Когда можно остаться

Оксана уже сидела внутри, хотя до двух оставалось ещё десять минут. Без сумки. На стуле рядом лежали только шарф и перчатки.

Она подняла руку, заметив его через стекло. Александр остановился на пороге, стряхнул с рукава каплю воды и подошёл к столику.

Глава 24. Не за вещами

Они заказали чай. Оксана спросила, как прошла неделя. Александр коротко рассказал о Дарье, о согласии продолжить дополнительную покупку. Не упомянул Полину: у него всё ещё оставалось слишком сильное желание извлечь из той встречи доказательство в свою пользу.

Оксана слушала, потом провела ладонью по щеке, словно убирала прилипший волос.

— Я не вернусь сегодня, — сказала она.

Он кивнул раньше, чем до конца услышал.

— Тебе нужно ещё время?

— Мне нужно искать квартиру.

За соседним столиком звякнула чашка. Александр вдруг расслышал весь зал: шипение кофемашины, стук колёс чемодана у входа, чей-то громкий вопрос о парковке. Оксана ждала.

— Ты хочешь закончить? — спросил он.

— Да.

Слово было тихим. Он смотрел на неё, надеясь найти во взгляде то, чего не было в голосе: сомнение, предложение возразить, условие, которое ещё можно выполнить.

— Из-за ребёнка.

— Потому что мы хотим разного. Я не могу жить с тобой и ждать, пока ты захочешь того же. Ты не можешь согласиться, чтобы я осталась. Мы уже всё это сказали.

— Люди ведь меняют мнение.

Оксана прижала пальцы к переносице.

— Меняют. И я на это надеюсь. Именно поэтому мне надо уйти.

Он откинулся на спинку стула. В груди стояла боль, почти физическая, мешавшая вдохнуть достаточно глубоко. Он вспомнил, как она прижимала его руку к себе той ночью после разговора. Хотел спросить, как можно после этого прийти и сказать «да», но понял, что ответ уже знает: она обнимала человека, которого любила, а не давала расписку.

— Ты меня ещё любишь?

Она посмотрела на него прямо.

— Да. Мне от этого не легче.

Александр опустил глаза. На блюдце лежала маленькая ложка; он передвинул её к краю и тут же вернул. Хотелось сделать что-нибудь, что она заметит и остановит.

— Если я скажу, что готов?

Оксана побледнела. Он увидел это и не закончил фразу.

Она долго молчала.

— Тогда я попрошу тебя не говорить сегодня, — сказала наконец. — Потому что я захочу поверить.

Он накрыл лицо ладонями, потом убрал руки. За окном прошёл человек с собакой. Собака остановилась у двери, потянула поводок в сторону кафе; хозяин нагнулся к ней и что-то сказал. Жизнь двигалась слишком близко, слишком подробно.

— Я не знаю, что сказать, — произнёс Александр.

— Не надо ничего решать за этот час.

— Ты же решила.

Оксана кивнула. В уголках её глаз стояли слёзы. Она не вытирала их, пока одна не покатилась по щеке.

— Да.

Они сидели ещё долго. Обсудили вещи, которые она заберёт, и то, что может пока остаться. Оксана попросила несколько дней: у Тани нельзя жить бесконечно, но подходящей квартиры она ещё не нашла. Александр предложил подождать сколько нужно. Она сказала спасибо.

Когда принесли счёт, они оба потянулись к нему. Оксана отняла руку первой. Он заплатил, и даже это обычное движение вдруг стало последним, которое ему позволили совершить в привычной роли.

На улице они обнялись. Она пахла знакомым шампунем и чужим стиральным порошком. Александр закрыл глаза, потом сам разжал руки.

Глава 25. Вторая чашка

Он не поехал домой сразу. Катался по городу без цели, пока не заметил, что второй раз пересекает тот же мост. Остановился у магазина, купил воду и долго сидел на парковке с открытой бутылкой между коленями.

