Ты не один?!

Мапуту погрузился в темноту. Редкие фонари вдоль дороги, по которой я ехал, тускло освещали улицу. В городе было безлюдно — для такого времени это обычное дело. Если в Москве в половине десятого ночная жизнь только начинает бурлить, а в центре кругом горят огни, то в Мапуту все наоборот.

Я неспешно ехал в сторону своего дома. Моя квартира, заботливо арендованная для меня миссией ООН, находилась в десятиэтажном жилом комплексе современной постройки, который, в свою очередь, располагался в четырехстах метрах от работы. Такая близость давала мне отличную возможность ходить в офис пешком. Согласитесь, ездить четыреста метров на машине было бы немного странно, да и с парковкой в Мапуту сложновато. Но все-таки иногда приходилось использовать и автомобиль. Особенно в те дни, когда предстояли выезды за город или в местные министерства. В таком случае каждый раз возвращаться домой за машиной было бы не очень удобно, тем более что весь этот процесс отнимал порядка двадцати минут.

Через лобовое стекло я уже наблюдал свой жилой комплекс. Свернув на подземный паркинг и поставив машину на место 10В я заглушил двигатель.

Неспешно шагая по парковке, я решил подышать воздухом и заодно позвонить жене. Дорога на улицу лежала через въезд на стоянку. Немного обойдя здание по кругу, я подошел к центральному входу в жилой комплекс, остановился и достал мобильный телефон и набрал номер.

— Привет. Ты уже дома? — поинтересовалась Мария.

— Привет. Почти. Поставил машину и вышел прогуляться. Сейчас поболтаю с тобой и пойду домой, — пообещал я.

— Понятно. Ты, наверно, хотел поговорить с Марком?

— Да. Он не спит еще?

— Спит уже. Он сегодня устал, играл на стадионе в футбол с друзьями. Пришел домой и отрубился, — сочувственно произнесла она.

— Эх, не успел. Надо было позвонить раньше, но мы что-то засиделись.

— Ничего страшного. Кстати, как посидели? — в голосе жены послышалась улыбка.

— Посидели хорошо. Я уехал собираться, но все остальные еще там. Им же завтра не лететь, как мне. Надеюсь, они не будут долго гулять. Кому-то из них придется везти меня в аэропорт. Не буду же я заказывать мозамбикское такси, тогда я точно опоздаю на свой рейс.

— Ты абсолютно прав. Не стоит этого делать. Ты все вещи собрал? — спросила Мария.

— Почти. Осталось покидать всякую мелочь и собрать ручную кладь. Утром планирую заскочить на работу, там есть пара небольших дел, а потом с Энтони заедем за чемоданами — и сразу в аэропорт. Вылет в 13:30. Послезавтра, думаю, ближе к обеду уже буду у вас, — радостно произнес я.

— Понятно. Мы тебя ждем и очень соскучились, — произнесла Мария.

— Я тоже сильно соскучился. Ладно, передавай Марку привет от меня, а я пойду собираться и спать. Спокойной ночи, любимая!

— Спокойной ночи, дорогой. Позвони завтра из аэропорта, — попросила Мария.

— Да, обязательно, целую. До связи.

— Целую. Доброй ночи!

Спрятав телефон в карман джинсов, я зашел в подъезд и сразу направился к холлу с лифтами. Сидящий на ресепшене охранник приветственно, но лениво кивнул мне головой и медленно проводил меня взглядом. Нажимая кнопку вызова на хромированном табло, я поймал себя на мысли, что безумно рад тому, что завтра наконец-то лечу к семье, а послезавтра уже всех увижу. Лифт долго не приезжал, а на табло горела красная цифра «пять».

— Ну что они так долго там делают на этом пятом этаже? — пробормотал я и кинул взгляд на коридор, который вел к лестнице.

Нет, лучше подождать. Жалко, что второй лифт опять не работает. Очень неудобно пользоваться одним. Его приходится слишком долго ждать, особенно по утрам. Мои размышления прервал негромкий звук включения мотора, похожий на глухое щелканье, — и лифт пополз вниз. Я глянул наверх, а потом на часы телефона, которые показывали девять часов пятьдесят восемь минут.

— Ну, наконец-то! Не прошло и года!

