Принцип девятого узла

Кто-то пошевелился рядом. Первым очнулся Дамиан. Он пошатнулся, потер глаза, отряхнулся, а увидев меня, бросился вперед.

— Бреанна, с тобой всё хорошо? Что произошло? — он рухнул рядом на колени.

Рука ныла от боли, сердце бешено колотилось, голова кружилась. Я не смогла что-либо ответить. Только смотрела на него, чувствуя, как слёзы текут по щекам.

— Тише, тише… — он держал меня осторожно, как будто боялся дотронуться слишком сильно. Его ладони были тёплыми. Я нервно сглотнула.

Дамиан начал ощупывать мою руку, которая покрылась красными пятнами, а затем лицо. Я почувствовала аккуратные прикосновения его ладоней, с моих губ сорвался еле слышимый стон. Я ненавидела эту слабость, но ничего не могла с собой поделать.

Я захрипела и, опираясь на его руку, медленно встала.

— Ты ничего не помнишь? — с трудом выговорила я.

— Смутно. Какие-то обрывки. — Он поморщился, потёр переносицу.

Я с недоверием кивнула и обвела взглядом остальных. Они тоже приходили в себя: моргали, зевали, держались за виски, точно пробуждались от слишком долгого сна. Никто не говорил ни слова.

— Вы… тоже ничего не помните?

Все одновременно покачали головой. Видно, они ещё не до конца вышли из транса. Я не знала радоваться этому или бояться ещё сильнее. Вытерла лицо, выпрямила спину и упрямо проглотила последние слёзы.

— Ну… всё закончилось. Можем двигаться дальше.

Но даже у меня в голове это прозвучало как ложь, ведь это только начало.

Глава 6

Я ощущала на себе недоумевающие взгляды, когда мы выходили из ротонды, но не знала, как объяснить то, что произошло. Вопросы крутились в голове, слова застревали в горле, словно ушли в тело — как и говорила Илария.

Мы покинули овраг около часа дня и двигались без лишних разговоров. Дорога заняла около шести часов с короткими остановками, чтобы напоить лошадей, перевести дыхание и не перегрузить животных.

Сначала мы петляли по лесным тропам, вдыхая влажный, насыщенный запахом листвы и земли воздух. Ветки часто хлестали по плечам, склоняясь вниз, а корни путались под копытами. Иногда приходилось спешиваться и вести лошадей вручную.

Потом лес начал отступать, и дорога вывела нас в более обжитые места: мягкие холмы, ухоженные огороды, полосы пшеничных полей, готовых к жатве. Вдоль дороги встречались небольшие деревушки — с чистыми дворами, глиняными горшками под окнами и вывешенным на верёвках бельём. Дети играли у колодцев, старики сидели на лавках у плетней, а женщины с корзинами, полными зелени и овощей, кивали нам с лёгкой улыбкой.

Пару раз мы проезжали мимо храмов Четвёртого пояса. У входов в здания дымились тонкие курильницы с сушёными травами, а на ступенях лежали дары: свежие красные яблоки, пучки злаков и куски хлеба. Где-то рядом жужжали пасеки, доносился запах только что испечённых лепёшек. Хранилища зерна выглядели добротно: толстые стены, расписанные символами плодородия, и вымытые до бела каменные пороги.

Ближе к вечеру мы добрались до северо-восточного перехода между Четвёртым и Пятым поясами. Через администрацию мы прошли быстро, без очереди, благодаря пропускам Дамиана. А спустя ещё час, когда небо стало быстро темнеть, мы, наконец, ступили на земли, где начинались владения семьи Телимон.

— Пирр, это твой дом? — вырвалось у меня, когда ворота раскрылись перед нами, открывая вид на участок. — Здесь у каждой твоей девушки есть комната?

Я лукаво улыбнулась и чуть склонила голову, наблюдая за его реакцией. Пирр лишь закатил глаза и прошел вперед.

Дом представлял собой просторную трехэтажную виллу с черепичной крышей и светлым фасадом, утопающую в зелени сада. Архитектура здания напоминала средиземноморский стиль: округлые арки, изящные колонны, балконы с резными перилами и высокие окна, в которых отражались небо, свет фонарей и кроны деревьев.

