Принцип девятого узла

Принцип девятого узла

Пролог

— Держите, — темноволосый, крепкий мужчина лет сорока протянул Эби небольшую коробку, перевязанную розовым бантом. — Пусть этот кинжал станет поистине ценным для вас.

Подруга взяла покупку дрожащими руками и едва ли не запищала от распирающего удовольствия.

По телу пробежал холодок, челюсть невольно сжалась от резкого хлопка. В нескольких метрах от нас прогремел очередной взрыв, и небо вспыхнуло разноцветными хризантемами и рыбками, рассыпающимися искрами. Уже пятый фейерверк за этот день. Я жадно втянула воздух в попытке сбить бешеный ритм сердца. Кажется, я никогда не привыкну к таким мероприятиям. Слишком шумно и людно.

Эби, наоборот, подпитывалась этим гулом. Её глаза сияли, она прижала коробку к груди, как ребёнок новую игрушку, и тут же вцепилась в мой локоть.

— Пошли! — воскликнула она и потащила меня сквозь толпу, ловко лавируя между людьми и прилавками.

Ярмарка была в самом разгаре: тягучий аромат карамели мешался с запахом свежих яблок и сладкого вина, дети бегали с бумажными змеями, торговцы наперебой зазывали покупателей. Отовсюду вперемешку со смехом, свистом и гулом голосов гремела музыка.

Папа с Ливией ушли в ангар семьи Эби за новой партией лечебных трав: всё, что мы привезли, раскупили с неожиданной для нас скоростью. Мама осталась за прилавком, чтобы консультировать каждого, кто подходил к нашему столу.

Родители всегда спорили о том, у кого из них лучше подвешен язык для продаж. Что ж, папа прав: у мамы это получалось великолепно. Её улыбка обескураживала, открытая поза помогала установить контакт, а слова попадали точно в цель. Иногда мне казалось, что она видит всех людей насквозь.

Мы с Эбигейл решили сбежать на поиски подарка для Лив.

— Для человека, который не любит насилие, ты слишком уж радуешься острому лезвию, Эби, — хихикнула я, чувствуя, как губы растягиваются в широкой улыбке.

— Вот именно, — парировала она, делая нарочито серьёзное лицо. — Может, я его и не люблю, зато вокруг точно есть те, кто сходит по нему с ума. Нужно быть наготове, Бри. Как я.

Она подмигнула, и я лишь ободряюще покачала головой в такт играющей мелодии.

— Может быть, колье? С хризопразом или изумрудом?

Пелена застелила глаза. Люди, деревья, тропинки — всё вокруг превратилось в туманные силуэты. Я несколько раз моргнула, когда в ушах раздался писк. Встряхнула головой и сделала пару шагов назад в попытке отмахнуться.

К Эби подошёл парень в черном плаще. Лицо я разглядеть не смогла, услышать их разговор — тоже. Но кто вообще надевает плащ в теплую июньскую погоду?

Такое состояние накатывало редко и обычно длилось не больше минуты, но каждый раз внутри всплывала одна и та же неприятная мысль: я понятия не имею, что со мной происходит. И оставалось только стоять, терпеть и ждать, пока зрение и слух наконец вернутся.

Я резко повернула голову, уловив сбоку блеклое фиолетовое пятно. За считанные секунды туман рассеялся, уступив место четким образам. И тогда я увидела его.

Мужчина лет тридцати стоял чуть поодаль, неподвижный, как будто приклеенный к земле, пока толпа огибала его. Неестественно белые коротко стриженные волосы подчеркивали угловатость лица. Светлые прямые брови, голубые раскосые глаза, изучающие моё лицо, шрам, рассекающий правую скулу… и тату спирали, перечеркнутой по центру, на шее.

Ответив на его пристальный взгляд, я безуспешно старалась увидеть в его глазах что-то большее. Он гипнотизировал меня.

Темнота. Арка. Карано. Густой лес. Карканье ворон. Я растворяюсь, отчетливо ощущая микротоки, проходящие через пустое тело.

Я судорожно вздохнула, когда ладонь Эби легла на моё плечо.

— Что? Колье? Ты о чем? — протараторила я, стараясь восстановить дыхание.

— Для Ливии. Подарок. Ты вообще здесь? Что с тобой?

