Инквизитор

— Мы рассмеялись. Даже Леон, который уже клевал носом в кружку, выдавил из себя подобие улыбки.— Ладно, — сказал я, оглядывая стол. — Давайте ещё по одной и пойдём. Завтра день важный.— Согласен, — кивнул Вальтер. — Эй, красавица! Ещё пива!Мы вышли из «Трёх сестёр» за полночь.Где-то вдалеке орали пьяные матросы, где-то лаяли собаки, где-то женщина визгливо смеялась. Над головой висели звёзды — редкие, бледные, затянутые дымкой.Леон еле держался на ногах. Мы с Вальтером подхватили его под руки, Арнольд шёл чуть впереди, зорко оглядываясь, несмотря на выпитое.— Налево, — сказал я, припоминая дорогу. — Потом мимо складов, потом...Мы свернули. И забрели не туда.Улица стала уже, темнее, дома нависали с двух сторон, почти смыкаясь над головой.— Это не та дорога, — констатировал Вальтер, останавливаясь.— Да вроде та, — неуверенно отозвался Арнольд.— Нет. Мы пропустили поворот.— Чёрт.Я стоял и пытался сообразить, куда идти, когда внутреннее чутьё вдруг взвыло.Даже пьяный — а я был пьян, чего уж там, — я почувствовал это. Холодок между лопаток. Давление в висках. То самое, что всегда предшествует смерти.Я включил внутреннее зрение.И картина проступила чётко, как днём.Шестеро. Двое на крыше — с арбалетами, целились куда-то в сторону главной улицы. Четверо за углами домов — ждали, прижавшись к стенам, сжимая ножи и дубинки.Засада.— Тихо, — прошипел я, хватая Вальтера за руку. — Там...

Я не успел договорить.Со стороны главной улицы донёсся знакомый голос. Грубый, с хрипотцой, который мы сегодня слышали на ринге.— ...нет, я тебе говорю, губернатор — мужик нормальный, но вино у него — кислятина. И эти тосты... за здоровье, за процветание, за империю, которую мы топим... тьфу.Капитан Вилли Мясник.Шёл по улице в сопровождении двоих своих людей — расслабленный, довольный, слегка навеселе после банкета в форте. Ничего не подозревал.Арбалетчики на крыше шевельнулись, прицеливаясь в него.Время сжалось в точку.— ЗАСАДА! — заорал я что есть мочи. — ЛОЖИСЬ!Мясник среагировал мгновенно — старая школа, море, войны. Он рухнул на землю за долю секунды до того, как первый болт врезался в стену в том месте, где только что была его голова.Второй болт просвистел мимо, чиркнув по плечу одного из его людей.И началось.На них вылетели четверо. Ножи, дубинки, злые лица. Цель была ясна — Мясник.Но они не учли нас.— Арнольд! — рявкнул я.Медведь уже не был пьян. Адреналин убрал эффект опьянения. Он был зол. Огромный, разъярённый, врезался в первого нападавшего, как таран. Я услышал хруст рёбер — даже сквозь шум драки. Мужик отлетел к стене и сполз по ней, оставляя кровавый след.Вальтер работал ножом. Коротко, зло, профессионально. Он прикрывал меня и Леона, который, шатаясь, пытался не упасть и хоть как-то держать равновесие.Я рубанул мечом — графский клинок вошёл в плоть легко, как в масло. Второй нападавший захрипел и осел.Мясник и его люди уже пришли в себя. Пираты дрались как звери — без жалости, без пощады, добивая раненых.