Телефон молчал. Он сам отказался от того, что ещё можно было бы назвать последним звонком: Оксана спросила, написать ли вечером, как добралась. Он сказал, что не нужно. Теперь злился на собственный ответ.

Дома стояли её ботинки, которыми она давно не пользовалась. Александр задел один дверью, наклонился, поставил ровно. Это оказалось почти невыносимым: вещи продолжали требовать прежних небольших действий, хотя человека уже нельзя было вернуть аккуратностью.

Он сел на кухне. Потом поднялся и вынул из шкафа вторую чашку, ту, которую она обычно брала утром. Подержал, поставил обратно. Не переставил на дальнюю полку. Просто закрыл дверцу.

Борис позвонил к шести.

— Ты занят?

— Нет.

— Можно заехать?

Александр согласился. Пока тот ехал, вынес мусор, сложил посуду, убрал из коридора мокрый коврик. Впервые за день у него появились движения, не заканчивавшиеся взглядом на телефон.

Борис принёс еду в двух пластиковых контейнерах. Снял куртку, помолчал в дверях кухни.

— Она ушла?

— Да. Сегодня поговорили.

— К кому?

Александр поднял глаза. Борис выдохнул.

— Извини. Я всё ещё так думаю.

Они разложили еду. Борис рассказал, что жена переехала в среду. Помогать не позвала. Он всё равно вынес к подъезду две коробки, потом уехал, потому что она попросила не стоять рядом и не ждать другой просьбы.

— Моя тоже не к кому-то, — сказал он.

— Я помню.

Некоторое время ели молча. Затем Борис открыл телефон, показал фотографию сломанного вентилятора в машине. Александр спросил, где тот собирается чинить. Разговор занял десять минут, нелепых и спасительных.

Позже Борис предложил поехать куда-нибудь. Можно было встретить знакомых, выпить, не возвращаться рано. Александр подумал о Полине, о гостиничном холле, где достаточно было улыбнуться и стать новой версией себя.

— Сегодня не хочу.

— Тогда ещё посидим?

— Посидим.

Борис остался до половины одиннадцатого. Уходя, задержался в прихожей, хотел что-то сказать, но только хлопнул Александра по плечу. На этот раз отсутствие привычной шутки не ранило.

Ночью Александр лёг на свою сторону кровати. Протянул руку, коснулся холодной простыни и убрал ладонь. За стеной у соседей снова работал телевизор. Он слушал чужой смех, пока наконец не заснул.

Глава 26. Первый вопрос

В понедельник Павел Григорьевич назвал человека, который интересовался оставшейся частью его доли.

— Эдуард Савельевич Ланской. В четверг познакомимся. Он разрешил передать вам материалы о себе и компании.

Александр повторил фамилию. Прежде слышал её, но лично знаком не был. Ланскому принадлежал бизнес по поставкам комплектующих; иногда его компания участвовала в тех же конкурсах, что и их поставщики. Прямого сотрудничества у них сейчас не было.

— Марк знает?

— Знает. Это не решение, Александр. Это встреча.

Павел говорил чуть суше обычного. Видимо, уже отвечал на этот вопрос не впервые.

— По моей покупке что-то меняется?

— Пока нет. Но весь порядок участия надо будет проверить в окончательном виде. Я не хочу сделать две сделки, которые потом начнут мешать друг другу.

В четверг Ланской пришёл с женщиной, которую представил своим финансовым директором. Сам был невысоким, плотным, с мягкими руками и очень спокойным голосом. Рукопожатие короткое; пиджак снял сразу, аккуратно повесил на спинку стула. Александр поймал себя на том, что ищет внешнюю примету, которая позволит заранее решить, нравится ему этот человек или нет.

Ланской начал с вопросов о производстве. Слушал внимательно, не пытался показать, что уже всё знает. Дважды просил объяснить непонятное слово. Крылов отвечал охотнее, чем Александр ожидал.

Потом речь зашла о деньгах. Ланской спросил, какую часть работ компания передаёт на сторону и что получает взамен. Лев ответил в общих цифрах; подробные данные они пока не открывали.

