Принцип девятого узла

— Что ты имеешь в виду?

— Дамиан скуп на эмоции. Только ему не говори, — Марв наконец взглянул на меня, уголки его губ едва заметно дрогнули. — Мне, как человеку из Четвертого пояса, где главные ценности — это семья, земля, коллективизм, поначалу было довольно трудно. Но из-за того, что я неимоверно хотел стать частью Первого пояса, пришлось закрыть на это глаза, научиться молчать и не задавать лишних вопросов.

— Мне он показался благородным, пусть и закрытым… и чуть странным.

— Это на него Пирр так влияет.

— Ты с Пирром тоже знаком?

— А как же! Он наша звезда. С нами не работает, но всегда рядом.

— Я так понимаю, наоборот, работы прибавляет? — Я в голос рассмеялась, заметив его ехидный взгляд.

— Не то слово, но без него было бы скучно.

— А кем ты работаешь у Дамиана?

— Я его ассистент. Пишу отчеты, перебираю бумажки, езжу по поручениям в другие пояса. Если он правая рука Эсхила, то я его правая рука. — Он театрально прижал ладонь к груди и склонил голову.

— Ну прям круговорот рук в природе, — хмыкнула я. — Надо бы тоже чей-то стать.

— Пирр бы эту шутку оценил, предлагаю его кандидатуру.

Я невольно улыбнулась. На удивление, поездка проходила весьма сносно, даже было время похихикать. Лёгкая, почти забытая теплота разлилась в груди. Дышать стало легче. Однако я не спускала с него глаз.

— А как они познакомились? Они такие разные.

— Я не особо в курсе их истории знакомства, но как-то Дамиан дежурил при официальной делегации в Пятом поясе, где Пирр, естественно, устроил подпольную вечеринку. В числе приглашённых оказались две дочери советников — вино, танцы, маски. В итоге Дамиан нашёл Пирра, спящего в фонтане, и вытащил его, пока это не дошло до охраны. Возможно, как-то так они и познакомились. Пирр ещё иногда представляется именем Дамиана, когда встречается с девушками, оставляя его номер телефона. — Марв хихикнул, прикрывая рот ладонью. — Столько неловких историй было… — он неожиданно затих, его лицо стало серьёзным. — Наверное, я не вправе это рассказывать. Уверен, Пирр сам расскажет всё в подробностях, если вы пересечетесь. Он любит это вспоминать. Можешь постепенно готовиться к пересадке, мы уже приближаемся к границе с Пятым и Первым поясами.

Я прикусила губу и отвернулась к окну. Несколько часов пролетели незаметно. Ветер тянулся за фаэтоном, цветы гнулись под его тяжестью, а во мне всё неожиданно замолчало: слишком много эмоций, чтобы дать им проявиться. Я прижалась лбом к прохладному стеклу и закрыла глаза, слушая, как равномерно стучат копыта по мостовой.

девять лет назад

Кабинет Эсхила всегда давил тишиной. Окна под потолок пропускали холодный свет, от которого каменные стены казались ещё суровее. Эсхил сидел за широким столом, не делая ни одного лишнего движения. Вокруг его грозной фигуры были разложены карты, аккуратно подшитые отчёты и несколько запечатанных конвертов. В одной лишь позе уже ощущалась власть — словно всё вокруг существовало лишь для того, чтобы он мог оценить, стоит ли это его внимания.

— Дамиан, ты делаешь успехи. Думаю, пора тебе посетить наше закрытое мероприятие в эти выходные, — Эсхил говорил сухо, без жестов и эмоций. Его взгляд проходил сквозь молодого парня. Никогда нельзя было точно сказать, о чём он думает. — В качестве гостя и смотрителя за порядком, чтобы не просочились посторонние.

В глазах Дамиана засверкали искорки. Мог бы он подпрыгнуть и прописать воздуху несколько ударов, он бы это сделал. Он мог бы даже завизжать от восторга, но собственные принципы не позволяли ему этого… поэтому он просто коротко кивнул.

Быть первым в школе, на тренировках, в бою. Вот к чему стремился Дамиан с девяти лет. Сначала он ходил в школу при храме Ареса, потом активно демонстрировал свои физические навыки, затем делал всё возможное, чтобы выделиться на соревнованиях.

