Комментарии к «Метафизике» Аристотеля. Том 1

На основании того, что некоторые версии «Метафизики» предшествовали версии Мербике и были известны Фоме, возникают следующие вопросы: составлял ли Фома свои «Комментарии» только на основе версии перевода Мербике или использовал также и другие версии? И если последнее верно, то какие версии он использовал и в какой степени?

Исследование[25], которое мы рассмотрим ниже, имеет особенное значение для изучения данной проблемы. Оно показывает, что Фома Аквинский знал «Метафизику» vetus и перевод с арабского. Хотя он, без сомнения, использовал vetus в различных работах, он не использовал перевод с арабского, по крайней мере не в «Комментариях». Фома знал «Метафизику» nova, когда он писал De unitate Intellectus в 1270-м, а также когда он составлял первую часть «Суммы теологии», после 1265-го, так как обе эти работы содержат цитаты из этой версии. Фома также знал и использовал версию media в De unitate Intellectus и в «Сумме против язычников», составленной около 1260 года, и, возможно, также в De veritate. Исследователь делает вывод, что в книгах с 1-й по 4-ю Фома использовал версии vetus и media и часто отдавал предпочтение первой версии, как, например, в книге 2 лекция 2 и книге 4 лекция 5. В книге 5 версия media становится основным текстом, и начиная с лекции 20 появляется версия nova. Возможно, что Фома знал версию nova, еще когда начинал составлять книгу 1, но эта версия не может быть рассмотрена как основной текст для первых пяти книг. Однако когда он начинает составлять книгу 6, он уже начинает ее использовать. После книги 9 Фома очевидно основывается только на версии nova.

Из тех источников, на которые Фома ссылается в «Комментариях», становятся очевидны версии текста, которые он использует. Согласно вышеназванному исследованию, эти тексты – vetus, littera Boethii, media, nova, и возможно какая-то другая версия перевода с греческого.

Фома Аквинский при составлении «Комментариев» использовал не одну, а несколько различных версий переводов текстов Аристотеля. Почему он использовал не одну версию, а различные? В Средние века составить комментарии на тексты, а именно на тексты Аристотеля, было трудной задачей, так как для этого комментатор должен был иметь полный ориганальный текст или текст перевода. Поэтому, когда Фома Аквинский начал работу над «Метафизикой» Аристотеля, он должен был опираться на полную версию оригинального текста Аристотеля. Как уже было сказано, в Средние века были распространены и часто использовались пересказы текстов, которые не могли служить основой для комментариев, так как они не содержали оригинального текста Аристотеля и не имели сложную оригинальную структуру текста. В большинстве случаев это были тексты, которые имели более простую структуру, разработанную самими авторами пересказа. К тому же эти тексты часто выражали не точку зрения автора, а точку зрения самого составителя пересказа.

Если пересказы, которые были распространены в Средние века, не могли служить опорой для работы комментатора и ученые не могли использовать их для изучения текстов, то переводы как с арабского, так и с греческого, которые также были популярны в Средневековье, имели серьезные недостатки, и если комментатор мог их принять за основу для своей работы, то должен был делать это осторожно, учитывая несовершенства текста. Переводы некоторых работ Аристотеля, сделанные с арабского, содержали серьезные ошибки, часто искажали текст и были неполными, поэтому комментатор или ученый мог опираться на них при составлении комментариев, в том числе и при составлении комментариев к «Метафизике», только принимая во внимание все проблемы и сложности, которые были связаны с этими переводами. Так, например, тот факт, что такие переводы могли исказить оринальный текст Аристотеля, уже был признан и указан в декретах, запрещающих их использование в университете Парижа, как очевидно из ранних декретов 1210-го и 1215 годов, и в более позднем 1263 года[26]. Если принять во внимание, что оригинальные работы подвергались переводам с греческого на сирийский, с него на арабский, и с арабского на латинский, то вполне естественно предположить, что переводы были несовершенны и содержали многочисленные ошибки и искажения.