— У вас есть заказы старой площадке Валентина Егоровича, — сказал Ланской. — Я увидел в разрешённой справке.

Александр поднял глаза.

— Есть.

— А почему вы не собрали этот объём у одного подрядчика? Я бы хотел понять. Внешне выглядит дороговато.

Крылов придвинул к себе лист. Александр увидел, как тот собирается ответить, и впервые за всю встречу порадовался, что рядом сидит человек, который помнит каждую часть этой истории без его участия.

— Внешне — да, — сказал Артём Борисович. — А теперь давайте посмотрим, что именно вы сравниваете.

Ланской кивнул, достал ручку.

Это не было требованием закрыть площадку. Не было обещанием сохранить заказы. Человек, который мог стать совладельцем, задал первый вопрос, и от того, насколько убедительно они ответят, зависело больше, чем впечатление от знакомства.

После встречи Александр остался в переговорной. На экране телефона лежало сообщение Оксаны, пришедшее час назад: «Нашла вариант квартиры. Можно завтра вечером заехать за вещами?»

Он написал: «Можно. Во сколько?»

Потом положил телефон и вернулся к оставленному Ланским листу. На полях аккуратным почерком был записан вопрос: «Стоимость сохранения двух источников».

Александр прочитал его дважды. За дверью разговаривал Крылов. До завтрашнего вечера ещё требовалось прожить целый рабочий день.

Глава 27. Вниз по лестнице

Оксана приехала в пятницу в половине восьмого. С Таней и двумя большими сумками, пустыми и потому особенно страшными. Александр открыл дверь, отступил. Таня поздоровалась, сразу спросила, где можно разуться, и этим простым вопросом избавила их от первых нескольких секунд.

В комнате Оксана раскрыла шкаф. Александр стоял в дверях и вдруг понял, что не знает, какие вещи здесь её. Свитер, конечно. Платье, в котором была на зимней выставке. А вот серый плед она привезла или они купили вместе?

— Это оставить? — спросил он.

— Заберу. Если ты не против.

Он подал плед. Хотел сказать, чтобы брала всё, что нужно, но она уже складывала его, и фраза прозвучала бы разрешением на её собственные вещи.

Таня паковала книги и листы. Не пыталась развлекать их разговором, но и не изображала чужую глухоту. Один раз попросила Александра придержать картон, пока заклеивала угол. Он придержал, обрадовавшись задаче.

Снятую со стены работу Оксана поставила на пол. Это был не подаренный ему свет в дверном проёме, а её большой пробный отпечаток, который они повесили осенью, потому что больше некуда было пристроить.

— Гвоздь потом вытащи, — сказала она.

Он посмотрел на маленькую тёмную точку в обоях.

— Хорошо.

Слова о квартире появились только на кухне. Небольшая, далеко от центра, окна во двор. Хозяйка разрешила переставить мебель, но попросила не сверлить стену над диваном. Оксана рассказала это с усталой улыбкой. Ей хотелось поделиться мелочью, и она по привычке поделилась с ним.

Таня вынесла первую сумку. Александр взял коробку, пошёл следом. В лифт втроём с вещами не помещались, пришлось спускаться по очереди. Он стоял внизу с коробкой, на которой Оксана написала «Листы», и слышал, как кабина едет вверх за следующей частью их дома.

Когда всё загрузили, Оксана вернулась с ним к подъезду. Достала ключи. Сняла один с кольца не сразу: ноготь соскальзывал, пружина не поддавалась. Александр взял связку, помог разжать виток и вернул ей остальные.

Ключ остался у него на ладони.

— В столе ещё папка. Я позже заберу, — сказала она.

— Напиши.

Оксана кивнула. Они не обнялись: после разговора в кафе это показалось им обоим слишком похожим на повторение, которое ничего не добавит, но снова заставит надеяться.

Он подождал, пока машина выедет со двора, и поднялся. В квартире пахло скотчем и холодным воздухом. В маленькой комнате остался стол; на стене виднелся чистый прямоугольник. Александр положил ключ в ящик прихожей. Потом вернулся и закрыл ящик до конца.

