Ты не один?!

Миновав пустые рамки досмотра и заброшенные кабинки пограничников, я вышел к гейтам. За огромными панорамными окнами застыли самолеты разных авиакомпаний с приставленными к ним трапами. Заправщики, тягачи — всё стояло на своих местах, но вокруг не было ни единой души. Мой взгляд наткнулся на лайнер той самой компании, которая через пару часов должна была мчать меня в Москву. И в этот момент сердце тяжело ухнуло вниз: пришло абсолютное понимание, что никуда я отсюда не улечу.

— Как я понимаю, мой рейс на сегодня отменили, — иронично произнес я. — И, скорее всего, насчет следующего рейса пока тоже неизвестно.

Раздосадованный тем, что домой я завтра не попаду, я устало опустился в одно из множества кресел, расположенных напротив окна, и стал молча смотреть на взлетно-посадочную полосу. Смотрел на самолеты, деревья, дома вдалеке и на облака, бежавшие по небу. В голове продолжало кружиться множество вопросов, ответов на которые до сих пор не было. Я чувствовал себя одновременно героем какого-то фантастического боевика и главным персонажем всеми любимой комедии «Один дома». Как будто все куда-то уехали, а меня забыли здесь одного, в Мапуту. Я потерял чувство времени и не знаю, сколько просидел там. Может, минут тридцать или час, уже не помню. За раздумьями время для меня пролетело молниеносно.

Помню, как в тот момент не хотелось уезжать из аэропорта. Может, лучше сидеть здесь и ждать новостей? Например, вдруг объявят посадку на мой рейс. А с другой стороны, куда теперь ехать?

Ужасно хотелось прямо сейчас сесть в самолет и улететь в Россию, к Марии и Марку. Мое состояние можно было сравнить с положением человека, который сильно заболел гриппом или подхватил какой-нибудь похожий вирус. В этот момент, когда болеешь с высокой температурой — да такой высокой, что прям до озноба, — тебе так не хочется вылезать из-под теплого одеяла! Гораздо приятнее лежать в кровати, спать и видеть сны. А еще было бы здорово, чтобы кто-нибудь принес тебе чашечку горячего чая с медом и лимоном, ну или малиновым вареньем, что еще лучше.

Поток моих бесконечных мыслей резко прервал звук входящего уведомления. Это был отчет о доставке сообщения, недавно отправленного жене. Того самого, которое я набрал сегодня днем в офисе ООН. Звук моментально вернул меня в реальность, я тут же схватил телефон и быстро, дрожащими руками, нажал на иконку вызова Марии. Но звонок не проходил. Роботизированный голос в трубке, бесчувственный к моей ситуации, сообщил, что вызываемый мной абонент находится вне зоны действия сети. Я сделал еще пару попыток дозвониться ей, надеясь на удачу, а затем снова попытался набрать коллегам и друзьям, но все было безрезультатно. Тот же монотонный голос снова и снова говорил мне о невозможности совершить звонок. «Но если пришел отчет о доставке, значит, сообщение получено», — подумал я. Для меня все было совершенно запутанно. Я еще раз попытался посмотреть новости на телефоне, но и этого у меня не получилось. Интернет не подавал признаков жизни, хотя индикатор наличия сигнала сотовой связи периодически появлялся на экране.

«Ладно. Надо что-то решать», — подумал я. Оставаться здесь, в аэропорту, никакого смысла не имеет. Что я буду здесь делать? Ждать рейс или каких-то новостей? Это полная чушь.

Время шло быстро. Еще пара-тройка часов — и на улице начнет постепенно темнеть. А что будет ночью? Хороший вопрос, который меня сильно тревожил. Неизвестно, что будет ночью. Мысли крутились вокруг возможности появления различных зомби, вампиров, инопланетян и тому подобных персонажей. Тут же вспомнились события одного из моих любимых фильмов с Уиллом Смитом в главной роли — «Я — легенда». По сюжету ученый, которого играет Смит, остается один на один с кровожадными монстрами: они выходят на охоту по ночам, а днем прячутся в темных туннелях и подвалах домов. Даже если моя ситуация и не похожа на сценарий этого фильма, в любом случае я интуитивно понимал: сейчас явно не тот момент, когда темнота — друг молодежи. Надо было поторопиться.

