Ты не один?!

Минуту я сидел неподвижно, не поднимая головы и вслушиваясь в густую пустоту здания. Лишь гулкий стук собственного пульса в висках. Но ничего не происходило. Выждав еще немного, я медленно, стараясь не скрипеть подошвами, привстал и двинулся вперед, держа дробовик наготове. В этот момент я был морально готов столкнуться с кем угодно — от мародеров до плодов собственного воспаленного воображения.

Выглянув из-за угла, я осторожно заглянул в соседнее помещение через широкое окно дежурки. Взгляд метнулся к входной двери, ведущей на улицу. Она была плотно закрыта. Я шумно выдохнул, опуская ствол. Никого. Сквозняк. Просто порыв ветра, захлопнувший тяжелую створку.

«Все в порядке, Макс. Здесь пусто», — мысленно приказал я себе, выравнивая дыхание.

Подобрав с пола брошенный рюкзак с патронами и машинально отряхнув пыль с колен, я направился к выходу. Соблазн проверить остальные кабинеты участка еще зудел где-то на подкорке, но я задавил его на корню. Время сейчас было слишком дорогим ресурсом, чтобы тратить его на игры в сыщика. Главное — оружие уже лежало в моей сумке. Пора уносить ноги. После полицейского участка мой путь лежал в торговый центр — до него было всего километров семь. В Мапуту вообще все находилось рядом. За эту компактность я и любил город: жить в нем было на редкость комфортно. До любого места, которое теоретически могло понадобиться, ехать от силы минут двадцать-тридцать — и это с учетом пробок. Сейчас приходилось постоянно снижать скорость, объезжая оставленные на дороге машины, но в целом это особо не вызывало трудностей.

Я медленно катился по улицам, внимательно всматриваясь в безлюдный городской пейзаж. Он все еще был очень непривычен для меня — до такой степени, что время от времени я даже останавливался перед знаками «стоп» и светофорами, часть из которых работала каким-то чудесным образом. Я ехал с открытым окном, дыша свежим, слегка прохладным воздухом, и обдумывал снова и снова, что же могло послужить причиной произошедшего и что будет дальше. Повторится ли это? Исчезну ли я? Но ответов так и не было. Спустя четверть часа моя машина уже сворачивала к торговому центру «Баия». Припарковавшись на стоянке, я уверенным шагом двинулся в сторону ближайшего входа.

Торговый центр «Баия» считался одним из лучших в Мапуту. В двухэтажном здании современной постройки в красно-серо-желтых цветах, располагавшемся на второй линии от океана, разместился небольшой, по российским меркам, но уютный молл с удобной парковкой на крыше. Мы с Марией и Марком любили гулять по нему, делать покупки, а потом обедать в пиццерии «Кампу Алту» с видом на океан. Частенько заказывали пиццу с пармской ветчиной и рукколой, а Марк постоянно просил себе «Маргариту», из которой всегда тщательно выковыривал помидоры и базилик. И вот теперь, шагая по парковке, я вспоминал эти приятные моменты уже прошлой жизни, от которых сейчас становилось очень грустно. На миг я задумался, что надо бы плюнуть на всю эту подготовку и выехать в путь завтра с утра. Но потом одернул себя и откинул эти мысли, понимая, что если хочу добраться до России, то без основательной подготовки сделать это не получится. Я либо заглохну на полпути, либо застряну где-нибудь на обочине, объезжая очередное препятствие. «Паника — мой враг», — сказал я себе.

В торговом центре кое-где горел свет, но помещения в глубине здания зияли глухой чернотой. Я перехватил первую попавшуюся тележку возле эскалатора и двинулся вдоль витрин. Сначала заглянул в аптеку. В медицине я разбирался слабо, поэтому действовал по принципу «брать все, что может спасти жизнь»: противовирусные, антигистаминные, мощные обезболивающие и тесты на малярию. В магазине электроники скидал в тележку пару мощных фонарей, автомобильный насос и несколько пауэрбанков.

Найти подходящий внедорожник сегодня я уже не успею — пока ехал от полицейского участка до «Баии», на глаза так и не попалось ни одного приличного джипа, готового к серьезному сафари. Придется покружить по городу завтра. Но, по крайней мере, я смогу закрыть вопрос с провизией. К счастью, холодильники в продуктовом супермаркете еще работали. Я забил тележку консервами, замороженными полуфабрикатами, хлебом, сыром и пивом.

