
Полная версия:
Правила приличия нарушаются. Попаданка в 1837
Она взяла письмо дрожащими руками.
- Если он придет? - сказала она.
- Если он придет, - ответила я, - ты будешь мне благодарна.
Она вышла, оставив меня одну. Я села на кровать и закрыла глаза. Я не знала, что случится завтра. Но я знала, что должна сделать это. Ради Анны. Ради справедливости. И ради того, чтобы этот мерзавец заплатил за то, что сделал со мной. Я смотрела в окно на лес, где завтра должна была произойти встреча. И думала о том, как буду смотреть на Лебедева, когда он придет. И, возможно, увидит не меня, а Анну, которая, наконец, узнает правду.
Я легла на кровать, глядя в потолок. Завтрашний день все изменит. Я знала это. И я была готова.
Глава 15
Утро началось с того, что я проснулась раньше обычного. Солнце только начало подниматься, и в комнате было серо и холодно. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и думала о том, что сегодня вечером все решится. Анна увидит правду. Лебедев получит по заслугам. И я смогу, наконец, вздохнуть свободно.
Я умылась холодной водой, оделась в простое платье и спустилась вниз. Горничная, как мы и договорились, уже отправила письмо Лебедеву ранним утром. Теперь оставалось только ждать вечера. Я старалась держаться спокойно, хотя внутри все дрожало.
Завтрак уже начался. Тетя Марья, дядя Иван, Анна и князь Андрей сидели за столом. Когда я вошла, все подняли головы. Тетя улыбнулась, дядя приветливо кивнул, Анна посмотрела на меня с тревогой. А вот князь Андрей… его взгляд был холоднее, чем когда-либо. Он смотрел на меня так, будто я была насекомым, которое случайно заползло на его тарелку.
- Доброе утро, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и села на свое место.
Князь Андрей не ответил. Он продолжал смотреть на меня с ледяным презрением, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
- Настасья, - сказал он внезапно, и его голос был резким, как удар хлыста. – Вы сегодня особенно бледны. Не спалось? Или вас мучает совесть?
Я замерла. Совесть? О чем он?
- Простите, князь, я не понимаю…
- Не понимаете? – усмехнулся он, и в этой усмешке было столько яда, что я невольно отшатнулась. – Вы всегда говорите, что не понимаете. Это ваше любимое оправдание. Но на самом деле вы отлично все знаете. Вы прекрасно знаете, что ведете себя недостойно, что вы…
Он осекся, сжал челюсть, и я увидела, как на его скулах заходили желваки.
- Андрей! – вмешалась тетя Марья. – Что с тобой? Что ты говоришь? Настасья – гостья в нашем доме!
- Гостья, которая злоупотребляет моим доверием, - отрезал он. – Которая врет мне в глаза. Которая… - он снова замолчал, как будто слова были слишком горькими, чтобы их произносить.
Я сидела, чувствуя, как краска заливает мои щеки. Что я сделала? Почему он так зол на меня? Я ничего не делала со вчерашнего дня, кроме того, что писала письмо Лебедеву. Но он не мог знать об этом… или мог?
- Князь, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, - если я чем-то вас обидела, то я приношу свои извинения. Я не знаю, что я сделала, но я готова исправиться.
Он посмотрел на меня с такой ненавистью, что я физически почувствовала, как он ударил меня.
- Исправиться? – переспросил он с горькой усмешкой. – Вы не можете исправиться. Вы – испорченная натура. Я жалею, что когда-то взял вас в свой дом. Я жалею, что поверил вам. Если бы я мог, я бы вышвырнул вас сейчас же, не дожидаясь вечера.
Он встал из-за стола, бросил на меня последний ледяной взгляд и вышел. За столом повисла мертвая тишина. Анна смотрела на меня с ужасом, тетя Марья – с недоумением, дядя Иван – с растерянностью. Я чувствовала, как слезы подступают к глазам, но я сдержала их. Я не позволю ему увидеть мою слабость.
- Настасья, милая, - сказала тетя Марья, - что между вами произошло? Я никогда не видела Андрея таким злым.
- Я не знаю, тетя, - ответила я, стараясь улыбнуться. – Наверное, я что-то сказала или сделала не так. Я не помню. Но я постараюсь исправиться.
