Читать книгу Ночная смена (Алекс Норвел) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Ночная смена
Ночная смена
Оценить:

4

Полная версия:

Ночная смена

— Сколько?

— Достаточно.

— Это не число, Коул.

Я снял куртку. Под ней взмокла рубашка. В комнате было душно, от нагретых мониторов пахло пластиком.

Гас поставил свой стакан на стол.

— У меня был приятель. Засыпал на светофорах. Говорил, всё нормально, просто удобное кресло. Потом выяснилось, во сне дышать переставал. Ему дали такую штуку на лицо. Как пилоту.

— Мне не нужна штука на лицо.

— Я ещё не закончил продавать.

Обычно я хотя бы смотрел на него. Сейчас я смотрел в монитор номер четыре. Возле выхода стояла пустая тележка, одно колесо повёрнуто поперёк остальных.

— Эй, — сказал он.

Я поднял голову.

— Ты белый как стена. Что случилось?

Мне нужно было сказать одну фразу. Рассказать про крик. Тогда я, может быть, сумел бы спросить, что делают после того, как полицейские уже приезжали.

Но пришлось бы объяснить, откуда я это слышал.

— В прачечной ремонт, — сказал я. — Меняют что-то в вентиляции. Гремят с самого утра.

Он посмотрел на меня ещё несколько секунд.

— Долго будут?

— Не знаю. Обещали завтра закончить.

— Приедь ко мне. На диване поспишь. Днём у меня тихо, только холодильник иногда стучит. Я всё собираюсь вызвать мастера.

— Спасибо. Завтра закончат.

— Ладно. Если что — звони.

Он взял стакан, проверил, не осталось ли внутри кофе, и направился к двери. В последний момент вернулся взглядом к термосу на полу.

— Свой носишь теперь?

— Этот тоже плохой.

— Тогда всё в порядке. А я уж решил, у тебя началась новая жизнь.

Дверь за ним закрылась.

Только тогда я вспомнил, что так и не спросил, что сказал врач во вторник.

Я сел и придвинул служебный журнал.

Обычно после Гаса на столе оставалась крошка от сэндвича или кольцо от стакана. Я смахнул крошки в ладонь. Выбросил. Протёр кольцо влажной салфеткой из ящика. На столе появились мокрые разводы.

Открыл журнал на чистой странице.

«22:05. Принял смену».

Я остановился. Написал ниже: «Опоздание — дорожная обстановка».

Посмотрел на строчку и зачеркнул её так сильно, что прорвал бумагу.

В два сорок Тесс не было.

Я ждал до трёх. Потом до половины четвёртого, не отрываясь надолго от экрана. На улице начался дождь. Покупатели входили, вытирая лица рукавами. Кто-то оставил у кассы мокрую бейсболку, и кассирша положила её под стойку.

Я несколько раз доставал телефон. Мог узнать, куда подают жалобу на наряд. Мог позвонить ещё раз и сказать, что женщина до сих пор не появилась в магазине, куда обычно приезжала ночью.

Я представлял вопросы, которые последуют.

Телефон возвращался в карман.

Утром я доехал домой и лёг поперёк кровати. Внизу никто ничего не ремонтировал. Через полчаса включилась первая стиральная машина, потом вторая. Я различал их по вибрации.

Во сне кто-то пытался открыть дверь, но я каждый раз просыпался прежде, чем успевал к ней подойти.

К вечеру я проснулся с головной болью. Выпил воды из-под крана. На полу возле кровати лежали серые перчатки: я снял их, должно быть, уже дома, и не помнил этого. На правой темнело кофейное пятно.

Я поднял их и положил на стол сохнуть.

К дому Вейлов я не поехал. Сел в машину только без двадцати десять. Всю дорогу держал радио включённым, хотя ведущий обсуждал результаты игр, которых я не видел.

Гас отдал смену быстро. Спросил про вентиляцию.

— Вроде закончили, — сказал я.

— Ну и отлично. Выспишься.

Я кивнул.

Ночь тянулась медленно. Я дважды обошёл магазин, проверил дверь разгрузочной, попросил подвыпившего покупателя убрать открытую банку пива. Тот убрал её в карман куртки, и мы несколько секунд смотрели друг на друга, прежде чем я объяснил, что имел в виду.

Без четверти три я стоял у холодильника с напитками. Достал бутылку воды и приложил к закрытому веку. Холод помогал, пока держал.

Когда я опустил бутылку, Тесс была в конце прохода.

Я не слышал, как открылись входные двери.