Через пару минут всё было кончено.Пятеро нападавших валялись на мостовой в лужах крови. Шестой — тот, что был на крыше, — успел сбежать, бросив арбалет. Его напарник остался лежать наверху, пронзённый чьим-то метательным ножом.Тишина. Только тяжёлое дыхание да капли крови, падающие с клинков.Мясник поднялся, отряхнулся. Подошёл ко мне. Глаза у него были ясные, злые, но в них читалось что-то ещё — уважение.— Чёрт возьми, парни, — выдохнул он, вытирая лицо от чужой крови. — Вы мне жизнь спасли.— Случайно вышло, — ответил я, убирая меч в ножны. — Мы просто мимо шли.— Случайно, — усмехнулся Мясник. — Такое не бывает случайно.Обвёл взглядом трупы:— Не знаю, кто эти ублюдки. Думал, в Крабсе у меня врагов нет. Буду разбираться. Сегодня же и начну.Он подошёл к Арнольду, который стоял, тяжело дыша, с окровавленными кулаками. Хлопнул его по плечу — тот даже не шелохнулся.— Хорош, медведь. Ты сегодня два подвига совершил. На ринге и здесь.Арнольд только кивнул — язык не ворочался.Мясник перевёл взгляд на Вальтера, на меня, на Леона, который, шатаясь, держался за стену.— Хорошая у вас команда. Даже накидавшиеся — стоят шестерых трезвых.Он помолчал:— Завтра встречаемся, как договаривались. В «Слепом крабе». Теперь я ваш должник. Это много значит в Крабсе. Запомните.— Запомним, — сказал я.— Бывайте, парни. И спасибо.Он кивнул своим, и они ушли в темноту, оставив нас одних среди трупов.Мы постояли минуту, переводя дух.— Леон, ты жив? — спросил Вальтер.— Ага... — донеслось от стены. — Только... сцать хочу.— Сцы и пошли, — сказал я. — Надо найти дорогу.Через десять минут блужданий вышли к знакомой улице, а там и к корчме.

Корнелий оглядел нас — побитых, в крови, но довольных. Покачал головой.— Грешники, — сказал он тихо, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ладно. Завтра расскажете.Я рухнул на койку и провалился в сон, даже не успев разуться.

Глава 8

Утро меня встретило головной болью. Открыл глаза и понял, что черепная коробка стала мала для мозга. В висках стучали молотки, во рту было такое ощущение, будто там переночевала кошка, а потом умерла.

— О-о-о... — простонал Арнольд где-то за стеной.

— Не ори, — донёсся хриплый голос Вальтера. — У меня голова лопнет.Сел на койке, свесил ноги и понял, что мир вращается. Пришлось подождать, пока он остановится.Дверь скрипнула. На пороге стоял Корнелий — свежий, выспавшийся и держащий в руках большую кружку.

— Доброе утро, — сказал он таким бодрым голосом, что захотелось его убить. — Я принёс воды и зелье от похмелья.Я молча взял кружку, понюхал. Пахло травами, мёдом и ещё чем-то кислым. Выпил залпом.Через минуту мир перестал вращаться, а голова — раскалываться.

— Жить буду, — констатировал я. — Дай им тоже, — кивнул на стену, за которой страдал Арнольд. — А то они до обеда в себя не придут.Корнелий вздохнул, но пошёл совершать обход. Вскоре из соседней комнаты донеслись благодарные стоны и кашель.Я оделся и вышел в общий зал. Коршун стоял за стойкой, протирал кружки и хмуро смотрел на утренних посетителей — пару матросов, которые досыпали прямо за столом, уронив головы в лужи пива.

— Живые? — спросил он, увидев меня.

— Пока да.

— Мясник прислал человека, — Коршун кивнул на дверь. — Сказал, ждёт вас днём на своём флагмане. Сам в город не суётся, пока не найдёт тех, кто его заказал. А вас просил прийти.

— Хорошо. Мы придём.

Через час отряд кое-как пришёл в себя. Арнольд сидел на лавке, держась за голову и периодически икая. Леон, бледный как смерть, пил воду маленькими глотками и молчал. Вальтер, старый вояка, держался лучше всех, но по его лицу было видно — тоже не сахар.

— Так, — сказал я, оглядывая это сборище страдальцев. — У нас полно дел. Проверить снаряжение, докупить, что нужно. Вальтер, Корнелий — сходите к алхимику, возьмите зелий. Лечебных, от морской болезни, от холода. Всё, что пригодится в море и на Севере.

— А я? — спросил Арнольд.

— Ты отдыхай. И не сломай ничего, пока болеешь.

— Я не болею, я...