План был сформулирован просто. Вернуться в квартиру, запереть все возможные двери в здании, в том числе на пожарной лестнице. Отключить лифт, если он вообще еще работает. Где находится электрощиток лифта, я знал из-за частых перебоев со светом в городе. Иногда приходилось перезагружать автоматы, которые выбивало из-за скачков напряжения. Неплохо было бы на всякий случай раздобыть еще оружия, помимо старого пистолета, который у меня уже имелся. Далее план предусматривал ждать ночи и внимательно наблюдать за тем, что будет происходить на городских улицах. В случае негативного сценария с зомби, монстрами или еще чем-то в этом роде надо было просто постараться держать оборону до утра. По опыту просмотра многих фильмов — а сейчас это единственное, на что я мог ориентироваться в сложившейся ситуации, — главному герою, то есть мне, надо продержаться до рассвета. А там придет либо подмога, либо чудовища и злодеи исчезнут сами по себе. «Вот как-то так», — подумал я.

В целом, как было запланировано, так и было сделано. Единственное — с оружием вышла некоторая заминка. Быстро удалось раздобыть лишь помповое ружье, которое, по всей видимости, принадлежало охраннику аэропорта, и еще один пистолет с полным магазином. Автомата, как у Рэмбо, к сожалению, найти не удалось, а времени искать его в других местах не было. Надо было возвращаться домой и заняться баррикадированием дверей, тем более время уже поджимало.

Как только багровый диск солнца ушел за горизонт, Мапуту поглотила тьма. Я до боли в глазах всматривался в сумерки со своего импровизированного поста на балконе, ожидая худшего: ковыляющих мертвецов, крадущихся теней, киношных монстров. Но улицы оставались мертвыми. Никаких зомби. Никаких криков о помощи. Только давящая на перепонки пустота, которая ужасала куда сильнее любых оживших кошмаров.

С океана ударил резкий, пробирающий до костей ветер. Он гулял по пустым переулкам, хлопал незапертыми ставнями и со скрежетом раскачивал листы оторванной жести. От каждого глухого удара вдалеке или случайного шороха во тьме пальцы рефлекторно сжимались на оружии. Я вслушивался в ночь до звона в ушах, но улавливал лишь механический скрип и монотонный гул сквозняков.

Спустя пару часов этого параноидального оцепенения нервы сдали. Разум отказывался переваривать масштаб реальности, в которой я очутился. Чтобы не сойти с ума, требовалось срочно заглушить мысли. Поддавшись острой потребности залить алкоголем худший день в своей жизни, я отступил от перил и шагнул обратно в темную квартиру. Безрезультатно попытавшись еще раз дозвониться Марии или хоть кому-нибудь и посмотреть новости в интернете, я прошел в гостиную. Налив себе немного виски в стеклянный «рокс», я поймал себя на мысли, что перестал испытывать животный страх. Он исчез, хотя, наверное, должен был остаться. Но вот что я чувствовал, так это тревогу, которая постоянно нарастала с каждым часом. Я не понимал, что происходит вокруг, куда все делись, что с моей семьей, друзьями, смогу ли я дозвониться до них, как мне добраться до России, — и еще целая куча вопросов, которые кружились в моей голове вихрем. Я очень переживал за все это, но при этом не испытывал страха. «Возможно, это просто шок, — подумал я, — и это чувство скоро накроет меня лавиной».

Виски был хорош: пятнадцатилетний Macallan, припасенный мной на особый случай, в итоге дождался своего часа. Я начал вспоминать, откуда он вообще у меня. Наверно, кто-то подарил, может, на день рождения. Это дорогой алкоголь, который пьют по особым случаям, и странно, что я забыл, откуда он у меня взялся. С другой стороны, вот и наступил самый что ни на есть особый случай. Если не попробовать его сейчас, можно не попробовать его никогда. Ведь кто знает, что будет завтра. Может, то же, что и сегодня, как в фильме «День сурка». Опять проснусь в своей кровати, пойду на работу и опять там никого не встречу. Потом снова поеду в аэропорт, и все начнется заново. Опять буду сидеть и смотреть в панорамное окно. И это будет продолжаться бесконечно, пока я не найду ответа, почему я застрял в этой петле времени. А может, это вообще все сон, просто очень реальный сон? Для проверки последней теории я ущипнул себя и, почувствовав боль на коже, поморщился. Неприятно, но зато я полностью убедился, что не сплю.