Лифт плавно остановился на нулевом этаже, и через пару секунд двери приветственно распахнулись напротив меня. Зайдя в кабину, я быстро ткнул на клавишу с цифрой «десять». Двери медленно закрылись, и он плавно поехал вверх. Все шло хорошо, я, сытый и довольный, мечтал быстрее попасть домой, собрать вещи, принять душ и лечь спать. День был сложным, и во многом из-за суеты, которую я сам развел вокруг себя. Я перевел взгляд на табло, на котором медленно, друг за другом, сменялись цифры: четыре, пять, шесть — и вдруг лифт внезапно остановился, и в нем погас свет.

— Это еще что такое? — возмущенно спросил я сам себя.

Я стоял неподвижно, опершись в темноте на одну из стенок кабины. Немного растерявшись, я пытался сообразить, что мне стоит предпринять в такой нестандартной ситуации. А что вообще делают в таких случаях? Ответ появился быстро. Включив фонарь на телефоне, я посветил на панель управления лифтом в поисках кнопки вызова оператора. Нажав на нее несколько раз, я понял, что никакой обратной связи ждать не стоит. Динамик на панели не подавал никаких признаков жизни. То ли эта спасательная кнопка не работала, то ли на другом конце провода просто никого не было. Следующим моим шагом стал стук рукой в дверь лифта и немного нерешительный крик:

— Эй, меня кто-то слышит? Я здесь, застрял в лифте. Кто-нибудь есть рядом? Кто-нибудь слышит меня? Эй!

Но ответа не последовало. Прекратив бесполезно стучать и кричать, я прислушался. Секунд пять стоял молча, пытаясь понять, есть ли кто рядом. Может, охранник внизу услышал меня? Но, к моему сожалению, вокруг все было тихо, как ночью в пустыне. Ни звуков, ни голосов.

«Да, неприятная ситуация!» — подумал я.

На самом деле, сколько езжу в лифтах, вот так застрял я в первый раз в жизни. Всегда было интересно, как это бывает. Минут через пять невольного заточения в крохотной кабине без света я мог честно сказать: ощущения не очень приятные. Хотя лифт и безопасный транспорт, находиться в маленьком закрытом и темном пространстве без возможности самостоятельно выбраться из него — страшновато. В этот момент я почему-то задался странным вопросом. Я понимаю, что самостоятельно мне не выбраться отсюда, а как же в таком случае ездят в лифтах люди, которые испытывают клаустрофобию? Может, они не селятся так высоко или ходят только пешком по лестнице? Надо погуглить этот интересный момент.

Минут через семь свет в лифте снова зажегся. Сверху что-то громко щелкнуло, и кабинка медленно, как ни в чем не бывало, двинулась вверх.

— Ну и отлично! — сказал я и громко выдохнул. — Ситуация неприятная, но все успешно разрешилось.

Я обрадовался, когда кабина лифта остановилась на нужном этаже. Зайдя в квартиру, я сразу включил музыку, чтобы немного отвлечься от произошедшего и убрать атмосферу пустоты, царившей в квартире. Для сегодняшнего вечера был выбран яхт-рок. Спокойные и расслабляющие мелодии — это как раз то, что нужно перед сном. Еще раз проверив чемоданы и доложив туда оставшиеся вещи, я направился в душ. К моему разочарованию, вода лилась с перебоями, напор был то сильный, то слабый. Вероятно, опять что-то сломалось — возможно, насос какой-нибудь. Обычное дело для этих мест.

Уже лежа в кровати, накрывшись тонким одеялом, я продолжал думать о завтрашнем полете и предвкушал встречу с семьей. Размышлял над тем, куда поехать, с кем увидеться и что сделать. Планов, как всегда, было много, а вот времени на их реализацию — нет. Хотелось смотаться в Калининград, хотя бы на пару дней. Посмотреть этот красивый город с его необычной историей и архитектурой. Еще хотелось бы выбраться на пару дней в Суздаль. Несмотря на то, что мы там бывали много раз, нас все равно тянуло туда снова и снова. В этом месте была своя особая энергетика, ну и, конечно, великолепная медовуха и забористая хреновуха. С такими приятными мыслями я и не заметил, как уснул.

День 2

г. Мапуту (Мозамбик)

Пятница. Май. 2020 год.

Вы когда-нибудь представляли себя птицей? Как будто летите над городом и смотрите на всех сверху вниз. Это несложно представить, просто закрыв глаза, но другое дело — когда ты видишь подобное во сне. Это совсем иные эмоции.

