— Прости, — сказала она просто. — Накипело.Я поймал её руку, задержал на миг.

— Как ты здесь оказалась? — спросил я, всё ещё не веря своим глазам.

— Какой же ты наивный. Неужели ты думал, что я отпущу тебя? Книга, что я тебе дала, служила отличным маяком. И видя, куда ты направляешься, легко согласилась на предложение декана академии. Я как глава кафедры прикладной таумологии везу с Вальдесом лучших выпускников в Оссуарию. Последняя у них практика, понимаешь ли. Будем выковыривать из старых склепов то, что приличные люди давно забыли закопать.Она замолчала, вглядываясь в серую даль, а потом добавила чуть тише:

Я сделал шаг к ней, почти вжимая её спиной в фальшборт, и выдохнул прямо в лицо:

— Ты за мной следила?

— Нет, — Ильза жестко перехватила мой взгляд. — Я присматривала за безмозглым котенком, который отправился прямо в логово пса. Ну и если честно... я просто соскучилась и захотела тебя увидеть еще раз. А Вальдес... ну, ты его увидишь. Декан некромантов. Он уже не первый год настойчиво приглашал в эту поездку. Видимо, надеется, что я отвечу на его ухаживания, выйду за него замуж и умру раньше него. И тогда он сможет засушить моё тело и сделать из меня идеальную жену — тихую, послушную и не требующую еды.

— И что ты? — я почувствовал, как внутри шевельнулось что-то холодное.— Сама знаешь, некроманты не в моём вкусе, — Ильза насмешливо вскинула бровь. — От них вечно пахнет склепом и формалином, а свидания больше похожи на эксгумацию. Но зная куда направляешься ты, согласилась составить ему компанию в этой поездке. Скука — страшная вещь. Она толкает на странные поступки. Я даже смогла уговорить Вальдеса задержаться в Крабсе еще на неделю, пока ты как черепаха тащился по Диким землям.

Ветер хлестнул её волосами по моему лицу.

— Значит, декан и его студенты целую неделю теряли время в порту ради твоих капризов, — я криво ухмыльнулся, глядя в её ледяные глаза, в которых сейчас таяло что-то тёплое. — И как ты это ему объяснила?

— Я заявила ему, что без цветков милеи жить не могу, — Ильза насмешливо прищурилась, и в её взгляде блеснул чистый, торжествующий азарт. — На поиски этой специи у Вальдеса со студентами как раз неделя и ушла. Ну, заодно они там и эликсиры с припасами докупили, чтоб время зря не терять.

— Тонкий расчет, — констатировал я, оценив глубину её игры. — Заставить некромантов прочесывать пиратские склады в поисках редкой специи — это действительно изящно.

Ильза улыбнулась — не той своей привычной усмешкой, а по-настоящему. Она медленно протянула руки, приобняла меня за шею и прильнула всем телом, уткнувшись лбом в моё плечо. Я почувствовал её тепло, такое неуместное здесь, среди холодного мор

Воздух на палубе вдруг стал вязким и ледяным. Матросы, пробегавшие мимо, невольно замедлили шаг, а чайки разом смолкли, словно испугавшись собственной тени. Из надстройки бесшумно выступил высокий человек в безупречно чёрном камзоле, расшитом серебряной нитью. Магистр Вальдес.Он был аристократически бледен, с тонкими чертами лица, которые портила лишь мертвенная, пугающая неподвижность. Тёмные, зачёсанные назад волосы открывали высокий лоб. Его глаза — неестественно светлые, почти белые — смотрели на мир свысока и холодно. В нём не было гнили, лишь отточенная веками магия смерти.

— Магистр Ильза... — его голос прозвучал как мягкий, вкрадчивый шёпот, от которого по спине пробежали мурашки. — Я полагал, вы заняты подготовкой студентов к прибытию, а не... светской беседой с матроснёй.Он остановился в паре шагов, опираясь на тонкую трость с набалдашником из тёмного кристалла. Некромант медленно перевёл взгляд на мои руки, всё ещё лежащие на талии Ильзы, и в его глазах вспыхнула жгучая, собственническая ревность. Он смотрел так, будто уже прикидывал, как эффектно мои конечности будут смотреться в его коллекции трофеев.