Бросив в бокал с виски несколько увесистых кубиков льда — их стук о стекло прозвучал в мертвой тишине пугающе громко, — я поспешно вернулся на свой наблюдательный пост. Опустившись в кресло и согревая ледяной стакан в ладонях, я попытался собрать воедино обрывки уходящего дня. Картина вырисовывалась мрачная и безнадежная. Мапуту вымер. За все эти часы город не подарил мне ни единого намека на обратное, ни одной случайной тени — люди просто исчезли, словно растворились в густом африканском воздухе, не оставив после себя ни малейшей зацепки. Глядя на застывшие в темноте бетонные джунгли, я вдруг поймал себя на пугающем вопросе: эта зловещая пустота поглотила только этот город или раскинулась далеко за его пределы? Воздух внезапно показался тяжелым. Что, если я остался абсолютно один на всей планете?

Но больше всего сводила с ума эта непроницаемая стена молчания. Я раз за разом набирал номер жены — да и вообще всех подряд из списка контактов! — но в динамике стояла лишь мертвая тишина. И ведь еще сегодня утром, когда город уже казался вымершим, мы говорили с Марией по телефону. Это точно не было сном или галлюцинацией. Я отчетливо помнил каждое слово: как делился планами, как обещал заскочить в офис, а оттуда сразу умчаться в аэропорт. Словно проверяя собственную адекватность, я снова и снова открывал историю вызовов, чтобы в сотый раз посмотреть на эти спасительные цифры. Четыре минуты живого разговора. Четыре минуты, которые теперь казались невозможным артефактом из прошлой жизни.

Этот информационный вакуум добивал окончательно. Сотовые вышки и интернет умерли, оставив меня в абсолютной изоляции, а по телевизору бессмысленно крутились старые передачи в записи — словно заевшая пленка в мире, который внезапно поставили на паузу. С другой стороны, есть и относительно хорошие новости. Сам я не исчез. А вот почему — это представлялось еще одной загадкой. Из позитивного можно отметить то, что в городе есть электричество. «Пока есть», — подумал я. Но сколько оно еще будет подаваться в дома, тоже неизвестно. Я даже ненадолго задумался над тем, как это все теперь работает и будет работать в дальнейшем без человека. Там же сложные электростанции… Энергия подается в дома — это все надо как-то обслуживать, ремонтировать, контролировать и всем этим управлять. А если никого нет, то скоро все это закончится. Сломается что-то на электростанции — и все прекратится. Не будет света и воды. По всей видимости, все это продлится недолго. Пару дней, максимум — неделю. А затем все отключится — и привет, каменный век. Без электричества, воды и связи. Конечно, первое время проблем не будет, особенно с едой и водой. Для меня одного в Мапуту этого добра достаточно. Но что потом? Это тоже хороший вопрос, ответа на который у меня не было, и думать об этом пока не хотелось. Уж слишком далекая перспектива.

Из города мне не выбраться, точнее, не улететь. Самолет есть, но рейс отменен на неопределенное время. Остается не так много вариантов, как добраться до России. Либо уплыть, либо уехать. Всего два варианта.

С водой лучше не связываться, так как я понятия не имел, как управлять яхтой или катером, а без таких навыков выходить в море крайне опасно. Я все собирался раньше пойти учиться управлять моторной лодкой, но реализовать это так и не смог. Хотя уже сейчас понимаю, что зря тогда ленился. На катере можно было бы быстро и безопасно пройти вдоль берега вплоть до Египта, а там, может, и дальше. Хотя плыть, наверное, придется все равно долго.

В сложившейся ситуации единственным приемлемым вариантом для меня остается искать наземный путь в Россию. Теоретически доехать можно. Еще во время работы в Мозамбике, как-то раз валяясь на диване и листая видеоролики в интернете, я наткнулся на передачу про двоих путешественников, которые ехали из Марокко в ЮАР. Еще тогда я не поленился и посмотрел на навигаторе, можно ли в принципе доехать из Мапуту в Москву, какое расстояние между этими городами, а также сколько дней займет подобная поездка. Сейчас не помню, что мне показал навигатор, но это были недели и тысячи километров. В общем, тоже долго. Надо будет еще раз повнимательнее посмотреть маршрут и что-то решить на этот счет. Точнее, все уже и так понятно: надо добраться домой, а сделать это я смогу только на машине.

