Доставить лично!

— Харш пользуется казённой печатью, — сказал Виктор.

— Управитель имеет право. Это ещё ничего не доказывает.

— Я запомнил.

Мира подняла взгляд.

— Ты быстро учишься.

— Не во всём.

После ужина она достала обрезок бумаги с его именем. Они просидели над буквами почти час. Виктор путал две похожие черты, сердился, и Мира каждый раз терпеливо поворачивала лист к свету.

За окном темнела река. На кухне под полом гремела посуда. Кто-то тихо пел.

Постепенно Виктор перестал думать о князе, печати и чужих дорогах. Он смотрел на пальцы Миры, на прядь, выбившуюся из причёски, на маленький шрам возле запястья. Ему хотелось спросить, откуда шрам. Он даже приготовил вопрос, но побоялся, что она заметит, как внимательно он её разглядывал.

Вместо этого он сказал:

— У тебя здесь кто-нибудь есть?

Карандаш остановился.

— В комнате?

— Ты понимаешь.

Мира смотрела на него достаточно долго, чтобы он успел пожалеть о вопросе.

— Нет, — сказала она. — А у тебя дома?

Виктор опустил глаза на бумагу.

— Мама. Брат. Девушки нет.

— Давно не видел родных?

Он посчитал дни и вдруг понял, что прошло меньше двух недель.

— Недавно. Но сейчас далеко.

Мира не стала спрашивать, насколько. Накрыла ладонью его руку — легко, без обещаний.

Он перевернул кисть и осторожно сжал её пальцы.

Так они и сидели, пока на лестнице не раздались шаги.

В дверь постучали.

— Гонец, — сказал незнакомый голос. — Управитель зовёт. Ответ готов.

Мира первой убрала руку.

Виктор поднялся, взял сумку и проверил застёжку.

Он задержался у двери, ещё раз посмотрел на Миру. Она кивнула и придвинула лампу к карте. Виктор вышел принимать ответ.

Глава 24. Под чужой печатью

Харш ждал в той же комнате. На столе осталась вчерашняя груша. По надкусанному боку ползла маленькая муха. Виктор поймал себя на том, что следит за ней, лишь бы не смотреть слишком пристально на чужие бумаги.

Возле окна стоял молодой человек с узким лицом. Красный шнур на вороте был завязан слишком туго. Человек держал в руке свечу, хотя комната освещалась тремя лампами.

— Певень, — сказал Харш, — запиши, что передано.

На столе лежал тубус. Старый шнур сменили новым, печать блестела свежим воском.

Виктор подошёл, но не коснулся груза.

— Это ответ князю Данимиру?

— А ты кому собирался нести?

— Уточняю.

Певень усмехнулся. Харш не стал.

— Ответ князю. Получить должен лично он. При мне запечатано.

Виктор осмотрел тубус. На крышке была трещина, которую он заметил ещё в Бережске. Значит, тот же. Новая печать — башня над рекой. Под ней ни одной точки.

— Когда отправляешься? — спросил Певень.

— Утром.

— Через мост?

— Если открыт.

— Открыт. Плата с княжьих не берётся.

Харш поднял на него тяжёлый взгляд.

— Какая плата?

Певень слишком быстро ответил:

— Люди смотрителя неверно поняли приказ. Я уже велел разобраться.

Виктор убрал тубус под куртку.

— Получил. Печать цела.

Харш кивнул. Потом, когда Виктор уже дошёл до двери, сказал:

— Передай князю, что на четвёртый день зерна не будет. Даже если он пришлёт ещё десять писем.

Певень повернулся от окна.

— Господин, это всё есть в ответе.

— Значит, услышит дважды.

Виктор повторил фразу, чтобы не забыть.

У себя он застал Миру у открытой ставни. Она смотрела вниз, на двор.

— Там лошадей седлают.

— Ночью?

— Две. Одна с княжьим знаком на попоне.

Виктор погасил лампу. Они встали по разные стороны окна.

Во дворе возились трое. Певень вышел из дома, передал одному из всадников плоский свёрток и что-то сказал. Слов не было слышно. Потом поднял голову к верхним окнам.

Виктор отступил в темноту.

— Может, обычное письмо, — сказал он.

— Может, — согласилась Мира.

Они долго молчали.

Потом Виктор проверил печать ещё раз, обернул тубус в дождевик и положил в сумку. Сумку привязал ремнём к ножке своей лавки.

Мира наблюдала за ним.

