Зеркало без будущего

Перед воротами ждали трое.

Двое молодых служителей держали серебряные жезлы регистрации. Между ними стоял высокий эльф в тёмной академической мантии без украшений, если не считать тонкой вышивки на воротнике. Его поза оставалась безупречно спокойной. Только взгляд, задержавшийся на Эллиане дольше положенного для формального приветствия, выдавал что-то личное.

Эллиан остановился. Все подготовленные слова исчезли сразу.

— Магистр Роэль, — произнёс он наконец.

— Торвис.

Тавериан спустился на одну ступень. Он окинул Эллиана внимательным взглядом, заметил следы усталости, пыль на сапогах и тонкую царапину возле виска, после чего положил ладонь ему на плечо. Жест длился всего мгновение, но в прежние годы наставник позволял себе подобное лишь после особенно опасных испытаний.

— Выглядишь живым, — сказал он.

— Это было условием приглашения?

— Подразумевалось. Я не счёл необходимым перегружать письмо очевидными требованиями.

Эллиан почувствовал, как напряжение, державшееся с самого подъёма, ослабевает. Тавериан не изменился. Всё тот же спокойный голос, та же манера произносить сухую шутку так, чтобы ученик ещё несколько секунд сомневался, шутка ли это вообще.

Наставник перевёл взгляд на Каэла и Тарена.

— Каэл Ривен. Тарен Вейл. Рад, что вы добрались.

Тавериан задержал взгляд на перевязи Каэла.

— В отчёте нижней станции говорится, что вы помогли защитить караван.

— В отчёте уже есть наши имена? — спросил Каэл.

— Пока только количество пострадавших, потери и фраза: «двое приезжих магов и один лучник». Полагаю, автор решил, что после полуночи этого достаточно.

— Тарен не маг в академическом смысле, — заметил Эллиан.

— А Каэл не только лучник, — добавил Тарен.

Каэл посмотрел на него с благодарностью.

— Наконец-то кто-то занимается моей репутацией.

— Я уточняю неточность.

— Именно с этого начинается хорошая репутация.

Тавериан выслушал обмен репликами, не изменившись в лице, однако в его глазах на мгновение появилось сдержанное любопытство. Эллиан слишком хорошо знал этот взгляд. Наставник уже сопоставлял реальных Каэла и Тарена с теми, о ком пару лет слышал только через рассказы.

— С нижней станции успели передать, что вы прибыли, — сказал Тавериан. — Совет примет вас через два часа. Этого должно хватить, чтобы пройти регистрацию, разместить вещи и привести себя в состояние, при котором магистр Мельн не потребует перенести встречу ради сохранения академического достоинства.

Каэл взглянул на свою одежду.

— Я одет прилично.

— Речь не о вас.

Эллиан нахмурился.

— Моя одежда тоже в порядке.

Тавериан повернулся к воротам.

— Тогда остатки крови на воротнике являются новой риверфолльской традицией.

Один из служителей поспешно опустил взгляд, скрывая улыбку. Эллиан провёл пальцами по ткани и обнаружил засохшее тёмное пятно, оставшееся после перевязки возницы.

— Оно чужое.

— Несомненно, это существенно улучшит впечатление Совета.

Тавериан сделал знак служителям начать регистрацию.

Первым подошёл Каэл. Молодой писарь провёл серебряным жезлом вдоль его фигуры, задержался возле лука, меча и ножей, затем раскрыл тонкую дощечку с пустыми строками.

— Сопровождающий охранник Эллиана Торвиса? — спросил он.

— Нет, — ответили Эллиан и Каэл одновременно.

Писарь поднял голову.

— Простите?

— Каэл Ривен, — произнёс Эллиан, стараясь сохранить спокойный тон. — Внешний участник расследования. Его имя указано в приглашении Совета.

Молодой человек быстро просмотрел дощечку.

— Разумеется. Просто вооружённые сопровождающие обычно регистрируются отдельно.

— Я не сопровождаю Эллиана, — сказал Каэл. — Мы приехали вместе.

— Да, но ваша академическая специализация…

— Следопыт.

Писарь моргнул.

— Это не академическая специализация.

— Именно поэтому я назвал её просто специализацией.

Тавериан остановился возле внутренней арки и повернул голову.