Выкатывая тележку из магазина, я вдруг поймал себя на абсурдной, диковатой мысли: а ведь чертовски приятно вот так бродить по огромному торговому центру и брать всё, что душе угодно, не оглядываясь на ценники. Никаких очередей. Никаких касс. Абсолютная, безграничная свобода.

— Ну вот, хоть какие-то плюсы от всего этого безумия, — усмехнулся я в пустоту.

Я не спеша катил наполненную тележку в сторону выхода на парковку и размышлял о том, что надо бы составить подробный список продуктов для моего предстоящего путешествия. Прикинуть свой дневной рацион и умножить это все на количество дней пути, плюс сделать недельный резерв. Ходить в поисках еды по незнакомым местам, как, впрочем, и останавливаться лишний раз, не хотелось. Пустая трата времени и, по умолчанию, небезопасно.

Стоя на парковке возле машины и загружая пакеты с «покупками» в багажник, я размышлял о том, что нужно бы сегодня еще успеть съездить в строительный магазин и поискать там пластиковые боксы для различного снаряжения, продуктов питания и прочего, а также канистры для топлива и воды. Я видел в передачах, что путешественники часто возят подобные боксы в багажниках. Их очень удобно использовать в поездке. Во-первых, через прозрачный пластик видно, что находится внутри, а во-вторых, их можно ставить друг на друга, и таким образом они существенно экономят место в машине. Уже почти закончив укладывать пакеты в «Мицубиси», я неожиданно услышал резкий звук, похожий на удар машины о машину при аварии, донесшийся откуда-то снизу. Как и в полицейском участке, я машинально присел, словно укрываясь от взрыва или летящего в мою сторону камня.

— Твою же мать! — выругался я, полулежа на земле возле машины.

Прождав секунд пятнадцать в такой позе и оглядевшись по сторонам, я встал на ноги, отряхнулся и, сняв с плеча автомат, начал медленно, словно спецназовец, двигаться к краю стоянки, откуда только что был слышен загадочный шум. Приблизившись к невысокому бетонному ограждению парковки, я выглянул из-за него и осторожно посмотрел вниз.

«Ну какого черта здесь происходит, скажите мне? Это что, какой-то розыгрыш? Почему я ведусь на эти звуки, шорохи и прочее? Ну упало что-то — и упало, мне какая разница? Сел в машину и уехал», — пронеслось у меня в голове.

Внизу виднелась валяющаяся на асфальте тележка с разбросанными вокруг нее продуктами. Было очевидно, что она — возможно, из-за ветра или еще из-за чего-то — только что упала с нижнего этажа. По асфальту медленно растекалась свежая жидкость, похожая на воду. Я с облегчением выдохнул и, повесив автомат на плечо, двинулся обратно к машине. На часах было в районе трех дня, и мне ужасно хотелось перекусить. Война войной, а обед по расписанию, как говорится.

Решено было устроить привал возле океана. Выехав с парковки торгового центра, я развернул машину и через пару сотен метров припарковался прямо напротив пляжа. Обед получился по-спартански простым, но после нескольких часов мародерства в вымершем молле холодное пиво и сэндвич из багажника показались мне пищей богов. Я присел на деревянную лавочку в полсотне метров от воды. Вид открывался великолепный. Накатывающие на берег волны мерно шумели, создавая иллюзию абсолютной нормальности.

Достав телефон, я предпринял очередную, уже какую-то по счету попытку дозвониться до Марии. Чуда не произошло. Экран упрямо констатировал отсутствие сети, а интернет оставался мертвым.

Я медленно жевал бутерброд, глядя на бескрайнюю линию горизонта, и ловил себя на пугающей мысли: если все это не чей-то дурной розыгрыш и не галлюцинация, мне придется учиться жить в новой реальности. И эта реальность пугала не столько исчезновением людей, сколько полным отсутствием правил. От глобальных вопросов в духе «как это вообще возможно» мозг упорно перескакивал к приземленным и страшным. Что, если на всем пути до самой России я не встречу ни одного живого человека? Что мне делать там, дома, если я не найду семью? И главное — есть ли гарантия, что завтра или через час я сам вот так же бесследно не растворюсь в воздухе?

