Когда можно остаться

Глава 16. Другая цена

Павел Григорьевич назначил встречу в небольшом кафе возле старого офиса. У окна стоял потёртый кожаный диван. Когда-то Александр сидел здесь с клиентами и очень старался не смотреть на стоимость блюд. Теперь он узнал скол на краю сахарницы и почувствовал странное раздражение: место помнило его человеком, которому ещё предстояло всё доказать.

Павел заказал омлет. Попросил убрать зелень, но официант уже отошёл, и он не стал окликать.

— Я готов продать вам три, — сказал он.

Александр опустил меню.

— На тех условиях, которые обсуждали?

— Нет. Рассрочку на такой объём я не хочу. Давайте смотреть полную оплату. Если вам подходит, направлю предложение, проверите спокойно.

Возможность, которой Александр добивался неделю, вдруг перестала нравиться. При полной оплате сумма становилась ощутимой сразу. Исчезало удобное ощущение, будто часть будущего уже сама за себя заплатит.

— Остальное купит Марк?

— Пока обсуждаем. Есть ещё интерес. Не только его.

— Кто?

Павел отложил вилку.

— Когда человек разрешит назвать, скажу. Никакой сделки за вашей спиной ещё нет.

Александр посмотрел на меню. Он уже заметил, как быстро личное желание купить превратилось в тревогу: кто получит то, чего он сам не взял? Ему хотелось знать имя раньше остальных, чтобы иметь преимущество хотя бы в ожидании.

— Мне нужно проверить вариант с полной оплатой.

— Конечно.

— И получить письменное предложение. Со всем, что к нему относится.

— Для этого и встретились.

Павел наконец заметил зелень, подцепил веточку укропа, переложил на край тарелки. Неловкое движение вилки успокоило Александра сильнее всего разговора. Человек напротив не сидел над его судьбой. Он ел не совсем удачный завтрак и хотел распорядиться собственной долей на подходящих ему условиях.

— Почему вы всё-таки согласились делить? — спросил Александр.

— Потому что три процента вам я могу продать сейчас, если договоримся. Остальное пока существует в разговорах. И потому что мне подходит, чтобы у директора были собственные деньги в компании.

Александр ждал продолжения. Павел поднял глаза.

— Вы надеялись, я скажу что-нибудь про уважение к вашему выбору?

Он улыбнулся, не слишком весело.

— Наверное.

— Я уважаю. Но цену от этого не меняю.

На улице Александр не сразу пошёл к машине. В предложении появлялось настоящее очертание сделки: сумма, которую он сможет потерять, человек, которому её заплатит. Ни повышение, ни признание уже не объясняли этого решения полностью.

Он позвонил Льву, попросил ещё раз посмотреть его расчёт после получения предложения. Потом набрал Оксане: «Павел согласен обсуждать три с полной оплатой. Я ещё не согласился».

Она ответила через двадцать минут: «Поняла. Я сегодня задержусь у Тани. Не жди с ужином».

Александр перечитал сообщение. Ничего резкого в нём не было. От этого стало тяжелее.

Глава 17. Знакомое лицо

В воскресенье Борис всё-таки пришёл. Позвонил за десять минут до встречи, спросил, не изменились ли планы, и появился в кафе с пакетом, из которого торчал рукав рубашки.

— Забрал из химчистки, — объяснил он, хотя Александр не спрашивал.

Они сели у стены. Борис долго выбирал между двумя одинаково крепкими видами кофе, потом заказал чай. Под глазами у него лежали тени, волосы были подстрижены короче обычного. Александр подумал, что это могла быть случайность, и поймал себя на неприятной привычке немедленно объяснять чужой внешностью чужую жизнь.

— Я ей рассказал, что просил тебя подтвердить четверг, — сказал Борис.

— И что она?

— Засмеялась. Не так, как ты подумал. Просто засмеялась и ушла в комнату.

Он достал телефон, перевернул, убрал обратно.

— Не спрашивала она меня про четверг. Я сам начал. Решил, что сейчас всё разъясню. В итоге рассказал ещё больше того, чего она не знала.