Я не могла сказать им правду. Я сама не знала, что случилось. Единственное, что я знала – что сегодня вечером я должна быть в лесу. Я должна открыть Анне глаза на Лебедева. А потом… потом я уйду. Уйду подальше от этого дома, от этого человека, который смотрит на меня с такой ненавистью.
Завтрак прошел в напряженном молчании. Я почти ничего не ела. Анна то и дело бросала на меня тревожные взгляды, но я делала вид, что все в порядке. Когда все разошлись, я поднялась к себе в комнату, закрыла дверь и упала на кровать. Слезы хлынули из глаз.
Я плакала в подушку, стараясь не издавать звуков. Слова князя Андрея резали глубже, чем синяки Лебедева. «Испорченная натура», «лгунья», «жалею, что взял в свой дом». Как он мог так говорить? Я ничего ему не сделала. Я пыталась помочь Анне, защитить ее. Я не заслужила такой ненависти.
Через час в дверь постучали. Вошла Анна. Она была бледна, ее глаза были красными.
- Настасья, - сказала она, садясь рядом, - я не знаю, что случилось с братом. Но я знаю, что мы должны идти сегодня вечером. Я должна увидеть правду.
- Я тоже, - сказала я, вытирая слезы. – Я сделаю это ради тебя.
- Но что будет после?
Я задумалась. После… после я уйду. Я не могла оставаться в этом доме, зная, что князь Андрей ненавидит меня.
- После я уйду, - сказала я тихо. – Я не могу больше оставаться здесь. Он меня ненавидит, и я не знаю почему. Я не могу жить в доме, где меня считают чудовищем.
- Настасья, ты не можешь уйти! – воскликнула Анна. - Ты – моя единственная подруга!
- Я должна, - ответила я. – Но сначала я должна помочь тебе. Сегодня вечером ты увидишь, кто такой твой князь Лебедев.
День тянулся бесконечно. Я почти не выходила из комнаты. Я слышала, как внизу разговаривают, как тетя Марья хлопочет по дому, как дядя Иван читает газету. Я слышала голос князя Андрея – он был ровным и спокойным, как будто утром он не кричал на меня. Я не понимала его. Он был загадкой, которую я не могла разгадать.
К вечеру мы с Анной собрались. Я надела темное платье, чтобы слиться с сумерками, взяла корзинку для цветов. Мы спустились вниз. Тетя Марья сидела в гостиной с вязанием, дядя Иван дремал в кресле. Князя Андрея нигде не было видно.
- Мы идем в лес, - сказала я тете. – Собирать цветы.
- Хорошо, милые, - ответила она. – Только не заходите слишком далеко. Скоро стемнеет.
Мы повернулись к выходу. И вдруг раздался голос князя Андрея. Он стоял на лестнице, глядя на нас сверху вниз. Его лицо было холодным и непроницаемым.
- Вы идете в лес? – спросил он.
- Да, - ответила Анна. – Мы хотим собрать цветы.
Он помолчал, и я чувствовала, как его взгляд пронзает маня.
- Идите, - сказал он неожиданно.
Я опешила. Он ничего не сказал? Он должен был запретить нам идти. Но он не сказал этого.
- Спасибо, брат, - сказала Анна, и я заметила в ее голосе облегчение.
Мы вышли из дома. Я не оборачивалась, но я чувствовала, что он все еще стоит на лестнице и смотрит на нас. Что-то было в этом взгляде. Что-то, что я не могла понять. Может быть, он знал, что мы задумали. Может быть, он проверял нас. Но я не хотела об этом думать.
Глава 16
Мы пришли в лес за час до назначенного времени. Солнце уже клонилось к закату, и деревья отбрасывали длинные тени. Воздух был пропитан запахом травы и цветов, но я не чувствовала никакой красоты – только напряжение, которое скручивало внутренности в тугой узел.
- Ты уверена, что он придет? – прошептала Анна, когда мы остановились у старого дуба.
- Он придет, - ответила я. – Такие, как он, не упускают возможности. Он думает, что я согласилась стать его любовницей. Он будет здесь.
Анна кивнула, но я видела, что ее руки дрожат. Она была напугана, но решительна. Я сжала ее ладонь.
- Спрячься за теми кустами, - сказала я, указывая на густой орешник в десяти шагах от дуба. – Оттуда все будет слышно. Я сяду на пень и буду ждать.
- А если он заметит меня?
- Не заметит. Ты будешь сидеть тихо. Главное – не выдавай себя до тех пор, пока он не скажет что-то важное.