— Ты страдаешь, — перебил Вальтер. — Сиди и страдай молча.

Мы разошлись по делам.

К полудню мы пришли в себя настолько, чтобы идти к Мяснику. Арнольд, хоть и морщился при каждом шаге, но выглядел уже почти человеком.

Флотилия Мясника стояла в дальней части гавани, отдельно от остальных судов. Три корабля: фрегат, самый большой, и два брига поменьше. На мачтах реяли флаги — чёрный силуэт мясницкого топора на алом поле. Серьёзный флот. Не шхуны какие-нибудь, а настоящие боевые корабли, способные и в бой пойти и от погони уйти.

У трапа флагмана нас встретил матрос — мрачный тип со шрамом через всё лицо.

— Вы те самые? — спросил он, оглядывая нас цепким взглядом.

— Те самые, — ответил я.

— Проходите. Капитан ждёт.

На палубе было чисто, по-военному прибрано. Матросы занимались делом — кто-то драил палубу, кто-то чистил снасти, кто-то точил оружие. При нашем появлении никто не отвлёкся, но я чувствовал — каждый из них знает, кто мы, и каждый оценивает.Мясник ждал в каюте. Кроме него, там сидели двое — капитаны его бригов, судя по нашивкам и уверенным лицам. На столе стояли кружки, кувшин с чем-то и тарелка с закусками.

— А, пришли! — Мясник поднялся навстречу. — Проходите, садитесь. Знакомьтесь: мои капитаны, Карстен и Свен. А это те самые парни, что вчера мне шкуру спасли.

— Выпьете? — Мясник разлил по кружкам. — Лёгкое, за знакомство.Мы выпили. И правда, лёгкое — какое-то ягодное вино, почти без градуса.

— Я вчера не отблагодарил вас как следует, — начал Мясник, откидываясь на спинку. — Спешка была. А сегодня — мой день. Я ваш должник.

— Мы не за благодарность, — сказал Вальтер.

— Всё равно. — Мясник отмахнулся. — По поводу вчерашнего. Трупы опознали. Это наёмные убийцы из клана Крысоедов.Мы переглянулись.

— Крысоеды, — повторил Мясник, и в голосе его зазвенела сталь. — Гильдия наёмных убийц. Работают чисто, дорого и без лишних вопросов. Но мои ребята уже перекрыли все выходы из города. Сегодня же начнут отлавливать всю их кодлу и всех, кто с ними сотрудничает. К утру, думаю, выйдем на заказчика.

— И кто заказчик? — спросил Арнольд.

Мясник усмехнулся — жёстко, зло.

— Думаю, это сукин сын губернатор. Мы с ним вчера пили в форте. Он знал, куда я пойду после банкета. Знал маршрут. Знал время. И главное — накануне он предлагал мне продать мой фрегат. За двойную цену. Но таких кораблей в этих краях не купить ни за какие деньги. Я послал его подальше. Видно, он решил по-другому вопрос решить.

Он рубанул рукой воздух.

— Но ничего. Если это он, то я его достану. В городе каждая собака знает меня, и стража даже не рыпнется его защищать.

— Ого, так легко возьмёшь и доберёшься до губернатора? — спросил Леон.

— Крабс — вольный город, — осклабился Мясник. — Здесь губернаторы не вечные. Были до него, будут после. А если он думает, что стены форта его спасут... пусть думает. У меня шесть магов, из них двое таких что эти стены разнесут в щепки.

Капитаны одобрительно загудели.

— Ладно, — Мясник хлопнул ладонью по столу. — Хватит о грустном. У меня к вам предложение.Он подался вперёд, глаза его заблестели.

— Вы ребята толковые. Дерётесь как звери, даже пьяные. Такие мне нужны. Идите ко мне в команду. Все четверо. Места хватит, дело найдётся. Доля добычи — по уговору. Уважение — само собой.

Он обвёл рукой каюту:

— Флот у меня серьёзный. Не какое-то пиратское дерьмо, а настоящие боевые корабли. Мы не швалим, как другие. У нас свои правила. Имперцев топим, конвои берём, с местными договариваемся. Весь южный путь держим. Кто не платит за проход — на дно пускаем, но таких уже, считай, и не осталось. Каждый торговец несёт мне кошель с монетами, если хочет спокойно ходить на юг по морю.