Глава 28. Вид из другого окна

В субботу Оксана проснулась от незнакомого звука. Кто-то внизу двигал мусорный бак по асфальту; колёса гремели так, будто по двору катили пустой металлический шкаф. Она лежала, не открывая глаз, и несколько секунд пыталась вспомнить, с какой стороны здесь ванная.

Вчера Таня помогла поднять вещи, выпила чай и ушла. Оксана осталась одна среди коробок. Успела расстелить постель и найти зубную щётку. На завтрак теперь были половина батона и сыр, купленные по дороге.

Она достала телефон. В чате с Александром последнее сообщение было о времени приезда. Большой палец сам остановился над строкой ввода. Оксана уже придумала, как рассказать про бак, про дворника с удивительным кашлем, про то, что в квартире оказались три одинаковые солонки и ни одной глубокой тарелки.

Положила телефон. Через минуту снова взяла, написала Тане: «Ты точно не знаешь, куда мы спрятали кружку с трещиной?»

Та ответила фотографией своей кухни. Кружка стояла возле чайника.

Оксана рассмеялась. Потом заплакала — без перехода, всё ещё держа в руке кусок хлеба. Положила его на пакет и несколько минут сидела, уткнувшись лицом в ладони. Когда встала, сыр успел подсохнуть по краю.

К обеду разобрала одежду. Вещи плохо помещались: плечики цеплялись друг за друга, нижний ящик был перекошен. Она дёрнула слишком сильно, ящик выехал на пол. Под ним обнаружились детский носок и карандаш без грифеля, оставшиеся от прежних жильцов.

Оксана подняла носок двумя пальцами. Маленький, с зелёным пятном на пятке. Долго смотрела, потом положила в пакет с вещами, которые собиралась отдать хозяйке. Не стала придумывать этому находку ни доброго, ни дурного смысла. Ей хватало того, что она уже решила сама.

Вечером вышла за продуктами. В магазине не оказалось привычного хлеба. Она выбрала другой и поймала себя на досаде, почти смешной на фоне всего остального. Хотелось хотя бы хлеб оставить прежним.

Дома поставила чайник, разложила на подоконнике три маленьких рисунка. Большую работу пока некуда было повесить. За окном включили свет в соседней квартире; женщина поливала цветы, наклоняя тяжёлую бутылку обеими руками.

Оксана села за стол. Открыла папку с незавершёнными эскизами, долго перебирала листы. Потом взяла чистый. Первая линия получилась слишком уверенной, чужой. Она перевернула бумагу и начала снова.

Глава 29. Звонок из цеха

В понедельник Вадим позвонил до начала утреннего совещания.

— Александр, нам надо остановить часть сборки. Есть несовпадение по заготовкам. Пока не знаем, сколько в партии.

Он говорил быстро, но не суетился. Александр спросил, уведомлён ли Крылов, услышал, что тот уже едет, и тоже направился на производство.

В цехе пахло металлом и влажными куртками. У отдельного стола стоял Володя, показывал Сергею две детали. За время работы он перестал при каждом начальнике прятать руки за спину. Теперь держал заготовку так уверенно, словно самое важное в помещении находилось именно у него.

— На образце сходится. В партии вот здесь уходит, — объяснил он.

Александр хотел спросить, почему не заметили раньше. Крылов опередил:

— Сколько проверили?

Володя показал отметки. Часть уже отложили, остальное ещё предстояло перебрать. Вадим объяснил, где может встать работа и что пока можно делать без этих деталей.

Заготовки пришли не от Валентина Егоровича. Их поставил другой подрядчик, с которым работали давно. Александр испытал короткое облегчение и тут же разозлился на себя: будто вопрос Ланского был соревнованием, в котором теперь удачно ошиблась противоположная сторона.

— Клиенту что говорим? — спросил Сергей.

— Сначала поймём объём. Когда будет первая оценка?

