До утра

— Ты хоть иногда звони.

— Я же сказал, что у Веры.

— Ты сказал вчера. Сегодня уже другое число.

Он посмотрел на часы. Второй час ночи.

— Извини.

Мать кивнула, пододвинула тарелку. Начала говорить о лопнувшем шланге у соседей, о необходимости купить новый смеситель. Александр слушал вполуха, проверял, не написала ли Вера. Потом заметил, что мать замолчала.

— Что?

— Ничего. Поешь.

На следующий день он позвонил ей заранее. Вера как раз стояла рядом и услышала, как изменился его голос: чуть громче, мягче, с некоторой поспешностью.

— Она волнуется? — спросила потом.

— Мама всегда волнуется.

— Это не значит, что можно не звонить.

Он хотел пошутить про объединение родителей, но Вера уже доставала перчатки, готовясь идти. По дороге он всё-таки придумал смешную фразу, только говорить её расхотелось.

В марте Вера нашла объявление о комнате. Хозяйка уезжала к дочери, вторую комнату собиралась запереть. Залог требовала небольшой, зато просила поливать цветы и не устраивать застолий.

Смотреть квартиру они пришли вечером. В подъезде пахло жареным луком. На четвёртом этаже хозяйка долго искала нужный ключ в огромной связке.

— Только без животных, — сказала она, открывая. — И ничего не прибивать к стенам. Тут обои хорошие.

Обои были старые, с мелким выцветшим узором. В комнате стояли диван, книжный шкаф, стол с прожжённым кругом на столешнице. На балконе висело одеяло, которое хозяйка обещала забрать.

Вера подошла к окну. Александр проверил, закрывается ли дверь в ванную. Неловко было заниматься такими вещами при хозяйке, но та, кажется, одобрила.

— Всё работает. Только воду надолго не оставляйте. У нас стояк старый.

Когда она вышла ответить на звонок, Александр сказал:

— Подставку под чайник можно не покупать.

Он показал на прожжённый круг. Вера улыбнулась, потом стала серьёзной.

— Саш, ты понимаешь, о чём мы сейчас?

— Понимаю.

— Это каждый месяц платить. Даже если поссоримся. Даже если кому-то надоест.

— Давай снимем.

— Подумай хотя бы до утра.

Он хотел согласиться сразу, но заметил, что ей это важно. Они вышли, прошли до остановки. Всю дорогу обсуждали, кто сколько сможет откладывать, как добираться на работу, куда ставить её будущий письменный стол.

Утром Александр позвонил хозяйке. Вера стояла рядом с двумя кружками чая и слушала.

Её мать решение не одобрила. Спросила, почему нельзя сначала зарегистрировать отношения. Отец молча дочитал газету и только потом сказал, что коробки для книг можно взять в мастерской.

Мать Александра промолчала. Через два дня передала кастрюлю с крышкой, обёрнутой газетой, чтобы не гремела.

— Новая? — спросил он.

— Почти. Я ей всё равно не пользуюсь.

Дома раньше готовили именно в ней.

Вещи перевозили на дядиной машине Глеба. Александр нёс коробки, приятель рассматривал двор.

— Нормально вы устроились. Балкон даже.

— Одеяло только не наше.

— Смотри не забудь, когда переезжать будешь.

Вера услышала и выглянула в коридор.

— Мы только въехали.

Глеб поднял ладони, улыбнулся. Когда она ушла, спросил вполголоса:

— Ты точно теперь всё?

Александр не ответил. Взял последнюю коробку и понёс наверх.

Первые недели прошли в покупках мелочей. Оказалось, что для жизни нужны дуршлаг, прищепки, лампочка в прихожую. Александр купил большую сковороду. Вера спросила, сколько человек он собирается кормить.

— Мало ли гости.

— Пусть сначала стулья принесут.

Они ели на диване, держа тарелки на коленях. Иногда чай пили на подоконнике. Вера любила открывать окно на несколько минут, даже когда на улице было холодно. Александр ворчал, потом сам начал замечать духоту.

