Принцип девятого узла

Мы покинули овраг около часа дня и двигались без лишних разговоров. Дорога заняла около шести часов с короткими остановками, чтобы напоить лошадей, перевести дыхание и не перегрузить животных.

Сначала мы петляли по лесным тропам, вдыхая влажный, насыщенный запахом листвы и земли, воздух. Ветки часто хлестали по плечам, склоняясь вниз, а корни путались под копытами, из-за чего иногда приходилось спешиваться, чтобы провести лошадей вручную.

Потом лес начал отступать, и дорога вывела нас в более обжитые места: мягкие холмы, ухоженные огороды, полосы пшеничных полей, готовых к жатве. Вдоль дороги встречались небольшие деревушки — с чистыми дворами, глиняными горшками под окнами и вывешенным на верёвках бельём. Дети играли у колодцев, старики сидели на лавках у плетней, а женщины с корзинами, полными зелени и хлеба, кивали нам с лёгкой улыбкой.

Пару раз мы проезжали мимо храмов Четвёртого пояса. У входов в здания дымились тонкие курильницы с сушёными травами, а на ступенях лежали дары: свежие красные яблоки, пучки злаков и куски хлеба. Где-то рядом жужжали пасеки, доносился запах только что испечённых лепёшек. Хранилища зерна выглядели добротно: толстые стены, расписанные символами плодородия, и вымытые до бела каменные пороги.

Ближе к вечеру мы добрались до северо-восточного перехода между Четвёртым и Пятым поясами. Через администрацию мы прошли быстро, без очереди, благодаря пропускам Дамиана. А спустя ещё час, когда небо стало быстро темнеть, мы, наконец, ступили на земли, где начинались владения семьи Телимон.

— Пирр, это твой дом? — вырвалось у меня, когда ворота раскрылись перед нами, открывая вид на участок. — Здесь у каждой твоей девушки есть комната?

Я лукаво улыбнулась и чуть склонила голову, наблюдая за его реакцией.

Дом представлял собой просторную трехэтажную виллу с черепичной крышей и светлым фасадом, утопающую в зелени сада. Архитектура здания напоминала средиземноморский стиль: округлые арки, изящные колонны, балконы с резными перилами и высокие окна, в которых отражались небо, свет фонарей и кроны деревьев.

Перед домом простирался аккуратный дворик с дорожками из природного камня. Одна из них вела к небольшому бассейну с чистой голубой водой. Рядом стояли шезлонги и гамак, а в тени раскидистых деревьев находилась уютная беседка. Участок был ухоженным, с живой изгородью и клумбами, полными трав и цветов. Здесь всё дышало покоем и лёгкостью.

Чуть поодаль от главного дома располагалась деревянная баня, а за ней — конюшня, куда мы отвели наших лошадей. Они фыркали, словно тоже чувствовали облегчение.

— А где фонтаны? Собственное озеро? Ну хотя бы своя винодельня? — ехидно протянул Кирос.

— Так, мы сейчас не будем делать остановку в моём доме. Пока от вас минусов больше, чем плюсов, — Пирр прищурился и медленно перевёл взгляд с меня на Кира, будто намекая, кто именно из нас эти минусы добавил.

— А кто-то есть внутри? — спросила Эби, подходя ближе к бассейну. Она опустилась на корточки и провела рукой по воде.

— Думаю, там должны быть русалки. Но ты посмотри повнимательнее, может быть, и Посейдон выйдет, — Абрия манерно закатила глаза.

Эби резко повернула голову в её сторону, бросив короткий, хмурый взгляд.

— Абрия, ты ни одной возможности плохо пошутить не упускаешь. Кто тебя так обидел? — спокойно спросила я, не повышая голоса.

Пирр, словно не заметив этой перепалки, продолжил чуть громче, чтобы нас перебить:

— Мне запретили нанимать кого-то на постоянную основу… поэтому за конюшней иногда ухаживает Грир, он сейчас должен быть там, я ему позвонил. А Эйлин должна была прийти с утра, чтобы подготовить для всех комнаты и ужин. В самом доме сейчас никого, кроме нас.

— Давайте уже зайдём внутрь, еда на столе, — раздался голос Дамиана из открытой входной двери.

— Дам, сколько раз говорил — мой дом, мои правила! Хватит тут командовать! — Пирр выругался и пошёл ко входу.

Мы поспешили за ним.

Внутри дом казался ещё светлее и просторнее, чем снаружи. В прихожей я почувствовала будоражащий запах дерева и свежести. Мы прошли по плиточному полу, свернули налево и оказались в столовой.

За длинным деревянным столом с белой скатертью уже хлопотал Марв. Он аккуратно раскладывал приборы, шевеля губами — считал, чтобы всем хватило. Я заметила, как он чуть нахмурился, когда одна из вилок легла криво, и Марв тут же передвинул её. Увидев нас, он только кивнул и вернулся к тарелкам.