Его заметил Эсхил в шестнадцать лет. Тогда он выиграл состязание, где, казалось, победа достанется сыну одного из старших воинов. После этого Эсхил предложил учиться боевому искусству непосредственно у лучших воинов Первого пояса. Тогда Дамиан всерьёз ухватился за эту возможность. Тренировался несколько раз в день, посещал все лекции, занятия, выставки, учения, чтобы ничего не упустить.

Эсхил был поражён такой тягой и инициативностью, что стал ради интереса посвящать Дамиана в обыденные дела Совета. И однажды — Дамиан запомнил этот день навсегда — Эсхил, хоть и не показывал этого, гордился, когда мальчик отчеканил все тактические приёмы его главнокомандующего и заявил об ошибках. А вдобавок предложил другие варианты развития событий. С тех пор Эсхил назвал его своим советником. Но сильно это не афишировал. Всё-таки «несовершеннолетний гений боевых искусств» звучало скорее как насмешка, а не соответствие действительности. Дамиан же продолжал: наращивал мышцы, закалял дух, учился глушить эмоции и изучал карты боёв. Всё ради того, чтобы однажды официально действовать по поручению не кого-либо, а самого главы Первого пояса.

И когда Эсхил позвал его в свой кабинет, чтобы отдать распоряжение о предстоящем задании, стало понятно лишь одно: Дамиан заручился доверием Эсхила, и теперь тот готов официально признать его своим помощником.

Взгляд Эсхила задержался на юноше чуть дольше, чем обычно. Он видел перед собой не только способного ученика и талантливого воина. Перед его мысленным взором стоял другой мальчик — его сын, Приам. Тот же упрямый блеск в глазах, та же неукротимая тяга к совершенству. Приам покинул Первый пояс одиннадцать лет назад: отправился путешествовать и изучать внешние земли. И с тех пор ни разу не выходил на связь.

В Дамиане он иногда ловил его черты. И эта непрошеная схожесть заставляла сердце сжиматься от боли, хотя лицо оставалось непроницаемым.

— Не подведи меня.

Дамиан услышал за сухостью слов то, ради чего жил все эти годы. Его охватил восторг. Он не дрогнул, только крепче сжал кулак за спиной и выпрямил спину.

— Не подведу, — ответил он твёрдо.

И в этот миг он понял: его заметили. Теперь он не просто воин из школы при храме. Теперь он — человек, которому доверяет сам Эсхил.

Амбар, выбранный для вечера, никак не напоминал о своём прошлом назначении. Снаружи он выглядел как обычное промышленное строение — массивные металлические ворота, ровная серая сталь, строгие линии без излишеств. Но стоило войти внутрь, и пространство менялось.

Потолки уходили высоко вверх, перекрытия скрывались за чёрными панелями с вмонтированными светильниками. Свет падал мягко, ровными кругами освещая зону у столиков, а в углу возвышалась сцена, где музыканты настраивали инструменты. Живой звук здесь был частью традиции — никакой фонограммы, только скрипки, саксофоны и рояль. Стены амбара преобразили декоративными вставками из дерева и стекла, а пол устилала гладкая плитка, на которой отражались силуэты гостей.

В зале царила особая, напряжённо-торжественная атмосфера. Длинные ряды высоких коктейльных столиков с белоснежными скатертями ломились от закусок и дорогого алкоголя. По залу двигались официанты в чёрных костюмах, словно невидимая армия, бесшумно поднося бокалы и подправляя сервировку.

Здесь собралась элита Первого пояса — люди, привыкшие командовать и распоряжаться ресурсами. Мужчины в дорогих смокингах, многие с галстуками, некоторые позволили себе более свободный стиль, но в пределах безупречной элегантности. Женщины блистали вечерними платьями: кто-то выбрал классический чёрный, кто-то — глубокие изумрудные или сапфировые оттенки, ткань струилась, мерцала при свете ламп. Украшения сверкали на шее и запястьях, драгоценности подчёркивали статус не хуже деловых связей.

Среди гостей были спонсоры военных состязаний, владельцы крупнейших производств и предприятий, представители влиятельных семей. И, конечно, приближённые Эсхила — те, кто следил за порядком в поясе: его стратеги, военные советники и доверенные лица.

Но нелепым пятном в этой картине выглядел Фейлос Телимон с семьёй. Глава Пятого пояса прибыл со своей супругой и сыном. Их появление вызвало невольный шёпот среди гостей. Их костюмы и наряды были не менее дорогими, но отличались — в них не было строгости Первого пояса. Слишком яркие акценты в тканях, слишком показательные украшения. Их манера держаться — уверенная, вызывающая, — сразу выделялась на фоне холодной и выверенной собранности элиты Первого. Казалось, они старались вписаться, но при этом нарочно демонстрировали, что им нечего стесняться.