Однажды вечером он пришёл и обнаружил, что она переставила стол. Теперь за ним можно было сидеть вдвоём. На его половине лежали каталоги, на её — учебники для вступительных экзаменов.

— Я тебе место оставила.

Ему неожиданно стало приятно. Он положил телефон на край стола, сел, открыл каталог. Вера что-то выписывала в тетрадь. Долго слышались только скрип ручки и шелест страниц.

Потом Александр начал читать технические характеристики голосом диктора. Вера сначала смеялась, потом попросила дать ей хотя бы час позаниматься.

— Я тебе мешаю?

— Сейчас — да.

Он обиделся раньше, чем подумал. Перешёл на диван, включил телевизор, поймал себя на желании сделать звук громче. Вместо этого взял наушники.

Позже Вера подошла сама, легла рядом, положила голову ему на колени.

— У меня задача не сходилась, — сказала она. — Я злилась.

— На меня?

— На задачу. Ты просто громко помогал.

Он погладил её волосы, стараясь не показать, как быстро прошла обида.

Через неделю они впервые всерьёз поссорились из-за денег. Александр одолжил Глебу часть суммы, отложенной за квартиру, и не сказал Вере. Приятелю срочно требовалось заплатить за двигатель, хозяин сервиса обещал рассчитаться в пятницу.

Вера пересчитала конверт, вышла из комнаты с купюрами в руке.

— Ты брал?

— Глебу дал. До пятницы.

— Саша, мы в четверг платим.

— Я решу.

— Чем? Зарплата через неделю.

Он начал объяснять, что не мог отказать другу. Напомнил, как тот помогал с витриной, привозил вещи. Вера слушала, стоя у стола.

— Я не против помощи. Я хочу хотя бы знать, сколько у нас осталось.

— Он вернёт.

— Это ты уже сказал.

— Ты мне не доверяешь?

Вера посмотрела на него устало.

— Я сейчас про деньги спрашиваю.

Глеб вернул только половину. Александр занял остаток у коллеги и вечером положил деньги на стол с видом человека, завершившего трудную операцию.

— Видишь?

Вера пересчитала.

— Я не про это с тобой разговаривала.

Он вспыхнул. Ему казалось, что никакой результат её не удовлетворяет. Деньги были на месте, хозяева получат своё, Глеб выручился. Что ещё требуется?

Он даже произнёс это вслух.

Вера собрала купюры, убрала в конверт.

— В следующий раз скажи заранее. Даже если уже решил.

В ответ он что-то буркнул, ушёл в магазин. Долго выбирал пирожные. Вернулся с двумя эклерами и одним запасным: не помнил, какие ей нравились больше.

Она мыла посуду. Александр поставил коробку рядом, обнял её сзади. Вера сначала стояла неподвижно, потом прислонилась к нему спиной.

Пирожные они съели на балконе. Внизу пахло оттаявшей землёй. Он рассказывал о покупателе, который измерял будущий магазин шагами, она смеялась. Александр решил, что они помирились.

С деньгами после этого действительно стал предупреждать. Не всегда сразу, но чаще.

В конце мая Вера заболела. Температура поднялась вечером, она отказывалась ложиться: на завтра было назначено собеседование в институте. Александр съездил в аптеку, купил не то, что она попросила, вернулся, съездил снова. Приготовил бульон по телефону с её матерью.

На кухне было жарко. Он стоял возле кастрюли, прижимая плечом телефон, и слушал, как объясняют, когда снимать пену. Вера выглянула из комнаты.

— Ты с кем?

— С главным технологом.

Она улыбнулась и вернулась в постель.

Ночью он несколько раз вставал проверить температуру. Под утро заснул рядом, не выключив свет в коридоре. Когда проснулся, Вера держала его за руку поверх одеяла.

— Спасибо, — сказала она.

Он хотел отшутиться, но не смог. Поцеловал её в лоб и спросил, принести ли воды.

В то утро он не чувствовал себя человеком, которому приходится от чего-то отказываться. Квартира, лекарства на тумбочке, чужое дыхание рядом казались понятной и вполне достаточной жизнью.