— Запишите: внешний участник, следопыт, специалист по материальным следам, защите группы и поведению немагических существ.

Писарь поспешно внёс формулировку.

Каэл посмотрел на Тавериана.

— Вы всегда так подробно исправляете документы?

— Только когда вижу, что краткое объяснение не помогло.

Тарена регистрировала вторая служительница. Она попросила его положить ладонь на плоское серебряное зеркало, дождалась, пока по поверхности пройдёт мягкая рябь, и нахмурилась. В обычном случае зеркало должно было показать несколько световых знаков: тип магического дара, устойчивость Ткани, наличие договорной или божественной связи. Вместо этого серебро потемнело, а по краям проступили крошечные изображения ветвей.

— Источник силы не распознан, — сказала она.

— Это случается, — ответил Тарен.

— Нужно повторить с расширенным контуром.

— Нет.

Служительница подняла на него взгляд. Спокойный отказ, произнесённый без объяснений, явно не входил в привычный порядок регистрации.

— Процедура необходима для безопасности академии.

— Что именно она проверяет? — спросил Тарен.

— Характер вашей магии, её источник и возможное воздействие на защитные контуры.

Тарен посмотрел на приготовленный кристалл, затем снова на служительницу.

— Об этом в приглашении не говорилось.

— Проверку проходят все прибывающие маги.

— Тогда сначала объясните, что она потребует от меня и какие сведения сохранит. После этого я решу, соглашаться ли.

Эллиан успел заметить, как служительница посмотрела на него, ожидая академического пояснения. Пару лет назад он, скорее всего, предложил бы Тарену пройти проверку. Не потому, что считал её правильной, а потому, что в Астрарии подобные требования не воспринимались как что-то, что можно обсуждать.

— Он прав, — произнёс Эллиан. — Стандартная регистрация подтверждает личность и наличие активных проклятий. Источник силы не является обязательным полем для внешнего участника.

— Но его отражение…

— Не показало стандартных знаков, — закончил Тавериан, подойдя ближе. — Запишите именно это.

— Магистр, при неизвестной связи…

— Совет пригласил Тарена Вейла, заранее зная о характере его дара. Расширенная диагностика будет проводиться только с его согласия и в присутствии назначенного руководителя исследования.

Служительница опустила жезл.

— Разумеется.

Тарен убрал ладонь. Ветви на зеркале задержались ещё на несколько секунд, а затем растворились в серебре.

Последним регистрировали Эллиана.

Он встал перед аркой, приложил приглашение к круглой пластине и ожидал, что контур выдаст ему гостевой знак. Серебряные линии пробежали по камню, поднялись вокруг фигуры и на мгновение окрасились мягким голубым светом.

Над аркой проступила надпись:

Эллиан Торвис. Школа Тонких Линий. Начальный цикл завершён. Обучение приостановлено. Право возвращения сохранено. Допуск четвёртого круга: действующий.

Эллиан смотрел на последние строки дольше, чем следовало.

— Я не приостанавливал обучение, — сказал он. — Я завершил начальный цикл и покинул академию.

Служитель сверился с документом.

— В записях отмечено, что вы сохранили право поступить на старший цикл без повторного испытания. Поэтому ученический статус не был закрыт окончательно.

— Право вернуться не делает меня действующим учеником.

Служитель поднял взгляд на светящуюся надпись.

— Контур, очевидно, не различает право и намерение.

— У него всегда были сложности с этим различием, — негромко произнёс Эллиан.

Каэл остановился рядом и прочитал надпись.

— Академия спорит с тобой ещё до входа.

— Она использует устаревшую запись.

— Значит, спорит документально. Это хуже.

Тавериан коснулся края пластины. Свет изменился, и под первой строкой появилось новое обозначение:

Внешний участник расследования. Временный допуск пятого круга. Доступ ограничен материалами и помещениями, относящимися к делу.

Старая надпись не исчезла. Она лишь стала бледнее и осталась под новой, словно Астрарий не желал окончательно отказываться от прежнего определения.

— Запись обновят, — сказал Тавериан.

— Когда?

— При нынешней скорости административных решений — до твоего следующего возвращения.

— Я пока не планировал следующего.

— Именно поэтому срок выглядит реалистичным.

Ворота открылись бесшумно.