Она спряталась. Я села на пень, положила корзинку для цветов рядом и приняла расслабленную позу, хотя сердце колотилось как бешеное. Я ждала. Лес был тих, только птицы перекликались где-то в ветвях, и ветер колыхал траву.
Я ждала. Минуты тянулись вечностью. Я уже начала думать, что Лебедев не придет, что он что-то заподозрил, что наш план провалился.
Но вдруг я услышала шаги. Кто-то шел по тропинке – уверенно, не таясь. Я подняла глаза. Из кустов вышел князь Лебедев. Он был в охотничьем костюме, с легкой улыбкой на губах, и смотрел на меня как на добычу.
- Настасья, - сказал он, подходя ближе. – Ты пришла. Я знал, что ты не обманешь меня.
- Я человек слова, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и даже кокетливо. – Я обещала прийти – я пришла.
Он остановился в двух шагах от меня, окинул взглядом мое платье, мои волосы, мои руки. Я чувствовала себя насекомым под стеклом.
- Ты прекрасна, - сказал он. – Я знал это с первой встречи. Такая дикая, такая странная… не как все эти чопорные барышни.
Я заставила себя улыбнуться.
- Вы тоже мне показались… интересным.
- Правда? – он шагнул еще ближе, и я почувствовала запах его одеколона. – Тогда почему ты сбежала в прошлый раз?
Я сделала вид, что смущена.
- Я испугалась. Я не привыкла к таким… смелым предложениям. Но потом я подумала – почему бы и нет? Жизнь коротка, а вы – князь. У вас есть положение, деньги. А я – всего лишь бедная гувернантка.
Он довольно усмехнулся.
- Ты умная девочка. Даже слишком умная для своего положения. Я ценю это. Я предлагаю тебе то, что могут предложить немногие. Ты будешь жить в роскоши, носить дорогие платья, есть изысканные блюда. Все, что я попрошу взамен – это твоя верность. И немного… удовольствия, конечно.
- А как же Анна? – спросила я, притворяясь невинной. – Вы ведь собираетесь на ней жениться?
Он рассмеялся – громко, откровенно, с ноткой презрения.
- Анна? Она – хорошая партия, не спорю. Богатая невеста с отличным приданым. Но она скучна до зевоты. Вечно читает книги, краснеет, когда я говорю с ней о чем-то более пикантном. К тому же, - он понизил голос, - она так легко поддается манипуляциям. Ей нужно только сказать, что она красивая, и она сразу тает. На ней я женюсь ради денег. А ты – для настоящего удовольствия.
Он произнес это так легко, так буднично, что я почувствовала, как внутри закипает ярость. Но я сдержала себя.
- Значит, - сказала я, - вы собираетесь обмануть ее? Использовать ее состояние, а потом предать?
- Предать? – он усмехнулся. – Скорее осчастливить. Она будет жить в моем доме, носить мое имя. У нее будет все, что нужно женщине. Но любви… - он пожал плечами, - любовь я оставлю для тех, кто умеет ее ценить. Для таких, как ты, Настасья.
Я почувствовала, как слезы гнева подступают к глазам, но я не позволила им пролиться.
- Вы чудовище, - сказала я тихо.
Он прищурился.
- Что ты сказала?
- Я сказала, что ты чертов урод! – крикнула я.
В этот момент из кустов вышла Анна. Бледная, с расширенными глазами, но в них не было слез. Только боль и сталь.
- Александр, - сказала она, и ее голос дрожал, но был тверд, - я слышала все. Ты хотел жениться на мне только из-за денег. Ты хотел использовать меня. Ты никогда меня не любил.
Лебедев замер. Его лицо на мгновение потеряло свое самодовольное выражение, а потом он улыбнулся – натянуто, фальшиво.
- Анна, милая, ты все неправильно поняла, - сказал он, делая шаг к ней. – Это она меня соблазняет! – он показал на меня пальцем. – Она написала мне письмо! Она сама предложила стать моей любовницей! Я хотел отказаться, я пришел, чтобы сказать ей «нет»!
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он перекладывал вину на меня.
- Ты лжешь! – крикнула Анна. – Я слышала твои слова! Ты сказал, что я – просто выгодная партия, а она – для удовольствия! Я все слышала!
Лебедев приблизился к ней, протягивая руки.
