До утра

Александр Доброяров

До утра

Пролог

В тот вечер Александр купил жене груши.

Он выбирал их долго, поворачивая каждую под белым светом магазинной лампы. Вера любила твёрдые, почти зелёные. Говорила, что мягкие пахнут слишком сладко.

Телефон завибрировал, когда кассирша потянулась за пакетом.

«Ты доехал?»

Он прочитал сообщение, не открывая переписку, и убрал телефон.

— Пакет нужен? — спросила кассирша.

— Да. Покрепче, пожалуйста.

На улице моросил дождь. Машина стояла у выезда с парковки: ближе он места не нашёл. Александр поднял воротник и пошёл между мокрыми автомобилями, стараясь не задевать зеркала.

Ещё час назад он сидел на краю чужой кровати и искал носок. Женщина лежала на животе, подложив ладони под щёку, и наблюдала за ним с улыбкой.

— Ты всегда так торопишься?

— Завтра рано вставать.

— Сегодня всем завтра рано вставать.

Он тогда засмеялся. Носок нашёлся под креслом. Она проводила его до двери и попросила написать, когда доедет.

Теперь он не мог вспомнить, обещал ли.

В машине пахло влажной обивкой и кофе. В подстаканнике стоял бумажный стакан, купленный утром. Александр отпил, поморщился и посмотрел на часы. Без двадцати одиннадцать.

Вере он сказал, что ужинает с поставщиками.

Поставщики действительно приезжали. Он провёл с ними почти весь день, добился отсрочки платежа и уговорил дать дополнительную скидку. К шести все вопросы были решены. Дальше оставалось время, которое дома считали рабочим.

На светофоре он открыл сообщение.

«Доехал. Всё хорошо».

Подумал и добавил:

«Спасибо за вечер».

Ответ появился сразу:

«Теперь можно спать».

Он положил телефон экраном вниз.

Домой ехать было семнадцать минут.

На знакомом повороте Александр вспомнил, как однажды вёз сюда Веру после кино. Тогда у него не было машины: они поймали старую «девятку», водитель ругался на ремонт моста, а Вера незаметно заснула у него на плече. Он сидел неподвижно, хотя затекла рука.

Ему было девятнадцать.

До свадьбы оставалось больше двух лет.

Во дворе горело окно кухни.

Александр припарковался, заглушил двигатель и взял пакет. Одна груша выкатилась на сиденье. Он поймал её у самой дверцы, осмотрел, потёр большим пальцем тёмную точку на кожице.

В подъезде меняли лифт. На стене висела бумага с обещанием закончить работы в пятницу. Сегодня была следующая среда.

Он поднялся пешком на шестой этаж.

Ключ вошёл в замок со второго раза.

— Вер?

На кухне что-то тихо звякнуло.

— Здесь.

Глава 1 Остановка

За шесть лет до того вечера Александр стоял на табуретке и пытался вкрутить лампочку в люстру. Патрон болтался. Мать держала табуретку за спинку и повторяла, что надо выключить свет на щитке.

— Я выключил.

— Ты выключатель нажал. Это не одно и то же.

Он спустился, нашёл отвёртку, сходил на площадку. Когда вернулся, мать стояла возле стола с новым кошельком в руках.

— Сначала с днём рождения. А то опять убежишь.

Кошелёк был коричневый, жёсткий, пах клеем и кожей. Внутри лежала купюра и записка: «На первую большую покупку».

Александр открыл отделение для монет, несколько раз защёлкнул кнопку.

— Ты зачем столько потратила?

— Мне можно.

Ему исполнилось восемнадцать. За окном шёл октябрьский дождь, в коридоре сохли материнские ботинки. На плите стояла кастрюля с голубцами. Всё было прежним, даже газета под табуреткой лежала с той же недели, но мать смотрела на него так, будто что-то важное они уже успели закончить и теперь следовало привыкать к новому.

Он обнял её одной рукой, другой сжимая кошелёк. Она пахла мукой и кремом для рук.

— Поздно не приходи.