Спокойный, вечный океан и пустой пляж не давали никаких ответов. Они лишь подчеркивали мою абсолютную ничтожность перед тем, что случилось с этой планетой. За целый день я не заметил никаких признаков того, что люди в спешке покидали свои дома, или, например, что властями страны была объявлена опасность цунами или землетрясения, что могло бы в теории спровоцировать эвакуацию целого города. Из того, что я увидел, выходило, что люди просто исчезли из своих домов, машин и кабинетов. Подобное было невозможно с точки зрения тех знаний, которыми я обладал. С другой стороны, моя поездка в Россию сможет ответить как минимум на два вопроса, а именно: остался ли кто-то на Земле и жива ли моя семья. «Жива ли? Наверное, это не совсем корректное слово», — подумал я. Технически, даже если я никого не встречу по пути и не найду своих, то утверждать, что их нет в живых, было бы неправильно. Я просто не знаю, где все находятся. Вот и все, что пока можно сказать. Ни сегодня, ни вчера я не видел ни одного трупа, ни одного признака того, что кто-то погиб.

Я глянул на мобильный телефон и увидел, что время стремительно приближалось к четырем часам дня.

— Ладно, пора двигать в строительный, а потом домой, пока не стемнело.

Несмотря на прошедшую спокойную ночь, я все же тревожился из-за темноты и подсознательно понимал, что вечер и ночь — штука опасная и непредсказуемая. Во-первых, передвигаться в темноте и объезжать брошенные машины будет неудобно, а во-вторых, надо бы еще понаблюдать одну ночь за обстановкой в городе, чтобы сделать окончательный вывод: опасно ли на улице в это время суток или это все мои безосновательные фантазии. Эта информация мне очень пригодится в предстоящей поездке. Как ни крути, придется ночевать в машине, и лучше это делать тогда, когда у тебя есть уверенность, что никто не планирует напасть на тебя.

Успешно завершив «покупки» в магазине с ярким названием «Строитель Билл», уже через двадцать пять минут я заезжал на подземную стоянку своего дома. Припарковав машину и открыв багажник, я с грустью посмотрел на его содержимое. «Да… если все это таскать по лестнице на десятый этаж, то уйдет куча времени и сил», — подумал я.

С другой стороны, мне очень не хотелось испытывать судьбу и застрять в лифте еще раз. Если вдруг это случится, то никто мне на помощь уже точно не придет. И в итоге я решил поступить хитрее. Запустив лифт, я на парковке загрузил в его кабину часть содержимого багажника, в основном продукты, а затем поднялся пешком на десятый этаж и повторил вызов. Что-то громко щелкнуло вдалеке, и, к моей радости, лифт медленно пополз вверх. Он остановился на десятом этаже, и двери распахнулись. Я был доволен собой и своей смекалкой.

Положив пакеты на кухне, я закрыл входную дверь на замок. Уже постепенно смеркалось, еще полчаса — и ночь опустится на город. В Мапуту темнело очень быстро, как у нас на юге. Бывало такое ощущение, что внезапно кто-то просто выключил свет.

Отправив скоропортящиеся продукты в холодильник, я поставил портативные аккумуляторы и фонари на зарядку. Желания, да и времени заниматься вещами не было, поэтому я решил, что остальное рассортирую завтра. Верхний свет в квартире я включать не решился. Не хотел, чтобы он был заметен с улицы, поэтому ограничился лишь парой ночников. Вот что можно сказать точно, так это то, что сегодня я очень устал. День, как, впрочем, и вчерашний, был тяжелым для меня, особенно с эмоциональной точки зрения. Хотелось передохнуть, что-нибудь перекусить, да и побыстрее лечь спать. Завтра предстояло найти машину, подготовить ее и загрузить все вещи. Помимо этого, надо было обдумать план дальнейших действий и посмотреть маршрут. Затягивать с этими вопросами было нельзя, ведь каждый день на счету. Оставаться в Мапуту дольше необходимого не хотелось.