- Анна, прости меня, я не хотел тебя обидеть. Я просто запутался. Эта женщина – она приворожила меня! Но я не люблю ее, я люблю тебя! Поверь мне!
- Не подходи ко мне! – закричала Анна, отступая.
Но он не останавливался. Он шел к ней, и его лицо уже не было фальшиво-ласковым – оно стало злым, опасным.
Я не думала. Я просто вскочила с пня и встала между ними.
- Не приближайся к ней, - сказала я, глядя ему в глаза.
- Уйди с дороги, дрянь, - прошипел он.
- Нет.
Он размахнулся и ударил меня. Сильно – по скуле. Я отлетела в сторону, упала на траву, и на мгновение мир потемнел. Боль взорвалась в голове, я почувствовала вкус крови во рту.
Анна завизжала – пронзительно, испуганно.
Я лежала на земле, и все плыло перед глазами. Боль была сильной, но ярость была сильнее. Я не могла позволить ему причинить вред Анне. Я поднялась, шатаясь, и бросилась на него.
Он не ожидал этого. Он смотрел на Анну и не видел меня. Я ударила его со всей силы – между ног. Он взвыл, согнулся пополам, и я почувствовала, как его тело содрогнулось от боли. Но я не остановилась.
Я размахнулась локтем и ударила его по затылку. Так, как учил меня когда-то брат на тренировках по самообороне.
Лебедев рухнул на землю, как мешок с картошкой. Его глаза закатились, и он потерял сознание.
Я стояла над ним, тяжело дыша. В ушах звенело, скула болела. Но я выиграла. Я защитила Анну.
- Настасья! – анна бросилась ко мне. – Ты ранена! У тебя кровь!
- Ничего страшного, - сказала я, вытирая губы рукавом. – Он получил по заслугам.
Мы стояли над бесчувственным телом Лебедева, и вдруг я почувствовала, что мы не одни. Я подняла голову и увидела, что из-за деревьев выходят люди.
Князь Андрей. И двое стражников.
Он подошел к нам медленно, его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Он посмотрел на бесчувственного Лебедева, потом на меня – на мою разбитую губу, на кровь на платье.
- Мы видели все, - сказал он холодно.
Я смотрела на него, и в груди разливалась боль – не от удара, а от его взгляда. В нем не было сочувствия. Только холодное удовлетворение.
- Он слышал все, - прошептала Анна. – Брат слышал все, что Лебедев говорил о нас.
Князь махнул рукой, и стражники схватили Лебедева за руки, заковали их в цепи и потащили прочь. Я смотрела, как они уводят его, и чувствовала, как напряжение отпускает меня.
- Анна, - сказал князь, поворачиваясь к сестре, - объясни мне, что здесь произошло?
Она начала рассказывать. Сбивчиво, слезно, но подробно. Как она переписывалась с Лебедевым. Как он обещал ей любовь. Как я помогла им тайно встречаться. Как она не верила мне, пока не услышала все своими ушами. И как я пришла на встречу, чтобы разоблачит его.
Андрей слушал молча. Его лицо было мрачным, но я не могла прочитать его мысли. Я стояла в стороне, прижимая руку к ушибленной скуле, и старалась не смотреть на него. Обида все еще была во мне. Его утренние слова все еще звучали в моей голове. «Испорченная натура», «лгунья», «жалею, что взял в свой дом». И он даже не извинился. Он стоял теперь передо мной, и в его глазах не было раскаяния.
- Настасья, - сказал он, когда Анна закончила свой рассказ. – Вы рисковали своей жизнью ради моей сестры. Я… я не ожидал.
Я посмотрела ему в глаза.
- Вы не ожидали, что я могу быть полезной? – спросила я с горечью.
Он молчал. Я ждала. Ждала, что он скажет: «Прости меня за утренние слова». Но он промолчал.
- Мы идем домой, - сказал он и развернулся к выходу из леса.
Мы шли молча. Анна сжимала мою руку, я чувствовала ее дрожь. Князь шел впереди, и я видела его спину. Он был высоким, уверенным, но я больше не восхищалась им. Я чувствовала только боль.
Дома нас встретила перепуганная тетя Марья. Она обработала мою рану, приложила холодный компресс к скуле, охала и ахала.
- Боже мой, девочка, как ты себя чувствуешь? – спрашивала она.
- Я в порядке, тетя, - сказала я. – все уже прошло.