Я продолжал сидеть на балконе, внимательно всматриваясь в городской пейзаж и прислушиваясь к каждому звуку. На часах телефона было около трех ночи, и для чего-то плохого, что могло бы случиться, было уже поздно. То ли виски подействовал, то ли факт того, что на улицах Мапуту все было спокойно, — но я почувствовал, что мне удалось немного расслабиться. От мысли, что есть какой-никакой план действий, стало спокойнее на душе, и я провалился в сон.

День 3

г. Мапуту (Мозамбик)

Суббота. Май. 2020 год.

На следующий день я проснулся в том же кресле, в котором сидел вчера. Рядом, на небольшом журнальном столике, небрежно валялись бинокль и пистолет, а также стоял пустой стакан, где еще вчера плескался виски Macallan. Часы показывали почти девять утра. Возможно, я бы и дальше спал, но солнце уже высоко поднялось над городом и назойливо светило мне в лицо. С трудом оторвавшись от спинки кресла, я осторожно выглянул с балкона. На первый взгляд, это утро ровным счетом ничем не отличалось от предыдущего. Город был скован все той же мертвенной тишиной. Немногочисленные брошенные автомобили покорно застыли на тех же местах, словно памятники внезапно остановившемуся времени, а кое-где, нелепо споря с утренним солнцем, продолжали гореть уличные фонари. И все же что-то неуловимо переменилось. Меня не покидало чувство, что сам воздух пропитался пустотой еще сильнее, стал густым и вязким. Не осталось и следа от привычной, живой пульсации города, с которой я когда-то сроднился. Ни нервных гудков клаксонов, ни обрывков чужих фраз, ни криков уличных торговцев. Одно лишь глухое, звенящее в ушах безмолвие. Отчаянно захотелось горячего, свежесваренного кофе и чего-нибудь на завтрак. Заодно этот нехитрый ритуал из прошлой жизни должен был помочь собрать разбегающиеся мысли. Вчерашняя тревога отступила: решение было принято, оставалось лишь отшлифовать детали и как можно скорее сорваться в путь.

Шагая на кухню, я привычным, доведенным до механического автоматизма жестом достал телефон и снова набрал Марию. Глухая тишина в динамике резанула по нервам. Сжимая зубы от досады, я попытался обновить браузер — вдруг за ночь цифровая кома хоть на секунду отступила? Но сеть была мертва. Хуже того, с экрана исчезли последние палочки антенны: индикатор сигнала погас, хладнокровно констатируя окончательную смерть сотовой связи. Наверное, уже навсегда.

Заварив кофе и соорудив бутерброд из последних найденных в холодильнике кусков сыра, я вернулся на балкон и тяжело опустился в кресло. Бесконечная мысленная жвачка о том, что именно здесь произошло, уступила место холодному расчету: что делать дальше? Сейчас это было единственным, что имело смысл. Я не знал наверняка, жива ли моя семья, но цеплялся за упрямую, небезосновательную надежду. Тот вчерашний утренний звонок жене был не сном. И эта мысль — мой главный и единственный маяк — не давала мне права опустить руки.

Как бы мне этого ни хотелось, но, рассуждая трезво, я понимал, что мне предстоит на какое-то время задержаться в Мапуту. Вчерашний вариант добраться до России на машине вполне реализуем, но к такому сложному путешествию придется основательно подготовиться, если я хочу доехать до цели живым. Просто так взять, сесть в тачку и помчаться домой — круто, но не получится. Я просто не доеду, и это будет очень обидно.

Во-первых, в Африке не все так просто с дорогами. Это не поездка из Москвы в Сочи по хорошему шоссе. Тут все понятно: сел и поехал. Мне же придется преодолеть более десяти тысяч километров, и большая часть этого пути представляет собой лишь подобие шоссе с полугрунтовым разбитым покрытием. Скорее всего, также будут возникать проблемы с брошенными посреди дороги машинами. А еще есть мосты через многочисленные речушки, которые могут быть перекрыты транспортом. Придется все это как-то объезжать по обочинам.