Александр промолчал. Борис смотрел в чашку.

— Там не было женщины. В тот четверг. Я правда был у приятеля. Но она спросила: если ничего не было, зачем тебе понадобилось врать?

Он произнёс вопрос с той же растерянностью, с какой, вероятно, услышал его дома.

За соседний стол сели двое. Женщина сняла шарф, мужчина потянулся поправить ей волосы, но она отмахнулась, улыбаясь. Борис отвернулся к стене.

— Она съезжает? — спросил Александр.

— В среду. Нашла квартиру. Пока на месяц.

— Вы договорились?

— Она сообщила. Я сказал, что помогу. Она сказала, что справится.

Он усмехнулся и потёр переносицу.

— Я думал, самое страшное — если у неё кто-то есть. Уже придумал, что скажу этому человеку. А теперь выходит, она уходит просто от меня. Без замены.

Чай остывал. Александр хотел спросить, зачем Борису понадобилось алиби, если жена ничего не требовала. Но ответ отчасти помнил сам: иногда ложь готовят заранее, чтобы не оказаться без оружия в разговоре, которого ещё не было.

— У вас как? — неожиданно спросил Борис.

Александр посмотрел на него.

— Трудно.

— Из-за кого?

— Ни из-за кого. У нас разные ответы на один важный вопрос.

Борис помолчал, будто дожидаясь знакомого ему продолжения. Потом кивнул.

— Ты ведь мог соврать про четверг, — сказал он тихо. — Я всё равно думаю, что мог.

— Мог.

— Но не стал.

— Да.

Борис положил ладонь на пакет с рубашкой. Александр не попытался получить прощение за отказ, как раньше пытался получить благодарность за помощь. Они допили чай, поговорили о машине Бориса, у которой снова барахлило отопление, и разошлись у перехода.

Только в машине Александр заметил, что на прощание Борис впервые за много лет не сказал: «Давай, красавчик». Просто пожал руку. Это оказалось больнее, чем он ожидал.

Глава 18. Место для воздуха

Оксана уже была дома. На кухонном столе лежали распечатанные фотографии мастерской, поверх них — лист с расчётами. Она сидела в свитере с вытянутыми рукавами и смотрела в окно.

Александр снял пальто, повесил, подождал. Воскресный разговор они обещали друг другу, но теперь оба знали, как трудно начать в назначенное время.

— Мы не берём её, — сказала Оксана.

Он понял не сразу.

— Мастерскую. Хозяйка готова уступить немного за первый месяц. Остальное предлагает нам вложить самим. Мы посчитали, не получится.

— Жаль.

Она кивнула, сдвинула фотографии в стопку.

— Ужасно жаль. Я уже видела там столы. Даже знала, что поставлю на подоконник.

У него возникло предложение одолжить деньги. Он мог произнести это тактично, без нажима, сослаться на обычную помощь близкому человеку. Но она не просила средств, а он слишком хорошо помнил, как легко желание сделать ей лучше совпадает с желанием немедленно вернуть себе удобный вечер.

— Хочешь показать, как собирались поставить?

Оксана посмотрела на него. Потом разложила снимки обратно.

Она рассказывала долго. Где повесить бумагу, как оградить стол от прямого солнца, почему Таня настаивала на старом стеллаже, хотя он занимал слишком много места. Постепенно голос стал живее. В комнате, которую они уже не получат, Александр впервые увидел то, что она успела полюбить.

— Я могу помочь, если когда-нибудь понадобится, — сказал он. — Скажи сама, как.

— Сейчас просто не предлагай другое помещение через пять минут.

— Хорошо.

Она улыбнулась и убрала фотографии в папку.

Потом они сидели без бумаг. Оксана попросила открыть окно. В кухню вошёл сырой воздух, с улицы донёсся крик ребёнка, которому не позволяли наступать в лужу.

— Я думала всё выходные, — сказала она. — И всё время ловлю себя на том, что пытаюсь угадать, когда ты изменишь мнение. Хотя ты сказал не ждать обещанного срока.