Глава 7 Номер на салфетке

Перед выставкой Александр купил чемодан. Небольшой, на двух колёсах, с ручкой, которая заедала уже в магазине. Продавец заверил, что разработается.

Вера дома несколько раз выдвинула её до конца, нашла на направляющей кусок упаковочного пластика, вынула.

— Вот теперь разработается.

Он смотрел, как она складывает рубашки. Пытался помочь, только мешал. Вера отдала ему носки и поручила проверить билеты.

В поезде Александр ехал с Руденко и двумя представителями поставщика. Они разговаривали о ценах, сроках, новых моделях. Он несколько раз хотел вставить слово и не решался. За окном мелькали посёлки, огни платформ, тёмные поля.

Руденко заметил, что он молчит.

— Устали?

— Слушаю.

— Тогда завтра вопросы записывайте. Полезнее, чем делать вид, что всё ясно.

Александр кивнул. После этих слов спрашивать стало легче.

К двадцати годам он перестал путать выручку с заработком. Получил постоянных клиентов, начал разбираться, почему большие заказы не всегда приносят большие деньги. Но рядом с Руденко всё ещё чувствовал себя человеком, которого случайно пропустили в помещение для взрослых.

Гостиничный номер оказался маленьким, с окном на вентиляционную шахту. На кровати лежало полотенце, сложенное треугольником. Александр сфотографировал его и отправил Вере.

«Почти дворец».

Она ответила снимком их кухни. На столе стояла чашка, рядом раскрытая тетрадь.

«У нас тоже свободный номер. С видом на бельё соседей».

Он рассмеялся и позвонил. Они проговорили минут десять, пока Руденко не постучал в дверь: пора было идти на площадку.

Выставка шумела с раннего утра. Где-то собирали стойки, звенели детали, на больших экранах без конца повторялись рекламные ролики. Александр носил каталоги, встречал гостей, несколько раз перепутал расположение павильонов.

На стенде напротив работала женщина по имени Кира. Ей было двадцать шесть, она представляла производителя освещения. Когда посетителей не было, снимала туфли и стояла на ковролине босиком. При появлении человека ловко возвращала обувь на ноги, не прекращая разговора.

В первый раз Александр заметил это случайно. Во второй она поймала его взгляд.

— Никому не говори.

— Это секрет компании?

— Мой личный. У компании всё хорошо, это я купила неудобные туфли.

Он улыбнулся и вернулся к своим каталогам.

Через час Кира подошла попросить скотч. Александр нашёл целый рулон, предложил помочь закрепить плакат. Она держала один угол, он другой. Край лёг неровно. Пришлось переклеивать.

— Первый раз на выставке? — спросила она.

— Так заметно?

— Ты ещё надеешься, что всё можно сделать аккуратно.

Она рассказала, что её стенд собирали ночью, часть крепежа забыли на складе, а человек, который должен был привезти недостающее, выключил телефон. При этом говорила без злости, с такой весёлой обречённостью, что Александр сам начал смеяться над собственными трудностями.

В обед они столкнулись у кофейного автомата. Кира высыпала на ладонь мелочь, монета укатилась под соседний аппарат. Он достал её краем каталога.

— Ты всё умеешь? — спросила она.

— Только то, за что не платят.

— Тогда опасный талант. Береги.

Она взяла кофе, встала рядом. Они разговаривали о городе, в котором оказались, о гостинице, о странной привычке организаторов ставить обеденные столы возле самых громких стендов. Александр спросил, откуда она.

Оказалось, из города, куда он однажды хотел уехать работать. Кира описала район возле вокзала, цены на квартиры, вечные ремонты на центральной улице. В её рассказе место переставало быть обещанием новой жизни и становилось обычным городом, где тоже нужно покупать продукты и ждать автобус.

Вечером участники нескольких компаний пошли ужинать. Руденко сидел во главе длинного стола, обсуждал договорённости. Александр старался слушать, но Кира села рядом, и внимание всё время смещалось к ней.