В руках у неё была корзина. Молоко, три апельсина. На этот раз без очков. Над скулой оставалась тень, которую под белыми лампами было трудно отличить от усталости. Перчатки доходили до манжет пальто.

Я поставил воду на полку к чужим бутылкам.

Тесс подошла. Остановилась достаточно близко, чтобы нам не пришлось повышать голос. Я смотрел на её лицо и старался не смотреть на губу, на запястья, на то место у воротника, где виднелась кожа.

Она чуть повернула корзину, освобождая проход. За моей спиной кто-то вёз тележку.

Тесс дождалась, пока колёса перестанут греметь, и тихо спросила:

— 911 — это вы?

Глава 5. Кофе из автомата

— Не понимаю, о чём вы.

Это прозвучало почти убедительно. В конце я даже приподнял брови. Пять лет назад я умел так смотреть на подрядчика, который обещал заменить материал на равноценный.

Тесс улыбнулась. Не весело и не с благодарностью. Просто дала мне закончить.

— Хорошо.

Она переставила корзину в другую руку. Между нами остался холодильник, полный бутылок воды, и моя рука, всё ещё лежавшая на его дверце. Я убрал руку.

— Что-нибудь случилось? — спросил я.

Теперь это было уже слишком.

Тесс посмотрела на бутылку, которую я поставил не на ту полку.

— Вы её покупаете?

— Да.

— Она холодная.

— В этом преимущество холодильника.

Улыбка на секунду вернулась. Я достал бутылку. На этикетке под моими пальцами расползлось мокрое пятно.

Она могла спросить ещё раз. Могла назвать адрес, описать старый «Форд» или сказать, что видела меня у дома. Я стоял и ждал, какой именно способ она выберет, но Тесс только опустила глаза на корзину.

— Здесь есть кофе?

— У касс.

— Я знаю про тот, что в стеклянных колбах. Я имею в виду горячий.

— Автомат у окна.

— Вы пробовали?

— Меня предупреждали, но я всё равно попробовал.

Она кивнула, словно получила полезную рекомендацию.

Мы пошли к кассам. Я держался чуть сзади. Приходилось выбирать, куда смотреть: на её затылок, на пол, на собственное отражение в холодильных дверях. В отражении за женщиной шёл невыспавшийся охранник с бутылкой воды. Слишком близко. Я замедлил шаг.

У кассы самообслуживания Тесс пробила молоко и апельсины. Расплатилась наличными, как всегда. Сдачу ссыпала в кошелёк, не пересчитывая. Кассирша принесла сигареты из запертого шкафа. Тесс поблагодарила её пониженным голосом, тем же, которым только что спросила меня про полицию.

Я купил воду на соседней кассе. В кармане нашлась помятая купюра. Автомат дважды выплюнул её обратно. На третий раз я разгладил банкноту о бедро и получил сдачу, которую было некуда деть.

Тесс уже стояла возле кофейного автомата.

Там имелась узкая стойка, привинченная к стене, контейнер с сахаром и пластиковый стул. Второй стул кто-то утащил к лотерейному терминалу. На окне висел плакат с огромным сэндвичем, поэтому снаружи нас было видно только ниже пояса. По шоссе проходили редкие машины. Их фары двигались по линолеуму под стойкой и исчезали.

На дисплее автомата светилось 3:02.

Тесс поставила пакет у ног и прочитала список напитков.

— Какой меньше всего похож на наказание?

— Чёрный. В остальных есть добавки.

— Добавки делают хуже?

— Они делают больше.

Я бросил монеты в щель. Тесс достала кошелёк, но я уже нажал кнопку.

— Это полтора доллара, — сказал я.

— Я вижу.

— Вряд ли за такую сумму возникают обязательства.

Она закрыла кошелёк.

— Вряд ли.

Стакан упал в гнездо боком. Я полез поправлять его, и автомат немедленно начал лить кофе мне на пальцы.

— Осторожно, — сказала Тесс.

Я выдернул руку. Часть кофе попала в стакан. Часть осталась на решётке. Судя по запаху, автомат не видел между ними разницы.

Тесс взяла несколько салфеток и протянула мне. Я прижал их к пальцам.

— Всегда так?

— Только при свидетелях.

Второй стакан встал ровно. Я проследил за ним с вниманием, которого он не заслуживал. Когда струйка закончилась, мы остались рядом у стойки, каждый со своим кофе. Стул никто не занял.