— Украсть боишься?

— Обычно самые неприятные вещи случаются, когда думаешь: «Да кому это надо».

Она подошла к двери и поставила под ручку табурет.

— Вот теперь я тоже предусмотрительная трусиха.

Виктор не улыбнулся.

Он лежал, прислушиваясь к лестнице, и думал о человеке с красным шнуром. Тот знал про мост, хотя никто из них о мосте не рассказывал.

Возможно, ему донесли.

Виктор несколько раз пытался объяснить ночной выезд обычным срочным делом. Каждый раз вспоминал, как Певень заранее назвал их обратную дорогу.

К утру Виктору больше всего хотелось, чтобы это оказалось правдой.

Глава 25. Передача по цепочке

Они вышли до рассвета.

Мира заплатила за постой. Виктор получил у кухарки два куска хлеба и холодную репу. Она завернула еду в чистый лист старой счётной книги. Он аккуратно снял обёртку и сложил: бумага здесь стоила денег, а Мире постоянно требовалось на чём-то писать.

У сарая никто не ждал. Замок был цел. Бублик включился с привычным коротким звуком.

Шестьдесят четыре.

Виктор прикрыл дисплей ладонью. Чудо никуда не делось, но настроение не улучшилось.

До моста они дошли пешком. Цепь висела низко. Один копейщик спал, сидя на бревне, второй грел руки над жаровней.

— Княжьи, — сказала Мира.

Их пропустили без спора.

За мостом, у поворота на гать, стоял всадник. На попоне темнел ясеневый лист.

— Гонец из Бережска?

Виктор остановился чуть в стороне от дороги. Мира придержала кобылу.

— С каким делом?

Всадник протянул сложенный лист.

— Срочная перемена. Ответ управителя передать мне. Тебе вернуться в Верхний брод, получить ещё грамоту.

Виктор не протянул руку к сумке.

— Имя?

— Терен. От Савы.

— Покажи знак гонца.

Терен отвёл плащ. На груди висела медная пластинка с ясенем. Такая же, какую Сава выдал Виктору перед выходом.

Мира взяла лист. Читала молча, лицо не менялось.

— Печать дворцовая, — сказала она наконец.

Виктор посмотрел на бумагу. Ясень. Корни. Вдавленный край круга.

Всё как будто сходилось.

Но слово «передать» ему не понравилось с самого начала.

— Мне приказано лично князю, — сказал он.

— Здесь новый приказ.

— Кто его дал?

— Сава. Ты что, глухой?

— Сава не отменяет личный приказ князя.

Терен убрал улыбку.

— Он твой старший.

— Да. Поэтому я сначала вернусь к нему. Выезжаем вместе, там разберёмся.

Несколько мгновений слышно было только реку.

— Ты себе срок сорвёшь, — сказал Терен.

Виктор вспомнил мужчину в домашнем халате, однажды уверявшего, что он сосед получателя. Мужчина тогда тоже торопил, ссылался на знакомство и раздражался всё сильнее при каждом уточнении. Заказ в итоге пришлось везти на другой этаж.

— Мой срок до вечера. Успею.

Терен повернул коня поперёк дороги.

Мира сложила лист и незаметно убрала в рукав.

— Мы пойдём, — сказала она.

— Бумагу верни.

— Приказ адресован гонцу. Он её и сохранит.

Из-за деревьев вышел второй человек.

У него не было попоны, знака или письма. В руке он держал короткую дубинку.

Виктор увидел движение прежде, чем успел испугаться. Толкнул мопед поперёк тропы и схватил Миру за запястье.

— Назад.

Рябь шарахнулась. Терен выругался. Человек с дубинкой зацепился за переднее колесо и упал на одно колено.

Этой секунды хватило, чтобы Мира перехватила повод и потянула кобылу к узкой тропе вдоль берега.

Виктор развернул Бублика за руль.

Сумка ударила его по бедру. Печать внутри не звякнула.

Он проверил застёжку на бегу и только потом позволил себе оглянуться.

Глава 26. Лишний груз

Тропа шла по склону над рекой. Слева рос орешник, справа под ногами осыпалась земля.

Виктор тащил мопед, упираясь ногами. Сесть и нажать газ хотелось до боли. Но впереди была Мира с Рябью, а узкая колея не прощала резких движений.

За спиной затрещали ветки.

— Быстрее! — крикнула Мира.

— Здесь не могу!

Она оглянулась и сразу поняла. Рябь занимала почти всю тропу.