Для всего этого нужно найти подходящий внедорожник — например, «Тойоту Ленд Крузер». Он большой, вместительный и проходимый. В нем много места для багажа, да и спать там можно, разложив сиденья. Мой старенький «Мицубиси Паджеро» хоть и надежная машина, но отправиться в столь дальний путь на нем я бы не рискнул.

Во-вторых, и это тоже очень важно, нужно что-то придумать с топливом. Бака дизельной «Тойоты» с учетом сложной дороги хватит километров на семьсот, ну максимум на тысячу. То есть по пути в Россию нужно будет сделать примерно пятнадцать остановок только для пополнения бака машины. Надеяться на то, что заправочные станции — а их на самом деле на африканских дорогах не так уж и много — будут работать, смешно. Придется самому как-то доставать топливо из резервуара. Это опасно, да и как это делается, я понятия не имею. Наверное, надо будет собрать какой-то насос с длинным шлангом, чтобы выкачивать топливо из подземной цистерны. Дабы уменьшить риск остаться без дизеля где-нибудь в пустынном месте, а это будет означать полный провал моего плана, стоит побеспокоиться о канистрах. И желательно взять их побольше. Если за еду и воду можно особо не переживать, то топливо будет точно на вес золота.

У меня не было большого опыта в путешествиях по Африке, но, побывав пару раз на сафари, я понял, что на обычных колесах на бездорожье делать особо нечего. В связи с этим требования к транспортному средству значительно возрастают: нужен не просто внедорожник, а желательно внедорожник, минимально подготовленный к суровым условиям. Сюда же добавляем разные важные мелочи в виде домкратов, насосов, сэнд-траков, лебедок и тросов. В общем, много всего, без чего не обойтись, если я хочу максимально обезопасить себя от любых внештатных ситуаций, которые по «закону Мерфи» обязательно произойдут. Все это можно найти в Мапуту, но придется хорошенько поискать. Так просто зайти в магазин можно только за продуктами и канистрами.

В-третьих, безопасность. Нужно нормальное оружие, которое будет гарантировать мне защиту как от нападения какого-то крупного животного, а их в Африке предостаточно, так и в иных нестандартных ситуациях, которые сейчас я мог лишь вообразить. От происходящего вокруг можно ожидать чего угодно, и оружие — это важный компонент предстоящего путешествия.

После завтрака решено было сразу поехать на поиски необходимого. Заглянуть в магазин за провизией, поискать оружие, а также присмотреть внедорожник. На улицах было много всяких машин, и они, к счастью, не исчезли, а значит, отыскать нужный мне вариант не составит труда.

Спустившись по лестнице на парковку (лифтом я решил не пользоваться по известным причинам), я сел в машину и некоторое время просто размышлял, куда же поехать сначала. В итоге решил отправиться в ближайший полицейский участок, тем более он находился примерно в двух километрах от моего дома. Я резонно полагал, что там точно смогу найти оружие, а после этого поеду в торговый центр за продуктами и медикаментами, выискивая по пути нужный мне внедорожник. Еще надо было набрать портативных аккумуляторов, так как неизвестно, как долго электричество еще будет в городе. Чем-то же надо подзаряжать телефон, фонарики и так далее. Можно раздобыть небольшой генератор, но, так как я не планировал задерживаться в Мапуту надолго, смысла в нем не было.

Где располагался полицейский участок, я хорошо знал. Пару раз даже приходилось ездить туда. Первый — из-за разбитого стекла в моей машине, которая была припаркована на улице за офисом, а во второй — получал справку о ДТП для страховой компании, когда безумный тук-тук врезался мне в задний бампер. Еще тогда, сидя в приемном отделении, через окно дежурного я видел, как в дверь, расположенную за ним, то и дело заходят полицейские и выходят оттуда с автоматами. «Значит, там находится арсенал», — предположил я.