— Я уже взрослый.

— Взрослые тоже приходят домой.

Смешной ответ. Потом он ещё долго его помнил, хотя не мог вспомнить, что сказал сам.

На подаренные деньги Александр купил ей цветы. До этого дарил в основном те, которые выменивал у знакомой продавщицы на помощь с ящиками. Сегодня выбрал сам, заплатил, дождался, пока завернут. По дороге ему казалось, что все понимают: цветы хорошие, мужчина взрослый, в кошельке деньги.

Глеб вечером отнёсся к покупке неодобрительно.

— Тебе подарили, а ты обратно отдал.

— Не все.

— Мог бы куртку взять.

Они сидели в гараже, где Глеб помогал дяде ремонтировать машины. Куртку Александр действительно собирался купить. У старой расходилась подкладка, и ключи всё время проваливались между тканью и утеплителем. Но рядом с матерью он успел заметить, что подаренные деньги она вынимала из конверта с коммунальными квитанциями.

Объяснять это Глебу не хотелось.

За зиму он сменил две работы. На первой хозяин платил, когда вспоминал. На второй нужно было продавать людям фильтры, в действие которых Александр перестал верить уже на обучении. Весной он таскал коробки на рынке, а к лету устроился в магазин стройматериалов.

Рабочий день начинался в половине восьмого. Грузчики открывали склад, закатывали пустые тележки под навес. В дождь возле ворот собиралась белая жижа, в жару пыль висела в воздухе даже после полива. К обеду рубашка прилипала к спине. Александр умывался над служебной раковиной, пил воду из пластиковой бутылки и смотрел, как продавцы спокойно разговаривают с покупателями в прохладном зале.

Однажды он подменил продавца на десять минут. Покупательница выбирала плиточный клей и не могла объяснить, что за стена у неё в ванной. Александр дал ей телефон, попросил позвонить мастеру и передать трубку.

Через двадцать минут она ушла с покупкой и номером доставки. Вернувшийся продавец посмотрел на накладную.

— Уговорил?

— Ей и так надо было.

Вечером на рынке Борис Ильич выслушал эту историю, пересчитывая коробки.

— Ты у меня тоже хорошо языком работаешь. Только товар пока чаще носят другие.

— Так переведите меня в продавцы.

— Зарплату тогда с продаж будешь получать.

Александр задумался.

— А сколько можно продать?

Борис Ильич поднял голову и впервые за весь разговор посмотрел на него внимательно.

— Вот с этого вопроса и начинай.

В августе жара закончилась за один день. Утром ещё пахло разогретым асфальтом, к вечеру ветер принёс чёрные тучи. Александр вышел после смены без зонта. На остановке возле старого кинотеатра стояли несколько человек и женщина с большой картонной коробкой.

Она пыталась поставить коробку под навес, но оттуда всякий раз выступал чей-нибудь локоть или пакет. На боку было изображено что-то похожее на тонкую птицу с лампочкой вместо головы.

Ливень ударил внезапно. Люди шагнули плотнее друг к другу. С уголка коробки потекла вода.

Александр подставил ладонь.

— Она плавать умеет?

Женщина посмотрела на изображение.

— Надеюсь, нет. Мне как раз на лампу и не хватало, чтобы ещё от неё убегать.

Он засмеялся. Придержал коробку, пока она вытаскивала из сумки пакет. Пакет оказался слишком маленьким.

— Чек спасём, — решила она и положила его внутрь.

У неё были короткие светлые волосы, мокрые пряди прилипли ко лбу. На запястье висела резинка. Она сняла её, убрала волосы с лица, снова занялась коробкой. На Александра больше не смотрела.

Ему захотелось, чтобы посмотрела.

— Вам далеко?

— На двадцать седьмом. Если он вообще приедет.

— Там обычно вода у поворота собирается. Могут объехать.

— Откуда знаешь?

— Работаю недалеко.

Он показал на склад, хотя с остановки виднелась только торчащая над домами вывеска.

— А я в аптеке, — сказала она. — Могу заранее предупредить: все сегодня промокнут и завтра придут ко мне.