Мира свернула к небольшой площадке, привязала повод к дереву и сняла с седла сумку.

— Дальше пешком.

— Лошадь?

— Вернёмся.

Она сказала это твёрдо, но по лицу Виктор увидел, чего ей стоило оставить Рябь.

Впереди тропа расширялась. Он дотолкал мопед до ровного участка, снял термосумку с багажника и надел её на плечи. Из сумки выпали свёрток с репой и моток бечёвки.

Подбирать было некогда.

— Садись.

Мира не стала спорить. Виктор протянул ей шлем.

— Застегни под подбородком. Ноги на эти упоры. Держись за меня. В повороте не выпрямляйся резко.

— Я поняла.

Он проверил застёжку сам. Пальцы плохо слушались.

Сзади мелькнул Терен. Конь на узкой тропе тоже шёл медленно, но всадник уже поднял руку. В ней был небольшой арбалет.

Виктор повернул газ.

Бублик дёрнулся тяжело, натужно. Два человека, сумки, подъём. На мгновение Виктор решил, что перегрузил мотор и всё кончится здесь, в грязи.

Потом колесо зацепилось за твёрдый грунт.

Мира прижалась к его спине.

Щёлкнула тетива.

Что-то ударило по дереву рядом с правым зеркалом. Виктор пригнулся, не понимая, поможет ли это. Дорога прыгала перед глазами. Он смотрел только туда, куда собирался ехать, — между корнями, на светлый сухой край, мимо ямы.

Слишком резко тормозить нельзя. Газ на грязи открывать нельзя. Смотреть на реку тоже нельзя.

У ближайшего корня он сбросил скорость заранее. В городе такое движение давно стало привычкой; здесь от этой привычки зависело, удержатся ли они над обрывом.

Через минуту тропа выпустила их к старому огороду. Виктор свернул за плетень, проехал между голыми грядками и остановился у покосившегося навеса.

Дышать оказалось больно.

Мира отпустила его не сразу. Потом сняла шлем.

— Он стрелял.

Виктор кивнул.

— Я видел.

На рукаве куртки тянулся разрез. Под ним выступала кровь. Ветка или болт — он не знал.

Мира взяла его за руку, отогнула ткань и выругалась коротким незнакомым словом.

— Неглубоко.

— Хорошо.

— Ничего хорошего.

Она достала полоску полотна. Виктор стоял, пока она перевязывала предплечье, и смотрел на сплющенную траву за навесом.

Ему хотелось уйти. Бросить письмо, мопед, князя, все местные дела. Найти дерево и стучать в камень, пока не откроется.

— Виктор.

Он поднял глаза.

— Сейчас к воде. Здесь старая лодочная пристань. Я знаю человека.

Мира говорила спокойно. Показывала рукой конкретное место между деревьями. Виктор проследил за её пальцем и снова смог представить, что делать дальше.

Он кивнул.

Это он мог сделать.

Глава 27. Переправа

Человека звали Улль. Он жил под обрывом, в доме, пахнувшем рыбой, дёгтем и яблоками. Одно яблоко лежало на подоконнике, аккуратно вырезанное из дерева.

Улль посмотрел на Миру, потом на Виктора, потом на мопед.

— Дорогу опять перемеряешь?

— Сегодня она сама переменилась. Нам на тот берег.

— Вы же с того пришли.

— Теперь нужно обратно. Ниже моста.

Улль почесал подбородок. У него были широкие ладони и четыре пальца на каждой. Большой палец на весле лежал под странным углом, зато старик удерживал тяжёлое древко без усилия. Виктор отступил, освобождая ему место.

— Лодка тяжесть такую возьмёт? — спросил он, показывая на Бублика.

— Лодка возьмёт. Я ещё не решил.

Мира протянула ему деньги.

— За переправу. И ещё столько же, когда приведёшь мою лошадь. Она выше, у орешника. Серая, с белым пятном у левого глаза. Зовут Рябь.

Улль не взял монеты.

— Кто за вами?

Виктор ответил раньше, чем Мира:

— Двое. Один со знаком гонца. Потребовали княжье письмо, потом стреляли.

Старик посмотрел на его перевязанную руку.

— И ты решил привести их ко мне.

Виктору стало стыдно.

— Мы уйдём. Только покажи, где ниже можно перейти.

Улль вздохнул.

— Ниже можно утонуть. Лодку толкай.