Из торгового зала доносилось гудение машины для мытья пола. Уборщик двигался вдоль замороженных продуктов, медленно отступая перед собственной мокрой полосой. У кассы звякнули бутылки. Потом стало тихо.

— Если это были вы, — сказала Тесс, — больше не нужно.

Я посмотрел на неё.

Она держала стакан обеими руками. Чёрная ткань перчаток натянулась на костяшках.

— Я всё ещё не понимаю, о чём вы.

— Хорошо.

На этот раз улыбки не было.

Я отлепил мокрую салфетку от указательного пальца. Кожа покраснела. Боль была слабой и полезной: можно было смотреть на неё, а не на Тесс.

— Вы сказали им, что случилось?

Она чуть повернула голову.

Я сунул салфетку в мусорное отверстие.

— Полицейским. Если к вам приезжали полицейские.

— Они спросили, нужна ли мне скорая.

— И?

— Я сказала, что нет.

— А про остальное?

Тесс поднесла стакан к губам, но не отпила.

— Он стоял рядом.

В торговом зале машина для мытья пола задела поддон. Раздался короткий треск. Тесс поставила стакан. Кофе плеснул на белый край.

Я посмотрел в сторону прохода. Уборщик поправлял щётку ногой.

— Здесь всё нормально, — сказал я.

Она проследила за моим взглядом.

— Знаю.

Мы оба услышали, как это прозвучало.

— Можно попросить, чтобы с вами поговорили отдельно, — сказал я.

— Можно.

— Или поехать в участок.

— Можно.

Я замолчал. Она разгладила большим пальцем складку на перчатке.

— Вы думаете, я никуда не ездила?

— Я этого не говорил.

— Вы хотите знать, почему я всё ещё там.

На это у меня не нашлось безопасного ответа.

Тесс повернула стакан швом к себе.

— Он не всегда такой.

Я почувствовал, как у меня свело челюсть.

— Простите, — сказала она. — Ненавижу эту фразу. Стоит её произнести, и дальше уже можно не слушать.

— Я слушаю.

Она посмотрела на часы над кассами. Потом на автомат, на свой нетронутый кофе.

— Он умеет быть очень убедительным. С незнакомыми людьми особенно. Если бы вы встретили его днём, в нормальном месте, вам бы понравилось.

Я вспомнил светлый халат. Руку, протянутую полицейскому.

— Не уверен.

— Он бы постарался.

В её голосе не было ни гордости, ни раздражения. Так говорят о машине, которая заводится в любой мороз.

Я открутил крышку бутылки, выпил воды и закрутил обратно. Кофе стоял передо мной. Мне хотелось чем-нибудь занять рот, пока я не спросил лишнего.

— Мы женаты десять лет, — сказала она. — Иногда я считаю по-другому. По домам, в которых жили. По машинам. Так получается меньше.

— Вам было лет двадцать?

Она посмотрела на меня чуть внимательнее.

— Двадцать один.

Я знал её фамилию, адрес и то, как она улыбается на открытии жилого комплекса. Сейчас это знание лежало между нами ещё одной вещью, которую я не собирался показывать.

— Я выходила за него не по любви, — сказала Тесс. — У отца были долги. Очень большие. Грэм их выкупил.

За стеклом проехал грузовик. Свет фар поднялся по её пальто и остановился на горле.

— А потом сделал предложение?

— Потом сделал предложение.

— Ваш отец согласился?

— Согласиться должна была я.

Она произнесла это без нажима. Я опустил глаза.

— Простите.

Тесс пожала плечом.

— В двадцать один мне казалось, что я понимаю, сколько всё стоит.

Она отпила кофе. На лице ничего не изменилось, но стакан она отодвинула.

— Контракт был толстый. Мне дали адвоката, чтобы всё выглядело правильно. Он объяснял пункты. Я кивала.

— Брачный?

— Да. А если уйду, останусь ни с чем.

— Вы говорили с другим адвокатом? Сейчас?

— Один раз.

— И что он сказал?

— Что нужно принести документы. Что без них он не может обещать. Что за следующую встречу придётся платить.

Я покатал бутылку между ладонями.

— Дом?

— На Грэме. Счета тоже. Он видит каждую покупку по карте.

Она всегда платила наличными. Каждую ночь. Я записал это в Журнал в первую же неделю и ни разу не спросил себя почему. Я отвернулся к окну.

— Есть места, где помогают, — сказал я. — Можно уйти сначала туда. Разобраться потом.

Тесс не ответила.