Крылов назвал время. Не срок спасения всей партии, только время следующего доклада. Александр почувствовал, как привычная потребность немедленно дать кому-нибудь уверенность подталкивает его к обещанию. Он удержался, но от этого никому ещё не стало легче.

Поставщик приехал после обеда. Мужчина в пуховике долго рассматривал детали, потом сказал, что на их стороне проверяли иначе. Сергей достал согласованный образец. Разговор стал жёстче.

— Сейчас не будем решать у стола, кто виноват, — сказал Крылов. — Нам нужен способ закрыть ближайший объём. Потом разберём расходы.

Александр посмотрел на Володю. Тот стоял в стороне, слушал, сжимая в пальцах карандаш. Остановленная работа уже превратилась вокруг него в взрослый спор о деньгах и ответственности.

— Ты правильно сделал, что поднял вопрос, — сказал Александр.

Володя кивнул, но не улыбнулся.

— Мне теперь обратно на участок?

— С Вадимом согласуй.

К вечеру выяснилось, что часть объёма можно восстановить у них самих. Для остального искали свободное время у подрядчиков. Валентину Егоровичу Крылов тоже позвонил; тот обещал посмотреть загрузку, но сразу предупредил: всю партию не возьмёт.

Александр уехал, когда первая смена уже разошлась. Телефон снова зазвонил у машины. Он надеялся услышать готовое решение, а услышал только уточнение: утреннюю оценку придётся пересчитать.

Глава 30. Кто кому должен

Во вторник они с Крыловым приехали к Валентину Егоровичу. На старой площадке шумел один из станков. У входа стояли мешки с уборочным мусором, на подоконнике сушились чьи-то перчатки. Римма Алексеевна встретила их без прежней настороженности, но к кабинету провела не сразу: хозяин разговаривал с мастером.

— У вас тоже теперь везде срочно? — спросила она.

Крылов усмехнулся.

— Не теперь. Давно.

Валентин вышел с листком в руке. Поздоровался, повёл на участок. Алексей Никитич показал место, которое они могли освободить под часть заказа. Всё было возможно при одном неприятном условии: работа получалась дороже обычной.

Александр выслушал расчёт и спросил, нельзя ли снизить доплату.

Валентин Егорович убрал лист в карман.

— Можно. Если сдвинем другой заказ. Но тогда я потеряю там, где вы сэкономите.

— У нас сейчас проблема с ближайшей отгрузкой.

— Я понял. Поэтому и смотрю, что могу взять.

Александр ощутил раздражение. Последние дни он готовил ответ Ланскому о пользе двух источников; несколько раз вспоминал, сколько внимания они когда-то потратили на эту площадку. Сейчас казалось естественным, что люди здесь должны сделать шаг навстречу.

Валентин посмотрел на него внимательно.

— Саша, вы ведь нам заказы отдавали не просто так. Мы их выполняли. За деньги. Если сейчас могу помочь, это тоже работа.

Александр промолчал. Крылов попросил ещё раз показать загрузку. Они прошли по часам и объёму, убрали то, что могли сделать сами. Доплата осталась, но стала меньше вместе с заказом.

На выходе Валентин остановил Александра.

— Вы на меня обиделись?

— Нет.

— Обиделись. Я так тоже делал. Помогу кому-нибудь, потом жду, чтобы мне в нужную минуту вернули без разговора о цене. Только люди часто не знают, что у меня на них записано.

Он сказал это без назидания, почти устало. Из цеха позвали мастера; Валентин повернулся на звук, потом снова посмотрел на Александра.

— Мы возьмём то, о чём договорились. Сделаем нормально.

В машине Крылов не торопился заводить двигатель. Александр спросил, сколько общий выход обойдётся компании.

— До конца посчитаем после переборки. Сейчас можем подтвердить только ближайшую часть.

— Ланскому это придётся показать.

— Придётся.

— Вы ведь скажете ему, что второй подрядчик нас выручил?

Крылов повернулся к нему.