Запах лемонграсса из соседней лавки вперемешку с тёплым ароматом шоколадных булочек пробился в лёгкие. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы я вновь почувствовала почву под ногами.

— Прости. Этот шум… — я огляделась в поисках спокойного уголка, — тревожит меня.

— Бри, опять кошмары? — Эби недовольно покачала головой. — Иди к берегу. Я куплю что-нибудь перекусить и догоню тебя.

Я кивнула, рука невольно потянулась к шее. Ангелит давил вниз, неожиданно став весить тонну. Ноги сами понесли меня к оговоренному месту встречи. Мне не терпелось покинуть шумную ярмарку и незнакомых окружающих людей.

— Ну почему? Ну почему, а? Всё время на праздниках что-то происходит. Как только я пытаюсь расслабиться и отдохнуть, всё идет наперекосяк, — пробубнила я себе под нос и пнула лежащий на пути камешек.

Рой мыслей заполнил голову.

Кто этот мужчина? Почему он показался мне таким… знакомым? Как… как он смог вызвать мой кошмар? Что за фиолетовое свечение окружало его? А тату? Что означает перечеркнутая спираль?

Дойдя до нашего секретного места на небольшой опушке, наконец позволила себе сбавить темп. Спина мягко упёрлась в шершавый ствол столетнего дуба. Я подобрала ноги под себя. Прикрыв глаза и вслушиваясь в журчание воды, словно никаких других звуков больше не существовало, сделала глубокий вдох. Кожа покрылась мурашками.

Когда я распахнула веки, взгляд сам собой скользнул на противоположный берег. Там стояла пара.

Девушка — высокая, худая, волосы собраны в аккуратный пучок. Свободное бежевое платье тянуло подол по траве, полностью скрывая её босые ступни. Повязка на глазах выглядела не как необходимость, а как украшение или часть тщательно продуманного образа. Она стояла неподвижно, ровно, торжественно, руки сложены перед собой.

А мужчина… я видела его только что. Тот самый с татуировкой на шее.

Он слушал и кивал, когда девушка делала паузы. Это само по себе выглядело странно: она — будто не видит, он — будто не может говорить.

— Видишь нас, да? — Эхом раздалось у меня в голове.

Я вздрогнула и неохотно кивнула.

— Тогда запоминай.

Строки потекли ровным, тихим голосом, кто-то нашёптывал их прямо у моего уха:

Когда сомкнётся древний круг,

И Лунный Брат коснётся Солнца,

Открой в себе пустой чертог —

Там ждёт ответ в глубинах взора,

Твоё забытое сиянье

— Ты понял всё, что я сказала? — Девушка плавно коснулась его плеча и подалась вперед. — Мы не можем проиграть. Не с нашей силой.

— Да, моя Богиня. — Он опустился на одно колено, склонив голову. — Я всё усвоил. Не втягивать в это обычных людей. И не лезть лишний раз им в головы. Клянусь своей судьбой.

Мужчина поднял взгляд на неё, и в ту же секунду всё вокруг них поблекло. Фиолетовый свет вспыхнул, растворил очертания фигур и медленно погас, оставив на их месте только пустой берег.

Я сидела неподвижно, пальцы холодели, дыхание стало неглубоким.

Это было по-настоящему?

Или очередная галлюцинация, вызванная шумом, головокружением, этим странным состоянием?

Я больше не была уверена ни в одном из своих ощущений.

— Как ты? — Эби устроилась рядом и протянула мне бумажный стаканчик с травяным чаем и слойку с черной смородиной и яблоком.

— Лучше всех. Теперь. — Я сделала небольшой глоток, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу.

— Мята и лемонграсс там точно должны быть, что ещё там намешано — понятия не имею.

— Спасибо. Главное, что они там есть, — я устало улыбнулась.

Эби перебирала пальцы, крутила кольцо, потом снова сжимала и разжимала кулак. Она всегда так делала перед серьёзным разговором. Я прекрасно понимала, куда всё идёт, поэтому молчала, давая ей и себе время собраться.

— Я беспокоюсь за тебя, — наконец выдохнула она.

— Хватит. Не надо.

— Я не могу. Мне сны совсем не снятся, но из-за тебя я их вижу наяву. Тебя они злят. Причем очень сильно.

— Просто… забудь, — пробормотала я, опуская голову.