Она нарисовала на салфетке план города и отметила маленькое кафе возле моста.

— Завтра уезжаешь?

— После обеда.

— Успеешь позавтракать. Там хлеб сами пекут.

Руденко ушёл раньше остальных. Александр проводил его до выхода, получил несколько указаний на утро, вернулся к столу. На его стуле лежала Кирина сумка. Она убрала её и спросила, не собирается ли он тоже спать.

— Пока нет.

— Тогда пойдём пройдёмся. Я целый день на одном месте стою.

Они вышли вдвоём. Тёплый ветер гнал по площади пластиковый стакан. Кира сняла туфли и пошла босиком по гранитным плитам. Александр нёс её сумку. Сначала хотел предложить нести и туфли, потом испугался, что это будет выглядеть слишком услужливо.

— Ты сейчас о чём думаешь? — спросила она.

Он ответил честно. Кира засмеялась и отдала туфли.

— Теперь поздно. Сам придумал.

Они шли вдоль набережной. Кира рассказывала о работе, потом заговорила про развод. С бывшим мужем они прожили четыре года. Расставались некрасиво, спорили из-за вещей, которые прежде не замечали: шкафа, дивана, кофемашины. Собаку он увёз к своей матери.

— Из-за неё больше всего ругались, — сказала Кира. — Он говорил, что мне некогда. Как будто у него время специально для собаки появилось.

— И что теперь?

— Пытаюсь забрать. Пока езжу по выставкам. Прекрасный план, да?

Она не ждала утешения. Поговорила и переключилась на подсвеченный мост, попросила сфотографировать её на фоне воды. Александр сделал несколько снимков. На одном она повернулась к нему в середине смеха. Этот кадр понравился ей больше остальных.

Ему было легко. Настолько, что он заметил это с тревогой.

У Веры сейчас наверняка лежали на столе учебники. Возможно, она уже спала. Он представил комнату, бельё на балконе, полку с его каталогами. Всё это существовало совсем близко, хотя до дома было несколько сотен километров.

Кира спросила, не замёрз ли он. Александр сказал, что нет.

Возле гостиницы она забрала сумку и задержала его руку.

— Поднимешься?

В освещённом холле двое мужчин спорили с администратором. Возле лифта стояла женщина в домашней одежде с ведром и шваброй. Всё выглядело буднично. Нужно было только войти, пройти мимо стойки, нажать кнопку.

В кармане завибрировал телефон.

Вера.

Александр посмотрел на экран, потом на Киру.

— У меня есть девушка.

Она отпустила его руку.

— Тогда спокойной ночи.

Кира не стала ни смеяться, ни уговаривать. Поцеловала его в щёку, взяла туфли и вошла. Он некоторое время стоял на улице. Телефон перестал звонить.

Он перезвонил не сразу. Прежде прошёл до угла, остановился возле закрытого магазина.

— Всё нормально? — спросила Вера.

— Да. Ужинал с коллегами. Только вышли.

— Я не помешала?

Он посмотрел на гостиничные окна.

— Нет.

Она сказала, что утром рано уходит, попросила написать, когда он сядет в поезд. Он обещал. Хотел рассказать, как странно заканчивается вечер, но не понимал, с какого места начать.

Наутро Кира завтракала вместе с другими участниками. Разговаривала с Руденко о светильниках, задавала точные вопросы о количестве торговых точек. На Александра почти не смотрела.

Он несколько раз пытался поймать её взгляд. Когда удалось, она просто улыбнулась и передала сахарницу человеку справа. От этого стало досадно.

В поезде Руденко разбирал итоги. Достал список контактов, попросил Александра отметить, кому и что обещали. Тот сперва отвечал рассеянно.

— Вы здесь? — спросил Руденко.

Александр выпрямился.

— Да.

— Тогда работаем. Впечатления вечером переварите.

Домой он приехал с пакетом гостиничных булочек. Вера попробовала одну, сказала, что вкусная, спросила, как всё прошло. Он рассказывал про выставку, демонстрационные стенды, переговоры. Про смешную женщину с туфлями не сказал.