Дамиан стоял у входа, невольно разглядывая всё это. Сердце колотилось от ощущения, что его допустили к тому, о чём он раньше мог только мечтать. Для всех остальных это был очередной вечер с деловыми беседами и политическими намёками. Для него же — шаг в новый мир, где он впервые оказался не просто наблюдателем, а участником.

Праздник постепенно набирал обороты. Живой звук разливался по залу мягким фоном, мешаясь с лёгким гулом голосов и звонким смехом. Возле столиков велись негромкие, но серьёзные беседы — кто-то обсуждал последние политические решения, кто-то договаривался о поставках, а рядом уже обсуждали возможные союзы семей. В воздухе витал аромат дорогого вина, смешанный с запахом свежих цветов, которыми украсили зал.

Дамиан, как и полагалось, держался настороже. Его задача была не развлекаться, а следить за порядком: он обходил помещение, скользя взглядом по лицам, ловя малейшие отклонения от ритма вечера.

Его внимание привлёк молодой парень, который сидел на широком подоконнике, вытянув длинные ноги и держа наполненный бокал вина. Вокруг него собрались три девушки в вечерних платьях — все из тех, на чьи семьи смотрели с уважением и осторожностью. Дочери спонсоров и влиятельных предпринимателей слушали его с живым интересом, заливаясь смехом в ответ на каждую шутку.

— …и вот он падает прямо в фонтан! — закончил парень очередную историю, махнув рукой так, что немного вина расплескалось через край. Девушки смеялись, прикрываясь ладонями.

Дамиан сжал челюсти, подошёл ближе и негромко, но твёрдо произнёс:

— Парень, ты не на ярмарке. Слезь.

Тот скосил глаза, ухмыльнулся и фыркнул:

— А ты что, сторожевой пёс? Всегда на страже приличий?

На секунду он сделал вид, что собирается остаться на месте, но под давлением Дамиана всё же лениво сполз с подоконника.

— Ладно, ладно, — протянул он, поправляя воротник. — Не кипятись.

И, бросив на него дерзкий взгляд, растворился в толпе.

К концу вечера музыканты сменили резвые мелодии на спокойные, официанты поспешно собирали пустые бокалы, а гости неторопливо расходились по группкам, заканчивая беседы. Дамиан стоял неподалёку от выхода, наблюдая.

Неожиданно к нему подошёл Эсхил. Его голос звучал непривычно мягко:

— Всё прошло безукоризненно. Можешь выдохнуть, Дамиан. Вечер удался, порядок соблюдён. Теперь отдохни немного, час ещё точно будем здесь.

Дамиан кивнул, позволив себе чуть расслабиться. Он взял бокал и, двигаясь по залу, обменялся парой фраз с несколькими уважаемыми бизнесменами. А потом, почувствовав духоту в зале, вышел на улицу.

Снаружи было прохладно. Ветер качал развешенные гирлянды, освещавшие двор перед амбаром. В стороне возвышался старый памятник — каменный постамент с фигурой крылатого коня, символом удачи и свободы. Его мрамор уже начал темнеть от времени, но место считалось красивым.

Именно там Дамиан заметил уже знакомый силуэт.

Тот самый парень с подоконника, взобравшись на постамент, прижал девушку в обтягивающем красном платье к себе. Их губы жадно искали друг друга, пальцы путались в волосах, а его ладонь уже скользнула по её бедру, задирая край юбки.

Этот парниша весь вечер был его главной проблемой. Как можно вести себя так безответственно? Нагло? Развратно? Как же это раздражало.

Дамиан быстро сжал и разжал кулаки. Он попросил их прекратить и слезть, но они его не слышали. Тогда Дамиан подошел ближе и уже с нескрываемой злостью в голосе повторил:

— Слезай. Немедленно.

Девушка вздрогнула, отшатнулась, а парень с раздражением склонился к нему сверху:

— Тебе-то какое дело?

— Это ударит по её репутации, — отрезал Дамиан. — И по твоей тоже. Ты даже не понимаешь, как сейчас всё это выглядит.