— Нет, вот теперь ты прекрати, — она резко выпрямилась. — Я не могу просто выбросить это из головы. Это наша общая проблема.

— Эбс…

— Почему ты не допускаешь мысль, что это может быть реальностью? Да, страшной, странной, непонятной. Но реальностью. Если покопаться глубже, мы точно что-то найдём.

— Нет, не хочу, — я замотала головой и прикусила губу, пытаясь удержать подступающий поток слёз. Плечи сжались сами собой.

— Бри, — её голос стал твёрже.

— Никаких существ из моих снов не существует, ясно? Все слухи и легенды, что ходят по поясам, — байки для других территорий. А всё, что ходит внутри Альвенора, — жалкая выдумка, которая не стоит нашего внимания.

Если я не видела, значит, их нет. В противном случае… вещие сны — моя сила. Только вот снятся мне исключительно кошмары…

— Рано или поздно тебе надоест врать, Бри Сареван, — заявила она спокойно, но уверенно. — И в тот великий день я скажу: «Вот! Я же говорила!»

— В тот день, если я вообще выживу после встречи с Карано, — буркнула я, — я стану твоей вечной должницей. И буду вытаскивать тебя со всех семейных праздников до конца твоих дней.

— Ох, — Эби мечтательно вздохнула и расхохоталась. — Жду не дождусь. Хорошо, тогда скажи вот что. Какая твоя самая заветная мечта?

— Не знаю… — я пожала плечами, уткнувшись в горячий стакан. — Быть счастливой?

— Над точностью формулировки ещё поработаем, — фыркнула она. — Но пока зачту.

— А твоя?

— Хочу открыть свою школу, — глаза Эби вспыхнули так, будто кто-то щёлкнул светильником в полной темноте. — Чтобы помогать детям раскрывать таланты. Мы будем учиться колдовать, делать мази, рисовать, тренироваться… что угодно. Главное — чтобы ни один ребёнок не думал, что он «не такой» или «лишний».

Глава 1

Свет фонарей отбрасывал мягкие медовые отблески на мостовую. Отдыхающие медленно заполняли прилежащие улицы в ожидании финала ежегодного праздника в честь изобилия и процветания Четвёртого и Пятого поясов.

Изначальная идея мероприятия — отдать дань богам, чьи силы стали основополагающими при формировании наших поясов. Первый пояс в разной степени наделен силами Афины и Ареса, Второй — силами Асклепия, Третий — силами Гефеста, а Четвёртый и Пятый — силами Деметры и Диониса соответственно. Но теперь всё это превратилось в соревнование: кто устроит лучший вечер по любому поводу.

Да, были и общие мероприятия — чтобы сплотить жителей всех поясов, — но чаще мы разделялись. Первые три пояса ощущались как нечто серьёзное, волевое, требующее силы и напряжения, а последние два располагали к отдыху, расслаблению, связи с землёй и телом.

Пожалуй, надо отдать должное: отдыхать так, как это делают жители Пятого пояса, не умеет никто. И именно поэтому я просто не смогла отпустить сюда Ливию одну.

Мы с Эби и сами не прочь провести вечер в клубе, но, когда внутри включается режим старшей сестры, остается одно — оберегать младшую от пьяных и навязчивых ухажеров. По крайней мере сегодня, поскольку Лив только неделю назад исполнилось восемнадцать лет, и это её первый официальный поход в подобное заведение. Её первая взрослая ночь.

Клуб располагался в южной части Пятого пояса недалеко от фонтана с красным вином. Витражи и резные арки с вьющимися виноградными лозами уже делали его произведением искусства, но сегодня он был украшен особенно ярко: гирлянды из лунных цветов мягко мерцали в сумерках, парящие свечи покачивались в такт ветерку, а блёстки и прожекторы добавляли главному входу торжественной важности.

— Девочки, нам пора идти. — Ливия отвлеклась от оживленной беседы со своими подругами и широко улыбнулась, предвкушая насыщенный вечер. Подбежала ко мне, сжала мою ладонь и крепко обняла. — Давай, как только зайдём внутрь, разойдёмся: я — с девочками, а ты — с Эби? Всё будет отлично, обещаю.

— Хорошо, Лив. — Я ответила на объятия, провела ладонью по её макушке, чувствуя мягкость волос. — Но помни, чуть что мы — твоя группа поддержки, дадим отпор любому, кто попробует помешать тебе насладиться вечером.