Я покачал головой:

— Предложение заманчивое, капитан. Но у нас свои дела. На Север нужно.

Мясник посмотрел на меня долгим взглядом, потом перевёл его на остальных.

— Север, значит, — откинулся он на спинку. — Ну, дело ваше. Но если надумаете — мои двери всегда открыты.Мясник хлопнул в ладоши:

— Ну, раз с делами закончили — давайте просто посидим. За знакомство, за море, за удачу.

Разлил уже настоящего рома — тёмного, густого, пахнущего смолой и солью. Мы выпили. Потом ещё. Потом капитан Карстен рассказал историю про то, как они брали на абордаж имперский галеон и как имперский маг чуть не спалил им паруса. Потом Арнольд рассказал про шахту и про оборотней. Мясник слушал, качал головой и говорил: «Ну вы звери».Когда мы уже собрались уходить, Мясник поднялся и подошёл к сундуку в углу каюты. Открыл, порылся и достал топор.

Огромный. С широким, почти полукруглым лезвием, тёмным, с тусклым серебристым отливом. Топорище — из чёрного дерева, обмотанное кожей. В руках Мясника он смотрелся внушительно, но когда протянул его Арнольду, тот замер.

— Бери, медведь, — сказал Мясник. — Это тебе. За вчерашнее. И за то, что на ринге не сдох, а достойно проиграл.

Арнольд взял топор. Рука его чуть дрогнула под тяжестью — весил он прилично. Повертел его, примеряясь к хвату, и вдруг рубанул воздух. Лезвие рассекло пустоту с низким, вибрирующим гулом.

— Магия, — выдохнул Леон, подаваясь вперёд. — Слышите? Он поёт при ударе.

— Слыхал я эту песню, — усмехнулся Мясник. — Топор достался мне при разграблении одного купеческого судна. Купец тот явно не простым торгашом был — вёз оружие для какого-то северного ярла. Топор заговорённый. Удар усиливает. Если им рубануть как следует — и броня не спасёт.

Арнольд смотрел на топор, и глаза его горели. Провёл пальцем по лезвию — осторожно, но с таким благоговением, будто прикасался к святыне.

— Спасибо, капитан, — сказал он тихо. — Век не забуду.

— Ладно, идите уже, — махнул рукой Мясник. — А то завтра не встанете. Удачи вам на Севере. И помните — в Крабсе у вас теперь друг есть.

Мы вышли на палубу. Солнце клонилось к закату, море за бухтой горело золотом и медью. Арнольд шёл, не выпуская топора из рук, и то и дело подбрасывал его, привыкая к весу.

— Хороший подарок, — заметил Вальтер. — Мясник не жадный.

— Он дело говорит, — отозвался Леон. — Если бы мы остались... я бы подумал.

— А ты бы остался? — спросил я.

Леон помолчал, потом покачал головой.

— Нет. Не люблю я качку. На земле только чувствую себя спокойно. Хрен его знает, что из этой мути на тебя сейчас прыгнет, — сказал он, глядя на тёмные воды у причала.

В корчме было людно. За столами сидели матросы, наёмники, какие-то тёмные личности. Гул стоял такой, что хоть уши затыкай. Коршун, увидев нас, махнул рукой — подходите, мол.Мы протиснулись к стойке. Коршун налил всем по кружке пива и кивнул в сторону дальнего угла, где за отдельным столиком сидел человек в тёмной куртке.

— Знакомьтесь, — сказал Коршун. — Это Бьорн. Капитан «Северной чайки». Того самого корыта, на котором вы поплывёте на Север.Человек поднялся и шагнул к нам. Короткие светлые волосы, на подбородке — редкая щетина. Одет просто, но добротно: куртка из толстой кожи, высокие сапоги, на поясе — короткий меч и кинжал.

— Бьорн, — представился он. Голос низкий, скрипучий, будто камни перетирает. — Коршун говорил мне про вас. Значит, плывёте на Север.