На столе уже стояли несколько блюд: большая миска с овощным салатом, запечённое мясо с травами, хлеб, пара соусниц, графин с водой и кувшин с клюквенным морсом. Фарфоровые тарелки с потёртым золотым кантом, столовые приборы с деревянными ручками, стеклянные бокалы создавали домашнюю атмосферу семейного застолья.

Я села на ближайший стул, и тут же почувствовала, как заурчал живот. Последний раз я ела ещё утром у себя дома, и до этого момента вроде бы не чувствовала голода, но сейчас запах мяса и свежих овощей ударил в нос.

— Боги, как вкусно пахнет, — пробормотала Эби, садясь рядом и потирая ладони.

— И это только начало, — заметил Марв, усаживаясь слева от Эби.

Пирр, Дамиан и Кирос заняли места ближе к окну, напротив нас. Абрия молча села во главе и, не дожидаясь, уже пододвинула к себе салат.

Минут десять за столом стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь звоном приборов. Все ели сосредоточенно, с видимым удовольствием от еды. Кто-то жевал медленно, смакуя, кто-то быстро накладывал добавку. Но когда желудки наполнились, а в телах появилась капля расслабления, разговоры пошли сами собой.

— Бреанна, Эбигейл, как давно вы дружите? — спросил Дамиан, подняв на нас взгляд из-за бокала.

— Ой, я люблю эту историю! — оживилась Эби, отложив вилку. — На одном из уроков землеведения Бри устроила апокалипсис, работая с семенами. Никто не ожидал, что такое возможно, но она случайно вызвала выброс энергии, который заставил виноградную лозу, над которой работал весь наш класс, расти существенно быстрее.

— Да, но ничего подобного я больше воспроизвести не смогла, — подхватила я. — А Эби увидела во мне потенциал, чтобы ставить эксперименты с семенами и травами в её ангаре вместе с бабушкой.

— И ты правильно сделала, что согласилась пойти в этот амбар со мной, — тепло сказала Эби, глядя на меня, а затем посмотрела на Дамиана. — Мы сдружились так быстро, будто уже знали друг друга лет сто.

— И ссор не было? — поинтересовался Кирос.

— Я всегда соглашаюсь с Эби, — пожала я плечами.

— А я с ней, — хмыкнула Эби. — Но есть то, за что мне до сих пор стыдно.

Я вопросительно подняла брови.

— Твоё ожерелье, — Эби опустила глаза, а потом посмотрела на меня извиняющимся взглядом.

— А я, кстати, тоже хотел спросить, почему там только одна бусина? — включился Пирр.

— Мы тогда играли с Бри около реки. Воображали, что играем двойную свадьбу. Как сейчас помню, у меня в качестве жениха был Аргос, невероятной красоты, высокий, статный, с татуировкой орла на спине, а у Бри… — она хихикнула и задумалась.

— Мидас, — вставила я. — В тот период я просто обожала золото.

— Да, Мидас! Голубоглазый, светленький, с накачанными руками. Клянусь, они так хорошо проработаны у нас в голове… — Эби оборвала предложение и затихла, огонёк пропал с её глаз. — В общем, мы играли, Бри дала мне своё ожерелье, так как оно хорошо подходило к моему платью, а я веткой его задела и порвала… бусины покатились в воду, мы поймали только одну.

— Эби, — я приобняла её за плечи. — В этом нет ничего страшного. Мне одна-то жжет, боюсь представить, что стало бы с моей шеей, если бы они все были на месте.

— А может быть, будь они все на месте, они бы не жгли, а светились, например!

— Ну… мы этого никогда не узнаем, поэтому нечего печалиться, — я улыбнулась Эби в ответ на её серьёзное выражение лица.

— Теперь обращение «Бусинка» точно со смыслом, — ухмыльнулся Пирр.

— А ты, Марв, почему работаешь с Дамианом? Я слышала, что он довольно дотошный и холодный руководитель.

Марв замер с куском хлеба в руке и покраснел, вероятно вспоминая истории, которые рассказывал мне о Пирре и Дамиане:

— Он, несомненно, бывает таким.

— Бывает? — фыркнул Дамиан, откинувшись на спинку стула.

— Но я в восторге от его опыта и умений. Никто не выдаёт таких стратегических решений, как ты, Дамиан. Поэтому его принципиальность больше плюс, чем минус.

— Вот, Пирр, послушай, что о друге твоём говорят. А ты всё «старый», «занудный», — с усмешкой отметил Дамиан.

— А одно другому не мешает, — отозвался Пирр, не поднимая головы.

— Кирос, ты лучше расскажи, каким был Дамиан в начале своего пути, таким милым мальчишкой, — предложила Абрия, наливая морс в свой стакан.

— Без преувеличения, Дамиан — гений. Но он был моим самым сложным учеником. Как можно сражаться с человеком, который чувствует твой удар? Мне приходилось переучивать себя думать одно, а делать другое, чтобы совладать с ним и утереть ему нос. Так что, если я порой веду себя странно, это всё его влияние, — отметил Кирос.