Бездна узнала Бездну. Вальдес не был просто заносчивым магом — он был хищником, привыкшим повелевать самой сутью увядания. Сейчас этот хищник пометил меня как цель, и на этом тесном корыте, плывущем среди серых вод, нам двоим будет слишком мало места. Придётся быть чертовски осторожным, если я не хочу, чтобы моё путешествие на Север закончилось в одном из его любимых склепов.

Глава 9

Я вышел из каюты Ильзы, где мы провели первую ночь в плавании. Всю ночь мы проговорили — она перебивала меня, переспрашивала, заставляла возвращаться к деталям, вытягивала из меня каждую мелочь о том, что случилось после нашего расставания. О Диких землях, о шахте, о кобольдах, о том, как Хильда убила Чалаль, а потом её брат перерезал ей горло и ушёл умирать в темноту.

А потом рассказывала сама. О том, как вернулась в Академию с готовым отчётом об уничтожении скверны. Архимаг лично благодарил её за успешное выполнение задания, кафедра работала как часы, студенты слушались, коллеги уважали. Всё было прекрасно.

— И чем дольше это продолжалось, — сказала она, глядя в потолок, — тем скучнее становилось. Каждый день как предыдущий. Лекции, отчёты, заседания совета. Я вдруг поняла, что ей некуда стремиться. Всё уже построено, всё работает. Осталось только дожидаться пенсии.

Тут она усмехнулась и добавила:

— А тут ещё этот Вальдес. Весь такой учтивый, обходительный. Приглашал на ужины, дарил книги, говорил комплименты. А потом предложил составить ему компанию в поездке с группой студентов в Оссуарию — на практику, посмотреть на тамошнюю нежить. Я согласилась. Думала, хоть развеюсь.

Она замолчала, и в её голосе появилась та самая жёсткая, колючая нотка, которую я уже знал.

— Но с самого начала путешествия поняла, что он не так прост, как кажется. У него свои цели, и я в них — не спутница, а... часть плана. Какая именно — пока не разобралась.

Она красиво рассмеялась — легко, почти по-девчоночьи, и понеслось. О новой моде в столице, о том, какие шляпки теперь носят при дворе и как это нелепо выглядит. О принце Корине, который после битвы с Астаротом стал настоящим героем, и теперь каждая благородная девица мечтает попасть к нему на бал. О том, как её любимый кот однажды забрался в лабораторию и опрокинул банку с редкими ядовитыми пауками, и они расползлись по всей Академии. О том, что в буфете теперь подают пирожные с заварным кремом, и это единственное, по чему она будет скучать.

Она болтала без умолку, перескакивая с одного на другое, и я слушал, чувствуя, как напряжение, копившееся в груди с того самого дня, когда мы расстались в проклятом городе, понемногу отпускает. Это было странное, непривычное чувство — сидеть рядом с кем-то, кто не ждёт от тебя подвига или предательства, а просто говорит о пустяках, потому что ей с тобой хорошо.

Я так и не уснул и, решив развеяться, поднялся на палубу. Солёный ветер ударил в лицо. Небо было серым, низким, сливающимся с горизонтом в одну свинцовую массу. Море дышало тяжело, размеренно. «Северная чайка» шла ровно, слегка поскрипывая снастями.

Матросы сновали по палубе, занятые делом: кто-то драил доски, кто-то проверял такелаж. На меня никто не пялился — в Крабсе они уже насмотрелись на чужаков.

Вальтер стоял у левого борта, опершись локтями о планшир, и смотрел на воду. Увидев меня, усмехнулся:

— Ну что, герой? Выглядишь так, будто тебя твоя ведьма всю ночь на костре жарила.

— Ильза готовит отчёт, — ответил я, подходя и прислоняясь к фальшборту рядом. — О моей... аномальности.

— Аномальности, — повторил Вальтер. — Красиво сказано. А я бы сказал — везучести. Или тупости. Хотя тупость тут ни при чём.

Он говорил легко, но глаза его, когда он косился на надстройку, были серьёзны. Я проследил за его взглядом.

У дверей капитанской рубки, прислонившись к поручню, стоял человек в безупречно чёрном камзоле. Магистр Вальдес. Он смотрел на дверь, из которой я вышел. На каюту Ильзы.