Переводы с греческого, так же как и переводы с арабского, были неполными и содержали ошибки. Такими были переводы «Метафизики» Аристотеля с греческого, которые относятся к концу XII и началу XIII веков, как, например, перевод Боэция и перевод vetus.

Известно, что когда Фома начал составлять свои комментарии на тексты Аристотеля, он имел в своем распоряжении не только те переводы, которые были сделаны давно и стали «классическими», но и, что самое важное, те работы, которые были недавно переведены[27]. Переводы, которые здесь подразумевает автор, – это переводы Мербике[28], возможно, сделанные по просьбе самого Фомы. Мербике отредактировал уже существующие версии, дополнил их, а также перевел на латинский те тексты, которые еще не были переведены.

Последние книги «Метафизики»

Когда мы рассматривали проблемы, с которыми сталкиваются исследователи при изучении комментариев Фомы Аквинского на «Метафизику» Аристотеля, мы упомянули о проблеме последних книг «Метафизики». И действительно, одна из главных проблем[29], которую решают исследователи, связана с последними книгами Метафизики, то есть книгами 11, 13 и 14. Когда Фома начал составлять комментарии, знал ли он эти книги или нет? Некоторые исследователи полагают, что они были доступны Фоме, другие полагают, что нет. Рассмотрим более подробно этот непростой вопрос.

Фома Аквинский завершает свой комментарий на 12-й книге «Метафизики» и, если мы заглянем в самый конец «Комментариев» на эту 12-ю книгу и прочитаем последний абзац, то нам станет ясно, что в этом абзаце сам Фома четко показывает, что он завершает свою работу. Почему Фома Аквинский останавливается на 12-й книге, и опускает 13-ю и 14-ю книги? Исследователи выдвигают различные гипотезы. Одни предполагают, что Фома не прокомментировал последние две книги – 13-ю и 14-ю, так как не имел латинского перевода. Однако эта гипотеза может быть опровергнута, и вот почему. В работах Фомы Аквинского и Альберта Великого можно найти ссылки на эти книги. Но самое главное доказательство того, что Фома знал эти книги, состоит в том, что ссылки на эти книги содержатся в самих «Комментариях», и главным образом в первой части работы. Так, большинство таких ссылок содержится в «Комментариях» на книгу 3, которая рассматривает вопросы, которые Аристотель стремится разрешить в следующих книгах.

В лекциях с 4-й по 15-ю этой книги Фома исследует эти вопросы, и в каждой лекции определяет соответствующую книгу, в которой они будут рассмотрены. Он упоминает книги 13 и 14, и, упоминая книгу 13, даже цитирует текст. Итак, Фома знал книги 13 и 14 и, следовательно, мог их прокомментировать. И если он знал и мог прокомментировать 13-ю и 14-ю книги и если он ясно показывает в конце своих комментариев на 12-ю книгу, что он завершает комментарий, то почему он оставляет эти книги в стороне и не комментирует их?

Одна из различных гипотез, которые предлагают исследователи, основывается на предположении[30], что если последние две книги трудно понять и они не имеет большой ценности, а также что если вопросы, которые исследуются в этих книгах, уже были рассмотрены в предыдущих главах, то бессмысленно их рассматривать снова, так как в этих книгах Аристотель критикует теорию идей как ее интерпретировали последователи Платона Спевсипп и Ксенократ. И если этот вопрос не добавляет ничего нового к исследованию метафизики Аристотеля и уже был рассмотрен детально в предыдущих книгах, то Фома мог предположить, что не следует его рассматривать снова, и остановился на 12-й книге.

Еще одна сложность связана с 11-й книгой. В самом начале своей работы Фома, очевидно, понимал трудность, связанную с расположением книги 11 в общей структуре «Метафизики». Он предлагает схему, в которой одиннадцатая книга не предполагается. Так он отмечает в книге 7, лекция 1, п. 1245.

«После того как Философ исключил из основных вопросов, которые рассматривает эта наука, сущее как акцидентальное и сущее как истинное, здесь он приступает к определению сущего самого по себе, которое существует вне ума и которое главным образом рассматривает эта наука.