Она закатила глаза, но улыбка только шире разлилась на её лице.

— Да-да, помню, люблю вас. — Лив, не дожидаясь ответа, умчала вместе с подругами вперед.

Я глубоко вздохнула, проводив её взглядом. Мысли о том, что что-то может пойти не так, меня не покидали.

Людей вокруг становилось всё больше. Музыка уже гремела, вырываясь за пределы клуба «Сфир», и низкие басы отдавались в груди.

— Понимаю, что сегодня нам будет не до веселья, мой страж, но давай отбросим твои кошмары и предрассудки куда подальше, — Эби неожиданно пихнула меня локтем. — Я захватила твою любимую настойку по моему самому оригинальному рецепту.

Я расплылась в улыбке, пошатнувшись от пинка. Поправила шёлковое небесно-голубое платье и убрала прядь волос за ухо.

— Так, плюс пять баллов тебе за внимательность и готовность к вечеринке, но я пока воздержусь. — Я скопировала её удивленное выражение лица и в голос рассмеялась.

Подруга театрально всплеснула руками и вскинула брови, но уголки её губ дрогнули в довольной усмешке.

Спустя пару минут непринуждённой болтовни мы всё-таки отправились ко входу. Внутри клуба запах оказался слишком сладким. Хотя всё началось совсем недавно, пространство уже напиталось жаром тел, гулом голосов, запахом алкоголя и смесью духов.

Я встала на небольшую возвышенность у стены «Сфира», чтобы одновременно видеть и сцену, и бар, и Лив. В прошлый раз здесь была стойка с разноцветными светящимися нитями-браслетами, чтобы каждый из присутствующих мог продемонстрировать свои намерения на предстоящий вечер, но сегодня почему-то её не было.

Эби отошла к бару, чтобы узнать специальное меню на праздник и заодно пофлиртовать с барменом. Её рыжие волосы были уложены идеально, каждый локон лежал как надо, а нежно-зеленое платье в пол подчёркивало точеную фигуру. Как и всегда, она с уверенностью приковывала взгляды окружающих. Но яркие веснушки делали её образ настолько миловидным, что ни один мужчина сразу не догадывался о ее стальном и своенравном характере.

На сцену вышел молодой парень, лет двадцати пяти, и захватил всё внимание публики. Он держал микрофон легко, как продолжение руки, а голос у него был цепкий, обволакивающий.

— Мои дорогие дамы и господа… — его речь напоминала игру, правила которой знал только он.

Он улыбался, увлеченно смотрел на зал, и каждый его жест говорил: «Я здесь хозяин». Толпа откликалась мгновенно — смехом, свистом, аплодисментами. Несколько девушек в первых рядах замерли, раскрыв рты.

— Сегодня, в вечер изобилия и удовольствия, я хочу, чтобы каждый получил то, за чем пришёл. Хладнокровие, сдержанность и разум оставьте при себе или, на худой конец, первым трем поясам. — Он демонстративно повернул голову и кивнул в сторону парня, стоявшего у выхода на сцену. Тот ответил одобрительной ухмылкой, скрестив руки на груди. — Как бы мы ни работали, отдых — превыше всего. А отключение головы — главный импульс наслаждения. Развлекайтесь, но помните: «нет» значит «нет». А получив согласие — не медлите.

Зал одобрительно загудел. Аплодисменты нарастали, и их звук донёсся до меня раньше, чем я успела полностью осознать его короткую, но, видимо, животрепещущую речь.

Парень на сцене вернул микрофон на стойку, широко улыбнулся в зал и отправил десяток воздушных поцелуев. Рукава его белой рубашки уже закатаны до локтей, а верхние три пуговицы, кажется, не застегивались никогда. Волосы взъерошены, будто он только проснулся или же незадолго до выступления страстно целовался с самой привлекательной девушкой этого клуба.

— Знаешь, кто это? Мы видели его столько раз, но до сих пор не знаем даже имени, — я кивнула в сторону сцены и повернулась к Эби, которая только что подошла с двумя бокалами коктейля. Лёд приятно звенел о стекло.

— Имени не знаю, но бармен сказал, что сын Телимонов снова зажигает, хотя этот клуб даже не принадлежит их семье. Он просто чувствует себя здесь хозяином.