Мне повезло. В моем жилом комплексе имелась замечательная крыша с панорамным видом на город. На ней располагался небольшой бассейн, спортзал и общественное пространство со столиками и креслами, а также мангалом и барной стойкой. Мы с Марией и Марком любили бывать здесь. Свежий воздух, простор и бассейн — что еще нужно для хорошего отдыха? Вот и я решил, что это отличное место для того, чтобы немного отвлечься и сменить обстановку. Тем более до него можно было легко добраться, стоило лишь пройти по лестнице один этаж. Что я и сделал, взяв с собой бутылку открытого вчера виски и бутерброды с ветчиной и сыром, сделанные на скорую руку. У меня не было ни сил, ни времени готовить себе полноценный ужин, поэтому выбор пал на простые сэндвичи. Для сегодняшнего дня столь скромного ужина мне было вполне достаточно. Также я прихватил с собой оружие и рюкзак, в котором лежали мобильный телефон, фонарь и бинокль, — все, что понадобится мне для наблюдения за городом на моем новом посту.

Утонув в подушках кресла, стоящего у самого края крыши, я смотрел сквозь прозрачное стеклянное ограждение на раскинувшийся внизу город. Стекло казалось хрупкой иллюзией, единственной преградой, отделяющей мой крошечный островок спокойствия от зияющей бездны. Мапуту, который я привык видеть — вечно бурлящий, пульсирующий зноем, пропитанный гудками машин и обрывками музыки из открытых окон, — перестал существовать. Столица Мозамбика погрузилась в тяжелый, неестественный мрак. Лишь кое-где, словно забытые маяки в мертвом океане, сиротливо горели желтые пятна уличных фонарей да тускло мерцали квадраты окон в оставленных квартирах. Этот случайный свет не приносил утешения, напротив, он лишь подчеркивал чудовищные масштабы пустоты. Внизу не было ни привычного шума портовых кранов, ни гула отдаленных трасс вперемешку с человеческими голосами — только глухая, вязкая тишина покинутого мира.

В очередной раз я разблокировал экран телефона. Его холодное свечение резко ударило по глазам, выхватив из темноты мои напряженные пальцы. Я упрямо набирал номер Марии, до боли вслушиваясь в бездушную тишину динамика, которая раз за разом обрывалась абсолютной пустотой. Ни единой полоски сети. Ни одной загруженной новостной сводки. Устройство, некогда связывавшее меня со всем человечеством, теперь превратилось в бесполезный кусок пластика и стекла, равнодушный к моему нарастающему отчаянию.

Потеряв последнюю надежду пробиться сквозь этот цифровой вакуум, я бессильно опустил руки на колени и открыл галерею снимков. Яркие, живые фотографии контрастным пятном ворвались в эту мрачную ночь. Улыбающаяся Мария на фоне залитого солнцем пляжа, смеющийся Марк с растрепанными волосами… Я медленно листал снимки, жадно вглядываясь в каждую черточку родных лиц, и чувствовал, как горло сжимает тугой, удушливый спазм. На несколько коротких минут я позволил себе сбежать из пугающего одиночества, с головой погрузившись в теплые, пульсирующие жизнью воспоминания, которые теперь казались миражом из какой-то другой, навсегда утраченной вселенной.

Открыв навигатор, я принялся изучать путь домой. Судя по карте, поездка займет чуть больше недели, и это если постоянно ехать без остановок. Но так не получится, все равно придется заправляться, отдыхать, спать, мыться, питаться и так далее. В общем, еще дней пять на все про все — и получится: плюс-минус две недели пути, и я в России. Неплохо, в любом случае это лучше, чем остаться здесь и ждать у моря погоды.

Завтра необходимо быстро решить вопрос с автомобилем. Потом заняться дополнительными запасами провизии и заполнением всех канистр топливом. В принципе, оружия у меня достаточно, можно будет прихватить еще патронов и гранат, но в целом это необязательно. С кем воевать-то? Вот что действительно нужно, так это найти лебедку, хотя бы ручную, и парочку запасных колес. Значит, если все пойдет по плану, завтра я должен быть полностью готов и после обеда сразу двинусь на север, в сторону границы с Танзанией, далее поеду вдоль Индийского океана, а потом в Египет через Судан. А там уже, можно сказать, рукой подать до дома. Останется проехать Ближний Восток и Кавказ. План представлялся хорошим и, главное, реалистичным.

Я сидел в кресле и болтал сам с собой уже около часа. Когда все основные детали были проговорены и записаны на телефон в заметки, я встал с кресла, лениво потянулся и решил напоследок осмотреться вокруг, несмотря на то что ничего подозрительного я так и не заметил. Все-таки я же был на дежурстве.