На мгновение между ними повисла тишина, только ветер шумел в листве. Парень зло выругался себе под нос, но всё же спрыгнул с постамента. Девушка смущённо поправила платье и поспешила вернуться в зал.

Утро Дамиана после этого изматывающего вечера началось с тренировки, как и любое другое. Солнце только начинало подниматься, и тени от колонн ложились на арену длинными полосами.

Дамиан тренировался со своим наставником Киросом. Их клинки со звоном сталкивались, тяжелые удары чередовались с резкими выпадами. Они уже собирались перейти к серии финтов, как вдруг Дамиан услышал знакомый, властный голос.

— Дамиан, Кирос, — произнёс Эсхил, появляясь на арене. Его шаги отдавались гулко по каменным плитам, и воины невольно выпрямлялись, продолжая бой, но уже чуть собраннее, чем прежде.

За ним кто-то шёл… Вчерашний парень с подоконника. Только теперь он выглядел совершенно иначе: трезвый, собранный, с цепким взглядом.

— Познакомьтесь, — сказал Эсхил, и его голос не терпел ни паузы, ни возражения. — Это Пирр. Для тебя, Кирос, новый ученик. А для тебя, Дамиан, коллега и соперник, чтобы было интереснее.

И только когда Эсхил развернулся и пошёл дальше вдоль арены, Дамиан позволил себе моргнуть. Он опустил меч, и кончик клинка коснулся песка.

— Ты, — произнёс он с тихим изумлением, в котором сквозила злость. Пальцы сжали рукоять так, что побелели костяшки.

— Я, — ухмыльнулся Пирр, прищурившись. — И на этот раз без подоконников и поцелуев, разочарован?

Дамиан уже собирался ответить, но вмешался Кирос. Он сложил руки на груди и холодно усмехнулся:

— Хватит слов. Встаньте друг против друга. Посмотрим, что вы умеете.

Дамиан машинально взял меч — тренировочный, с закруглённым лезвием, но всё равно тяжёлый, стальной. С детства он знал, как держать оружие, и был уверен, что любой новый противник не продержится долго.

Они заняли позиции. Пирр стоял расслабленно, словно ему было скучно. Даже зевнул, прикрыв рот кулаком. Но в тот миг, когда Кирос отдал команду, он изменился. В лице появилась хищная сосредоточенность, плечи выпрямились, движения стали острыми.

Дамиан ринулся первым — быстрый выпад, резкий шаг вперёд. Но удар был отражён с неожиданной лёгкостью. Пирр сделал молниеносный разворот, вынудив Дамиана отступить. Их клинки скрестились, звон стали разорвал воздух.

Каждое движение Пирра было точным, будто он не просто тренировался, а жил в бою. Ловкость, лёгкость, невероятная скорость — он менял стойки так, что даже опытному глазу было трудно уследить. Дамиан стиснул зубы, усиливая натиск, но чем сильнее он давил, тем быстрее и гибче ускользал Пирр. В груди нарастало глухое раздражение — он никогда не встречал такого противника.

Дамиан осёкся: слишком широко раскрыл защиту. Пирр тут же воспользовался этим. Быстрый финт — и его меч со звоном оказался у горла Дамиана. Сталь холодом коснулась кожи, и Дамиан замер.

Пирр отступил, чуть приподнял клинок в лёгком жесте победы и снова стал тем же самодовольным парнем, каким был вчера.

— Ну что, герой, — сказал он с усмешкой. — Видимо, теперь я должен сделать тебе замечание? Или оставим это на потом?

Дамиан сжал зубы, ярость вспыхнула в груди, но вместе с ней — и неожиданное уважение. В тот момент он не мог поверить в то, какую ошибку совершил. А ошибка была очевидна: он поддался иллюзии, поверил во внешнюю лёгкость и дерзость — и потерял сосредоточенность. Впервые Дамиан недооценил своего противника.

Глава 3

— Всё же странно, — вырвалось у меня, когда мы с Марвом вышли из машины и направились к ближайшему зданию. Я потянулась, разминая затёкшую спину, и покосилась на него. — Почему ты решил уйти из Четвертого пояса и поступить в Первый? Тут ведь всё совсем по-другому.

— Поэтому и решил, — Марв пожал плечами, поправил ворот рубашки и бросил короткий взгляд на фасад особняка.

Я растерянно кивнула, ожидая, что он расскажет что-то еще.