— Я не хочу, чтобы ты на это рассчитывала.

— А я рассчитываю. Не специально. Увижу, как ты разговариваешь с чужим ребёнком, и мне захочется решить, что это что-то означает. Ты задержишься на работе — решу обратное. Я уже знаю, как жить, всё время собирая доказательства.

Она встала и прикрыла окно. Рама не поддавалась; Александр поднялся, но она уже дожала ручку.

— Я не хочу снова становиться такой, — сказала Оксана.

Он ощутил, как сжалось горло. Слишком знакомым был момент, когда другой человек уже успел пройти внутрь своих выводов, а ему оставалось искать дверь.

— Ты решила уйти?

— Я решила на несколько дней пожить отдельно. У Тани есть диван. Она предложила. Я ещё не сказала «да».

— А потом?

— Не знаю.

Он сел. Оксана осталась у окна, но больше не смотрела наружу.

— Это не способ заставить тебя согласиться, — добавила она. — Я боюсь, что ты так подумаешь.

— Я уже подумал.

Она вздохнула и потёрла ладонью щёку.

— Вот. А мне просто нужно услышать себя без того, чтобы каждое утро было жалко потерять.

Глава 19. Подпись

В понедельник Александр едва не пропустил нужный поворот. В машине не играла музыка, телефон лежал в кармане; отвлекаться было не на что. Он просто ехал привычной дорогой и не замечал её.

Оксана ещё спала, когда он уходил. Вечером они договорились, что во вторник она поедет к Тане. На четыре дня, до субботы. В субботу встретятся и поговорят. Ни один из них не назвал это расставанием. Александру хотелось придать договорённости силу, которой у неё не было: четыре дня звучали достаточно определённо, чтобы почти заменить собой обещание возвращения.

В офисе его ждали документы по прежним трём процентам. Уточнения, о которых говорили на общей встрече, были закончены. Виктор Андреевич перенёс остальные дела на полчаса и попросил зайти в переговорную.

На столе лежала ручка. Александр узнал её: синяя, самая обычная, из коробки у Ирины. Он почему-то всегда представлял этот день с другой ручкой, тяжёлой, которую кто-нибудь вынет из внутреннего кармана.

Они ещё раз прочитали бумаги. Александр задавал вопросы, хотя большую часть уже обсудил раньше. Пальцы были холодными. Виктор не торопил; Павел сидел напротив и проверял на телефоне календарь. Затем убрал его, когда дошло до подписей.

Обещание, полученное почти два года назад, исполнялось без свидетелей из его прежней жизни. Никто из тех, перед кем он когда-то хвастался будущей долей, не знал, в какую минуту он наклонился над столом. Он поставил подпись, передал лист и распрямился.

Остальные действия по оформлению они уже назначили; торопиться с объявлением владельцы не собирались. Александр получил свой комплект бумаг и вышел с ним, прижимая папку к боку. Три процента переставали быть наградой, которую можно представлять как угодно. У них появлялись точные строки и обязательства, прочитанные им без пропусков.

По отдельной покупке предложения ещё сравнивали. Александр не подписал её вместе с первым соглашением, хотя в этом было бы что-то красивое: один день, две подписи, новая ступень. Он хотел убедиться, что не использует свободные деньги, чтобы заглушить то, чего не умел исправить дома.

У окна коридора стояла Ирина с телефоном в руке. Закончила разговор, поздравила его. Он удивился.

— Виктор Андреевич сказал, что сегодня оформляете.

— Спасибо.

— Вы, кажется, не очень рады.

Александр посмотрел на папку. Потом улыбнулся — медленно, почти с усилием.

— Рад. Просто день странный.

В кабинете он написал Оксане: «Подписали по старой договорённости. По дополнительной покупке пока нет».

Ответ пришёл, когда он уже собирался на производство: «Поздравляю, Саш. Ты долго этого ждал».

Он убрал телефон, снова достал и перечитал. Она помнила, чего он ждал. Сейчас этого оказалось достаточно, чтобы несколько секунд не заходить в шумный цех, а постоять возле двери, держа папку обеими руками.