— Да, — ответил я. — Мелхер. Мои люди: Вальтер, Арнольд, Леон. Ещё один наверху. Корнелий.

Бьорн окинул каждого коротким взглядом. На Арнольде задержался чуть дольше — топор, подаренный Мясником, висел у того за спиной, и капитан, кажется, оценил его.

— Места на судне мало, — сказал Бьорн без предисловий. — «Чайка» — торговое судно, не пассажирское. Отдельной каюты у вас не будет. Разместитесь в гамаках в кубрике, вместе с моими матросами.

— Нас это устроит, — кивнул Вальтер.

— Дальше, — продолжил Бьорн. — На борту ещё одна группа. Маги из Академии. Два магистра и студенты последнего курса с разных факультетов. Главный у них — декан кафедры теоретической некромантии, магистр Вальдес. Они плывут в Оссуарию на практику. Занимают все пассажирские каюты. Ваше дело — не мешаться у них под ногами и не лезть в их разговоры. Маги — народ нервный, а эти ещё и с мёртвыми работают.

— Не полезем, — пообещал я.

— Отплытие завтра на рассвете, — закончил Бьорн. — Швартовы снимем ровно в шесть. Опоздаете — уйдём без вас. Вопросы?

Вопросов не было. Бьорн коротко кивнул, развернулся и пошёл к своему столику, где его ждали кружка и тарелка с рыбой.

— Суровый мужик, — заметил Арнольд.

— Надёжный, — отозвался Коршун. — Я с ним не первый год работаю. Если взялся довезти — довезёт. А суровость... в море иначе нельзя.

— Ладно, — сказал я. — Завтра рано вставать. Давайте поужинаем и на боковую.

Служанка принесла ужин — тушёное мясо с овощами, свежий хлеб, соленья. Мы ели молча, усталые после долгого дня.

Разошлись по комнатам. Я лёг на койку, положив рядом меч. Вехоход стоял в углу, тёплый и живой. За окном шумел Крабс — пьяные крики, женский смех, далёкий лай собак.

Утро ворвалось в комнату криками чаек и запахом моря.Вскочил, едва рассвело. Сборы были недолгими. Вещи уже собраны, оружие проверено, зелья упакованы. Мы спустились вниз, где Коршун уже ждал нас с завтраком.

— Садитесь, ешьте быстро, — сказал он, ставя на стол тарелки с кашей и хлебом. — Провожать не пойду, сами понимаете.

— Спасибо, Коршун, — я протянул ему руку. Он пожал — крепко, по-мужски.

— Если что на обратном пути — заходите. Всегда рад. И Краге привет передавайте.

— Передадим.

Мы вышли. Улицы Крабса были пустынны в этот ранний час. Только чайки орали на крышах да редкие собаки рылись в мусоре. «Северная чайка» стояла у причала, готовая к отплытию. Паруса уже поднимали, матросы бегали по палубе, капитан Бьорн стоял у трапа, наблюдая за погрузкой.

— Вовремя, — коротко бросил он, увидев нас. — Поднимайтесь. Места в трюме, вам покажут.

Мы поднялись по трапу. Матрос — молодой парень с веснушчатым лицом — махнул рукой в сторону люка.

— Туда. Спуститесь, там увидите.

В трюме было полутемно, пахло смолой, рыбой и ещё чем-то кислым. Вдоль стен висели гамаки — обычные матросские койки. Мы нашли свободные, побросали вещи.

— Как в тюрьме, — буркнул Арнольд, залезая в гамак и чуть не опрокинувшись.

— Привыкай, — усмехнулся Вальтер. — Месяц в море — не шутка.

Усталость после бессонной ночи и вчерашнего напряжения взяла своё. Мы завалились кто куда — прямо в одежде, не раздеваясь. Я слышал, как за бортом зашумела вода, как закричали матросы, отдавая швартовы, как заскрипели доски под ногами бегущих.

Корабль качнулся и плавно отошёл от причала.