За ними лежал внешний двор, окружённый высокими стенами и арочными галереями. Несколько учеников пересекали площадку, направляясь к утренним занятиям. Двое несли между собой ящик, над которым парили стеклянные пластины. Девушка у стены упражнялась с небольшим зеркалом: её отражение поворачивало голову чуть раньше, чем она сама. У дальней лестницы преподаватель спорил с тремя служащими о том, должна ли дверь в обсерваторию открываться в обе стороны, если вчера она несколько раз показала разные помещения.

Эллиан вошёл первым и почти сразу узнал всё.

Не отдельные здания и не общую схему — их он видел ещё с берега. Он узнал расстояние между плитами, запах мокрого лунного гранита, тихий звон защитных контуров над арками и способ, которым утренний свет падал на западную галерею. Тело вспомнило дорогу раньше мыслей. Эллиан свернул налево, поднялся по трём ступеням и остановился только тогда, когда понял, что друзья идут за ним молча.

— Куда мы направляемся? — спросил Каэл.

Эллиан оглянулся.

— К внутреннему двору.

— Тавериан пошёл направо.

Наставник действительно ждал их возле противоположной арки.

— Старый проход закрыли две недели назад, — сообщил он.

Эллиан посмотрел на левую галерею. В конце коридора вместо привычной лестницы теперь возвышалась гладкая стена с серебряной схемой.

— Что с ней произошло?

— Навигационный контур перестал учитывать, куда человек направляется сейчас. Вместо этого лестница выбирала место, куда он, вероятнее всего, пошёл бы позже.

Каэл нахмурился.

— Она переносила людей в будущее?

— Нет. Лишь слишком рано приводила их к нужной двери.

— Насколько рано?

— Шестеро первокурсников, направлявшихся в библиотеку, вышли возле экзаменационной аудитории, в которой должны были оказаться на следующий день.

— И попытались воспользоваться преимуществом?

— Они назвали это неожиданной помощью академии.

— А вы?

— Нарушением учебного распорядка и тревожным поведением пространственного контура.

Эллиан вернулся к друзьям. Небольшая ошибка задела его сильнее, чем должна была. Ещё три месяца назад он знал здесь каждый переход и почти никогда не смотрел на указатели. Теперь академия сохранила его имя у ворот, но успела изменить дорогу внутри.

Тарен, проходя мимо, тихо произнёс:

— Она тоже изменилась.

Эллиан посмотрел на него.

— Я вижу.

— Пока ты выглядишь так, будто изменился только ты.

Ответить он не успел.

Из арки внутреннего двора выбежала девушка в короткой тёмно-синей мантии, испачканной серебряной пылью. Одной рукой она придерживала связку свитков, другой пыталась на ходу закрепить волосы, окончательно выбившиеся из ленты. Увидев Эллиана, она остановилась так резко, что верхний свиток выскользнул и покатился по камню.

— Торвис.

Эллиан улыбнулся прежде, чем успел решить, насколько сдержанным должно быть приветствие.

— Сайла.

Она пересекла оставшееся расстояние, сунула свитки Тавериану и обняла Эллиана. Не осторожно и не формально — так, словно он отсутствовал несколько дней, а не целое лето. Эллиан пошатнулся, затем обнял её в ответ. От мантии пахло нагретым серебром, чернилами и каким-то резким составом для очистки зеркал.

— Ты ужасный человек, — заявила Сайла, отстранившись и удерживая его за плечи. — Я собиралась встретить тебя у нижней станции, но ночью пришло сообщение о нападении, потом два противоречивых распоряжения, потом магистр Орст решила, что гостевые комнаты следует проверить ещё раз, потому что они были проверены слишком одинаково.

— Проверены слишком одинаково?

— У всех кроватей оказались совершенно одинаковые складки на покрывалах. Бринна считает, что это подозрительно.

— Обычно это называется хорошей работой служащих.

— Именно так ответили служащие. Одними и теми же словами.

Сайла снова посмотрела на Эллиана, заметила царапину у виска и пятно на воротнике.

— Ты не мог просто приехать?

— Нападение произошло возле дороги.

— То есть нет.

Она повернулась к Каэлу и Тарену. Выражение её лица изменилось сразу: любопытство осталось, но в нём не было того изучающего холода, с которым служительница у ворот рассматривала потемневшее зеркало.