— Эбигейл Теренна, я слышу нотку презрения в твоем голосе. — На моем лице появилась довольная ухмылка.

Я взяла бокал, протянутый Эби.

— В нем явно что-то есть. Он вполне мог бы составить мне конкуренцию в харизматичности, но ставлю на то, что он всё равно проиграет, — Эби сделала пару глотков, отставила бокал на стойку и со свойственной ей грацией поправила волосы.

Я сделала то же самое, не убирая улыбку с лица. Эби всегда была душой компании и ни один вечер не обходился без ее потрясающих шуток и невероятно вкусных настоек или любого другого творения из трав, будь то чай или эфирные масла. Но когда рядом появлялся кто-то, демонстративно перетягивающий на себя внимание, она меняла тактику и превращала ответы в игривый сарказм.

Точно, Лив. Вот вам и старшая сестра года — засмотрелась на горячего полураздетого парня, вместо того чтобы приглядывать за сестрой. Я подхватила Эби за руку, и мы, огибая танцующих, размеренно направились к Лив и ее подругам.

По пути снова заметила парня на сцене. Он беззастенчиво выхватил барабанные палочки у ударника и с лукавой улыбкой начал отбивать ритм. Толпа радостно подхватила темп — кто-то начал хлопать, кто-то подпрыгивать в такт, и зал наполнился живым пульсом, от которого перехватывало дыхание.

Рядом с ним стоял его друг — серьёзный, сдержанный, словно из другого мира. Он не участвовал в веселье, но и не мешал; напротив, в его взгляде читалась тихая гордость. Широкая улыбка, прорезавшая суровое лицо, казалась редкой и потому ещё более значимой. Думаю, он действительно был рад видеть друга таким — живым, увлечённым, сияющим.

В паре метров от нас завязалась потасовка. Я машинально схватила юбку, чтобы не запутаться в ткани, и ускорила шаг к Лив. Двое мужчин, явно за сорок, сцепились друг с другом. Их слова были сбивчивыми, но каждое брошенное «убью» или «заткнись» звучало как удар по барабанным перепонкам.

Музыка приглушилась. В наступившей тишине до боли ясно зазвенели угрозы и рычание. Охранники двинулись к ним, люди вокруг начали пятиться, но, прежде чем я успела облегчённо выдохнуть, один из мужчин вырвал из-за пояса оружие и выстрелил. Мелькнула чья-то рука — кто-то пытался выбить пистолет, стрелок промахнулся.

Короткий вздох облегчения быстро превратился в мой худший кошмар. Он не выстрелил мимо или в воздух, он задел… Лив.

Её тело дёрнулось, и на платье, словно распускающийся цветок, начала проступать алая кровь. Мои ноги моментально налились свинцом, а сердце сжалось в кулак. Я искренне надеялась, что это всё неправда. Что я опять вижу кошмар. Чёртов дурацкий кошмар, который изводит меня почти каждую ночь. И стоит мне открыть глаза, как я вновь увижу её плавные движения в такт музыке.

Началась давка, мужчины, затеявшие этот конфликт, быстро скрылись, толпа, которая еще минуту назад здесь затанцовывала свои ноги, хаотично с криками вываливалась из клуба на улицу.

Я ринулась к Лив. Подруги поддержали ее за руки и осторожно спустили на прохладный пол. Места вокруг уже было достаточно, чтобы аккуратно сесть, не уткнувшись в чье-нибудь тело. Я рухнула рядом, колени хрустнули о пол, но боли не почувствовала. Всё внимание было приковано к её рукам, дрожащим, тщетно пытающимся зажать рану. Глаза Лив наполнились слезами, губы побледнели.

— Нет, нет, только не это… — слова сорвались с моих губ так тихо, что я сама их едва расслышала.

Эби вызвала врачей и службу порядка. Она тоже еле сдерживала панику, но для проявления слабости не было времени.

— Милая, я здесь, всё будет хорошо, слышишь? Сейчас приедут врачи и окажут всю необходимую помощь. Ты будешь жить, Ливия, ты будешь жить! — мои губы тряслись, тело парализовало.

— Бри, я тебя люблю, и родителей люблю, передай им, что я их очень-очень люблю, — Лив протараторила это тихо, прерывисто и с трудом дыша. — Мне до смерти больно, Бри.