Мне снилось, что я, словно большая птица, лечу от океана в сторону города. Постепенно приближаюсь к береговой линии и уже вижу пальмы, растущие вдоль берега, и петляющую по холмам дорогу. Но на улицах города пусто. «Еще очень рано, — думаю я, — он просто еще не успел проснуться». Мапуту еще не начал свою привычную бурную жизнь, на улицы пока не высыпали торговцы, а по дорогам еще не мчатся машины и тук-туки. Но и над таким городом летать интересно. Пустынные улицы, дома… Я птица и могу летать где захочу. Могу подлететь к любому зданию, заглянуть в окно и увидеть, что там происходит, а могу подняться выше и разглядывать весь город, раскинувшийся подо мной как на ладони.

Я проснулся несколько встревоженным. В завершение сна я, будучи птицей, залетел к себе в спальню и ее глазами увидел самого себя, спящего на кровати. Резко пробудившись от этого неприятного ощущения, я рыскающим взглядом осмотрел комнату и, как и следовало ожидать, никакой птицы в ней не обнаружил.

— Не помню, но, кажется, я вчера закрывал ее — комары все-таки, — пробормотал я, посмотрев на приоткрытую дверь балкона. — А малярию в Африке еще никто не отменял.

«Наверное, сон был к полету», — предположил я. Вчера вечером я много размышлял об этом, в голове крутились разные мысли, вот и почудилось, что я птица. По-моему, все логично. Крепко зажмурившись пару раз и потянувшись, я лениво встал с кровати. Где-то в глубине души мне еще хотелось поваляться, но надо было заниматься делами. Мельком посмотрев на часы смартфона, лежащего на прикроватной тумбочке, я очень удивился.

— Вот это да! Не ожидал от себя, что проснусь раньше будильника.

Подобное со мной случалось редко, но сегодня же особенный день. Вот у меня так всегда: каждый раз перед чем-то важным, особенно перед поездкой, я как на иголках. И вроде бы путешествую часто, мог бы привыкнуть уже, но нет. Во мне всегда присутствует тревожность перед важными событиями, к которым относятся и полеты. Хорошо хоть сплю нормально при этом, а то сидел бы всю ночь за просмотром разных сериалов или передач.

В квартире чувствовался свежий воздух, доносившийся с океана через приоткрытую дверь балкона, и первым делом, встав с кровати, я вышел на балкон, чтобы полюбоваться солнцем, которое уже вовсю освещало город. Мой взгляд приковал чудесный вид улицы, по обеим сторонам которой были высажены высокие пальмы, а окна домов уже начинали сверкать, отражая ясное утреннее небо. Когда я разглядывал всю эту живописную картину, в какой-то момент мое внимание привлекло нечто странное. Город был пуст. На улицах не было ни людей, спешащих по своим делам, ни привычно мчащихся машин. «Интересно, — подумал я, — а где же знакомая атмосфера города?» Обычно в семь утра Мапуту уже бурлит. Сегодня же пятница, и вроде бы рабочий день. Хотя, может, сегодня какой-то праздник? «С другой стороны, да какая мне разница! — отметил я про себя. — Пусть хоть все сегодня отдыхают дома или на пляже. Главное, чтобы аэропорт работал». С этой мыслью я еще раз потянулся и отправился на кухню готовить завтрак.

Перекусив на скорую руку и проверив, собраны ли все вещи, я закрыл чемоданы и поставил их около входной двери. Мысленно попрощавшись со своим мозамбикским домом, я вышел на лестничную площадку и нажал кнопку вызова лифта. Но, к моему удивлению, он не спешил ехать. Я раздраженно повторно надавил пальцем на клавишу еще несколько раз, но ничего от этого не изменилось. Никакого привычного глухого щелканья и протяжного звука поднимающейся кабины не было и в помине. В моей голове тут же пронеслись негативные воспоминания о вчерашнем инциденте, когда я застрял, и на мгновение стало немного не по себе.

— Да что же опять с этим лифтом, что с ним не так? Ладно, раз он не едет, пройдусь пешком, спускаться — не подниматься. Да и этаж всего-то десятый, — с ухмылкой сказал я сам себе и неохотно двинулся к лестнице.

Выйдя на улицу, я снова отметил для себя непривычную тишину. Точнее, такое случается иногда, например, на католическое Рождество. В этот день город просто вымирает. Ничего не работает, никого нигде не видно, все сидят по домам и празднуют этот день в кругу семьи. «Но сегодня же не Рождество?» — задумался я. Однако у меня были свои заботы, и обращать особое внимание на странную «городскую тишину» я попросту не стал.