В безоблачном небе равнодушно мерцали звезды. Запрокинув голову, я поймал себя на горькой мысли: когда-то я уже играл в эту рулетку воображения. Тогда поводом послужил старый американский ситком про постапокалипсис — смешной, наивный, совершенно не страшный. Я помню, как лениво фантазировал: исчезни вдруг всё человечество, останься лишь я и моя семья, мы бы превратили этот опустевший мир в свое личное грандиозное приключение. Исколесили бы планету вдоль и поперек, а потом непременно осели бы где-нибудь в Испании, на залитом средиземноморским солнцем берегу, где царит вечное лето.

И вот декорации рухнули. Люди действительно исчезли, но от былой романтики странствий не осталось и следа. Вместо пьянящей свободы грудную клетку сдавил удушливый, парализующий страх за родных, от которых меня отрезали десять тысяч километров звенящей пустоты. Ядовитое осознание абсолютного бессилия выжигало изнутри. Я превратился в беспомощного заложника чудовищных обстоятельств, лишенного малейшей возможности хоть на что-то повлиять.

От этого чувства некуда было бежать. Руки раз за разом нервно тянулись к мертвому экрану телефона в иррациональной, отчаянной надежде увидеть пропущенный звонок от Марии. Горло сводило от невыносимого желания завыть, разрыдаться, выплеснуть эту боль наружу, но глаза оставались сухими. Шок выжег все слезы, оставив после себя лишь густую, непроглядную тоску. Окончательно смирившись с мертвой тишиной города, я уже собирался идти спать, как вдруг мой взгляд, словно магнит, притянуло к серой громаде дома, стоявшего метрах в пятистах от меня. В глухой чернильной стене внезапно — словно резкий выстрел в кромешной темноте — вспыхнуло окно. В этом парализованном мире такого просто не могло быть: брошенные лампы либо горели статичным, мертвенным светом с самого первого дня, либо были навсегда погашены. Третьего не дано. А этот свет зажегся прямо сейчас. Прямо на моих глазах.

Дрожащими от внезапного выброса адреналина пальцами я выхватил из рюкзака бинокль. Линзы лихорадочно заскользили по бетонному фасаду, выхватывая слепые глазницы чужих квартир, пока наконец не впились в тот самый пульсирующий желтый квадрат. Я затаил дыхание, до боли в глазах пытаясь разглядеть хоть какое-то движение внутри, но тут свет резко потух. Секунда густой, слепящей темноты — и окно снова полыхнуло желтым, чтобы спустя минуту погаснуть окончательно.

По спине пробежал холодок. Инстинктивно отшатнувшись от прозрачной перегородки, я вжался в спасительную тень, словно невидимый наблюдатель по ту сторону бездны мог в эту самую секунду смотреть прямо на меня. Опустившись обратно в кресло, я слушал собственное прерывистое дыхание. Это не было игрой уставшего воображения. Там, в мертвом доме, кто-то живой только что своей рукой коснулся выключателя. Со своего наблюдательного пункта, точнее, кресла, я продолжал внимательно смотреть на дом, пристально изучая загадочное окно. Нельзя исключать того, что там, в этой квартире, может кто-то быть. Тот, кто, как и я, уцелел, когда все остальные исчезли. Стоит сходить туда и проверить это предположение, но сейчас уже очень поздно. На улице было тихо, но в темноте мне не хотелось куда-либо идти, особенно когда не знаешь, что тебя там ждет. С другой стороны, это вполне могло бы быть и короткое замыкание или, например, выключатель, настроенный на определенное расписание. Сейчас много всяких умных устройств. В любом случае надо было это проверить. Обязательно. Завтра. Завтра утром я проверю этот дом и поднимусь к той самой квартире, где только что горел свет.

Я молча посидел еще какое-то время, всматриваясь в дом, который сулил мне нечто новое и неизвестное. Но больше свет в злополучном окне не зажегся.

Ладно, пора идти спать. Завтра предстоит сложный день, и чем он закончится — неизвестно.

День 4

г. Мапуту (Мозамбик)

Воскресенье. Май. 2020 год.

Проснувшись в районе шести утра, я первым делом поднялся на крышу дома с биноклем в руках. Завтракать и пить кофе было некогда.