Они вытащили из-под навеса широкую плоскодонку. Для мопеда пришлось положить две доски поперёк борта. Виктор снимал всё, что могло намокнуть: сумку, телефон, инструменты. Батарею вынимать не стал. Её замок после перехода через портал заедал, а ломать сейчас единственный транспорт было бы безумием.

— Если пойдёт набок, железо бросаем, — сказал Улль.

Виктор посмотрел на Бублика.

— Понял.

Он расстегнул петлю, которой собирался привязать раму к борту. Если лодку потянет вниз, освобождать узел под водой будет некогда.

Посреди реки лодку подхватило течение. Улль упирался длинным веслом, Мира помогала коротким. Виктор сидел возле мопеда и удерживал его за раму. Вода плескалась под сапогами.

Над берегом показался всадник.

Терен остановил коня у обрыва. Расстояние было большое, но Виктор узнал княжью попону.

Улль поднял руку и показал ему что-то пальцами.

— Не надо, — сказал Виктор.

— Надо. Он мне ещё за прошлую переправу должен.

Мира коротко засмеялась. Смех оборвался почти сразу, но напряжение немного отпустило.

На другом берегу пришлось вытаскивать Бублика втроём. Виктор пообещал заплатить за доску, которая треснула под колесом. Улль наконец взял деньги Миры.

— Лошадь приведу к Утиному двору. Знаешь его?

— Знаю, — сказал Виктор.

Старик кивнул на перевязь.

— Тогда Тисе покажи. Она тебе объяснит, какой ты умный.

Когда лодка отошла, Мира села на траву.

Её руки дрожали.

Виктор опустился рядом. Он не стал говорить, что всё кончилось. До города оставалось несколько вёрст, письмо ещё было у них, а Терен знал другую дорогу.

Он просто дал ей воду.

И подождал, пока она сможет встать.

Глава 28. До закрытия ворот

По этой дороге Виктор ещё не ездил.

Мира знала её хуже, чем хотела показать. Здесь давно не возили лес: берег подмывало, старые колеи уходили в кусты. Дважды они возвращались к развилке. Один раз поднялись на холм только для того, чтобы увидеть впереди овраг.

— На карте есть проход, — сказала Мира.

— Когда его проверяли?

Она посмотрела вниз.

— Три года назад.

— Тогда проверим сами.

Это прозвучало мягче, чем он собирался. Мира кивнула.

Они спускались пешком. Виктор держал тормоз, Мира поддерживала мопед сзади. Рана на руке ныла. В плечо упиралась термосумка. Еда осталась за рекой, а последние сухие крошки из кармана он отдал Мире, сказав, что уже поел.

Она посмотрела на него и разделила крошки пополам.

К середине дня вышли к заброшенному кирпичному сараю. Дальше начинался нормальный просёлок.

Виктор обошёл Бублика, проверил колёса, зажал тормоза. На задней покрышке блестел свежий порез, но воздух держался. Левая ручка руля чуть провернулась. Он подтянул её мультитулом.

— Опять чинишь? — спросила Мира.

— Проверяю, можно ли ехать вдвоём.

— Можно?

— Медленно. Если ноги не будешь ставить на землю в повороте.

— Я поняла ещё первый раз.

Он протянул ей шлем. Сам надел капюшон, хотя отлично понимал разницу.

Они поехали.

Мира держалась уже увереннее, не стискивала ему рёбра. На ровном участке Виктор позволил себе прибавить. Мотор тянул ровно. Ни одного процента не убыло.

На ровном участке он ненадолго убрал одну руку с руля, разжал затёкшие пальцы. Мира придержала сумку, чтобы та не тянула его назад. Теперь они хотя бы умели устраиваться на сиденье вдвоём, не мешая друг другу.

Потом он вспомнил болт возле зеркала, и смеяться расхотелось.

К Бережску они подъехали с юга. Главные ворота были видны издалека. Перед ними стояла очередь телег, и среди телег Виктор заметил знакомую попону.

Терен.

Он разговаривал со стражником.

Виктор остановился за пустым амбаром.

— Он раньше нас.

Мира выглянула из-за стены.

— Через огородную калитку.

— Её вечером закрывают.

— Ещё не вечер.

До калитки пришлось делать круг. Виктор больше не прятал мотор от случайных взглядов: на дороге никого не было, а времени оставалось мало. У последнего поворота они сошли, накрыли мопед тканью и толкали уже как обычную тележку.

Сторож у калитки узнал Миру.