— Следит, — тихо сказал Вальтер.

— Вижу.

— Он тебя не любит. Я в людях разбираюсь. Этот — не просто не любит. Он тебя считает... как бы это сказать...

— Помехой.

— Помехой, — кивнул Вальтер. — Или мусором, который случайно залетел в его каюту.

Он оттолкнулся от фальшборта, разминая плечи.

— Ладно. Пойду в кубрик, разбужу Арнольда и Леона. Капитан сказал, к завтраку всем быть наверху — маги какое-то собрание устраивают. Не хватало ещё, чтобы мы проспали и потом нас вышвырнули за борт.

Он хлопнул меня по плечу и направился к люду, ведущему вниз.

Я остался у борта один. Ветер трепал волосы, бросал в лицо солёные брызги. Я смотрел на фигуру в чёрном камзоле и чувствовал, как внутри, глубоко, просыпается что-то тёмное и голодное.

Собрали нас к полудню. Капитан Бьорн, человек немногословный, построил матросов у грот-мачты, маги заняли места у штирборта, а нас, пассажиров второго сорта, поставили у фальшборта, ближе к корме. Место было худшее — оттуда ничего не видно, только спины магов и затылок капитана.

— Как скот на ярмарке, — буркнул Арнольд, но Вальтер шикнул на него, и он заткнулся.

Магов было человек десять. Студенты — молодые, тощие, в чёрных мантиях, которые на ветру хлопали, как вороньи крылья. Двое магистров. Вальдес стоял в центре, опираясь на трость, и его безупречный камзол выделялся даже на фоне парадных одежд остальных. Ильза — чуть поодаль, руки скрещены на груди, лицо спокойное, почти скучающее.

Вальдес начал говорить, не повышая голоса. Но ветер, казалось, стих сам собой, и каждое его слово падало в тишину, как камень в стоячую воду.

— Уважаемые коллеги, студенты, капитан, — он кивнул Бьорну, и тот ответил коротким, почти незаметным наклоном головы. — Через неделю мы достигнем берегов Оссуарии. Королевства-некрополиса, где, как вы знаете, законы жизни и смерти... изменились.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Это уникальное место. Полигон, на котором магия смерти проявляет себя в чистом, неискажённом виде. Здесь нет политики, нет этических дилемм, нет лишних свидетелей. Есть только объект исследования. И ваша задача, студенты, — изучить его. Задокументировать. Понять.

Он обвёл взглядом молодых магов, и те вытянулись, будто на смотре.

— Практика продлится пять месяцев. Вы будете работать группами по два-три человека. Старые склепы, заброшенные храмы, участки побережья, где нежить выходит на поверхность. Всё, что найдёте, — записывайте. Всё, что не сможете идентифицировать, — отмечайте. Вопросы?

Студенты молчали. Кто-то из них, самый молодой, парень с прыщавым лицом и горящими глазами, дёрнулся, будто хотел что-то спросить, но Вальдес уже смотрел дальше, и парень сдулся.

— Хорошо, — Вальдес кивнул, принимая молчание за согласие. — Теперь о правилах.

Он повернулся к нашей группе. Сделал это медленно, с той плавной, текучей грацией, которая делала его похожим на марионетку на невидимых нитях.

— Капитан Бьорн любезно согласился взять на борт дополнительных пассажиров. — Он не назвал нас по имени. Не представил. Мы были просто «дополнительными пассажирами». — Эти люди следуют на Север. По своим, разумеется, делам. Они не имеют отношения к Академии и не участвуют в нашей работе.

Он сделал ударение на последнем слове, и я понял, что он имеет в виду не только работу.

— Поэтому, — продолжил Вальдес, и его голос стал чуть твёрже, — я прошу вас, студенты, не вступать с ними в контакты. Они не ваши коллеги. Не ваши проводники. Не ваша ответственность.

Он перевёл взгляд на нас. На меня.

— И вас, гости, я прошу не покидать корабль во время стоянки. Оссуария — опасное место. Неподготовленный человек, ступивший на её берега, рискует не только жизнью, но и... чем-то большим.