— Каэл Ривен и Тарен Вейл, — произнесла Сайла. — Наконец-то.

Каэл прищурился.

— Нас ждали?

— Вас обсуждали. Это хуже.

Эллиан почувствовал, что разговор движется в опасном направлении.

— Сайла.

— Что? Пока ты учился здесь, половина твоих историй начиналась словами «Каэл считает» или «Тарен заметил».

Тарен посмотрел на Эллиана.

— Ты говорил, что здесь вы в основном обсуждали учёбу.

— Мы обсуждали и учёбу.

— Иногда, — согласилась Сайла. — Обычно между объяснениями, почему Каэл снова поступил неразумно, но оказался прав, и рассказами о том, что Тарен заметил раньше остальных.

Каэл, несмотря на перевязанное плечо и усталость, выглядел откровенно довольным.

— Что ещё он рассказывал?

— Ничего, — быстро ответил Эллиан.

— Достаточно, — одновременно сказала Сайла.

— Я предпочитаю её версию, — сообщил Каэл.

— Поэтому она и неверна.

Сайла протянула Каэлу руку. Он пожал её здоровой ладонью.

— Эллиан описывал тебя скромнее.

— Он всегда опускал несущественные подробности.

Сайла бросила взгляд на его довольное лицо.

— Вижу, скромность была одной из них.

Тарену она тоже протянула руку.

— Эллиан говорил, что ты обычно замечаешь проблему раньше остальных, — сказала Сайла.

— Не всегда.

— Хорошо. Значит, иногда у нас будет время спокойно позавтракать.

— Не рассчитывай, — предупредил Каэл.

Сайла рассмеялась и забрала у Тавериана свитки.

— Я должна показать вам гостевое крыло после Совета. И предупредить, что ужин сегодня в Зеркальном зале и не нужно смотреть на восточную стену дольше нескольких секунд.

— Почему? — спросил Каэл.

— Она показывает, как вы доедаете то, что ещё не выбрали.

— Полезно.

— Так считают повара. Поэтому блюда возле стены всегда заканчиваются первыми.

— А почему не смотреть?

— Иногда отражение выбирает лучше.

Каэл хотел уточнить, но со стороны внутреннего двора донёсся знакомый голос:

— Магистр семи оговорок всё-таки вернулся.

Риан Корвел стоял возле фонтана, вода которого поднималась из бассейна вверх, собиралась в тонкие струи и исчезала в каменной чаше над головой. На нём была светлая учебная мантия старшей ступени, застёгнутая только наполовину. Он выглядел почти так же, как при последней встрече: уверенно, собранно и слегка слишком довольным самим фактом, что остальные вынуждены учитывать его присутствие.

Эллиан остановился перед ним.

— Ты всё ещё используешь это прозвище?

— А ты надеялся, что за лето я его забуду?

— Я надеялся на чудо.

Риан улыбнулся и протянул руку. Эллиан пожал её. Тот сжал его пальцы чуть сильнее, чем требовало приветствие, словно три месяца разлуки были всего лишь перерывом в споре, который никто из них не собирался заканчивать.

— Я слышал, ты привёз из Риверфолла материалы, ради которых Совет назначил отдельное заседание, а у нижней станции успел вступить в бой, — сказал Риан. — Неплохо для человека, уехавшего за практическим опытом.

— Быстро же распространяются слухи.

— В Астрарии это почти отдельная школа магии.

— Жаль, что точность в её программу не входит.

Риан усмехнулся.

— Я всегда подозревал, что в Риверфолле тебе будет недостаточно задач.

Каэл негромко выдохнул через нос. Эллиан знал этот звук: друг ещё не вмешивался, но уже составлял мнение.

— За последние три месяца мне ни разу не пришлось жаловаться на их недостаток, — ответил Эллиан.

— И всё-таки ты вернулся.

— По приглашению Совета, — напомнил Эллиан. — Не из-за скуки.

— Разумеется. Семь оговорок по-прежнему на месте.

Он перевёл взгляд на друзей Эллиана.

— Это твоя охрана?

— Нет, — в третий раз за утро сказал Каэл.

Риан слегка поднял брови.