Глава 20. Четыре дня

Во вторник Оксана собирала небольшую сумку. Сложила две футболки, свитер, зарядку. Потом вытащила свитер, взяла другой. Александр сидел на краю кровати и чувствовал себя человеком, которого попросили присутствовать при разборке чего-то ещё работающего.

— Я могу отвезти, — сказал он.

— Таня заедет. Мы сначала в магазин.

На тумбочке лежали серьги из того вечера. Оксана заметила его взгляд, убрала их в коробочку и поставила коробочку обратно.

Он почти физически ощутил облегчение. И тут же устыдился того, с какой жадностью наблюдает за каждой вещью, оставленной дома.

— Я не буду каждый вечер звонить и спрашивать, что ты решила, — сказал он.

Оксана застегнула сумку.

— Можно вообще пока не обсуждать это по телефону?

— Можно.

— Если захочешь написать о чём-нибудь обычном — пиши. Только я могу не сразу ответить. Мне нужно, чтобы ты это выдержал.

Он кивнул, хотя не знал, сможет ли. Выдержать четыре дня в компании было несложно: совещания, бумаги, очередные чужие просьбы. Страшно было оказаться на десять минут раньше дома, где никто не переставит его чашку с края стола.

У подъезда позвонила Таня. Оксана надела ботинки, встала, поправила пятку, застрявшую в носке. Он поддержал её за локоть. Всё было настолько обыкновенным, что Александр едва не спросил, не купить ли хлеба к ужину.

Она выпрямилась и обняла его. Сумка упёрлась ему в колено. Он прижал её к себе, почувствовал под ладонью тонкую лопатку и вдруг понял, что по-настоящему надеялся на отмену: вот сейчас она вздохнёт, снимет куртку, скажет, что никуда не хочет.

Оксана отстранилась.

— В субботу, — сказала она.

— Я помню.

Он не вышел на балкон смотреть, как отъезжает машина. Снял с плиты чайник, который начал свистеть, хотя воду ставила ещё она. Потом выключил газ и долго стоял, держа чайник за ручку.

На работу приехал раньше обычного. Ирина принесла письма, Константин попросил пять минут, в цехе задержалась поставка. До обеда Александр почти забыл, как именно закрылась утром дверь. После обеда вспомнил и понял, что день не станет от этого короче.

Вечером он заехал в магазин. Взял яйца, молоко, хлеб. У полки с йогуртами потянулся к тому, который любила Оксана, остановился и всё-таки положил в корзину один. Не запас на возвращение, не знак. Просто продукт, который мог съесть сам, если она не приедет в субботу.

Дома в маленькой комнате горел свет. Александр замер в коридоре, не успев осмыслить невозможную надежду. Потом вспомнил: утром Оксана оставила лампу над столом, а он не проверил, уходя.

Он дошёл до двери. На столе лежал лист с наброском пустой комнаты, которую они смотрели во дворе с булочной. В нарисованном окне стоял горшок с длинными узкими листьями. Она так и не сказала, какое растение собиралась туда поставить.

Александр выключил лампу. Дверь оставил открытой.

Глава 21. Чужой праздник

В среду Александр поехал на вечернюю встречу поставщиков, хотя утром собирался отказаться. Приглашение лежало у Ирины почти две недели. За это время оно не стало полезнее, зато теперь обещало занять три часа, которые иначе пришлось бы провести дома.

В гостиничном зале пахло кофе и нагретой тканью. На сцене проверяли микрофон; каждый раз, когда ведущий произносил «раз», у стола справа кто-нибудь морщился. Александр оставил пальто, взял воду и вскоре оказался в разговоре с тремя людьми, имён которых не запомнил. Они знали его должность. Этого хватало, чтобы внимательно выслушать даже случайную фразу о погоде.

После выступлений он вышел в холл. У окна стояла женщина в тёмно-зелёном платье и пыталась открыть балконную дверь.