— Вехи привезла?

— Привезла. Саву позови.

— Он занят.

— Скажи, гонец вернулся с Верхнего брода. И живой. Пусть пока никому больше не говорит.

Сторож перестал улыбаться.

Сава пришёл быстро.

Увидел руку Виктора, грязное платье Миры и накрытый тканью груз. Ничего не спросил.

— За мной.

Только в пустой комнате за конюшней он закрыл дверь и повернулся.

— Письмо?

Виктор вытащил тубус.

— Целое. Но отдавать буду князю.

Сава посмотрел ему в глаза.

— Правильно.

Глава 29. Доставлено лично

На этот раз князь не чинил замок.

В комнате находились ещё двое: седой писец и высокий человек в коротком боевом кафтане. На его поясе висел меч. Виктор старался не смотреть на рукоять.

Данимир выслушал рассказ до конца.

Тубус всё это время лежал перед ним. Печать он сломал только после того, как Виктор описал встречу за мостом.

— Бумага с приказом у вас?

Мира достала её из рукава. Край намок, но печать сохранилась.

Седой писец наклонился, посмотрел на оттиск и потянулся к собственной связке печатей.

— Старый малый ясень, княже. Его списали после пожара в архиве.

— Уничтожили?

Писец молчал.

Данимир не повысил голоса.

— Найди запись. Потом поговорим.

Он развернул ответ Харша.

Виктор стоял, сцепив руки за спиной. Повязка тянула кожу. Ему хотелось сесть, но он не знал, можно ли.

Мира подвинула к нему стул.

Князь поднял глаза и коротко кивнул. Виктор сел.

— Харш утверждает, что не получал платы за зерно. Без платы обоз не отправит. А казна деньги выдала восемь дней назад.

Данимир передал письмо человеку с мечом.

— Здесь имена получателей. Проверь.

— На четвёртый день зерна не будет, — сказал Виктор. — Он велел передать именно так. Даже если вы пришлёте ещё десять писем.

Князь взглянул на него.

— Дословно?

— Дословно.

Данимир медленно положил ладонь на стол.

— Значит, он ещё ждёт, что его станут уговаривать.

Мира развернула свои записи. Рассказала о гати, мосте и ложной росписи. Ни одного имени без доказательства не назвала. Виктор слушал и понимал, сколько она запомнила, пока он думал только о дороге.

Человек с мечом спросил:

— Как ушли от всадников?

Мира посмотрела на Виктора.

Он ответил сам:

— По береговой тропе. Потом рыбак переправил. Улль. Живёт под обрывом. Ему не надо оставаться одному, если те вернутся.

Князь перевёл взгляд на воина.

Тот кивнул.

Виктор добавил:

— И лошадь Миры там. Он обещал привести, но лучше помочь.

На этот раз Данимир позволил себе короткую улыбку.

— Пережил нападение и вспомнил о чужой лошади. Сава тебя хвалил за хорошую память. Теперь верю.

Виктор покачал головой.

— Она там осталась из-за меня.

— Из-за людей, которые стреляли, — сказала Мира.

В комнате стало тихо.

Князь сложил письмо.

— Терен сейчас у главных ворот. Утверждает, что двух моих служащих унесла река. Если бы ты пришёл завтра, я бы получил его рассказ раньше твоего.

Виктор почувствовал холод под рёбрами.

— Он видел, как мы переправились.

— Теперь это знаю и я.

Данимир повернулся к человеку с мечом.

— Возьми живым. И найди, кто прислал его к воротам.

Потом снова посмотрел на Виктора.

— Поручение исполнено.

Виктор положил на стол пустой чехол от тубуса. Он всё ещё держал его в руке, хотя письмо давно было у князя. Только теперь удалось разжать пальцы.

Глава 30. Плата за дорогу

После разговора с князем Виктор не сразу смог найти комнату, где оставил мопед.

Он дважды прошёл мимо нужной двери. Во дворе было много одинаковых стен, а в голове — мало мыслей, которые удавалось удержать. Сава догнал его у конюшни, молча повернул за плечо и проводил обратно.

— Сядь.

— Мне вещь забрать.

— Вещь подождёт.

На лавке лежала его сумка. Один ремень вытянулся, другой разошёлся возле новой кожаной петли. На дне осталось немного речной воды. Виктор открыл клапан, вытащил инструменты, осмотрел насос. Насос был цел.

Сава поставил перед ним кружку.

— Пей. Это просто вода.