С другого конца магазина послышался смех. Кассирша разговаривала с покупателем, который держал под мышкой огромную упаковку бумажных полотенец. Он никак не мог вытащить кошелёк. У него была обычная ночь с небольшой технической трудностью.

— Я дважды уходила, — сказала Тесс.

Мне стало жарко под форменной рубашкой.

— Я не знал.

— Вы и не могли.

Она произнесла это мягко. От этого стало хуже.

Я отодвинул свой кофе, освобождая место, хотя места хватало.

— Первый раз взяла чемодан. Думала, если собрать вещи, будет легче не вернуться. Оказалось, с чемоданом неудобно садиться в автобус.

Она провела пальцем по картонному ободку стакана.

— Он звонил. Много. Сначала спрашивал, где я. Потом говорил, что волнуется. Потом сказал, что я могу вернуться сама или он приедет за мной. Я вернулась сама.

— Когда это было?

— Достаточно давно, чтобы потом решить, будто во второй раз я всё сделаю правильно.

Её взгляд скользнул по входным дверям. Я тоже посмотрел. Никто не входил.

— Во второй раз я не взяла чемодан. Оставила телефон. Заплатила наличными. Сестра помогла.

— Вы были у неё?

— Нет. Я не хотела подставлять её.

Тесс помолчала.

— Нашёл за двое суток.

Я дождался продолжения. Она смотрела на кофе.

— Как?

— Не знаю.

— Он сказал?

— Сказал, что мне пора домой.

На стойке осталось мокрое кольцо. Тесс поставила стакан точно в него.

— Сестра работала в офисе. Снимала квартиру. Через неделю ей сказали, что её должности больше нет. Потом владелец квартиры решил продать дом.

— Это могло…

Я остановился.

— Она тоже так сказала, — произнесла Тесс. — В первый день.

Я представил её сестру с коробкой из-под бумаги для принтера. Ничего о ней не знал, даже возраста, но коробка уже была у неё в руках. Я ненавидел себя за эту лёгкость.

— Вы общаетесь?

— Иногда. Я стараюсь не звонить, когда рядом он. Она старается не спрашивать, когда я уйду.

— И вы уверены, что это сделал Грэм?

Тесс подняла глаза.

Я хотел услышать про письмо, запись разговора, чьё-то имя. Что-нибудь, за что можно было взяться, не выставляя собственные ладони под следующий удар.

— Он предложил ей помочь найти другую работу, — сказала она. — При мне. За ужином. Сказал, что у неё теперь будет больше времени подумать, прежде чем вмешиваться в чужую семью.

У меня в руке хрустнула бутылка.

Тесс посмотрела на неё, и я ослабил пальцы.

— Можно всё это записать, — сказал я. — Угрозы. Даты. Сохранить сообщения.

— Можно.

Она больше не спорила с моими предложениями. Я начинал понимать, что это не согласие.

— Простите, — сказал я. — Я говорю очевидные вещи.

— Вы пытаетесь помочь.

Я посмотрел на неё. Тесс стояла у магазинной стойки в хорошем пальто, рядом с пакетом молока и апельсинов. На белой крышке контейнера с сахаром прилипло кофейное зерно, которого здесь вообще не должно было быть: автомат работал на порошке. Мне хотелось убрать его. Исправить хоть что-нибудь маленькое, пока она не заметила, насколько я бесполезен.

— Он угрожал вам? — спросил я.

— Сегодня?

Я ничего не сказал.

Она кивнула, приняв молчание за уточнение.

— Сегодня говорил, что мне нужно больше спать. Что из-за усталости я всё воспринимаю неправильно.

— А раньше?

Тесс наклонилась к пакету и поправила его ручки.

— Сказал, что в следующий раз искать будет не меня.

Она выпрямилась. Пальто осталось на ней ровно. Ни одной сбившейся складки.

— Я не спросила, кого он имел в виду.

В проходе за нами катили тележку. Я отступил, пропуская пожилого покупателя. Тот извинился, хотя места ему хватало. Мы с Тесс подождали, пока он выберет сахар и уйдёт.

— Если вы решите… — начал я.

— Не надо сейчас ничего обещать.

— Я ещё не обещал.

— Хорошо.

Она посмотрела на мою руку. На красное пятно от кофе.

— Болит?

— Переживу.

— Подержите под холодной водой.

Я поднял бутылку.

— Уже.

Тесс осторожно коснулась своего стакана, проверяя температуру.

— Он найдёт. Он всегда находит.