— Мои родители простые фермеры. Врожденных способностей, которые бы передавались из поколения в поколение, у нас нет. Каждый раз, смотря на мужчин из первых трёх поясов, я восхищался и хотел быть как они. И поскольку не повезло родиться со способностями, я решил, что их нужно обрести самому. Первый пояс — авторитет для меня. Я хотел стать… — Марв замялся, — мужчиной, которого точно не обойдут стороной.

Мне захотелось обнять его, но я сдержала этот неуместный порыв. Мы не были близки в школьные годы: учились в параллельных классах и особо не пересекались. Но у меня вдруг возникло ощущение, что мы знаем друг друга всю жизнь.

Трехэтажный особняк из светлого камня с серыми вкраплениями семьи Аркайос стоял среди тщательно подстриженного газона с двумя раскидистыми платанами, которые отбрасывали тень на дорожку из белого камня.

Марв позвонил в дверь, и буквально через несколько секунд она отворилась.

— О, вы уже приехали! — На пороге стояла девушка лет тридцати пяти с темно-каштановыми волнистыми волосами, заколотыми шпилькой. Она смотрела на нас с легкой улыбкой. — Добро пожаловать, Бреанна. Я Селинна, сестра Дамиана. Проходи, чувствуй себя как дома. Марв покажет, куда идти, а я подойду через пару минут.

Селинна излучала элегантность. Платье приглушённо-синего цвета сидело на ней великолепно. На шее поблёскивало ожерелье из тёмного янтаря, а на безымянном пальце виднелось тонкое серебряное кольцо. Лицо спокойное, немного вытянутое, с выразительными темно-карими глазами. В её голосе звучала мягкость, присущая заботливой старшей сестре.

Мы вошли внутрь. В нос ударил запах сухих трав и древесины — я невольно вдохнула глубже. Этот аромат казался чужим для Первого пояса, где царили холод и строгий порядок.

Марв повел меня к широкой лестнице с резными перилами из красного дерева. Ступени не скрипели, но звук шагов всё равно отзывался в глубине дома.

— Библиотека значит? — я бросила на него укоризненный взгляд.

— Библиотека, — пробормотал он, смущённо почесав затылок и пряча улыбку. — Ну… библиотека в доме Дамиана и его сестры.

Я усмехнулась и остановилась на верхней площадке, чтобы осмотреть второй этаж.

Библиотека открывалась без двери, была лишь арка, ведущая в зал, где время замерло. Потолки высокие, сводчатые, украшенные латунными светильниками. Книги располагались не только вдоль стен, но и на тонких вертикальных балках под потолком.

В углу стоял круглый стол из белого мрамора, а вокруг пара резных стульев с высокими спинками, будто трон для каждого, кто решил погрузиться в новые знания. На тумбочке рядом из маленькой стеклянной вазы выглядывали аккуратно перевязанные сушеные веточки чабреца и кипрея.

Мягкий рассеянный свет пробивался сквозь тканевые жалюзи. В воздухе витал запах старой бумаги и воска.

Мы подошли к длинному овальному столу, который находился в центре, и сели за него. Здесь уже были раскрыты какие-то книги и блокноты, стояла чашка с недопитым чаем.

— Это невероятно, — единственное, что слетело с моих уст.

— Согласен. Я обожаю это место. По работе бываю здесь часто, но каждый раз перехватывает дыхание, — Марв аккуратно поднял несколько бумажных листов, переложил их в сторону, освобождая место перед нами. — Это, наверное, Дамиан опять расшифровывал древние тактики и анализировал исторические карты боёв. Такой беспорядок.

Через несколько минут на лестнице послышались шаги. В проёме показались Селинна и Дамиан. Он кивнул нам и устроился у края стола, держа дистанцию.

— Привет, Бреанна. Извини, что пришлось подключать Марва и везти тебя в обход, а не сразу в Совет. Мне показалось, что у тебя есть вопросы об устройстве поясов и твоих способностях. Я не мог отвезти тебя к ним совсем неподготовленной, они настроены немного… враждебно. — Дамиан сидел с абсолютно ровной спиной, сложив ладони перед собой.

Селинна подошла к одному из стеллажей, провела пальцами по корешкам, словно выбирала момент, чтобы вступить в разговор.

— А если ты ошибся, и мне не нужен утомительный урок истории от тебя?

— Ты уже здесь, а значит, нужен. — Дамиан перевёл взгляд на Марва. — Марв, ты же говорил, что вы едете сначала в библиотеку?