Но я лгала. Внутри все болело. И не от синяков. От слов. От того, что он не просил прощения.
Мы сидели в гостиной. Анна пила чай с медом, я смотрела в одну точку. Князь Андрей стоял у окна и молчал.
Я смотрела на него и думала о том, что, возможно, я никогда не узнаю, что у него в голове. И, возможно, я никогда не прощу его. Но я знала одно: сегодня я сделала то, что должна была. Я спасла Анну. И это было важнее любых слов.
Я встала.
- Я пойду в свою комнату, - сказала я. – Мне нужно отдохнуть.
- Настасья, - сказал князь, когда я проходила мимо него.
Я остановилась, но не обернулась.
- Я… - начал он, но замолчал.
- Что, князь? – спросила я.
Он молчал. Я ждала. Но он не произнес ни слова.
- Доброй ночи, - сказала я и вышла.
Я поднялась к себе, закрыла дверь и села на кровать. Слезы подступали к глазам, но я не хотела плакать. Я хотела забыть его утренние слова. Я хотела забыть его взгляд.
И, глядя на огонек свечи, я решила, что завтра уеду. Я не могу здесь оставаться. Я не могу видеть его каждый день и знать, что он считает меня недостойной. Даже если я спасла его сестру.
Я легла, закрыла глаза и прошептала:
- Я справлюсь. Я всегда справляюсь.
Потому что я – Настя Зарецкая из 21 века. И меня не сломить.
Глава 17
Я сидела на кровати, глядя на огонек свечи, и чувствовала, как внутри все застыло. Скула болела, губа распухла.
В дверь постучали. Я не ответила, но дверь открылась.
- Настасья? – голос Анны был тихим и виноватым. – Ты не спишь?
Я кивнула, не в силах говорить. Анна вошла, закрыла за собой дверь и села рядом со мной на кровать.
Она взяла мою руку, и я почувствовала, что ее пальцы дрожат.
- Настасья, я должна тебе кое-что сказать, - начала она, и в ее голосе слышались слезы. – Я прошу у тебя прощения. За то, что не поверила тебя. За то, что защищала Лебедева, когда ты пыталась открыть мне глаза. Я была слепа. Я была глупа. И я чуть не разрушила свою жизнь из-за этого мерзавца.
Я посмотрела на нее. Ее глаза были красными, щеки мокрыми. Я видела, как ей тяжело говорить эти слова.
- Ты не виновата, Анна, - сказала я тихо. – Ты любила его. Ты верила в него. Это нормально – хотеть верить в хорошее.
- Но я должна была поверить тебе! – воскликнула она. – Ты была моей подругой, а я усомнилась в тебе!
Я обняла ее. Она разрыдалась у меня на плече, и я гладила ее по голове, чувствуя, как ее тело сотрясается от рыданий.
- Все уже позади, - сказала я. – Ты увидела правду. Ты спасена. Это главное.
- Нет, это не все, - сказала она, отстраняясь и вытирая слезы. – Я должна тебе кое-что еще рассказать. О брате.
Я насторожилась.
- Что?
- Он прочитал твое письмо, - сказала Анна, и я почувствовала, как сердце ухнуло вниз. – То письмо, которое ты написала Лебедеву. Он нашел ее у служанки, которая должна была его отправить. И он… он не так все понял.
Я смотрела на нее, и внутри все оборвалось.
- Он решил, что ты в самом деле согласилась стать любовницей Лебедева, - продолжила Анна. – Поэтому он был так зол на тебя утром. Он думал, что ты – лицемерка, которая притворяется невинной, а на самом деле… ну, ты понимаешь.
Я замерла. В голове все смешалось. Он думал, что я… что я согласилась на это? Он считал меня продажной женщиной?
- Он не знал, что это была ловушка, - сказала Анна. – Он не знал, что ты делала это ради меня. Он увидел только письмо и сделал выводы.
Я молчала. Гнев и обида клокотали меня внутри, но странным образом они смешались с облегчением. Он не просто ненавидел меня просто так. Он ошибся. Он неправильно истолковал ситуацию. Но разве это оправдывало его слова? Его презрение? Его грубость?
- Это ничего не меняет, - сказала я холодно. – Он мог бы спросить меня. Он мог бы дать мне объясниться. Но он предпочел оскорблять меня, не разобравшись.