Достав мобильный телефон, я мельком взглянул на пришедшие уведомления, висевшие на экране, а затем набрал номер Марии. На ходу я рассказал ей, что сейчас пешком иду на работу, где мне предстоит сделать пару дел, после чего я еще раз попрощаюсь с коллегами и поеду в аэропорт, откуда и позвоню ей снова. Связь постоянно дергалась, прерывалась, и я решил закончить разговор. Простившись с Марией, я продолжил непринужденно шагать по тротуару, радуясь тому, что вокруг меня нет ни единой души.

На подходе к офису я снова несколько удивился и даже насторожился из-за отсутствия охранников на входе.

— Странно, они обычно всегда сидят на своих пластмассовых стульчиках как курочки на жердочках, и вряд ли бы их отпустили отдыхать, даже несмотря на какой-то праздник. Хотя, может, они сами ушли, например, в магазин или еще куда-нибудь.

Меня это сильно возмутило, и я решил, что обязательно нужно будет сказать об этом дежурному сотруднику, пусть разберется с ними и проведет дополнительный инструктаж.

Зайдя внутрь и осмотревшись в фойе первого этажа, я никого не увидел. Это заставило меня несколько встревожиться, ведь даже в выходные и праздники в офисе бурлила какая-никакая работа. Не такая интенсивная, как в будние дни, но обязательно находилась группа энтузиастов, трудящихся над каким-то важным проектом, а в таких делах выходных не бывает — это я знал по себе. Помню, как сам ночами засиживался и терял счет времени в потоке реализации какого-нибудь срочного и важного проекта.

С возрастающим чувством беспокойства я заглянул в пару кабинетов на первом этаже, но и там, к моему удивлению, все было пусто.

— Эй, здесь есть кто-нибудь? Куда все делись? — нерешительно крикнул я, возвращаясь к холлу. Мой разум постепенно пытался осознать всю эту странную ситуацию: нет людей в городе, нет охранников на входе, нет сотрудников в офисе. Почему?

«Может, это какой-то розыгрыш?» — с надеждой подсказывали мне мои мысли. Сейчас все откуда-то выбегут, как в фильмах, и начнется вечеринка. Может, у кого-нибудь сегодня день рождения? Если это не так, то не могли же они вчера так напиться, что сегодня никто не смог выйти на работу, пятница же! Хотя, по всей видимости… действительно никто не пришел. Или все же сегодня выходной? От этих размышлений я стал сомневаться в собственном понимании времени и дня недели.

— Странно все это, — пробормотал я и двинулся дальше. — Вчера мне никто не говорил о каком-либо выходном.

Заглянув в свой кабинет в глубине коридора первого этажа и обнаружив его пустым, в недоумении я вышел обратно на улицу. Одиноко стоя на крыльце, я смотрел вперед, и тишина города с каждой секундой заставляла меня беспокоиться все больше и больше. Внутреннее напряжение и страх неопределенности возрастали.

— Какого черта! — раздраженно выругался я, поворачивая голову из стороны в сторону. — Здесь действительно никого нет. Вообще никого. Ни машин, ни людей. Никого. Куда все делись и что происходит?!

Заглянув в будку полицейских, располагавшуюся в двадцати метрах от входа в офис, я и там, уже без удивления для себя, никого не обнаружил. На пошарпанном деревянном стуле лежал пояс с пистолетом, вставленным в кобуру, а на столе валялась рация и какой-то потрепанный и грязный журнал с шариковой ручкой.

Мельком взглянув на пистолет, я подумал, не взять ли его. В ситуации, когда не знаешь, чего ожидать, он точно не помешает. Я продолжал стоять возле полицейской будки и никак не мог решиться. Брать или все же не стоит? Постепенно приходило осознание того, что дело тут не в празднике или выходном дне, а происходит нечто действительно странное. Вся эта ситуация меня пугала, и больше всего — своей непредсказуемостью. Я не знал, что случилось и что будет дальше. Мозг просто отказывался принять факт того, что привычная жизнь кардинально изменилась.

Еще раз внимательно осмотревшись и не увидев никого поблизости, я медленно и аккуратно — как бы боясь, что вот-вот из-за спины мне кто-то крикнет: «Эй, ты что там делаешь? Немедленно положи пистолет на место!» — достал оружие из кобуры. Но никто меня не остановил. Никто не стал кричать, да и, по-видимому, некому было это делать: вокруг не наблюдалось ни души.