Но эта часть делится на две части, так как эта наука определяет сущее как сущее и первые начала сущего, как было сказано в 6-й книге. Итак, в первой части он определяет сущее. Во второй он определяет первые начала сущего. Он делает это в 12-й книге».

Вопрос относительно книги 11 трудный, и его нелегко разрешить, так как мы не знаем время, когда Фома узнал о существовании этой книги, и, следовательно, мы не знаем время, когда он решил использовать ее перевод в своих комментариях. Раcсмотрим две точки зрения исследователей.

Так, одни из них полагают[31], что в начале своей работы над комментариями Фома Аквинский не знал о существовании 11-й книги. Это предположение основывается на том факте, что Фома не упоминает об этой книге в начале своих комментариев. Отмечают также, что, когда Фома составил свои комментарии на книгу 7, он не знал о книге 11 или еще не получил перевод этой книги. Однако когда позже он получил перевод, он должен был прокомментировать ее и добавить в свой комментарий. Он получил эту книгу перед тем, как начал комментарий на 12-ю книгу, или после того, как он закончил ее. И в этом случае он должен был пересмотреть книгу 12.

Другие придерживаются версии[32], что если в 7-й книге Фома Аквинский не ссылается на 11-ю, из этого не следует, что он не знал о ней. Он мог знать ее, но просто не использовать. И если очевидно, что Фома знал версию nova, когда он начал работу над комментариями, возможно, что он знал 11-ю книгу, которая была включена в эту версию. И сначала Фома решил не использовать ее, а потом передумал и изменил решение. Когда Фома приступил к работе над комментариями, его главной целью было рассмотрение концепции метафизики Аристотеля, и в этом смысле книга 11 не играла большой роли, она не была ни продолжением книги 10, ни введением в книгу 12. И это становится очевидно, если внимательно изучить содержание 11-й книги. Эта книга рассматривает вопросы, которые были уже изучены в некоторых ранних книгах, и поэтому она в каком-то смысле выделяется в общей структуре текста. Когда Фома начал комментировать 11-ю книгу, он решил расмотреть ее как введение к 12-й книге, так как она может быть использована как введение к учению, рассмотренному в этой книге. Изменение точки зрения Фомы можно объяснить на основе обстоятельств в которых были написаны комментарии. Фома составлял свои комментарии для того, чтобы использовать их в дальнейшем в процессе обучения, и если vetus, media и переводы с арабского расматривались бы как основные тексты, то он также использовал бы их. Но если эти версии не содержали 11-ю книгу, то он не должен был ее рассматривать. Версия nova, так как она была новая и малоизвестная, не могла еще быть использована для обучения. Но когда она стала более известной, Фома, вероятно, стал использовать ее как основной текст, и таким образом должен был бы рассматривать книгу 11, которую эта версия содержала. Из того, что нумерация media появляется в тексте вместе с нумерацией nova, не следует, что было второе чтение или редактирование текста, так как при составлении комментариев Фома мог иногда опираться на старую нумерацию, а иногда на новую.

Особенности комментариев Фомы Аквинского

Рассмотрим, чем отличаются комментарии Фомы Аквинского от других комментариев и в чем их особенности.

При исследовании комментариев возникает вопрос, следует ли рассматривать комментарии на произведение Аристотеля как текст, посредством которого Фома хотел выразить свои собственные идеи, или комментарии представляют собой интерпретацию текста Аристотеля на основе понимания самих идей Аристотеля. Известно, что Фома Аквинский много заимствовал от Аристотеля и что теология и философия Фомы Аквинского опираются на идеи Аристотеля.

Так, Я. А. Слинин отмечает: «Известно, что Фома Аквинский был аристотелистом. Однако, в силу своих религиозных убеждений, он не мог следовать Аристотелю буквально во всем. Ряд положений религиозного характера, которые Фома обязан был признать без рассуждений, невозможно найти у Аристотеля. Тем не менее Фома старался как можно меньше отступать от сказанного Философом, как можно теснее сблизить свою теологию с учением Стагирита»[33].