Я закрыл глаза. Кем я стану завтра, когда искра Бездны окончательно погаснет? Тенью? Пеплом? Мне плевать. Но сегодня... сегодня я просто хочу вдыхать этот солёный воздух и чувствовать, как мои лёгкие ещё подчиняются моей воле».

Судно шло ровно, чуть покачиваясь на волнах. Где-то наверху слышались голоса, топот ног, скрип блоков.Я поднялся, разминая затёкшие плечи. Рядом, в гамаках, посапывали мои друзья. Корнелий сидел в углу с блокнотом — писал при свете крошечного масляного фонаря.

— Долго я спал? — спросил я.

— Часов пять, — ответил Корнелий, поднимая голову. — Крабс уже скрылся. Мы в море.Я кивнул и полез наверх.

Палуба встретила меня солёным ветром и холодом. Осень в море чувствовалась острее, чем на суше. Небо было серым, низким, море — тёмным, с белыми барашками волн. «Северная чайка» шла под всеми парусами, разрезая волны острым носом. Матросы сновали по палубе, занятые делом. Капитан Бьорн стоял у штурвала, вглядываясь в горизонт. Я подошёл к борту, опёрся на планшир. Порт Крабса уже скрылся. Там, за горизонтом, остались шахта, кхаси, могила Хильды, пьяные драки и убийцы в переулках. Всё это осталось в прошлом. Впереди было только море и Север.

— Нравится? — раздался голос за спиной.Я обернулся. У борта, в десяти шагах, стояла одинокая фигура в тёмном плаще. Женская. Знакомый силуэт, знакомый изгиб плеч. Сердце на миг пропустило удар.

Подошёл ближе. Тёмные волосы выбивались из-под капюшона, ветер трепал край плаща.

— Ильза, — я остановился.

Она медленно подошла. Те же ледяные глаза, острый, изучающий взгляд. Тонкие губы, в уголках которых затаилась едва заметная усмешка. Лицо, которое я помнил по мёртвому городу, по магической гнили, по той странной, лишённой нежности близости.

— Привет, Мел, — сказала она, и голос её был ровным, чуть насмешливым. — А ты не изменился.Она шагнула вперёд и вдруг, без предупреждения, хлёстко ударила меня с разворота. Ладонь впечаталась в щёку. Звонко, больно, неожиданно.Я не двинулся с места. Только посмотрел на неё.

— За что?

— За то, что пропал, — ответила она просто. — За то, что не написал. За то, что я скучала по тебе. И надо же, какое совпадение — найти тебя здесь, на этом корыте. Похоже, у Смерти сегодня выходной, раз она решила подработать сводницей.

Она протянула руку и коснулась моей щёки — там, где только что ударила.

— Прости, — сказала она просто. — Накипело.Я поймал её руку, задержал на миг.

— Как ты здесь оказалась? — спросил я, всё ещё не веря своим глазам.

— Какой же ты наивный. Неужели ты думал, что я отпущу тебя? Книга, что я тебе дала, служила отличным маяком. И видя, куда ты направляешься, легко согласилась на предложение декана академии. Я как глава кафедры прикладной таумологии везу с Вальдесом лучших выпускников в Оссуарию. Последняя у них практика, понимаешь ли. Будем выковыривать из старых склепов то, что приличные люди давно забыли закопать.Она замолчала, вглядываясь в серую даль, а потом добавила чуть тише:

Я сделал шаг к ней, почти вжимая её спиной в фальшборт, и выдохнул прямо в лицо:

— Ты за мной следила?

— Нет, — Ильза жестко перехватила мой взгляд. — Я присматривала за безмозглым котенком, который отправился прямо в логово пса. Ну и если честно... я просто соскучилась и захотела тебя увидеть еще раз. А Вальдес... ну, ты его увидишь. Декан некромантов. Он уже не первый год настойчиво приглашал в эту поездку. Видимо, надеется, что я отвечу на его ухаживания, выйду за него замуж и умру раньше него. И тогда он сможет засушить моё тело и сделать из меня идеальную жену — тихую, послушную и не требующую еды.