Я взял пистолет в руку, вытащил магазин и проверил его на наличие патронов. К моему удовлетворению, он был полным. Вставив магазин обратно в рукоять и убедившись, что пистолет поставлен на предохранитель, я двинулся обратно в сторону офиса. Нужно было осмотреть его полностью, более внимательно, все этажи, включая закрытые помещения, где хранилась документация. Пока я проходил кабинет за кабинетом, чувство моей тревоги продолжало нарастать. Спустя минут пятнадцать я твердо убедился, что в здании никого нет. Либо никто не пришел, что очень маловероятно, либо все разом куда-то делись. При этом, как я заметил, на столах продолжали валяться канцелярские принадлежности, кофемашина, как обычно, оказалась включена и находилась в режиме ожидания. Даже на некоторых компьютерах горели заставки, а на отдельных столах лежали документы в формате рабочего беспорядка и какие-то личные вещи. Было такое ощущение, что люди работали-работали — и в какой-то момент просто ушли, бросив все как есть. Как при пожаре или сообщении о заложенной бомбе.

«Точно, может, учения какие-то. Или еще что-то подобное. Просто всех эвакуировали подальше. Пока это вполне логично и все объясняет». Наконец-то мое сознание начало выдавать более или менее рациональное объяснение происходящему, и я, возможно, намеренно обманывая себя, немного расслабился.

Стоя в последнем из осмотренных мною кабинетов, я поочередно стал набирать номера коллег на мобильном телефоне. Стоило сделать это раньше, но подобная мысль у меня как-то вылетела из головы под влиянием вихря эмоций. Уведомления о невозможности осуществить тот или иной звонок поступали одно за другим, как вдруг сзади меня что-то зазвонило. Дернувшись от неожиданности, я подошел к рабочему столу Энтони и нерешительно взял трезвонящий телефон в руки. Бросив взгляд на экран, я обрадовался и сначала хотел ответить, но потом одернул себя. Это же я звонил ему! На дисплее высветились мои имя и фамилия. Сбросив вызов, я устало сел в офисное кресло и сразу начал набирать номер Марии. Мне хотелось как можно быстрее связаться с ней, услышать ее голос и узнать, как у нее дела. Но мобильная сеть и интернет вновь перестали работать. Подумав, что это какой-то глюк, я быстро написал ей короткое сообщение: «Как у вас дела? У меня тут творится что-то странное. Позвони мне, как сможешь, или напиши». Но обычного отчета о доставке мне так и не пришло. Задумчиво покрутив телефон в руке, я сунул его обратно в карман и двинулся к выходу.

— Какого черта, что здесь произошло? Где же все и что все это значит?

Одно было понятно точно: в здании никого нет и оставаться тут мне было незачем. Вариант с эвакуацией людей или какими-то учениями у меня оставался основным и пока что самым логичным. С другой стороны, как мне представляется, в таких случаях всегда организуют патрули, кордоны и прочее для информирования населения. Да и какая эвакуация, если я проснулся дома и сейчас тут свободно гуляю? С этими мыслями я вышел на улицу и снова достал смартфон, чтобы посмотреть последние новости: может, я пропустил что-то важное, пока спал. Но интернет продолжал отсутствовать. Сайты новостных агентств не открывались, как, впрочем, и поисковики. Убрав мобильный обратно, я достал из-за пояса пистолет и встревоженно посмотрел на него. В тот момент я задумался, зачем он мне. Для чего я держу его перед собой, как будто готов выстрелить в любой момент? Что или кто мне вообще угрожает? От кого я собрался отстреливаться посреди пустой улицы? От собственной тени? Оружие было старым, с пятнами ржавчины на затворе — не факт, что вообще не заклинит при первом же выстреле. Но тяжелый холодный металл в ладони давал хоть какую-то точку опоры. Выдохнув, я убрал ствол за пояс.

Быстро шагая в сторону своего дома и внимательно осматривая все вокруг, я машинально, сам не понимая почему, дергался и оглядывался от каждого шороха, который, как оказывалось, производил ветер. Город предстал передо мною совершенно в другом облике. Без людей и мчащихся машин я не узнавал его. Вроде бы те же дома, те же улицы, те же тротуары, но это был другой Мапуту, абсолютно мне незнакомый. По дороге, вопреки моим ожиданиям, мне так никто и не встретился — ни полиция, ни военные, и это еще больше усилило мою настороженность.