— Скажу, сколько это стоило. И что было бы без него. Там и хорошие новости есть, и плохие.

Они выехали со двора. За окном осталась площадка, которую Александр когда-то хотел купить, а теперь на несколько минут снова попытался считать своей.

Глава 31. Деньги ушли

К середине марта они закрыли ближайшую отгрузку с опозданием. Клиент принял согласованный с ним новый порядок, но простил не всё: часть расходов пришлось взять на себя. Разбирательство с поставщиком ещё продолжалось. Володя получил благодарность от Вадима на общем разборе и вернулся к своей работе. Никто не превращал его в героя недели, и Александру это понравилось.

За те же две недели завершилось оформление прежних трёх процентов. Теперь в документах, которые ему передали, не оставалось будущего времени. Александр прочитал сообщение, сидя в машине у офиса, и несколько секунд не открывал дверь.

Дополнительную покупку согласовали отдельно. Павел Григорьевич принял предложенные уточнения, Александр ещё раз проверил сумму, оставшуюся после оплаты. В день перевода он всё-таки пересчитал её на бумаге, хотя в цифрах ничего не изменилось.

Деньги ушли раньше, чем пришло ощущение приобретения.

Он смотрел на уменьшившийся остаток и впервые за много лет не мог назвать это движение заработком. Теперь часть его накопленного времени была вложена туда, где завтра снова могли ошибиться с партией, задержать деньги, не получить большой заказ. В том числе по его собственному решению.

Павел позвонил вечером, подтвердил получение. По дополнительным трём процентам документы были подписаны; завершение оформления ещё требовало времени. Александр не стал говорить «теперь у меня шесть», хотя фраза уже просилась на язык.

— Вы как? — спросил Павел.

— Проверяю счёт чаще, чем надо.

— Пройдёт.

— У вас прошло?

Павел рассмеялся.

— Не всегда.

Марк запросил расчёт по остановленной партии. Те же сведения в согласованном объёме готовили Ланскому, чья покупка ещё не состоялась. Александр перечитал пояснения Крылова: стоимость ошибки, цена срочной помощи, нерешённые вопросы.

Дома он открыл ящик в прихожей. Ключ Оксаны лежал возле запасных батареек. Она уже забрала папку, заехав однажды вечером. Он спустился к подъезду, передал её и подождал, пока Оксана проверит, всё ли на месте. Разговор занял две минуты. С тех пор они не виделись.

Он закрыл ящик. Потом достал телефон, написал Борису: «В субботу хочу за город. На день. Поедешь?»

Ответ пришёл почти сразу: «Куда?»

Александр посмотрел на карту. У него ещё не было ответа, и впервые за вечер это не показалось опасным.

Глава 32. Дорога обратно

Поехали в небольшой город у воды. Борис ворчал, что в марте там нечего делать, но сам купил в дорогу кофе и пакет пирожков. Один протёк капустным соком прямо на салфетку; они спорили, кто виноват, пекарня или человек, положивший горячее на бок.

За городом снег ещё держался в низинах. Дорога шла между голыми посадками, на заправке пахло сыростью и бензином. Александр вёл, Борис дремал, иногда открывал глаза и начинал фразу так, словно они не молчали последние двадцать минут.

В городе действительно почти нечего было делать. Они прошли к воде, нашли закрытое кафе, потом открытое, где из горячего остался только суп. Сели у окна. Борис снял куртку, долго растирал руки.

— Она забрала остальные вещи, — сказал он.

Александр понял, о ком речь.

— Как ты?

— Сегодня нормально. Вчера нет.

Он размешал суп, посмотрел на ложку.

— Всё время хочется что-нибудь купить. Не себе. Домой. Чтобы было зачем ей написать: я нашёл тот светильник, который ты хотела. Как будто я нашёл его вовремя.

Александр кивнул. У него самого в телефоне всё ещё лежала ссылка на мастерскую, которую можно было снять дешевле. Он сохранил её после расставания и никуда не отправил.

— Ты покупку закончил? — спросил Борис.