Я знаю, - прошептала Анна. – Я знаю, что он был жесток. Но он… он не умеет показывать чувства. Он не умеет доверять. После смерти Ольги он стал таким. Он боится, что его снова предадут.
Я смотрела на нее и чувствовала, как гнев постепенно уходит, оставляя место усталости.
- Анна, - сказала я тихо, - завтра я ухожу.
Она побледнела.
- Что? Нет! Настасья, ты не можешь уйти!
- Могу, - ответила я. – Я не могу оставаться в доме, где меня считают… той, кем я не являюсь. Даже если он ошибся, мог бы извиниться. И я не хочу жить в постоянном страхе, что он снова оскорбит меня.
- Но куда ты пойдешь? – спросила она с ужасом. – У тебя нет ни денег, ни знакомых, ни дома!
- Я что-нибудь придумаю, - сказала я, хотя сама не знала, что именно.
- Настасья, прошу тебя, не уходи! – взмолилась она. – Я не переживу, если ты уйдешь!
Я смотрела на нее, и сердце разрывалось. Но я знала, что должна уйти.
- Я приму решение завтра, - сказала я. – А сейчас давай поспим. Утро вечера мудренее.
Она кивнула, поцеловала меня в щеку и вышла. Я осталась одна, глядя в потолок, и думала о завтрашнем дне.
***
Утро наступило быстро, слишком быстро. Я встала, когда солнце только начало подниматься, и надела серое, простое, невзрачное платье. И мои кеды. Я долго смотрела на них, стоящие в углу. Они были грязными, потертыми, но такими родными. Единственное, что связывало меня с моей прошлой жизнью.
Я собрала свои вещи – немного: запасное платье, маленький мешочек с едой, который я приготовила накануне. Вышла из комнаты и спустилась вниз. Тетя Марья и дядя Иван уже были в гостиной. Увидев меня с мешком, они переглянулись.
- Настасья, что это значит? – спросила тетя, вставая.
- Я ухожу, тетя, - сказала я, стараясь чтобы голос не дрожал. – Спасибо за ваше гостеприимство. Я никогда не забуду вашей доброты.
- Но куда ты? – воскликнул дядя Иван. – Одна? В такой одежде? Это безумие!
- Я справлюсь, - ответила я. – Я всегда справляюсь.
Тетя Марья хотела возразить, но я покачала головой. Она поняла, что спорить бесполезно. Я обняла ее, потом дядю Ивана и вышла из дома.
Солнце светило ярко, птицы пели, и мир казался таким спокойным и красивым. Я стояла на крыльце и не знала, куда идти. У меня не было денег, у меня не было плана. Я просто шла по дороге, чувствуя, как ветер играет с моими волосами.
Я не заметила, как отошла от дома на приличное расстояние. Я шла по дороге, сжимая в руках мешок с пожитками, и чувствовала, как с каждым шагом внутри разгорается странное чувство – смесь облегчения и горечи. Я ушла. Я сделала это. Я больше не увижу его ледяных глаз, не услышу его презрительных слов. Я свободна.
Но свободна для чего?
Я остановилась на перекрестке, оглядываясь по сторонам. Лес, поле, дорога в неизвестность. Я понятия не имела, куда идти. У меня не было денег, у меня не было документов, у меня не было даже карты, чтобы понять, где я нахожусь и куда направляюсь.
- Настасья.
Я вздрогнула, услышав этот голос. Спокойный, ровный, без тени эмоций. Я обернулась и увидела князя Андрея. Он стоял в нескольких шагах от меня, скрестив руки на груди. Он был без сюртука, в простой рубашке и бриджах – необычно для него. Его лицо было холодным, как у статуи.
- Что вы здесь делаете? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем я чувствовала себя.
- Я пришел поговорить с вами, - ответил он.
- Нам не о чем говорить, - сказала я и развернулась, чтобы уйти.
- Если вы сделаете еще один шаг, - произнес он, и в его голосе послышалась сталь, - вы погибнете.
Я остановилась. Его слова прозвучали как приговор – без пафоса, без преувеличения. Просто констатация факта.
- С чего вы взяли? – спросила я, не оборачиваясь.
- Потому что я знаю этот мир, а вы – нет.
Я медленно повернулась к нему. Он стоял на том же месте, не двигаясь, и смотрел на меня с этим своим вечным ледяным спокойствием. В его глазах не было ни гнева, ни мольбы. Только холодная, безжалостная логика.