— Там ручка снята, — сказал Александр.

— Уже заметила. Но надеялась, что мой взгляд её вернёт.

Он улыбнулся. Женщина обернулась, представилась Полиной. Тридцать шесть лет, занималась организацией деловых мероприятий; это она сказала сама, объясняя, почему её раздражает чужой ведущий.

— Профессиональная ревность? — спросил Александр.

— Профессиональный слух. Он пять раз сказал «уникальная возможность». После третьего я решила, что возможность точно кончилась.

Они засмеялись. Разговор оказался лёгким. Полина не знала его прежних обещаний, не ждала ответа, от которого зависела бы её жизнь. При ней Александр сразу стал человеком остроумным, внимательным, умеющим подать пальто так, чтобы не превратить движение в церемонию. Ему нравилось это возвращение знакомого себя.

Из зала вынесли десерты. Полина взяла два, один предложила ему. Они стояли у подоконника, ели маленькими ложками, обсуждали музыку. Он поймал её взгляд и понял, что задержка в нём была намеренной.

— Вы всегда такой серьёзный, когда думаете? — спросила она.

— Стараюсь делать это незаметно.

— Плохо получается.

Она коснулась его рукава, убирая крошку. Он почувствовал прикосновение раньше, чем увидел. В голове возникла простая, знакомая последовательность: ещё один разговор, совместный выход, сообщение поздно вечером. Дома никто не спросит, почему задержался. Телефон молчал уже несколько часов.

Александр поставил недоеденный десерт.

— Мне пора.

Полина чуть приподняла брови.

— Я вас напугала?

— Нет. Я живу с женщиной. Мы сейчас поссорились, но это не значит, что я свободен.

Она убрала ложку в стаканчик.

— Понятно. Спасибо, что сказали.

В её голосе не было ни разочарования, которое польстило бы ему, ни уважения, которое стало бы наградой. Полина просто забрала свою сумку. У стойки её окликнул знакомый, она повернулась к нему и сразу продолжила вечер.

Александр вышел на улицу. Ему хотелось кому-нибудь рассказать о случившемся, и это желание было неприятнее самого соблазна. Он представлял, как Оксана услышит, что он сумел остановиться, и посмотрит на него теплее. Потом вспомнил, где она ночует, и убрал телефон.

В машине было холодно. Он завёл двигатель, подождал, пока оттает стекло. На сиденье рядом лежала программка вечера. Александр скомкал её, но не выбросил: урны поблизости не было. Бумажный ком так и ехал с ним до дома, шурша на каждом повороте.

Глава 22. На своей стороне

В четверг Лев Сергеевич вернул расчёты без замечаний к арифметике. Замечание у него было к одной строке, которую Александр вписал сам: «Ожидаемые выплаты».

— Для решения об оплате я бы её убрал, — сказал Лев.

Александр кивнул. Он уже знал, что услышит, но всё же надеялся на другой вывод. Приходилось признать: дополнительную долю он мог купить, сохранив запас, который заранее выделил для жизни. Просто оставшееся число нравилось меньше, чем прежнее.

— По первому соглашению оформление идёт? — спросил он.

— Да. Вам сообщат, когда закончат. Эти две истории я бы и в голове держал раздельно.

В дверях появился Константин. Увидел бумаги, хотел отступить, но Лев сам собрал листы и вышел.

— Есть пять минут?

Речь шла о Дарье. Она вела клиента, которого Александр привык считать собственным: познакомился с ним раньше всех, лично разрулил несколько неприятных отгрузок, помнил день рождения его жены. Теперь клиент позвонил напрямую и попросил подтвердить скидку, уже обсуждённую с Дарьей. Александр подтвердил. На совещании утром выяснилось, что она эту скидку не давала.

— Он сказал, вы почти согласовали, — произнёс Александр.

— Да. Почти. Она отказалась без изменения объёма. Он позвонил вам.

— И что ты предлагаешь, отозвать?

Константин сел, хотя его не приглашали.

— Я предлагаю сначала выяснять у человека, который ведёт переговоры. Иначе нам полномочия дают до первого звонка на ваш номер.