— Удачный день для бизнеса.

— Для моего горла — нет. Я же тоже здесь стою.

Автобус подошёл через пятнадцать минут. Александр помог занести коробку. Поставил на свободное сиденье, собирался выйти, но женщина спросила:

— Ты едешь?

Его автобус уходил в другую сторону.

— Еду.

Кондуктор долго искала сдачу. Александр расплатился за двоих. Женщина повернулась с кошельком, потом передумала и убрала его.

— Лида.

— Саша.

— Ну вот, теперь хоть знаю, кому должна за проезд.

— Не переживай, у меня всё записано.

Она посмотрела на его испачканные ладони.

— Видно. Ручку только не хватает.

Он впервые за вечер смутился. Попытался незаметно стереть белую полоску с запястья. Лида подвинула к нему пакет с хлебом и кефиром.

— Подержишь? Я лампу придержу.

Они разговаривали до её остановки. Лиде было двадцать два. Она недавно съехала от родителей, снимала однокомнатную квартиру на пятом этаже и никак не могла уговорить хозяина заменить старую проводку. Из-за этого лампу купила с длинным шнуром: розетка работала только возле двери.

— Ты что, без света живёшь?

— Почему? На кухне светло. В комнате верхний свет есть. Просто читать неудобно.

— А хозяину говорила?

— Говорила. Он предложил читать днём.

Александр предложил починить. Она спросила, электрик ли он.

— Почти.

— Тогда не надо. Почти электрики особенно дорого обходятся.

На её остановке ещё лило. Он опять взял коробку, они перебежали через двор и укрылись под козырьком подъезда. Лида отряхивала рукав. Александр смотрел на капли на её ресницах и соображал, как продолжить знакомство так, чтобы это не прозвучало заученной фразой.

Она заметила его взгляд.

— Что?

— Ничего. У тебя тушь не потекла.

— Я без туши.

— Значит, хорошо держится.

Лида засмеялась и первой достала телефон.

— Давай номер. Верну деньги за проезд.

— Я возьму с процентами.

— Чаем?

Он продиктовал. В кармане сразу зазвонило.

— Всё, сохрани, — сказала она. — Только без ваших «привет, как дела» в три часа ночи.

— А в семь вечера можно?

— В семь можно.

Он подождал, пока она войдёт. Постоял ещё немного под козырьком. Дождь не собирался кончаться. До его остановки теперь было полгорода.

На следующий день Александр несколько раз доставал телефон во время работы. В шесть пятьдесят восемь пошёл к служебной двери, присел на ступеньку, начал стирать пыль с ногтей. В семь позвонил.

Лида ответила сразу.

— Пунктуальный.

— У меня финансовый вопрос. Ты обещала вернуть долг.

— Лампа сломалась.

Он растерялся.

— Совсем?

— Не включается. Так что чай будет на кухне.

Они договорились на воскресенье.

Домой Александр ехал стоя возле окна маршрутки. В стекле отражалось его лицо, и он несколько раз замечал, что улыбается без причины. Женщина напротив с любопытством поглядывала на него. Он отворачивался, потом опять ловил собственную улыбку.

Дома мать спросила, что хорошего случилось.

— Ничего особенного.

Он вымыл руки, посмотрел на часы и предложил починить люстру окончательно. Мать удивилась, но принесла табуретку.

Глава 2 Подсчёт

В воскресенье он пришёл на двадцать минут раньше и прошёл мимо подъезда. Сделал круг вокруг дома, зашёл в магазин, купил коробку конфет. На кассе ему предложили вторую по скидке. Александр отказался с такой поспешностью, будто за этим предложением скрывался вопрос, сколько женщин его ждут.

Лида открыла в джинсах и белой футболке. За её спиной гремело радио.

— У тебя такой вид, словно ты собеседование проходишь.

— А вдруг?

Она забрала конфеты, посмотрела на коробку.

— Ну, первый этап прошёл. Разувайся.