— А ещё? — спросила Вера.

— Что ещё?

— Ты как будто чем-то расстроен.

— Устал.

Позже, разбирая пиджак, он нашёл салфетку. Кира нарисовала план не до конца: возле моста линия обрывалась, внизу был номер телефона.

Александр подержал её над мусорным ведром. Потом сложил вчетверо и убрал в ящик стола.

Вера позвала пить чай.

Он закрыл ящик и пошёл на кухню.

Глава 8 Свадебный костюм

Ещё год они прожили в комнате с балконом. Вера поступила учиться, Александр работал, летом они на три дня съездили к морю. Денег было мало, комнату сняли далеко от пляжа. К морю ходили через рынок, обратно возвращались с помидорами и персиками, которые невозможно было донести, не съев половину.

В первый день Александр натёр ноги. Вера сидела рядом на кровати, рассматривала купленные им дешёвые сандалии и старалась не смеяться.

— Они же красивые были.

— Они и сейчас красивые. Ходить в них не надо.

Он швырнул сандалии под стул. Через пять минут она присела рядом, достала пластырь, аккуратно наклеила на пятку. Александр следил за тем, как она разглаживает край, и почувствовал такую нежность, что не сразу сумел заговорить.

— Вер.

— Что?

Он хотел сказать что-нибудь важное. Но рядом на общей кухне хозяйка начала ругаться с жильцами, окно выходило на бетонный забор, а нужные слова казались несоразмерными этому маленькому номеру.

— Пойдём вечером к воде?

— Пойдём.

У воды он тоже ничего не сказал. Они сидели на песке, слушали музыку из кафе. Вера положила голову ему на плечо. Александр смотрел, как на тёмной воде дрожит свет, и думал, что важный разговор можно провести в другой день.

О свадьбе заговорили осенью. Хозяйка квартиры позвонила из другого города: дочь собиралась замуж, комнату нужно было освободить к следующему июню. Вера сообщила об этом за ужином.

— Будем искать другую?

Он сказал, что да. Потом добавил:

— Может, вообще отдельную квартиру.

Они принялись считать. В отдельной получалось дороже, зато можно было ни у кого не спрашивать, придут ли гости. Вера хотела поставить большой стол для учёбы. Александр — телевизор.

— У нас ещё нет квартиры, а ты уже телевизор покупаешь.

— Я мысленно. Так дешевле.

Предложение он сделал в декабре, пока Вера мыла холодильник.

Он планировал другое. Выбрал ресторан, поговорил с администратором, заказал цветы. Но ресторан оказался закрыт на банкет, цветы обещали только к девяти, а Вера утром сказала, что после работы хочет домой: всю неделю готовилась к зачёту и устала.

Кольцо лежало в кармане пиджака. Александр несколько раз проверял, на месте ли коробочка. В ювелирном магазине продавщица спросила размер, и он уверенно назвал тот, который вычитал на Верином старом кольце. Оказалось, оно принадлежало её матери и подходило только на большой палец.

Пришлось возвращаться, менять, объяснять. Продавщица слушала с вежливым удовольствием, которое раздражало его больше прямого смеха.

Вечером Вера решила вымыть холодильник. Сняла полки, разложила на столе продукты, встала на колени перед открытой дверцей.

— Подними вот тут, — попросила она.

Александр помог вытащить стекло. Поставил полку на стол. Смотрел, как Вера пытается убрать со лба выбившуюся прядь, не касаясь лица мокрой рукой.

— Выходи за меня.

Она подняла голову.

— Ты сейчас потому, что я холодильник мою?

— Нет. То есть это тоже хорошо, конечно.

Вера засмеялась. Он достал коробочку, и смех оборвался.

Некоторое время она смотрела на кольцо, потом на него.

— Ты серьёзно?

— Да.

Она вытерла руки о полотенце, лежавшее на полу. Поднялась. Александр вдруг понял, что ждёт ответа по-настоящему. Не следующей реплики, не улыбки, не возможности продолжить разговор. От неё сейчас зависело то, чего он уже успел захотеть больше, чем думал.