Я видел её на балконе. Маленький огонёк сигареты двигался возле лица. Тогда я сидел в машине и думал, что, если она выйдет, мне останется завести мотор. Даже не представлял, куда мы поедем. Бензина было меньше четверти бака.

Я отвинтил крышку бутылки и протянул ей воду.

— Хотите?

Она взяла. Наши пальцы соприкоснулись через перчатку.

— Спасибо.

Тесс выпила немного, вернула бутылку и указала на наш кофе.

— Мы ведь были предупреждены.

— Я мог солгать.

Она посмотрела на меня. Без улыбки. Я почувствовал, как тепло поднимается от шеи к ушам.

— Могли, — сказала она.

Я перевёл взгляд на часы.

— Мне нужно проверить зал.

— Конечно.

Но я не ушёл. Из места возле окна были видны кассы, центральный проход и входные двери. Никто не дрался. Никто не убегал с телевизором. Большая часть моей работы состояла в том, чтобы не мешать людям покупать вещи, которые им не нужны.

Тесс сняла правую перчатку, придерживая край пальцами левой руки. Сделала это медленно, вытягивая каждый палец. Манжета пальто осталась низко, почти до костяшек. Она положила перчатку на стойку.

За все эти месяцы я ни разу не видел её руки.

Тесс достала из контейнера крышку для стакана и попыталась защёлкнуть её.

Крышка не подходила. Тесс повернула её, попробовала снова.

Я взял другую из соседней стопки.

— Эти для больших.

— Спасибо.

Она накрыла кофе. Голая рука была бледной. На безымянном пальце сидело кольцо с камнем, повёрнутым внутрь ладони.

— Вы всегда работали ночью? — спросила она.

— Нет.

— Лучше, чем днём?

— Людей меньше.

Тесс посмотрела в зал.

— Это я заметила.

Я мог на этом закончить. Пройти между стеллажами, проверить дверь разгрузочной, вернуться к мониторам. Минут через десять она уехала бы. Я увидел бы чёрный кроссовер на экране и сделал запись, в которой не было бы ничего о том, что мы говорили.

— Раньше я проектировал здания, — сказал я.

Она повернулась ко мне.

— Архитектор?

— Был.

— Что строили?

— Магазины. Пристройки. Пару офисных зданий. Один дантист хотел, чтобы его приёмная напоминала тосканскую виллу.

— Получилось?

— У меня не было денег побывать в Тоскане. У него тоже. Мы договорились, что получилось.

Она улыбнулась. Я заметил маленькую неровность у края переднего зуба. Раньше не видел: никогда не стоял достаточно близко, когда она улыбалась.

— Почему перестали?

Я взял свой стакан. Кофе остыл до температуры, при которой его уже нельзя было обвинить в том, что он обжигает. Я сделал глоток.

— Один мой навес рухнул.

Тесс не отвела глаз и не подалась вперёд. Осталась там, где стояла.

— Пять лет назад, — добавил я. — У торгового центра.

Вентилятор внутри автомата выключился. Внезапно стало слышно, как потрескивает лампа над окном.

— Там была девушка. Студентка. Девятнадцать лет.

Я посмотрел на руку, державшую стакан. После ожога пальцы будто немного распухли.

— Она шла за кофе. Остановилась под навесом, чтобы найти что-то в сумке.

Тесс молчала.

Я много раз представлял, как рассказываю об этом человеку, который ничего не знает. В этих разговорах я всегда доходил до того, что именно не выдержало, какие материалы были указаны в документации, какие образцы потом исследовали. Собирал перед собой аккуратную маленькую защиту. Её можно было обойти с любой стороны.

— Я подписывал проект, — сказал я. — Внизу стояла моя фамилия.

— Вы были там?

— Через дорогу. Я как раз вышел из машины.

Тесс ждала.

— Потом приехали все остальные.

Меня пустили за ограждение. Кто-то узнал, кто я, и приподнял ленту. Я всё ещё помнил, что пригнулся слишком низко. Будто мог задеть головой то, чего уже не было.

Тесс опустила глаза к своей голой руке. Согнула пальцы, распрямила.

— Было расследование?

— Два. Одно для города. Другое для страховых. Я прошёл. Так это называл адвокат. «Вы прошли».

— Вас оправдали.

— Формально.

Она немного подождала.

— А неформально?

Я выдохнул через нос. Получилось похоже на короткий смешок.

— Я устроился охранником.