Квартира оказалась маленькой и светлой. На подоконнике стояла кружка с карандашами. Возле дивана лежали журналы, сверху раскрытая книга. Лампа занимала почти весь стол. Александр осторожно потрогал выключатель.

— Ты уверена, что лампочку вкрутила?

Лида скрестила руки на груди.

— Саша.

— Я должен проверить все версии.

Лампочка была вкручена. Крепление внутри патрона — нет. Пластиковая деталь болталась, и Александр довольно быстро понял, что его помощь закончится поездкой в хозяйственный магазин.

Он не хотел признаваться.

Лида поставила рядом чай.

— Можно просто вернуть.

— Завтра магазин закрыт.

— Тогда во вторник.

— У тебя есть отвёртка?

— У соседки есть муж.

Мужа у соседки не оказалось дома, отвёртка нашлась. Соседка передала её через цепочку, осмотрела Александра и посоветовала не замыкать проводку на весь подъезд.

Лида, вернувшись, долго смеялась.

— Она полгода меня спрашивает, кто будет чинить кран. Сейчас наконец успокоится.

— А кран тоже течёт?

— Саша, не увлекайся.

За час они почти ничего не починили. Зато разобрали упаковку, вымыли руки от заводской смазки, съели половину конфет. Потом Александр разглядел, как именно должна вставать деталь, нашёл подходящую шайбу в коробке с хозяйскими мелочами и собрал лампу заново.

Когда загорелся свет, Лида торжественно выключила верхний.

— Теперь можно жить.

Они сидели на полу возле дивана: на столе лежали картон, инструменты и лишние детали, назначение которых уже никого не беспокоило. Лида рассказывала про первого посетителя аптеки в понедельник. Он приходил за самым дешёвым пластырем и обязательно сообщал, что раньше всё делали лучше.

Александр изображал его голосом Бориса Ильича. Лида смеялась, закрывая рот ладонью. Он хотел, чтобы она смеялась ещё, но внезапно не смог придумать следующую фразу.

Она смотрела на него, уже не улыбаясь.

— Ты всегда такой разговорчивый?

— Не всегда.

Лида протянула руку и убрала с его волос белую пылинку от упаковки. Он поймал её пальцы. Потом спросил, можно ли поцеловать.

Она кивнула.

Всё оказалось гораздо тише, чем представлялось ему в разговорах с приятелями. Никаких остроумных слов. Он волновался, Лида это замечала и не смеялась. За окном кто-то парковал машину, несколько раз включалась сигнализация. Они отстранились, прислушались, оба рассмеялись, и неловкость стала переносимой.

Позже, когда он собирался уходить, Лида придержала его за рукав.

— Можешь остаться. Если хочешь.

Он остался.

Утром проснулся от её голоса на кухне. Лида разговаривала с матерью, обсуждала, у кого взять лестницу для ремонта на даче. Александр лежал, глядя в потолок, и испытывал неожиданное смущение. Вчерашний вечер был связан только с ними двумя, а теперь оказалось, что вокруг всё время существовала обычная жизнь, к которой нужно как-то присоединиться.

Лида заглянула в комнату.

— Кофе будешь?

— Мне надо домой.

Она посмотрела на него, потом на часы.

— Хорошо. Сейчас полотенце дам.

Никакого дела дома не было. Он сам удивился своему ответу, но отменить его уже не сумел. Одевался быстро. Нашёл под диваном одну из конфет, сунул в карман. Лида проводила его до двери.

— Отвёртку не забудь.

Он взял её и только на лестнице сообразил, что инструмент принадлежал соседке. Пришлось вернуться. Лида открыла сразу, как будто ещё не успела отойти.

— Это тебе.

— Мне?

— Соседке. То есть вернёшь.

Она забрала отвёртку.

— Хорошо.

Он ушёл, доехал до центра, вышел за две остановки до дома. Хотелось пройтись. В кармане лежала конфета с помятым фантиком. Он съел её у закрытого газетного киоска и позвонил Глебу.