Вера кивнула.

— Да.

Он надел кольцо. Размер на этот раз подошёл. Она смотрела на руку, сгибала пальцы, затем обняла его так крепко, что он едва успел убрать коробочку.

Они простояли на кухне несколько минут. Холодильник всё это время был открыт.

Мать Александра узнала вечером. Мать Веры — на следующий день, потому что Вера хотела сказать лично. Отец молча пожал ему руку, задержал ладонь в своей и спросил, когда планируют.

Свадьбу назначили на май. Александру был двадцать один год.

Подготовка быстро показала, как много людей считают их свадьбу общим семейным мероприятием. Оказалось, нельзя просто прийти и расписаться: нужно решить, кого приглашать, кого нельзя не пригласить, кто на кого обидится и почему тётю из другого города нужно обязательно разместить отдельно от двоюродной сестры.

Вера несколько вечеров составляла список. Александр предлагал его сокращать. Потом сам вспоминал ещё одного человека, которому обещал позвонить.

— Мы так никогда не закончим.

— Я бы без него не стал приглашать остальных.

— Саш, ты их по очереди вспоминаешь. А платить потом за всех сразу.

Руденко дал ему небольшой заём. Не предложил подарок, не сделал вид, что денег возвращать не нужно. Просто сказал, какую часть можно будет удерживать из премий, и велел всё записать.

Денис, узнав, хлопнул Александра по плечу.

— Значит, теперь надолго у нас.

— Я и так не собирался уходить.

— Теперь ещё и невыгодно.

Александр рассмеялся. Но на следующий день сам проверил, сколько месяцев будет выплачивать долг.

Костюм выбирали вместе с Верой. Первый оказался узким в плечах. Второй сидел хорошо, но стоил слишком дорого. В третьем Александр вышел из примерочной и сразу начал объяснять, почему ему не нравится цвет.

Вера встала со стула.

— Повернись.

Он повернулся.

Она поправила воротник, разгладила плечо, отошла на шаг.

— Вот этот хороший.

Продавщица начала соглашаться, но Вера уже смотрела только на него. Александр вдруг увидел себя её глазами: взрослым человеком в новом костюме, немного напряжённым, ещё не привыкшим к тому, что на него можно так смотреть.

Костюм купили.

За неделю до регистрации Глеб устроил мальчишник в гараже. Заказал мясо, позвал знакомых, снял с рабочего стола детали и застелил его клеёнкой. Один из приятелей принёс маленькую колонку, другой — пластиковые тарелки, которые гнулись под любым весом.

Разговоры быстро ушли к женщинам. Кто-то предложил пригласить девушек, кто-то начал рассказывать историю, в которую сам не очень верил. Александр сразу сказал, что никого звать не надо.

— Последняя возможность, — заметил Глеб.

— У тебя машина на подъёмнике третий день. Вот тебе возможность.

Все засмеялись. Разговор перешёл на сервис, цены на детали, странных клиентов. Александр почувствовал облегчение и тут же разозлился на себя за него.

Когда остальные ушли, Глеб налил чай в пластиковые стаканы. Мясо давно остыло. В гараже стало тихо.

— А ты теперь совсем?

— Что совсем?

— Ну. Завязал?

Александр рассматривал край стакана. Тонкий пластик слегка плавился от кипятка.

— Мне с ней хорошо.

— Я не это спросил.

— А я тебе это ответил.

Глеб поднял ладони и больше не возвращался к теме. Они помыли стол, собрали мусор. Александр задержался у ворот, пока приятель выключал свет. Над гаражами было видно чистое тёмное небо.

В день свадьбы шёл дождь.

Фотограф сначала уверял, что это даже лучше: свет мягкий. Потом спрятал камеру под куртку и попросил всех быстрее пройти внутрь. Мать Александра держала зонт над Верой, сама промокла почти полностью. Её мать поправляла край платья и сердилась на водителя, припарковавшегося слишком далеко.

Вера села в машину, посмотрела на мокрые туфли.