«Самолет!» — вспомнил я и посмотрел на мобильный.

На часах было в районе десяти утра, и по-хорошему надо бы уже выдвигаться в сторону аэропорта. Быстро зайдя в подъезд, я не стал рисковать и вызывать лифт: в этот раз решил подняться по лестнице. Застрять сейчас мне точно не хотелось, да и выбраться самостоятельно из него было бы сложной задачей. Поэтому идти пешком было напряжно, но куда спокойнее. Дома я спешно проверил все документы и быстро спустился обратно на парковку по той же лестнице.

К моему счастью, аэропорт находился не очень далеко — километрах в десяти. Я ехал в машине и с удивлением разглядывал безлюдные улицы. Все это казалось одновременно абсурдным и пугающим зрелищем. Вновь и вновь прокручивались мысли о том, что непонятным образом все разом куда-то пропали или убежали, бросив свои машины и вещи. Точь-в-точь как в фильмах про апокалипсис! «Но такого не может быть, это же невозможно в принципе», — подумал я. Как и куда все делись за одну ночь, ни объяснить, ни понять этого я сейчас не мог. Еще вчера город был полон людей, я ужинал с друзьями и рассказывал им о планах на отпуск, мы шутили и смеялись, а сегодня все кардинально изменилось, сегодня я оказался в совершенно другом мире. В безлюдном мире? Я пребывал в шоковом состоянии, а в голове вихрем крутилось много разных мыслей, которые никак не собирались воедино. Дыхание то и дело сбивалось. Тот факт, что я никак не мог дозвониться жене, хотя еще утром, когда шел на работу, говорил с ней по телефону, добавлял еще больше тревоги.

— Твою же мать, да что это такое? — выругался я, разглядев впереди небольшое скопление машин, преграждающих мне путь.

Выглядело это так, словно десятки водителей одновременно ударили по тормозам и бросили свои машины прямо посреди полосы. Протискиваясь сквозь этот хаотичный лабиринт, я то и дело сбрасывал скорость и вглядывался в чужие салоны. В глаза сразу бросилась жутковатая деталь: все автомобили стояли наглухо запертыми. Окна подняты, двери заблокированы, но внутри — ни души. На мгновение мелькнула мысль выйти из своего внедорожника и осмотреть брошенный транспорт поближе, но я вовремя одернул себя. Сейчас аэропорт важнее. Крепче перехватив руль, я упрямо продолжил пробираться вперед.

Салон «Паджеро» казался единственным островком безопасности в этом вымершем мире. С виду на улицах ничто не представляло угрозы, но затылком я чувствовал тяжелое, иррациональное напряжение. Дело было не только в тревоге за семью и непонимании происходящего — интуиция настойчиво твердила, что за мертвой тишиной кроется нечто куда более серьезное. Ни одного полицейского патруля, ни одного армейского кордона по пути мне так и не попалось.

Прорвавшись сквозь лабиринт брошенных на шоссе машин, я наконец выехал к терминалу. Оставив внедорожник прямо у стеклянных дверей главного входа, я шагнул внутрь.

Аэропорт Мапуту всегда был компактным: зоны вылета и прилета здесь разделяли какие-то десять метров. Раньше это казалось удобным, но сейчас, оказавшись внутри, терминал встретил меня пустотой — такой же мертвенной, как и на улицах города. Но здесь, под высокими сводами, она давила на уши с удвоенной силой. По всему огромному залу хаотично, словно брошенные в панике, застыли багажные тележки с накренившимися чемоданами. В полумраке неестественно ярко горели электронные табло рейсов и пестрые рекламные щиты, отбрасывая длинные тени на глянцевый пол. Откуда-то из глубины зала доносился монотонный резиновый скрип: это пустая багажная лента продолжала бездушно наматывать свои бесконечные круги.

Внезапно тягучую тишину разорвал резкий, режущий слух треск из-под самого потолка. Я инстинктивно вжал голову в плечи. Судорожно перехватив пистолет, вскинул взгляд наверх, всматриваясь в темные переплетения балок. Что это? Рухнувшая решетка вентиляции? Или коротнувший динамик громкоговорителя выплюнул свой электрический хрип? Разум отчаянно цеплялся за логичные объяснения, но ладони мгновенно стали влажными. Я шарил взглядом по теням над головой, ожидая нападения из темноты, но его не последовало.