Для меня оружие не было чем-то незнакомым и опасным. Я любил его, и мне нравилось периодически ходить в тир и стрелять. В свое время я служил в армии, еще до поступления в институт, и там меня научили хорошо с ним обращаться. Всегда знал, что армия для парня — это отличная школа жизни, после которой ты выходишь уже не каким-то юнцом, думающим лишь о себе, а настоящим мужчиной, который сможет и себя защитить, и Родину, если потребуется. И сейчас я был благодарен себе, что тогда не стал искать поводов увильнуть от службы. Я как будто уже в то время понимал, что навыки, которые я получу, мне все равно рано или поздно понадобятся. И, как оказалось, я был абсолютно прав. Они действительно пригодились. Сейчас, благодаря полученному тогда опыту, я не бегаю из стороны в сторону, как загнанный зверь, не паникую, а пытаюсь владеть ситуацией, контролировать ее настолько, насколько это возможно. У меня есть план. Несмотря на то что чувство тревоги и неопределенности бурлит во мне, я стараюсь держаться хладнокровно. И понимаю, что сейчас по-другому просто нельзя. Нельзя забаррикадироваться в квартире и ждать чего-то. Беспечно надеяться, что тебя вот-вот кто-то спасет, а потом отвезет домой к мамочке. Нет. Этого, скорее всего, не будет, и мне придется самому выпутываться из всего этого дерьма. Сейчас задача номер один — добраться домой, к семье, а после этого будет другой план. Но пока у меня есть цель, я чувствую себя более или менее спокойно.

Подъехав к полицейскому участку, я не спешил глушить мотор. Сначала решил просто посидеть в кабине и внимательно осмотреть периметр. До сих пор я не встретил ни единой живой души, но абсолютное непонимание того, что именно произошло с городом, держало нервы натянутыми как струна. Воображение то и дело подсовывало картинки из постапокалиптических фильмов, где любой уцелевший автоматически становится угрозой. Я злился на себя за эти мысли, но интуиция продолжала сигналить об опасности, не давая ни малейшей подсказки, откуда ждать удара.

Убедившись, что улица пуста, я открыл дверцу, осторожно выбрался наружу и спокойным, размеренным шагом направился ко входу. Дверь в участок была распахнута настежь. В руках я намертво сжимал помповое ружье, а за поясом на пояснице холодил кожу пистолет.

Внутри царил густой полумрак, пахло старой бумагой и сыростью. Пустые коридоры, где-то вдалеке поскрипывали половицы. Идти по вымершему полицейскому участку было откровенно жутко. Сердце забилось чаще, но не этот животный страх пугал меня больше всего. Я вдруг четко осознал: моим главным врагом сейчас был не потенциальный грабитель за углом. Моим врагом была неизвестность. Мое предположение о месте нахождения арсенала, к счастью, подтвердилось. Из дежурного отдела в оружейную вел небольшой коридор, в конце которого расположилась глухая металлическая дверь. И снова везение: хоть она и была закрыта, но в замке торчал ключ, заботливо оставленный кем-то из полицейских. Улыбнувшись такому стечению обстоятельств, я медленно повернул его и, озираясь по сторонам, потянул дверь на себя. Перед глазами возникло темное пространство. На секунду дернувшись от мысли о том, что сейчас вот-вот кто-то выскочит на меня оттуда, я сжал ружье одной рукой, а второй включил фонарь. В тот же миг комната заполнилась ярким светом. Оружейная представляла собой относительно небольшое помещение, примерно четыре на четыре метра. Там располагались полки и шкафы с железными дверцами. На стеллажах лежало различное оружие, каски и бронежилеты, а в шкафах находились коробки с патронами.

Немного подумав, что же взять себе из этого арсенала, я решил прихватить с собой автомат, с десяток коробок патронов, а также несколько светошумовых и дымовых гранат на всякий случай. После того как все необходимое было собрано в рюкзак, который я прихватил с собой, путь мой лежал к выходу. Здесь я уже закончил, и пора было двигаться дальше.

Стоя в дверях, я бросил последний цепкий взгляд на арсенал, прикидывая, не придется ли вернуться сюда перед отъездом. Развернувшись, я двинулся по коридору обратно к комнате приема посетителей.

И тут мертвую тишину разорвал короткий скрип, за которым последовал резкий, оглушительный хлопок. Сердце екнуло. Я мгновенно присел на колено, вжавшись спиной в шершавую стену коридора и вскинув ствол ружья на уровень глаз.

— Твою же мать, это еще что такое? — выдохнул я сквозь стиснутые зубы.