Итак, в своих комментариях Фома, с одной стороны, буквально следует тексту Аристотеля, но в то же время затрагивает и другие темы, которые близки ему, как, например, разделение между сущностью и существованием. Поэтому комментарии Фомы Аквинского следует рассматривать как интерпретацию Фомы текста Аристотеля с точки зрения того, согласуется ли его доктрина с теорией Аристотеля. На это указывает и то, что Фома критикует и исправляет идеи Аристотеля. Так, например, в комментариях на книгу Λ, рассматривая вопросы связанные с Богом, Фома не во всем согласен с Аристотелем.

В своих комментариях Фома очень детально рассматривает и объясняет критику Аристотелем концепции Платона[34]. Хотя Фома несомненно был аристотеликом, часто отмечают «неоплатоновский»[35] характер «Комментариев». Так на чьей же стороне Фома Аквинский? Вопрос непростой. Так, Я. А. Слинин справедливо отмечает, что «Фома, хотя критикует точку зрения Платона вместе с Аристотелем, иногда встает на сторону Платона. Как, например, в вопросе автономного существования отделенных и субсистентных форм. Фома отходит от ортодоксального аристотелизма и приближается к платонизму. Хотя Фома не любил Платона»[36]. Фома, очевидно, имел самостоятельную позицию и вставал на сторону того или иного философа в зависимости от нее.

Несмотря на то что «Комментарии» Фомы Аквинского представляют собой совершенно оригинальный текст, в своих комментариях он часто ссылается на тексты других авторов, например, как мы уже отметили, на тексты Платона. Также из текста «Комментариев» очевидно, что Фома хорошо знал концепции Авиценны и Аверроэса и непосредственно ссылался[37] на них в своей работе.

Влияние Аверроэса на Фому в его «Комментариях[38]» и особенно в комментарии на «Метафизику» очевидно. Если сравнить два текста, то станет ясно, что в делении текста на лекции Фома очевидно следует за Комментатором. Хотя Фома стремится прежде всего объяснить текст буквально и для него текст важнее всего, следует также отметить, что, уважая авторитет автора, он «истолковывает» текст Аристотеля, когда это необходимо. Иногда Фома высказывает свою точку зрения в своих комментариях, так как он согласен с мнением Аристотеля. Иногда он высказывает свое несогласие с комментаторами, главным образом с Авиценной или Аверроэсом[39], когда он чувствует, что им не удалось понять мысль Философа. Но иногда он использует мнение[40] тех авторов, которых он критиковал, если их комментарии помогают понять доктрину Аристотеля. Среди философов и комментаторов, о которых Фома говорит в своем тексте прямо, мы не найдем Альберта Великого. Даже если Фома не ссылается на его работы и работы других средневековых авторов прямо, возможно, что он ссылается на их тексты косвенно, но этот вопрос требует дополнительного и отдельного исследования. На первый взгляд Фома скорее опирался на собственное понимание текстов Аристотеля.

Следует отметить и другой важный аспект «Комментариев», который заключается в следующем: Фома стремится структурировать текст на основе анализа идей Аристотеля. Для Фомы «Метафизика» Аристотеля – хорошо упорядоченный и структурированный текст, который посвящен первой философии. В этой структуре каждая книга не случайна, так как она находится на своем определенном месте и выполняет соответствующую функцию. Однако такое рассмотрение текста «Метафизики» не мешает Фоме видеть отдельные трудности и противоречия в различных частях текста. Фома рассматривает как целое не только этот текст «Метафизики», но также и весь корпус работ Аристотеля. Для Фомы каждая работа Аристотеля – часть его общей концепции знания в целом. Хотя Фома рассматривал корпус работ Аристотеля как целое, он осознавал, что между различными работами могут быть некоторые несоответствия или даже противоречия, но, как считал Фома, они всегда могут быть объяснены.