Перед домом простирался аккуратный дворик с дорожками из природного камня. Одна из них вела к небольшому бассейну с чистой голубой водой. Рядом стояли шезлонги и гамак, а в тени раскидистых деревьев находилась уютная беседка. Участок был ухоженным, с живой изгородью и клумбами, полными трав и цветов. Здесь всё дышало покоем и лёгкостью.

Чуть поодаль от главного дома располагалась деревянная баня, а за ней — конюшня, куда мы отвели наших лошадей. Они фыркали, встряхивая головами, словно тоже чувствовали облегчение.

— А где фонтаны? Собственное озеро? Ну хотя бы своя винодельня? — ехидно протянул Кирос, скрестив руки на груди и оглядываясь с нарочитой важностью.

— Так, мы сейчас не будем делать остановку в моём доме. Пока от вас минусов больше, чем плюсов, — Пирр прищурился, смотря то на меня, то на Кира.

— А кто-то есть внутри? — спросила Эби, подходя ближе к бассейну. Она опустилась на корточки и провела рукой по воде.

— Думаю, там должны быть русалки. Но ты посмотри повнимательнее, может быть, и Посейдон выйдет, — Абрия манерно закатила глаза, поправляя косу.

Эби резко повернула голову в её сторону, смерив её таким взглядом, что даже я поёжилась.

— Абрия, ты ни одной возможности плохо пошутить не упускаешь. Кто тебя так обидел? — спокойно спросила я, не повышая голоса.

— Мне запретили нанимать кого-то на постоянную основу, — прервал нас Пирр, отвечая на вопрос Эби. — Поэтому за конюшней иногда ухаживает Грир. А Эйлин должна была прийти с утра, чтобы подготовить для всех комнаты и ужин. Сейчас тут только мы. Намекаешь на вечеринку?

— Давайте уже зайдём внутрь, еда на столе, — раздался голос Дамиана из открытой входной двери.

— Дам, сколько раз говорил — мой дом, мои правила! Хватит тут командовать! — Пирр наигранно возмутился, но в его голосе его чувствовалась теплота. Выругавшись, он пошёл ко входу.

Мы поспешили за ним.

Внутри дом казался ещё светлее и просторнее, чем снаружи. В прихожей я учуяла будоражащий аромат свежести. Мы прошли по плиточному полу, свернули налево и оказались в столовой.

За длинным деревянным столом с белой скатертью уже хлопотал Марв. Он аккуратно раскладывал приборы, шевеля губами — считал, чтобы всем хватило.

Заметила, как Марв нахмурился, когда одна из вилок легла криво, и тут же поправил её. Увидев нас, он только кивнул и вернулся к тарелкам.

На столе уже стояли несколько блюд: большая миска с овощным салатом, запечённое мясо с травами, хлеб, пара соусниц, графин с водой и кувшин с клюквенным морсом. Фарфоровые тарелки с потёртым золотым кантом, столовые приборы с деревянными ручками, стеклянные бокалы создавали домашнюю атмосферу семейного застолья.

Последний раз я ела утром дома и до этого момента не замечала голода, но сейчас запах мяса и свежих овощей ударил в нос. Я опустилась на ближайший стул, и в тот же миг живот предательски заурчал.

— Как же вкусно пахнет, — пробормотала Эби, садясь рядом и потирая ладони.

— Приятного аппетита. Чувствуйте себя как дома! — Марв улыбнулся, заняв место слева от Эби, и пододвинул к ней тарелку.

Пирр, Дамиан и Кирос расположились у окна, напротив нас. Абрия села во главе.

Минут десять за столом стояла почти полная тишина, нарушаемая лишь звоном приборов. Все ели сосредоточенно, с видимым удовольствием от еды. Кто-то жевал медленно, смакуя, кто-то быстро накладывал добавку. Но когда желудки наполнились, а в телах появилась капля расслабления, разговоры пошли сами собой.