— И что ты? — я почувствовал, как внутри шевельнулось что-то холодное.— Сама знаешь, некроманты не в моём вкусе, — Ильза насмешливо вскинула бровь. — От них вечно пахнет склепом и формалином, а свидания больше похожи на эксгумацию. Но зная куда направляешься ты, согласилась составить ему компанию в этой поездке. Скука — страшная вещь. Она толкает на странные поступки. Я даже смогла уговорить Вальдеса задержаться в Крабсе еще на неделю, пока ты как черепаха тащился по Диким землям.

Ветер хлестнул её волосами по моему лицу.

— Значит, декан и его студенты целую неделю теряли время в порту ради твоих капризов, — я криво ухмыльнулся, глядя в её ледяные глаза, в которых сейчас таяло что-то тёплое. — И как ты это ему объяснила?

— Я заявила ему, что без цветков милеи жить не могу, — Ильза насмешливо прищурилась, и в её взгляде блеснул чистый, торжествующий азарт. — На поиски этой специи у Вальдеса со студентами как раз неделя и ушла. Ну, заодно они там и эликсиры с припасами докупили, чтоб время зря не терять.

— Тонкий расчет, — констатировал я, оценив глубину её игры. — Заставить некромантов прочесывать пиратские склады в поисках редкой специи — это действительно изящно.

Ильза улыбнулась — не той своей привычной усмешкой, а по-настоящему. Она медленно протянула руки, приобняла меня за шею и прильнула всем телом, уткнувшись лбом в моё плечо. Я почувствовал её тепло, такое неуместное здесь, среди холодного мор

Воздух на палубе вдруг стал вязким и ледяным. Матросы, пробегавшие мимо, невольно замедлили шаг, а чайки разом смолкли, словно испугавшись собственной тени. Из надстройки бесшумно выступил высокий человек в безупречно чёрном камзоле, расшитом серебряной нитью. Магистр Вальдес.Он был аристократически бледен, с тонкими чертами лица, которые портила лишь мертвенная, пугающая неподвижность. Тёмные, зачёсанные назад волосы открывали высокий лоб. Его глаза — неестественно светлые, почти белые — смотрели на мир свысока и холодно. В нём не было гнили, лишь отточенная веками магия смерти.

— Магистр Ильза... — его голос прозвучал как мягкий, вкрадчивый шёпот, от которого по спине пробежали мурашки. — Я полагал, вы заняты подготовкой студентов к прибытию, а не... светской беседой с матроснёй.Он остановился в паре шагов, опираясь на тонкую трость с набалдашником из тёмного кристалла. Некромант медленно перевёл взгляд на мои руки, всё ещё лежащие на талии Ильзы, и в его глазах вспыхнула жгучая, собственническая ревность. Он смотрел так, будто уже прикидывал, как эффектно мои конечности будут смотреться в его коллекции трофеев.

Бездна узнала Бездну. Вальдес не был просто заносчивым магом — он был хищником, привыкшим повелевать самой сутью увядания. Сейчас этот хищник пометил меня как цель, и на этом тесном корыте, плывущем среди серых вод, нам двоим будет слишком мало места. Придётся быть чертовски осторожным, если я не хочу, чтобы моё путешествие на Север закончилось в одном из его любимых склепов.

Глава 9

Я вышел из каюты Ильзы, где мы провели первую ночь в плавании. Всю ночь мы проговорили — она перебивала меня, переспрашивала, заставляла возвращаться к деталям, вытягивала из меня каждую мелочь о том, что случилось после нашего расставания. О Диких землях, о шахте, о кобольдах, о том, как Хильда убила Чалаль, а потом её брат перерезал ей горло и ушёл умирать в темноту.

А потом рассказывала сама. О том, как вернулась в Академию с готовым отчётом об уничтожении скверны. Архимаг лично благодарил её за успешное выполнение задания, кафедра работала как часы, студенты слушались, коллеги уважали. Всё было прекрасно.

— И чем дольше это продолжалось, — сказала она, глядя в потолок, — тем скучнее становилось. Каждый день как предыдущий. Лекции, отчёты, заседания совета. Я вдруг поняла, что ей некуда стремиться. Всё уже построено, всё работает. Осталось только дожидаться пенсии.