— Простите. После нападения и количества оружия…

— Каэл и Тарен приглашены Советом на тех же основаниях, что и я, — перебил Эллиан. — Мы все участвуем в расследовании.

— Тебе тоже дали пятый круг? — Риан посмотрел на посох Тарена, затем на ветвистый знак, всё ещё проступавший на регистрационном браслете. — Обычно носителей неакадемической магии так далеко не допускают.

Тарен спокойно встретил его взгляд.

— Значит, причина показалась им достаточно веской.

— Или правила наконец стали менее осторожными.

— Правила редко меняются без страха или необходимости.

Улыбка Риана стала шире.

— Теперь понимаю, почему Торвис так часто приводил тебя в пример.

— Тебя он упоминал реже, — заметил Каэл.

Риан перевёл взгляд на него.

— Мы знакомы пять минут, а ты уже пытаешься победить в споре.

— Нет. Пока только уточняю расстановку сил.

Сайла закрыла лицо ладонью.

— Великолепно. Их стало двое.

— Трое, — поправил Тарен.

Тавериан, до этого молча наблюдавший за встречей, посмотрел на серебряный циферблат над галереей.

— Совет начнётся через час и сорок минут. При нынешнем темпе Риан успеет выразить разочарование уходом Эллиана примерно наполовину.

— Я не разочарован, — возразил Риан.

— Тогда на заседаниях учебной комиссии ты выражался значительно менее убедительно.

Риан впервые слегка смутился.

— Вы присутствовали при обсуждении его исследовательского места?

— При всех шести, — ответил Тавериан.

Каэл повернулся к Эллиану.

— Шести?

— Риан плохо принимает неопределённость, — объяснила Сайла.

— Я пытался выяснить, собирается ли академия сохранить место за Эллианом, — сказал тот.

— Шесть раз.

— Ответы каждый раз оставались недостаточно точными.

— Формулировки вопросов тоже различались, — заметил Тавериан. — Хотя не настолько, как тебе кажется.

Эллиан поймал себя на том, что улыбается. Знакомые голоса, внутренний двор, фонтан, поднимавший воду вверх, и привычный спор с Рианом возвращались слишком легко. На мгновение показалось, будто он покинул Астрарий не три месяца назад, а всего лишь вышел после занятия и теперь вернулся к разговору, который они не успели закончить.

Затем он посмотрел на Каэла.

Тот стоял рядом с Тареном, чуть в стороне от разговора людей, знавших друг друга прежде. На лице Каэла сохранялась лёгкая усмешка, но взгляд двигался между Эллианом, Сайлой, Рианом и высокими корпусами вокруг. Он пытался собрать целую часть жизни друга из нескольких минут и явно находил больше вопросов, чем ответов.

Эллиан шагнул ближе к нему.

— Сначала Совет, — сказал он. — Потом покажу академию.

— Всю?

— Это займёт несколько дней.

— Значит, начнёшь с мест, о которых почему-то не писал.

— Тогда нам потребуется список.

Тарен тихо произнёс:

— Он уже составляет.

Каэл действительно полез здоровой рукой во внутренний карман.

— Я взял бумагу.

— Ты жаловался, что семейные запасы занимают слишком много места.

— Это полезная бумага.

Риан наблюдал за ними с выражением, в котором прежняя уверенность впервые смешалась с сомнением. Вероятно, только теперь он начинал понимать, что Каэл и Тарен были не отвлечёнными причинами отъезда Эллиана и не воспоминаниями о доме, мешавшими ему остаться в академии. Рядом с ними Эллиан не стремился выглядеть самым подготовленным человеком в разговоре, позволял себе ошибаться, спорить о мелочах и не обдумывать каждую реплику заранее.

Тавериан отвёл их в небольшую комнату при внешнем корпусе, где можно было умыться и сменить одежду перед заседанием. Вещи уже доставили в гостевое крыло. Каэл заявил, что способен переодеться самостоятельно. Эллиан ответил, что никто не сомневается в способности, вопрос заключался в последствиях. В итоге Тарен помог ему снять дорожную куртку, а Эллиан заново проверил повязку. Рана оказалась неглубокой, но край когтя прошёл по верхней части плеча и оставил длинный рваный порез. После подъёма ткань пропиталась свежей кровью.

— Ты поднял руку, — сказал Эллиан.

Каэл отвёл взгляд.