Виктор выпил половину и вдруг обнаружил, что не может перестать дрожать. На дороге такого не было. Там нужно было ехать. Теперь путь кончился, и тело решило предъявить всё сразу.

Сава не смотрел. Стоял у двери, заслоняя Виктора от двора.

— Я письмо чуть не отдал, — сказал Виктор.

Слова вырвались сами.

— Но не отдал.

— Печать была правильная. Знак. Всё.

— Бывает.

— А если в следующий раз ошибусь?

Сава повернулся.

— Ошибёшься. Все ошибаются. Потому и нужны люди, которые заметят раньше, чем поздно.

Виктор потёр лицо здоровой рукой. Ему хотелось услышать что-то другое: что следующего раза не будет, что он уже достаточно доказал, что теперь можно просто возить травы и пироги. Но Сава не собирался обещать вещи, которыми не распоряжался.

В комнату заглянула Мира. На её щеке выступила длинная красная полоса — ветка. Виктор раньше не заметил.

— За Рябью пошли? — спросил он.

— Пошли, — ответила она. — И за Уллем тоже. Не считай всё сам.

Она присела рядом и положила на лавку кусок хлеба. Виктор отломил половину и протянул ей. На этот раз она взяла сразу.

Сава ушёл позвать лекарского помощника. Тот посмотрел на рану, промыл водой с резким запахом и наложил временную перевязь. Велел вечером сменить. Виктор спросил, сколько должен.

— Двор заплатит.

— А если ещё понадобится?

— Придёшь. Рука твоя, служба княжья. Обе должны работать.

После этого Мира помогла отвести мопед в сокольню. Сава не пошёл следом, хотя Виктор видел, что накрытая рама его интересует. Старший гонец только сказал не хранить там мокрый холст: дерево преть начнёт.

В сокольне Виктор снял дождевик. На раме тянулась новая царапина, у крепления багажника ослабла гайка. Он хотел сразу взяться за мультитул, но Мира забрала инструмент.

— Завтра.

— От тряски хуже станет.

— Сегодня он никуда не поедет. Ты тоже.

Она заперла дверь, проверила замок и вернула ключ. Виктор подержал его в ладони. Из всех вещей, которые ему сегодня вручили, этот маленький ключ был самым спокойным.

У Тисы его ждали горячая вода и выговор. Виктор заранее приготовился к обоим и пошёл пешком, не пытаясь сократить дорогу.

Глава 31. Что ты мне должен

Тиса обругала его долго и обстоятельно.

За грязную повязку. За то, что не ел. За чужую рубаху, которую умудрился испортить. За сапоги, поставленные возле печи слишком близко.

Потом промыла рану, наложила чистое полотно и принесла миску горячей похлёбки.

Виктор держал ложку здоровой рукой.

— Ты Миру тоже так ругаешь?

— Мира умеет сама себя ругать. Ей помощь не нужна.

Она присела напротив.

— Ты домой-то писать будешь?

Виктор перестал есть.

— Не получится.

— Родные есть?

— Есть.

— Тогда пиши. Не отправишь сейчас — отправишь потом.

Тиса сказала это буднично, как совет поставить сапоги дальше от огня. Виктор не нашёл, что ответить.

После ужина он поднялся на сеновал, достал телефон и включил.

Пятнадцать процентов.

Сети не было. Часы продолжали считать время, совершенно не интересуясь местным календарём. В заметках сохранились список покупок, номер домофона и обрывок сообщения, которое он собирался отправить матери ещё до смены.

«Приеду в воскресенье. Если не будет дождя».

Виктор долго смотрел на эти слова.

Потом создал новую заметку.

«Мам, я жив. Не знаю, когда смогу вернуться. Со мной всё…»

Он стёр последнее. Мать услышала бы ложь даже в этих двух словах.

«Сегодня было плохо. Сейчас лучше. Здесь есть люди, которые мне помогают. Ты бы их кормила, пока они не попросили пощады».

На этом остановился. Сохранил заметку, выключил телефон и положил его в сухой карман сумки.

Внизу хлопнула дверь.

Мира пришла без карт. В руках держала маленький свёрток.

— Твоя рубаха, — сказала она. — Писцу вернула другую. Он просил больше не брать его вещи на войну.

— Я заплачу.

— Уже заплачено из княжьих денег.

Они вышли во двор. Воздух был холодным. В лужах отражались две луны, и Виктор уже не вздрагивал каждый раз, когда видел вторую.