— Бреанна, Эбигейл, как давно вы дружите? — спросил Дамиан, взглянув на нас из-за бокала, и откинулся на спинку стула.

— Ой, я люблю эту историю! — оживилась Эби, отложив вилку и подавшись вперёд. — На одном из уроков землеведения Бри устроила апокалипсис, работая с семенами. Никто не ожидал, что такое возможно, но она случайно вызвала выброс энергии, который заставил виноградную лозу, над которой работал весь наш класс, расти существенно быстрее.

— Да, но ничего подобного я больше воспроизвести не смогла, — подхватила я, пожимая плечами. — А Эби увидела во мне потенциал, чтобы ставить эксперименты с семенами и травами в её ангаре вместе с бабушкой.

— И ты правильно сделала, что согласилась пойти в этот амбар со мной, — тепло сказала Эби, глядя на меня и Дамиана. — Мы сдружились так быстро, будто уже знали друг друга лет сто.

— И ссор не было? — поинтересовался Кирос, откусывая хлеб.

— Я всегда соглашаюсь с Эби, — пожала я плечами.

— А я с ней, — хмыкнула Эби. — Но есть то, за что мне до сих пор стыдно.

Я вопросительно подняла брови.

— Твоё ожерелье, — Эби опустила глаза, а потом жалобно посмотрела на меня.

— А я, кстати, тоже хотел спросить, почему там только одна бусина? — включился Пирр.

— Мы тогда играли с Бри около реки. Воображали, что играем двойную свадьбу. Как сейчас помню, у меня в качестве жениха был Аргос, невероятной красоты, высокий, статный, с татуировкой орла на спине, а у Бри… — она хихикнула и задумалась.

— Мидас, — вставила я. — В тот период я просто обожала золото.

— Да, Мидас! Голубоглазый, светленький, с накачанными руками. Клянусь, они так хорошо проработаны у нас в голове… — Эби оборвала предложение и затихла, огонёк пропал с её глаз. — В общем, мы играли, Бри дала мне своё ожерелье, так как оно хорошо подходило к моему платью, а я веткой его задела и порвала… бусины покатились в воду. Мы поймали только одну.

— Эби, — я приобняла её за плечи, чувствуя, как она напряглась. — В этом нет ничего страшного. Мне одна-то жжет, боюсь представить, что стало бы с моей шеей, если бы они все были на месте.

— А может быть, будь они все на месте, они бы не жгли, а светились, например!

— Ну… мы этого никогда не узнаем, поэтому нечего печалиться, — я улыбнулась Эби в ответ на её серьёзный взгляд.

— Теперь обращение «Бусинка» точно со смыслом, — ухмыльнулся Пирр, подмигнув мне.

— А ты, Марв, почему работаешь с Дамианом? Я слышала, что он довольно дотошный и холодный руководитель.

Марв замер с куском хлеба в руке и покраснел, вероятно, вспоминая истории, которые рассказывал мне о Пирре и Дамиане:

— Он, несомненно, бывает таким.

— Бывает? — фыркнул Дамиан, откинувшись на спинку стула.

— Но я в восторге от его опыта и умений. Никто не выдаёт таких стратегических решений, как ты, Дамиан. Поэтому его принципиальность больше плюс, чем минус.

— Вот, Пирр, послушай, что о друге твоём говорят. А ты всё «старый», «занудный», — с усмешкой отметил Дамиан.

— А одно другому не мешает, — отозвался Пирр, не поднимая головы.

— Кирос, ты лучше расскажи, каким был Дамиан в начале своего пути, таким милым мальчишкой, — предложила Абрия, наливая морс в свой стакан.

— Без преувеличения, Дамиан — гений. Но он был моим самым сложным учеником. Как можно сражаться с человеком, который чувствует твой удар? Мне приходилось переучивать себя думать одно, а делать другое, чтобы совладать с ним и утереть ему нос. Так что, если я порой веду себя странно, это всё его влияние, — отметил Кирос.

Мы рассмеялись. После этого разговоры шли уже свободно, почти по-домашнему. Кто-то вспоминал старые случаи из жизни, кто-то перебрасывался шутками. Напряжение, которое витало между нами после выхода из ротонды, испарилось.