Ветер качнул его трость, и набалдашник из чёрного кристалла блеснул тусклым, маслянистым светом.

— В ваших же интересах, — добавил он, и в этом «ваших» прозвучало всё: сидите на цепи, псы, пока хозяева не вернутся.

Арнольд рядом со мной заскрипел зубами. Вальтер положил руку ему на плечо — не дёргайся.

— А теперь, — Вальдес отступил на шаг и развёл руками, словно приглашая всех посмотреть на невидимое представление, — позвольте продемонстрировать вам, чем мы будем иметь дело.

Он поднял трость. Не резко, не театрально — просто поднял, как поднимают указку, показывая на воду за бортом.

Вода зашевелилась.

Сначала я подумал, что это волна — серая, тяжёлая, она поднялась за кормой и замерла, не падая. Но потом я понял: это не волна. Это что-то поднималось из глубины.

Оно выходило из воды медленно, будто нехотя, с тем достоинством, которое бывает у вещей, знающих, что их время ещё не пришло. Сначала — кости. Позвонки, огромные, как булыжники, сросшиеся в гибкую, изогнутую дугу. Потом — рёбра, торчащие в стороны, как остов полуразрушенного корабля. И наконец — череп. Дельфин. Или тюлень. Или что-то среднее, что жило в этих водах задолго до того, как люди придумали названия для тварей.

Скелет парил в воздухе, медленно вращаясь. Кости были белыми, чистыми, без единого пятнышка гнили — Вальдес вымыл их до совершенства. В его стихии не было места нечистотам.

— Оссуария полна таких, — сказал он, и в его голосе зазвучала гордость мастера, показывающего свою коллекцию. — Нежить. Остатки того, что когда-то было живым. Они не злы. Они не добры. Они просто... есть.

Он повернул трость, и скелет послушно перевернулся, показывая пустую грудную клетку, в которой когда-то билось сердце.

— Но с ними нужно уметь работать. Понимать их структуру. Чувствовать кость. — Он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то, от чего у меня внутри шевельнулся демон. — Видеть красоту в том, что осталось.

Он щёлкнул пальцами, и скелет рассыпался. Не рухнул — именно рассыпался, как карточный домик, отпущенный неосторожной рукой. Кости посыпались в воду, поднимая мелкие брызги. Белая пыль, оставшаяся от них, медленно оседала на волны, и ветер нёс её к кораблю, и она пахла — сухо, чисто, как в старом склепе, где не было места живому уже сотни лет.

Тишина держалась несколько секунд. Потом студенты зааплодировали. Нестройно, испуганно, но преданно. Вальдес принял аплодисменты как должное, слегка склонив голову.

Ильза стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на воду, туда, где исчезли кости. Её лицо было спокойным, почти безразличным, но я заметил, как дрогнули её пальцы, сжимающие собственный локоть.

Вальдес повернулся к нам. Ко мне.

— Наш гость, — сказал он, и это слово прозвучало как клеймо, — очень хочет попасть на Север. Я надеюсь, наше небольшое представление убедило его, что не стоит рисковать и сходить на берег в Оссуарии.

Он улыбнулся. Улыбка была вежливой, почти дружеской. Но я видел, что скрывается за ней.

— Там, где хозяйничает смерть, живому не место, — добавил он. — Особенно тому, кто сам едва не стал её добычей.

Ветер донёс его запах — сухой, пыльный, как старая кость. И ещё запах смерти. Чистой, выверенной, идеально отполированной.

Вальдес развернулся и пошёл к надстройке, студенты потянулись за ним, как цыплята за наседкой. Ильза осталась на месте. Она смотрела на меня, и в её глазах не было ни страха, ни предупреждения — только холодная, спокойная уверенность. Она ждала, когда все уйдут.

Когда последний маг скрылся за дверью, подошла магесса.

— Не лезь к нему, — сказала Ильза тихо, почти шёпотом. — Он опасен. Не в том смысле, в каком опасны демоны или твари из шахт. Он опасен по-другому. Он умеет ждать. Умеет точить нож, не показывая лезвия.

— Я заметил.

— Он почует слабость, — продолжала она, не обращая внимания на мои слова. — Любую. Страх, неуверенность, желание доказать что-то. Если он увидит хотя бы тень того, что ты боишься, — он использует это.