— Один раз.

— Три, — уточнил Тарен, складывая испачканную рубашку.

— Ты считал?

— После первого.

Эллиан промыл рану, наложил чистую повязку и затянул узел чуть туже, чем требовалось. Каэл поморщился, но промолчал.

— Это месть? — спросил он, когда Эллиан закончил.

— Медицинская необходимость.

— У твоей матери такие же медицинские необходимости.

— Она учила меня основам перевязки.

— Теперь всё объяснимо.

Тарен передал Каэлу чистую рубашку.

— Не всё.

Каэл посмотрел на него.

— Ты сегодня особенно разговорчив.

— Компенсирую твои попытки молчать о боли.

Пока друзья спорили, Эллиан переоделся и попытался привести волосы в порядок. Зеркало над умывальником показывало его с едва заметной задержкой. Когда он поднимал руку, отражение повторяло движение спустя долю секунды. Для Астрария подобное считалось не неисправностью, а допустимым возрастным изменением артефакта. Эллиан помнил, как однажды Сайла провела неделю, убеждая хозяйственную службу заменить зеркало в общежитии, которое каждое утро отражало учеников уже полностью одетыми и тем самым заставляло их забывать застёгнуть настоящие мантии.

Он провёл влажной ладонью по волосам. Отражение улыбнулось раньше него.

Эллиан замер. Через мгновение лицо в серебре снова стало точным повторением. Возможно, ему показалось. После дороги, боя и недостатка сна даже обычная задержка могла превратиться в движение, которого не было.

— Что? — спросил Каэл.

Эллиан отвёл взгляд от зеркала.

— Ничего. Старый контур.

Каэл посмотрел на поверхность, но отражение оставалось обычным.

— Здесь это считается хорошей новостью?

— Обычно.

— Снова «обычно».

— Я тоже заметил.

Заседание проходило в западном крыле Главной башни, в круглом зале с высокими окнами, выходившими на озеро. В центре стоял овальный стол из серого камня. С одной стороны располагались шесть кресел Совета, каждое отмеченное собственной печатью. Отдельное место архимага оставалось пустым. Тавериан, как назначенный руководитель расследования, стоял у края стола, не занимая одно из кресел.

На заседание пришли четверо членов Совета. Лиарен Фосс сидел ближе к двери, окружённый письмами и регистрационными дощечками. Найрэль Вессан держала перед собой закрытую серебряную книгу. Севра Мельн расположилась напротив Эллиана и с первых секунд смотрела на него так, словно уже оценивала качество работы, которую он ещё не представил. Кайрен Дорн, мастер защитных контуров, прибыл последним и положил на стол несколько пластин с записями нижней станции.

После формального приветствия Эллиан передал Тавериану заверенную копию карты. Наставник не развернул её сразу. Сначала проверил печать Риверфолльской башни, подписи Илмары и Аделара, затем положил свёрток в центр стола. Серебряные линии на камне отозвались слабым свечением.

— Подлинность материалов подтверждена, — сказал Кайрен, коснувшись ближайшей пластины. — Карта действительно создана в период формирования старой сети узлов. Но принадлежит ли серебряная линия одному из внешних контуров Астрария, по этой копии определить нельзя. Потребуется сравнение с образцами из Галереи.

— Обследование назначено на завтра, — сообщил Лиарен. Он посмотрел на троих приглашённых поверх тонких очков. — Нижняя станция передала краткий отчёт о нападении. Всё остальное нам известно только из письма Тавериана о найденной карте. Поэтому начнём с дороги сюда. Расскажите обо всём, что показалось вам необычным, даже если тогда вы не сочли это связанным с Астрарием.

Эллиан изложил события по порядку: одинаковые заказы на первой станции, необъяснимое решение караванщиков остановиться у Пастушьего камня, прибытие двух обозов раньше ожидаемого срока и повторявшееся ощущение, что некоторые поступки уже были заранее выбраны за людей.

Он старался разделять наблюдения и предположения, как учил Тавериан. Не утверждал, что путники теряли свободу воли. Говорил лишь, что несколько человек не смогли объяснить собственные решения, хотя были совершенно уверены в их правильности.

— Они не сомневались, — закончил Эллиан. — Но никто не мог вспомнить, почему вообще выбрал именно этот вариант.