Александр посмотрел на него. После удачного выезда Константин говорил увереннее; прежде ему бы понравилось это качество в ком угодно, кроме человека, возражающего сейчас ему самому.

— Сделка ещё не оформлена, — сказал он.

— Именно поэтому я пришёл.

Позвали Дарью. Она открыла переписку, показала последовательность писем. Никакой скрытой ошибки, которую можно было бы обнаружить и тем самым вернуть себе правоту, не нашлось. Клиент попробовал обойти её, и Александр помог.

Он набрал номер при ней. Сказал, что подтвердил условие, не уточнив весь объём договорённостей. Свой ответ назад без обсуждения не заберёт; предложил вернуться к расчёту вместе с Дарьей и найти вариант, который можно будет исполнить. Клиент раздражённо напомнил, сколько лет они знакомы.

— Поэтому я и звоню сам, — ответил Александр.

Когда разговор закончился, Дарья закрыла ноутбук.

— Спасибо, что не сказали, будто мы вас неправильно поняли.

Фраза была вежливой. От неё у Александра испортилось настроение сильнее, чем от возражений Константина. Получалось, именно этого здесь и ожидали.

Вечером он отправил Павлу Григорьевичу ответ по дополнительной покупке: готов двигаться дальше на предложенном объёме после согласования окончательных документов. Нажал кнопку, перечитал отправленное. Это было ещё не приобретение, но впервые он не спрятал собственное желание за вопросами к другим.

Оксане писать не стал. Они договорились дать друг другу несколько дней, и он уже посылал ей вчера обычное сообщение о найденной перчатке. Ответа пока не было. Александр выключил компьютер и пошёл домой, где эту перчатку можно было положить в ящик, не требуя, чтобы она что-нибудь означала.

Глава 23. До субботы

Оксана ответила в пятницу утром: «Спасибо, я думала, потеряла. Завтра в два сможешь? Давай в кафе у реки».

Александр смотрел на сообщение, пока телефон не потемнел. В нём не было ничего неожиданного: встречу в субботу они назначили ещё дома. Неожиданным оказалось место. Он, сам не признаваясь себе, представлял, как она позвонит в дверь с сумкой, а разговор начнётся уже после возвращения.

Он написал, что сможет.

Весь день уместился в обычный календарь. Производство, звонок с Русланом, замечания к документам, два переноса. Он отвечал людям, принимал решения, даже посмеялся над историей Ирины про Дениса, который заказал обувную полку и обнаружил, что собрал её внутри прихожей, откуда она теперь не проходила в нужный угол.

Крылов зашёл уже в пальто.

— Вы завтра на месте?

— Нет.

— Тогда в понедельник покажу. Не срочно.

Александр кивнул. Ему хотелось спросить о чём-нибудь ещё, задержать его на несколько минут. Но Артём Борисович уже застёгивал карман и смотрел в коридор.

— Хороших выходных, — сказал Александр.

— И вам.

Дома он открыл холодильник, закрыл. Потом снова открыл и достал яйца. Сделал омлет, пересолил, съел всё равно. На кухонном столе не было ни рисунков, ни расчётов. Он убрал после ужина и впервые заметил, как быстро заканчивается уборка, если весь вечер ничего не происходит.

Поздно ночью ему пришло в голову купить цветы. Он даже посмотрел, какой магазин работает утром. Потом представил букет на столе между ними: Оксана должна будет взять его, куда-то положить, поблагодарить прежде, чем скажет то, ради чего позвала. Закрыл страницу.

В субботу проснулся слишком рано. Долго стоял под душем, выбрал рубашку, переоделся в джемпер. Время от этого почти не изменилось.

Он приехал к реке за двадцать минут. На набережной лежал грязный снег; из-под него проступали мокрые доски скамей. Александр дошёл до воды. Лёд у берега был серым, пористым, дальше темнела узкая полоса течения. Хотелось увидеть в этом обещание весны, но холодный ветер быстро прогнал его обратно к кафе.