— Угу, — Марв кивнул, устраиваясь поудобнее и занимая позицию наблюдателя.

— Я не знала, что мы едем к тебе домой, — встряла я.

— Воспринимай это не как дом, а как огромную библиотеку, которую Селинна собирала годами, хотя отчасти так и есть. Здесь много того, чего не знаю ни я, ни сама Селинна, ни Марв и, вполне вероятно, ни ты. Я не держу тебя, ты можешь уйти в любое время. Просто скажи, и я отвезу тебя на заседание.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Совсем не хотелось признавать, что мне нравится эта компания. Но обстоятельства, в которых мы познакомились, не позволяли расслабиться и слепо довериться. Я ждала подвоха.

— Дамиан, не надо, давай я продолжу, — Селинна, проходя мимо брата, с нежностью положила руку ему на плечо и настойчиво сжала. Дамиан покорно кивнул и накрыл её ладонь своей. — Бреанна, хочешь я расскажу, как всё это вижу, а в случае, если ты уже знаешь, то смело говори, я сменю тему.

— Хорошо, Селинна, я буду рада услышать это от тебя.

Дамиан фыркнул и сразу же получил легкий толчок от сестры.

— Я всегда лучше рассказываю, чем ты, смирись. — Её улыбка озарила комнату, и напряжение в воздухе заметно рассеялось.

Селинна протянула мне книгу с уже раскрытым разворотом.

— Начнем с этого, — её голос звучал мягко, но уверенно.

Я с осторожностью положила рукопись перед собой и, затаив дыхание, начала читать.

Легенда о расщеплении мира людей

Когда-то мир был единым и назывался Эльта. В нём не было ни поясов, ни границ, ни разрозненных народов. Люди жили под покровом Единого Пламени, ниспосланного из Сердца Неба. Это Пламя не было огнем — оно было Жизнью, Судьбой и Смыслом. Оно питало людей, соединяло их с Богами и друг с другом.

Но однажды среди Богов разгорелся спор. Арес и Афина, Асклепий, Гефест, Деметра, Дионис и Тиха не могли договориться, чему должен следовать человек.

Сила или Разум?

Исцеление или Творение?

Удовольствие или Порядок?

Случай или Предначертанность?

Тиха предложила выбор: расколоть Единое Пламя на шесть Искр, чтобы каждая стала основой отдельного пути. Боги согласились, и в тот день мир раскололся. Из одной Эльты возникли Шесть поясов, каждый — под покровом одного из богов, с его идеей и стихией.

Но с расщеплением Пламени пришла и трещина в самой ткани мира. Люди забыли, что когда-то были едины. Каждый пояс начал считать свою Искру «настоящей», а свою дорогу — истинной. И вот уже века, как мир стоит на краю нового разделения.

С тех пор человечество распространилось далеко за пределы древней Эльты, открыв материк Альвенор и множество иных земель.

— Это вариант истории, который вряд ли дойдет до наших детей. Сейчас уже всё либо переписано, либо уничтожено… но мне нравится работать с первоисточниками, — Селинна не спускала с меня глаз всё время пока я читала.

— Родители предполагали, что мои биологические мама и папа могли быть из исчезнувшего пояса, но информации о нем недостаточно, чтобы сделать выводы. А что с ним случилось?

Селинна опустила взгляд.

— Мне было тринадцать, когда Первый пояс взял главенство над Шестым. Неизвестно ничего, кроме того, что около двадцати трёх лет назад, в одно ничего не предвещающее утро правящий род, все его приближённые и люди с самой великой силой пояса просто… исчезли. Дома опустели, храмы закрылись, а дожди не переставали лить всю следующую неделю. До сих пор помню в красках: небо затянуто серыми тучами, с территории Шестого пояса идёт густой серый туман, в глубине слышится странное шептание, а терпкий запах гари проникает под кожу. И что самое удивительное — никакого пожара, всё осталось в первозданном виде. Эсхил взял под крыло всех оставшихся там людей, обязал рассказать о своих способностях и задокументировать это. Самым слабым из сильных стал род Леторай. Его представители есть у каждого из пяти поясов — в качестве советника и наблюдателя. Они могут показывать узлы жизни, ослаблять или затягивать их, но не могут развязывать или создавать новые. Именно так глава каждого пояса контролирует степень вмешательства других поясов в жизнь людей. Если возникает необходимость в корректировке узла, созывается Совет, и решение принимается коллегиально.