Она опустила руку со своей раны и медленно закрыла глаза.

— Ну уж нет, Ливия, ты скажешь им это сама! — я подхватила сестру под плечи и аккуратно приподняла ее спину, чтобы облокотить на себя и обнять. — Пожалуйста… Лив, я сделаю всё, чтобы ты выжила, посмотри на меня. Лив, ради меня, ради мамы и папы, ты нам нужна.

Я уже не сдерживала слёз. Горло саднило от сдавленных рыданий. Меня будто вспарывали раскалённым ножом. Резкая, обжигающая боль окатила моё тело от макушки до кончиков пальцев на ногах.

Почему на её месте не я?

Врачей всё не было, я пыталась зажать рану своей рукой, но до конца не понимала, что надо сделать, чтобы помочь.

Я могла ожидать любой исход сегодняшнего вечера — драку, перебор с алкоголем, падения и дезориентацию в пространстве, флирт, поцелуи или уединенная ночь, но это…

По телу прошла дрожь. Суматоха вокруг нарастала, а меня распирало от ожидания и колющего ощущения безысходности.

— Ливия Сареван, очнись, у тебя еще вся жизнь впереди! — Я не оставляла попыток снова увидеть огонек в её глазах.

Внезапно бусина из ангелита на моей шее стала обжигающей, словно на грудь вылили стакан кипятка. Я вскрикнула и отпрянула назад, но резко остановилась, увидев широко распахнутые глаза Лив. Клянусь, я увидела в них белую искорку, которая исчезла так же быстро, как и появилась.

— Лив! — я едва не задохнулась от облегчения.

Она закашлялась, прижала ладонь к губам, попыталась подняться. Эби подхватила её с другой стороны, удерживая.

Я заметила, как тот самый серьезный друг ведет врачей к нам. Всё вот-вот должно было закончиться. Они аккуратно подняли Ливию и положили на носилки, она уже была в сознании и могла выдавить из себя пару связных предложений.

— Я могу поехать с вами? Я её сестра, мне нужно быть уверенной, что она в порядке.

Я торопливо поднялась за врачами и поспешила к выходу. Те одобрительно кивнули, не тратя времени на разговоры.

Но слова Лив, сорвавшиеся между кашлем и стоном, пронзили меня до глубины:

— Нет, у меня нет сестры… Миа, Кейт, позвоните, пожалуйста, моим родителям, они… должны знать, что произошло, — Лив говорила отрывисто и в полтона тише, чем обычно. В ее голосе отчетливо слышалась тревога и непонимание происходящего. Глаза стали ясными, но боль, которая пронизывала каждый участок ее тела, невозможно было не заметить.

Я встала как вкопанная от услышанного. Всё произошло мгновенно, я даже не успела осмыслить и среагировать. Лив быстро погрузили в спецтранспорт и уже начали оказывать необходимую помощь, как вдруг двери закрылись, и машина умчалась вперед по улице.

Еще пару минут я стояла погруженная в свои мысли, беспомощно сжимая в руках холодную бусину. В клубе остались только работники, улицы вокруг опустели. Все либо разошлись по домам, либо устремились в соседний клуб, который находился буквально в десяти минутах ходьбы отсюда.

Гирлянды и фонари вокруг светили всё так же ярко, как и в самом начале праздника. Казалось бы, всё только начинается…

Эби обняла меня за плечи, её ладонь легла поверх моей. Я склонила голову к ней, но лицо уже не выражало ничего — будто маска из камня.

— Нет сестры… что это вообще было? Почему она сначала отключилась, а потом резко проснулась в полной ясности? Я рада, что она очнулась, но ее слова… Может, это шок? Почему ангелит нагрелся и обжег меня? Я даже не догадывалась о такой его способности. Почему служба порядка не приехала? У них что, такое каждый день случается? Почему охрана клуба не проверила всех на запрещенные вещи? Носить с собой оружие незаконно во всех поясах! — Я проговорила это настолько быстро, насколько могла, слова наскакивали друг на друга.

Мысли рассредоточились, обрывки воспоминаний о вечере перемешались, мешая дать здравую оценку происходящему. Я обернулась, чтобы предъявить охранникам за их профессионализм — точнее, за его отсутствие, — но двери здания изнутри захлопнулись у меня на глазах.