Другой важной особенностью комментариев Фомы – это также отмечают и исследователи – является то, что, составляя комментарии, он стремится объяснить не только идеи Аристотеля, но также способ аргументации, который использует Философ, чтобы сформулировать и ясно представить их, так как в «Метафизике» Аристотель рассматривает различные виды аргументов, а также исследует, насколько они достоверны. Для этой цели Фома сначала делит текст на отдельные параграфы, а потом снова подразделяет их, чтобы выявить его основную структуру, а следовательно, и саму аргументацию автора. И на основании этого деления Фома может показать, например, как Аристотель анализирует и критикует концепции других философов или как Аристотель объясняет различные значения философских терминов.

Итак, Фома делит текст Аристотеля на параграфы, которые находятся в начале каждой лекции в «Комментариях». Это деление позволяет сначала выделить фрагменты, которые необходимо прокомментировать, а потом разделить их на составные части, чтобы предоставить читателю схему или структуру, которая позволит ему понять аргументацию автора. Деление текста, которое предлагает Фома, не всегда связано только с одной лекцией, иногда оно распространяется на другие лекции, а иногда – на текст в целом, при этом указывая на вопросы, которые будут рассмотрены в других книгах. Так, в книге 3 после объяснения трудностей, которые высказывает Аристотель, Фома отмечает книги, в которых они будут разрешены. В книге 11 лекции 1 его деление относится не только к вопросам, которые еще следует разрешить, но и указывает на вопросы, которые уже были обсуждены в предыдущих книгах.

И наконец, последняя особенность «Комментариев» Фомы Аквинского заключается в том, что его комментарии совершенно «неисторичны», то есть не затрагивают историю текста. Он не рассматривает, был ли текст «Метафизики» единым или он составлен из нескольких трактатов и принадлежал ли он одному или нескольким авторам, когда был написан текст. Возможно, что Фома осознавал и понимал важность этих проблем, но он не указывает на это в тексте. Он составляет свои комментарии на основании того, что текст «Метафизики» представляет собой единое целое, части которого были написаны с единственной целью – рассмотреть природу сущего, его свойства и причины.

Структура комментариев на «Метафизику»

Рассмотрим структуру «Метафизики» Аристотеля и, соответственно, «Комментариев». Метафизика Аристотеля cодержит 14 книг, но Фома комментирует только книги с 1-й по 12-ю и не комментирует книги 13 и 14. Почему он не комментирует две последние книги, мы упоминали выше. Итак, структура «Комментариев» следующая: первая книга делится на две части. В первой части говорится, что мудрость исследует только наивысшие причины, а во второй рассматривается история понятия «причина». Фома Аквинский определяет таким образом вопросы, которые исследуются в этой книге: сначала рассматривается вопрос о природе и совершенстве божественного знания, которое называется мудростью. Затем рассматриваются мнения древних философов и опровержение мнений древних о причинах вещей и началах.

Вторая книга рассматривает следующие вопросы: человек и истина, а также невозможность ухода в бесконечность в цепочке причин. Фома Аквинский определяет таким образом вопросы, которые исследуются в этой книге: во-первых, как человек способен познать истину. Затем встает вопрос о том, что познание истины скорее всего принадлежит первой философии. Далее в этой книге рассматривается, что последовательность причин не может уходить в бесконечность. И наконец, вопрос о способе познания истины.

Третья книга посвящена спорным вопросам «Метафизики». Фома Аквинский определяет, что в этой книге рассматриваются способ поиска истины для этой науки, роды причин, субстанции, начала вещей, а также к какому знанию следует отнести эти сущности.

Четвертая книга делится на две части. В первой рассматривается предмет «Метафизики», а во второй – начало непротиворечия. Фома Аквинский указывает на следующие вопросы, которые исследуются в этой книге: о сущем, об одном и многом, о тождественном и различном, о первых началах доказательства.

Пятая книга представляет собой словарь понятий «Метафизики». Фома Аквинский определяет вопросы, которые рассматриваются в этой книге: термины, которые используют все знания, и значения, которые они имеют.