Кассирша позвала кого-то к кассе. Мужской голос ответил из глубины магазина. Мне следовало обернуться, хотя бы показать, что я слышал. Вместо этого я смотрел на Тесс и ждал, когда она скажет про несчастные случаи. Про то, что всякое бывает. Про жизнь, которая продолжается, потому что с этим обычно уже ничего нельзя поделать.

— Я читала про тот случай на Линкольн-стрит, — сказала она.

Я кивнул. Газет было много. Одну я купил сам и выбросил, не дойдя до дома. Потом вернулся к урне. Она успела промокнуть насквозь, и я понёс её под мышкой, как человек, у которого есть срочные дела.

— У неё была сумка, — сказал я. — На фотографиях. Жёлтая. Её положили отдельно от остального.

Голос вдруг стал хуже. Не громче, не тише. Просто перестал мне подчиняться.

Я прижал стакан к стойке. Бумага прогнулась.

— Простите. Вы не должны это слушать.

— Я спросила.

— Обычно я не рассказываю.

— Когда рассказывали в последний раз?

Я попытался вспомнить не заседание, не кабинет адвоката, не очередное повторение по просьбе человека с диктофоном.

— Не знаю.

Тесс подвинула ко мне салфетки. Я взял одну и вытер кофе, вытекший из-под моих пальцев. Потом ещё одну. Не посмотрел на неё, пока не убрал обе в мусор.

— Жена ушла, — сказал я. — Позже. Это не было… сразу.

— Вы были женаты?

— Да. Она пыталась. Долго.

Я не произнёс имени Кейт. Мне показалось, что, назови я её сейчас, она тоже окажется возле стойки. Будет смотреть, как охотно я говорю с женщиной, о которой месяц назад ничего не знал.

— Вы поддерживаете отношения?

— Не очень.

Тесс кивнула. Ей хватило этого ответа.

Я ждал следующего вопроса. Можно было ещё рассказать про квартиру, про чертежи под кроватью, про то, как однажды простоял полчаса перед входом в магазин, потому что над дверью что-то скрипело на ветру. Всё это стояло в очереди у меня за зубами.

Она сказала:

— Вы не смогли её спасти. Это не значит, что не сможете никого.

Я посмотрел на неё.

Ничего особенного не произошло. Не стало легче дышать. Не исчезло имя на листе с подписью. Я всё ещё стоял в магазине, в рубашке с нашивкой, и от меня пахло старым кофе.

Но я перестал сжимать стакан.

Тесс отвела глаза первой. Сняла с пальто невидимую соринку и посмотрела на часы.

— Мне пора.

— Да.

Я произнёс это слишком быстро, словно собирался её отпустить по служебной необходимости.

Она наклонилась за пакетом. Я успел поднять его раньше. Пластик растянулся вокруг углов молочного пакета. Один апельсин упёрся мне в запястье.

— Я донесу.

— Не надо.

— До двери.

Тесс взялась за ручки. Я разжал пальцы.

— Лучше я сама.

— Хорошо.

Она переставила пакет в левую руку. Правую убрала в карман пальто. На стойке остался её кофе с новой крышкой.

— Забыли, — сказал я.

Она посмотрела на стакан.

— Нет.

Я улыбнулся. Кажется, по-настоящему. На лице это ощущалось непривычно, будто я надел чужие очки и всё ненадолго стало резче.

— Спокойной ночи, Коул.

Имя было у меня на нашивке. Всё равно я опустил глаза проверить.

— Спокойной ночи.

Я едва не назвал её по имени. Уже приготовил первый звук, но она повернулась к выходу, и я успел закрыть рот.

Двери раздвинулись. В магазин вошёл холодный воздух. Тесс шагнула через мокрый коврик и задержалась снаружи, поправляя пакет. Потом пошла к машине.

Я смотрел, пока она не скрылась за плакатом на окне.

Под стойкой валялась пластиковая мешалка. Я поднял её и выбросил. Поставил наши стаканы рядом. Её был почти полным. Мой потерял форму там, где я держал его пальцами.

Мне не хотелось сразу возвращаться в комнату охраны. Там всё было расставлено под человека, которым я пришёл на смену: стул, мониторы, тетрадь. Я взял воду, собрал мокрые салфетки и только тогда увидел перчатку.

Она лежала у самого края стойки, чёрная на тёмном пластике. Пальцы слегка согнулись. Я не заметил её, когда отдавал пакет.

Я схватил перчатку и пошёл к двери.

Снаружи уже двигались красные огни кроссовера. Я остановился на коврике. Машина повернула к выезду. Можно было крикнуть, но сквозь закрытые окна она бы не услышала.

bannerbanner