Глеб учился на автомеханика, работал у дяди в сервисе и говорил о женщинах с уверенностью человека, которому редко отвечали взаимностью. Он выслушал историю, присвистнул.

— Ну что, дальше встречаться будете?

— Не знаю.

— Как не знаешь?

Александр и сам не понимал. Лида нравилась ему. Он помнил, как она держала чашку двумя руками, как долго искала чистую наволочку, как тихо спросила ночью, удобно ли ему. Но мысль о следующем воскресенье, которое придётся заранее кому-то обещать, вызывала беспокойство.

— Посмотрим, — сказал он.

Лида позвонила вечером.

— Ты случайно мой пакет с инструментами не унёс?

Он сразу посмотрел на свою сумку.

— Какой пакет?

— Шучу. Хотела узнать, живой ли.

Он засмеялся с облегчением. Они проговорили полчаса. Она сказала, что на следующей неделе у неё собеседование в большой аптечной сети. Александр предложил помочь подготовиться. Лида ответила, что он уже себя переоценивает.

В среду встретились в кафе. Она пришла после работы, немного уставшая, но довольная: собеседование прошло хорошо. Рассказывала о графике, зарплате, заведующей, которая задала вопрос о конфликтных покупателях.

Александр слушал, а сам замечал официантку у стойки. Она смеялась над чем-то, сказанным поваром, поправляла прядь волос, несколько раз посмотрела в его сторону.

Он поймал себя на том, что следит за ней. Испугался, что Лида заметит, и стал задавать слишком много вопросов.

— Ты чего? — спросила она наконец.

— В смысле?

— Будто протокол составляешь.

Он пошутил про профессиональное расследование. Лида улыбнулась, но после ужина не предложила подняться к ней. У подъезда спросила:

— Мы в выходные увидимся?

— У меня смена.

Смена была в субботу утром. В воскресенье он вполне мог приехать.

— Тогда напиши, когда освободишься, — сказала она.

Он написал в понедельник. Спросил, как новая работа. Лида ответила через несколько часов: «Пока учусь».

Ещё через неделю она прислала фотографию лампы. Та стояла возле дивана, светила на книгу.

«Работает».

Александр открыл снимок, хотел ответить чем-нибудь смешным и отвлёкся. Потом было неловко писать через два дня. Позднее стало казаться, что она сама больше не хочет разговаривать.

Осенью он познакомился с Оксаной, двадцатилетней студенткой заочного отделения. Она работала в магазине спортивной одежды и могла час спорить о том, почему прогулка считается свиданием, только если за неё кто-то заплатил.

Они встретились несколько раз. Оксана не требовала продолжения и однажды, когда он предложил приехать, сказала, что занята другим человеком. Без раздражения, почти дружелюбно. Александр пожелал ей хорошего вечера и потом зачем-то просидел дома до двух ночи, проверяя, не передумала ли она.

Потом появилась Рита, певшая в ресторане. После поздней смены они ели суп на её кухне, он рассказывал о работе. Она называла его «мой серьёзный», хотя он не помнил, чтобы вёл себя особенно серьёзно.

Через месяц при случайной встрече Рита не сразу вспомнила его имя.

Александр рассказал об этом Глебу с таким количеством подробностей, что тот наконец отложил инструмент.

— Получается, тебе можно пропадать, а ей нельзя?

— Да я ничего не говорю.

— Ты уже минут двадцать ничего не говоришь.

Они сидели в гараже. Над ямой висела лампа, в углу грелся чайник. Глеб раскрыл блокнот с записями по запчастям и на свободной странице написал два имени.

— Для статистики.

Александр вырвал лист.

— Ты чего?

— Там ещё Лида была.

Оба засмеялись.

Потом он вспомнил, как она вернула его рукавом к двери и предложила остаться. Смех прекратился раньше, чем Глеб заметил.

Через несколько месяцев Александру самому захотелось, чтобы приятель спрашивал. Подсчёт делал любую неудачу временной. Женщина, которая перестала отвечать, больше не занимала так много места, если вслед за ней появлялась другая. Вечера превращались в возможности, и он сердился, если день проходил без новой истории.