За все время с «Дня Х» — так решено было назвать тот самый день, когда моя жизнь перевернулась с ног на голову, — вчерашнее событие в доме напротив впервые дало мне определенную надежду, что какие-то ответы все же удастся получить. И вообще, если там кто-то есть, это прямо доказывает мою теорию, что не все люди исчезли, и еще дает надежду в отношении моей семьи. С другой стороны, что ждать от встречи с возможным незнакомцем или незнакомцами — неизвестно. Я стоял возле стеклянного ограждения и внимательно осматривал дом, в котором прошлой ночью заметил странную игру света. С виду там не было никаких признаков жизни. Вокруг него и на улицах, как уже стало привычным для меня, было безлюдно, лишь ветер поднимал мусор и разносил его по всей дороге и тротуарам.

Минут через пятнадцать безрезультатного наблюдения я спустился к себе в квартиру и переоделся. Взяв автомат в руки, я быстрым шагом спустился к машине на подземную стоянку. Можно было бы оставлять машину прямо перед домом, сейчас-то занимать эти жалкие пять парковочных мест некому, но я решил этого не делать, так как выезд с парковки вел прямо на большую улицу, а чтобы выбраться со стоянки у дома, пришлось бы колесить по дворам, а это неудобно и медленно.

Поразмышляв пару минут, я принял решение не подъезжать к загадочному дому вплотную. Лучше оставить машину в квартале от него и спокойно дойти пешком. Так и сделал. Припарковал автомобиль на дороге, возле поворота, ведущего к месту назначения, и вышел из машины. Уже шагая по улице, я еще раз проверил, заряжен ли автомат. Свернув на улицу, ведущую к дому, я старался двигаться вдоль забора, что, по моему мнению, должно было помочь мне с маскировкой. За ограждением я становился незаметен из окон дома, к которому аккуратно подкрадывался. Стоило сохранить эффект неожиданности за собой и не давать потенциальному незнакомцу увидеть меня раньше, чем я сам этого захочу.

Подойдя к подъезду, я сначала украдкой быстро заглянул в него и отпрянул обратно. На первый взгляд все было спокойно, и я отметил для себя, что в помещении было просторно и светло благодаря тому, что лучи солнца проходили через ветровые окна и беспрепятственно проникали в холл здания. В подъезде я осмотрелся более внимательно, но снова ничего подозрительного не отметил. Это был типичный для Мапуту дом, построенный лет пятнадцать назад. Он был не ветхим, но все же требовал косметического ремонта вроде покраски. В Мапуту влажно, и стены быстро покрываются грибком и плесенью — этот дом не стал исключением.

Сердцевину здания пронзал гигантский двор-колодец — глухая шахта пятнадцать на пятнадцать метров, взмывающая отвесным туннелем от нулевого яруса прямо к бледному квадрату неба. Каждый этаж опоясывали открытые галереи коридоров, с которых зияли темные очертания дверей — примерно по три на каждый уровень.

Справа от главного входа застыла пара лифтов с безжизненными металлическими створками, а сразу за ними в полумраке пряталась лестница. Естественно, выбор пал на нее: после недавних злоключений я твердо решил на время завязать с любыми закрытыми кабинами.

Я поднимался медленно, шаг за шагом прорезая густую, давящую тишину парадной. Моей целью был седьмой этаж. Еще утром, придирчиво высчитывая нужные окна с улицы, я точно определил азимут — юго-западная сторона.

До нужной площадки оставался всего один пролет, когда мертвую тишину внезапно разорвал омерзительный, режущий слух хруст. Я замер, но было поздно: следом раздался звонкий металлический лязг. Алюминиевая банка, которую я вслепую зацепил ботинком, с издевательским грохотом заскакала вниз по голым бетонным ступеням. Опустив взгляд, я с досадой уставился на россыпь битого бутылочного стекла, безжалостно раздавленного моей подошвой прямо на самом краю ступеньки.

«Черт бы меня побрал, вот же слон!» — мысленно выругался я, проклиная собственную неуклюжесть.

Затаившись, словно нашкодивший ребенок, я стал прислушиваться. Не исключено, что стекло здесь было раскидано специально, чтобы вовремя услышать поднимающегося по лестнице человека. И меня, скорее всего, заметили или, правильнее сказать, услышали. Но, к моему удивлению, вокруг все оставалось по-прежнему тихо. Никто не появился и не выглянул из коридора, интересуясь, кто тут шумит. В общем, ничего не произошло. И секунд через тридцать я продолжил подниматься, внимательно поглядывая себе под ноги.