Мы рассмеялись. После этого разговоры шли уже свободно, почти по-домашнему. Кто-то вспоминал старые случаи из жизни, кто-то перебрасывался шутками. Напряжение, которое витало между нами после выхода из ротонды, испарилось.

Когда все наелись, а чашки опустели, мы убрали со стола.

Пирр дождался, пока в комнате стало тише, хлопнул в ладони и сказал:

— Всё, пошли. Покажу вам, кто где спит.

Он провёл нас по широким коридорам. На стенах висели картины с пейзажами, а над дверями — небольшие таблички с именами гостей, как оказалось, уже приклеенные Эйлин.

Каждому досталась отдельная комната.

Моя была на втором этаже, в самом углу. Просторная, с высоким потолком и большим окном. Белые стены, простые деревянные шкафы и комод, круглый ковёр на полу. У окна стояло мягкое кресло, а рядом с ним находился торшер, от которого исходил тёплый свет. В центре стояла широкая кровать с резной спинкой и уже застеленным чистым бельём.

Я подошла к окну и приоткрыла его. В саду щёлкали сверчки, пахло нагретой за день травой и деревом, дул лёгкий ветер. Быстро зашагала к двери, сбежала по лестнице, чтобы оказаться во внутреннем дворе и увидеть звёздное небо. Да и вдобавок ко всему здесь стояли двойные качели. Я не могла упустить такую возможность. Опустилась на деревянное сиденье, поджала ноги и оттолкнулась. Качели плавно пошли вперёд, и весь сад медленно поплыл передо мной. На втором взмахе ветер провёл по моим плечам, будто ладонью, и тут же распахнул волосы. Пряди рассыпались по спине, по щекам, защекотали ключицы. Я запрокинула голову и позволила им лететь туда, куда тянуло движение.

Смотря на всё это, наверное, нельзя было сказать, что я боюсь темноты. Вот такой парадокс. Темнота пугала меня, а небо над ней — нет. Потому что в небе не было пустоты. Там тьма становилась пространством, а не угрозой. И когда я смотрела вверх, в груди возникало ощущение, что все кошмары растворяются в лунном свете.

Тяга к звёздам была сильнее, чем боязнь того, что находится в темноте.

— Веселишься, Бусинка? — Пирр ехидно улыбнулся, занимая соседнюю качель.

— Не думала, что у тебя есть обычные качели, — протянула я, чуть оттолкнувшись носком от земли. — Ожидала немного других.

— Такие тоже есть. Но выставлять их на улицу слишком даже для меня. Неужели в тебе отсутствуют моральные границы?

— Сделай одолжение и не предлагай мне увидеть твою красную комнату.

— Ух. Откуда ты знаешь, что она красная? — в голосе мелькнула нарочитая драматичность, перемешанная с восторгом. — Следила за мной, шпионка? Ну и как я?

— Ничего необычного. Всё, как у всех, — с невинной улыбкой бросила я.

Пирр наигранно схватился за бок и застонал от воображаемой боли.

— Очень жестоко с твоей стороны. Надеюсь, тебе стыдно за то, что ранила мою душу.

— Ни капельки, — я приподняла подбородок, едва сдерживая улыбку, а потом всё-таки рассмеялась.

Я оперлась локтями о подоконник, глядя в темноту, и на пару минут провалилась в себя. Голова гудела от всего, что произошло за день. Мысли перескакивали с одного на другое, не задерживаясь ни на чём.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Да? — обернулась я.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Пирр.

— Я принёс полотенца, — сказал он и аккуратно положил их на комод.

— Но у меня они уже есть, — я замялась. — Спасибо.

— Могу войти? — его тон был загадочным, что сбило меня с толку.

Я нахмурилась.

— Ты уже вошёл… Пирр, что происходит?

Он прикрыл за собой дверь и прошёл вглубь комнаты. Медленно, будто что-то взвешивая, сел на край кровати, уставившись прямо на меня. Я всё ещё стояла у окна, чувствуя, как в груди нарастает напряжение.

— Почему ты ничего не рассказала о том, что было в ротонде?

— Да вы и не спрашивали.

Он кивнул, больше себе, чем мне.

— Знаю. Я не могу это объяснить. Словно какой-то барьер был, язык не поворачивался спросить. А сейчас… отпустило.

— Хмм, — я не знала, что рассказать, но что-то утаивать было глупо. — Илария прошлась по каждому и не в самой приятной форме причинила боль, чтобы спровоцировать выброс негативной энергии.

— Почему мы этого не помним?

— Не знаю, Пирр. Я была последней, помню всё, обо всех, и на мне сейчас это висит мёртвым грузом.

— Что она сказала мне?

— Ну, она прорычала твоё имя, как тебе нравится…

— Чего? — его глаза округлились от удивления.

— А затем назвала тебя красивой марионеткой в руках родителей… — я вздохнула, смотря в пол, чтобы не пересекаться с ним взглядом. — А потом добавила, что алкоголь – единственное, что тебе удается контролировать.