Когда все наелись, а чашки опустели, мы убрали со стола.

Пирр дождался, пока в комнате стало тише, хлопнул в ладони и сказал:

— Всё, пошли. Покажу вам, кто где спит.

Он провёл нас по широким коридорам. На стенах висели картины с пейзажами, а над дверями — небольшие таблички с именами гостей, приклеенные Эйлин.

Каждому досталась отдельная комната.

Моя была на втором этаже, в самом углу. Просторная, с высоким потолком и большим окном. Белые стены, простые деревянные шкафы и комод, круглый ковёр на полу. У окна стояло мягкое кресло, а рядом с ним находился торшер, от которого исходил тёплый свет. В центре стояла широкая кровать с резной спинкой и уже застеленным чистым бельём.

Я подошла к окну и приоткрыла его. В саду щёлкали сверчки, пахло нагретой за день травой и деревом, дул лёгкий ветер.

Быстро зашагала к двери, сбежала по лестнице и оказалась во внутреннем дворе. Там, под звёздным небом, стояли двойные качели. Я не могла потерять такую возможность.

Опустилась на деревянное сиденье, поджала ноги и оттолкнулась. Качели плавно пошли вперёд, и весь сад медленно поплыл передо мной. На втором взмахе ветер провёл по моим плечам, будто ладонью, и тут же распахнул волосы. Пряди рассыпались по спине, по щекам, защекотали ключицы. Я запрокинула голову и позволила им лететь туда, куда тянуло движение.

Оценив всё это, наверное, нельзя было сказать, что я боюсь темноты. Вот такой парадокс. Темнота пугала меня, а небо над ней — нет. Потому что в небе не было пустоты. Там тьма становилась пространством, а не угрозой. И когда я смотрела вверх, в груди возникало ощущение, что все кошмары растворяются в лунном свете.

Тяга к звёздам была сильнее, чем боязнь того, что находится в темноте.

— Веселишься, Бусинка? — Пирр ехидно улыбнулся, занимая соседнюю качель.

— Не думала, что у тебя есть обычные качели, — протянула я, чуть оттолкнувшись носком от земли. — Ожидала немного других.

— Такие тоже есть. Но выставлять их на улицу слишком даже для меня. Неужели в тебе отсутствуют моральные границы?

— Сделай одолжение и не предлагай мне увидеть твою красную комнату.

— Ух. Откуда ты знаешь, что она красная? — в голосе мелькнула нарочитая драматичность, перемешанная с восторгом. — Следила за мной, шпионка? Ну и как я?

— Ничего необычного. Всё, как у всех, — с невинной улыбкой бросила я.

Пирр наигранно схватился за бок и застонал от воображаемой боли.

— Очень жестоко с твоей стороны. Надеюсь, тебе стыдно за то, что ранила мою душу.

— Ни капельки, — я приподняла подбородок, едва сдерживая улыбку, а потом всё-таки рассмеялась.

Позже, когда я вновь стояла у окна в своей комнате, глядя в ночной сад, голова всё ещё гудела от событий дня. Мысли перескакивали с одного на другое, не задерживаясь ни на чём — я чувствовала себя уставшей, но внутри что-то не давало покоя. Спать не хотелось.

Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Да? — обернулась я.

Дверь приоткрылась, и в проёме показался Пирр. В руках у него была стопка полотенец.

— Я принёс полотенца, — сказал он и аккуратно положил их на комод.

— Но у меня они уже есть, — я замялась, чувствуя, как он смотрит на меня с каким-то новым, изучающим выражением. — Спасибо.

— Могу побыть здесь с тобой? Все вырубились уже… слабаки.

Я кивнула, отступая от окна на шаг.

Он прикрыл за собой дверь и прошёл вглубь комнаты. Не спеша опустился в кресло у стены, откинулся на спинку и уставился на меня. В его позе чувствовалась расслабленность, но взгляд был внимательным.

— Как тебе комната? Уютно?

— Да, — я хитро посмотрела на него. Он что-то задумал.