Однажды утром он проводил девушку к такси, а вечером познакомился с другой на дне рождения. Обеим он понравился. На следующий день Глеб пожал ему руку, как после выигранного соревнования.

— Теперь что, план поднимать?

— Не придумывай.

Александр улыбался. В таком рассказе он выглядел уверенным, удачливым человеком, для которого чужое внимание было естественной частью жизни. Дома, на старом диване, эта уверенность держалась хуже.

Он мог позвонить Лиде. Номер остался. Несколько раз даже открывал переписку. Последним сообщением всё ещё была фотография лампы.

Вместо звонка он нашёл страницу женщины, с которой познакомился накануне, и написал ей о музыке, звучавшей в ресторане.

Глава 3 Испытательный срок

Объявление о работе висело на двери мебельного салона. Александр увидел его, когда привёз очередную партию торговых стоек Борису Ильичу. «Требуется менеджер по продажам. Обучение. Оклад и процент».

Он прочитал дважды. Телефон переписал на обороте товарного чека.

Борис Ильич заметил.

— Собрался уходить?

— Я просто посмотрю.

— Иди посмотри. Только в пятницу скажи, выйдешь или нет. Мне товар разгружать надо.

В его голосе не было обиды, и Александр неожиданно почувствовал себя хуже. Он готовился объяснять, что хочет расти, что устал от тяжёлой работы. Борис Ильич только попросил предупредить вовремя.

На собеседование Александр пришёл в рубашке, которую мать отгладила через влажную марлю. Ему было девятнадцать. Компания «Контур» продавала оборудование для магазинов и складов: стеллажи, прилавки, кассовые боксы. Офис занимал второй этаж над тем самым мебельным салоном.

В коридоре пахло свежим кофе. На стене висела фотография большого торгового зала, заставленного оборудованием. Александр не сразу понял, что это выполненный заказ, и некоторое время изучал снимок как изображение места, где ему предстоит работать.

Собеседование проводил хозяин, Павел Сергеевич Руденко. Он был моложе, чем ожидал Александр: лет сорока, без галстука, в очках, которые всё время снимал и снова надевал.

— Опыт продаж есть?

— На рынке продавал.

— Здесь другие суммы.

— Покупатели те же.

Руденко оторвался от анкеты.

— А вот это вы зря.

Александр почувствовал, как под воротником стало жарко.

— Почему?

— Человек покупает полку для гаража. Другой открывает на последние деньги магазин. Если вы не видите разницы, вам рано продавать.

Возразить хотелось сразу. Он и на рынке встречал людей, покупавших на последние деньги, но понимал, что сейчас спор будет выглядеть попыткой оправдать неудачную фразу.

— Я могу научиться, — сказал он.

— Это посмотрим.

Ему дали месяц испытательного срока. Руководитель отдела Денис показал стол у окна, компьютер и список правил, закреплённый на пробковой доске. В списке было запрещено хранить продукты рядом с документацией и обсуждать с клиентами личные вопросы сотрудников.

За соседним столом женщина ела йогурт, поставив баночку на папку с договорами.

— Не смотри на правила, — сказал Денис. — Смотри на сроки оплаты.

Первые дни Александр приходил слишком рано. Уборщица несколько раз просила подождать в коридоре, потому что он оставлял следы на мокром полу. Он читал каталоги, выписывал незнакомые слова, сравнивал модели. Дома засыпал над распечатками.

Мать принесла ему чай.

— Сложно?

— Нормально.

— В школе ты тоже так говорил. Потом тетрадь показывал.

Он улыбнулся, но тетрадь не показал. На странице было написано: «Маржа — не наценка». Подчёркнуто трижды.

В первую неделю он сделал почти пятьдесят звонков. Несколько раз его слушали вежливо. Чаще просили отправить предложение на почту, после чего переставали отвечать. Один мужчина спросил, знает ли он вообще, куда звонит. Александр назвал компанию. Оказалось, номер давно принадлежал ветеринарной клинике.