Она помолчала, глядя мне в глаза.

— Но и не показывай силу. Не пробуй. Не проверяй. Он тоже это почует. И тогда решит, что ты — угроза. А угрозы он убирает. Быстро. Чисто. Не оставляя следов.

— Он сказал, что я — пятно, — ответил я. — И что меня нужно удалить.

— Знаю. — Ильза усмехнулась, но усмешка вышла кривой, безрадостной. — Он всегда так говорит о том, что ему не принадлежит. О том, что не вписывается в его коллекцию.

Она шагнула ближе, и я почувствовал запах её духов — терпкий, горьковатый, смешанный с озоном, который всегда оставался после её опытов.

— Ты — не пятно, Мел, — сказала она. — Ты — то, что он не может понять. А это для него страшнее любой угрозы. Поэтому он будет давить. Проверять. Искать трещину. Не давай ему её найти.

Она отступила, и её лицо снова стало спокойным, почти отстранённым.

— Всё, — сказала она громче, чтобы слышали те, кто мог подслушивать. — Пошли в каюту. Надо начинать твоё обучение магии.

Комната Ильзы была тесной, пропитанной запахом сушёной полыни, уксуса и старого пергамента. Стены из морёного дуба мелко вибрировали от ударов волн о борт «Северной чайки», а тяжёлые балки потолка скрипели, как суставы древнего великана. Единственным источником света была масляная лампа, подвешенная на медном крюке; она мерно покачивалась, бросая мечущиеся тени на инструменты и стопки книг.

На привинченном к полу столе громоздились потрёпанные фолианты, раскрытые на страницах с диаграммами энергетических потоков. Рядом белели наброски формул на клочках пергамента — расчёты, которые хозяйка каюты переделывала уже в четвёртый раз.

Я сидел на низком табурете, прижавшись спиной к переборке и вытянув руки перед собой. Между ладонями дрожало нечто, что сложно было назвать заклинанием. Это был сгусток серого марева, который то сжимался в точку, то шевелился, как потревоженное гнездо насекомых. Воздух вокруг него горчил озоном и гнилой листвой — едкий, узнаваемый дух Тлена. Я кожей чувствовал, как дерево подо мной вздрагивает при каждом столкновении киля с водой.

Ильза мерила комнату шагами — три шага туда, три обратно. Её распущенные тёмные волосы падали на плечи, касаясь края камзола. Она была сосредоточена, зла и красива той опасной красотой, которая проступает только в моменты высшего напряжения ума. Наконец она остановилась напротив.

— Ты не чувствуешь структуру, — сказала она. — Ты вообще её не ищешь. Ты просто... выдыхаешь, и получается то, что получается.

— А что должно получаться?

— Нечто контролируемое. Предсказуемое. Сгусток силы должен замереть между руками.

Она взяла со стола небольшую серебряную монету и положила её на ладонь перед моим лицом.

— Маг плетёт узор, Мелхер. Сначала ты строишь русло, а потом пускаешь по нему воду. Ты же просто выбиваешь затычку из бочки и надеешься, что тебя не утопит. Если завтра тебе понадобится заморозить замок на двери, ты рискуешь превратить в лёд всё судно вместе с килем. Попробуй ещё раз. Сосредоточься не на разрушении, а на границе. Визуализируй светлячка на ребре этой монеты. Чистый свет.

Я закрыл глаза. В темноте вместо её формул клубилась серая, жадная пустота. Хаос внутри меня учуял попытку контроля и рванулся навстречу моей воле, как зверь на поводок. На мгновение на серебре задрожал тусклый, призрачный огонёк. А в следующий миг монета просто рассыпалась, осыпавшись на ладонь Ильзы мелкой пылью.

— Это не магия, — прошептала она. — Ты просто стираешь реальность в этой точке.

Я открыл глаза и устало откинулся назад.

— Я же говорил. У Хаоса нет структуры. Он просто ест всё, к чему я прикасаюсь.

В этот момент дверь каюты распахнулась без стука.

На пороге стоял Арнольд; его массивные плечи едва вписывались в проём.

— Мелхер, на палубу. Живо. Там Вальтер и эти недоноски-некроманты. Кажется, сейчас начнётся резня.