Шестая книга рассматривает два вопроса, а именно три теоретических науки и деление сущего. Фома Аквинский говорит о способе рассмотрения сущего, которое изучает первая философия, и о значениях, которые не относятся к этому знанию и которые обычно используют для обозначения сущего.

Книга седьмая определяет субстанцию с точки зрения логики. Фома Аквинский в своих комментариях говорит о седьмой книге, что в ней рассматривается сущность чувственно воспринимаемых субстанций посредством логических и общих аргументов.

Восьмая книга посвящена определению субстанции с точки зрения физики. Фома Аквинский определяет следующим образом вопросы, которые исследуются в этой книге: о началах чувственно воспринимаемых субстанций, материи и форме, и их единстве.

Девятая книга рассматривает потенцию и акт. Фома Аквинский также определяет следующие вопросы этой книги: о потенции и об акте, а также о сравнении акта с потенцией.

Десятая книга Метафизики Аристотеля рассматривает природу единого и учение о противоположностях. Фома Аквинский говорит, что в этой книге исследуется вопрос о едином и о тех вещах, которые следуют из единого.

Одинадцатая книга суммирует то, что было сказано в этой книге и в книге «Физика». Фома Аквинский указывает на то, что в этой книге Аристотель прокладывает путь к познанию отделенных субстанций, повторяя некоторые вопросы, которые были рассмотрены в вышеназванных книгах и в натурфилософии.

Двенадцатая книга, которая завершает это рассмотрение, посвящена первой отделенной субстанции. Фома Аквинский говорит, что Аристотель рассматривает в этой книге субстанцию чувственно воспринимаемую и субстанцию неподвижную, а также рассматривает вопрос о благом мире.

Тринадцатая и четырнадцатая книги Аристотеля посвящены первой отделенной субстанции Платона, но, как мы уже говорили, Фома не комментирует эти книги.

О. А. Антонова

Перевод сделан по

S. Thomae Aquinatis Doctoris Angelici: In duodecim libros Metaphysicorum Aristotelis Expositio. Edito iam a M.-R. Cathela, O.P. exatata retractatur cura et studio P. Fr. Raymundi M. Spiazzi, O.P. In studio generali F.F. Praedicatorum Taurinensi S. Theologiae et Philosophiae lectoris Marietti, 1950.

Введение Фомы Аквинского

Самая общая наука из всех наук рассматривает наиболее интеллигибельные универсалии; из этого Философ выводит, что ее следует по праву обозначать тремя терминами, то есть теология, метафизика и первая философия.

Как Философ говорит в «Политике»[41], когда несколько вещей подчиняются одной, одна из них должна править, или властвовать, а остальные подчиняться, или быть подвластными. Это можно увидеть в единстве души и тела, ибо душа естественным образом властвует, а тело подчиняется. То же самое относится и к способностям души, так как страсти и гнев естественно подчиняются размышлению. Однако все науки и искусства подчиняются одной вещи, то есть совершеству человека, которое счастье. Поэтому одна из этих наук или искусств должна быть главой всех других и ее правильно называют мудрость. Ибо именно мудрый человек должен направлять других.

Мы можем понять, какая эта наука и к каким предметам она относится, если мы исследуем качества хорошего правителя. Ибо как люди более умные естественно являются правителями и наставниками для других, а люди физически сильные, но более слабые умом, естественно служат им, как Философ говорит в вышеназванной книге[42], так наука, которая является в наибольшей степени интеллигибельной, естественно должна управлять другими науками. И это та наука, которая рассматривает наиболее интеллигибельные предметы.

Однако мы можем рассмотреть наиболее интеллигибельные предметы тройным образом.

Во-первых, с точки зрения порядка познания. Ибо те вещи, с помощью которых ум приходит к большей достоверности, по-видимому, более интеллигибельные. Поэтому если достоверность науки достигается посредством ума вследствие познания причин, то познание причин, по-видимому, в наибольшей степени связано с умом. И поэтому та наука, которая рассматривает первые причины, по-видимому, в наибольшей степени управляет другими.