Мы вывалились из душного коридора на палубу, и ледяной морской ветер тут же ударил в лицо, выметая из головы остатки споров о «структуре». Воздух здесь был пропитан солью, сыростью и отчётливым, тошнотворным запахом залежалой мертвечины.

На носу «Северной чайки» было людно. Матросы жались к бортам, испуганно перешёптываясь и сжимая в руках ножи. В центре, у грот-мачты, стоял Вальтер. Его старый, иссечённый зазубринами меч был обнажён и направлен в сторону троих студентов в угольно-чёрных мантиях Академии.

На досках палубы между ними дёргалось нечто, что ещё утром, вероятно, было корабельной кошкой. Теперь это был комок облезлой шерсти и ломаных костей, скреплённый сизым, неестественным туманом. Тварь не мяукала — она издавала сухой, щёлкающий звук, выгибая хребет под невозможным углом. Её пустые глазницы светились мертвенным фосфором.

— Я сказал: уберите это дерьмо за борт, — голос Вальтера был холодным и плоским.

— Ты не смеешь прикасаться к имуществу студентов Академии, наёмник! — взвизгнул один из студентов, бледный юнец с лихорадочным блеском в глазах. Он прижимал к груди костяной амулет. — Это научный опыт!

Вальтер сделал шаг вперёд, и студенты синхронно попятились. Один из них судорожно начал чертить в воздухе какой-то охранный знак, но рука его заметно дрожала.

— Мне плевать на ваши опыты, — Вальтер сплюнул за борт. — Этой твари здесь не место. Она воняет падалью.

Он запнулся, почувствовав, как я подошёл сзади.

— Вальтер, убери сталь, — негромко сказал я.

Я чувствовал на себе десятки взглядов. Для матросов я был просто «тем хмурым парнем с посохом», командиром отряда наёмников, плывущих искать удачу в северных землях.

— Мелхер, скажи этим умникам, что если эта дохлятина прыгнет на кого-то, то я пущу их самих на корм рыбам.

Студент с амулетом посмотрел на меня свысока, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Ещё один наёмник? Послушай, любезный, объясни своему другу, что магические дисциплины выше его понимания. Эта кошка — важный этап в изучении малых токов...

Я посмотрел на дёргающийся труп животного. Хаос внутри меня отозвался глухим рыком. Мне не нужны были формулы Ильзы, чтобы понять: студенты сотворили не «науку», а грубую, грязную пародию на жизнь.

Капитан Бьорн буквально дрожал от ярости и суеверного ужаса.

— Десять лет! — прохрипел он, не смея подойти ближе к тому, что когда-то было его кошкой. — Десять лет Мурка ходила со мной! Мой талисман! Теперь удачи не видать! Проклятые некроманты, вы нас всех на дно пустите!

Он пятился, мелко крестясь дрожащей рукой. Его страх перед магами был почти осязаем — он ненавидел их за то, что они сотворили с его единственным другом прямо у него на глазах, но боялся проклятия больше, чем ножа в спину. Вокруг стояли матросы и у многих руки судорожно сжимались в кулаки. На палубе повисла та самая тишина, что бывает перед бунтом.

Ильза подошла ближе, и её голос хлестнул по палубе, обрывая оправдания магов:

— Вам сказано было сидеть в каютах и изучать книги по магии, а не экспериментировать! Вы что, хотите нас всех потопить?!

Студенты тут же заскулили, оправдываясь и пятясь назад:

— Но магистр Вальдес разрешил... мы только хотели проверить теорию...

— Марш по каютам! — отрезала Ильза. — Наизусть всем выучить всё о нежити Оссуарии, приду лично каждого проверю. Быстро!

В момент, когда они начали расходиться, дверь надстройки с тяжёлым стуком отворилась. Из каюты неспешно вышел сам некромант — магистр Вальдес. Он ступил на палубу, лениво поправляя воротник своей чёрной мантии, и на его губах играла ледяная, понимающая улыбка. Он явно слышал каждое слово.

Вальдес остановился в паре шагов от Ильзы. Его взгляд скользнул по дёргающемуся телу Мурки, а затем медленно переместился на меня.