Покоритель драконов: Король Севера

– На Севере всегда были и будут войны. Слишком много несогласных, чтобы можно было договориться о чём-то словами, – Аксел старался сохранить спокойствие в разговоре с женой.

– С тех пор, как на востоке сменился князь, они прекратили свои активные нападки. Неужели нельзя найти время и поговорить с ним? – Аса переводила взгляд с отца на мужа.

Пока мужчины переглядывались, волум Бранда подошёл к кровати и облизал маленькие пальчики мальчика. Раздалось мычание, а потом тихое и хриплое от бесконечного кашля:

– Мама...

Аса моментально подбежала к кровати, прижимая к груди сына.

– Оставьте нас, – устало приказала она дрожащим голосом, и все молча покинули покои.

Женщина ласково гладила сына по таким же белоснежным как у неё волосам. Он потирал ещё сонные глаза, вглядываясь в печально лицо матери.

– Что-то случилось?

– Ничего.

– Ты выглядишь грустной.

Аса промолчала.

– Это из-за того, что мы подстрелили зайца? Ты разозлилась на нас?

– Не говори глупостей, конечно нет, – она заботливо обняла сына крепче, – я не злюсь... на тебя.

Иттер громко закашлял, и эти звуки болью отразились на сердце матери.

– Мне плохо... – обессиленно прошептал мальчик.

– Я знаю, милый, – но Аса не могла ничем помочь, как бы ни хотела. – Поспи ещё немного, и тебе непременно станет лучше.

Она уложила сына обратно в кровать.

– Почитаешь мне?

– Ну конечно. Какую сказку наш принц желает услышать сегодня?

– М-м, про драконов! Отец говорит, что они огромные и дышали огнём!

– Твой отец слишком много говорит. Про драконов нет хороших сказок.

– В-вот как?

Иттер заметно расстроился, и Аса подошла к шкафу. Сделав вид, что читает названия на корешках, она взяла небольшую книгу и вернулась к сыну.

– Давай посмотрим, кажется, в этой книге было что-то про юного принца и маленького дракона, которого он однажды встретил у подножья вулкана.

Мальчик устроился поудобнее и вскоре уснул под тихий рассказ нежного материнского голоса. Женщина закрыла книгу и вернула её на место, покидая комнату сына.

– Княгиня, – жрецы поклонились ей, встречая в дверях храма.

Аса была достаточно религиозным человеком, что уже редкость в окрестностях юга. Она считала, что именно потому с ними и случается столько несчастий – из-за их маловерия. Хоть храм и без того был пуст, с её приходом остальные поспешили покинуть святилище, оставляя её одну. Она встала на колени перед статуей мужчины и женщины. Из белого камня был высечен безликий, как и все боги, Ктахель. Он гордо стоял с расправленными плечами, а из правой руки выходила тонкая золотая нить. Она делала оборот вокруг статуи и обрезалась ножницами в левой руке Сиоаны. Сама же богиня была из чёрного камня и держалась за поданную Ктахелем руку. Элементы их одежды как и нить в руках были из золота, а на месте глаз – голубые алмазы, напоминающие глаза Иттера и первых людей. Эти камни были столь редки, что единственные их представители на всём юге встречались лишь в этом храме и лишь в этой статуе.

Аса сложила руки в замок и склонила над ними голову в молитве. Через какое-то время по полу проскочил свет от открывающихся дверей, огонь свечей дрогнул от порывистого ветра, и в храме раздались тяжёлые и глухие шаги. Кто-то остановился рядом с княгиней, постоял какое-то время, но всё-таки опустился на колени. Хоть женщина и не открывала глаз, она знала, что это был её муж.

Аксел не верил в богов. Или же верил, но не уделял им "должного", как говорила его супруга, почитания и, часто забывая про них, вспоминая, только когда происходит что-то плохое, мол: "во всём виноваты эти боги". Он, может, и не отрицал их существования, но и не верил в их кару, считая лишь себя творцом своей судьбы. И всё же он пришёл в храм. Но не молиться, нет. Он знал, что Аса будет выпрашивать у богов милости для их слабого здоровьем сына, а потому пришёл поддержать её в этом. Когда она закончила, они покинули храм.

– Как бы боги не разгневались, сам Хэрворд посмел почтить их своим визитом, – не поворачиваясь к мужу, проговорила Аса.

– Разве я не отдал им дань уважения? Как же трудно им угодить...

Она не ответила на это ничего. В окне Аса увидела прибывшего Давида со своей семьёй. Два мальчика резво играли в снежки, и она расстроилась, что её сын не может к ним присоединиться. Мужчина внизу придерживал свою жену, на руках которой был белокурый, румяный от мороза мальчик. Он уже давно умел ходить, но часто пользуется слабостью матери, не сходя с её рук, и очень капризничает, когда отец забирал его.

– Как ты относишься к детям? – неожиданно спросила Аса.

– Если ты опять про то, что я как-то не так воспитываю нашего сына... – Аксел тяжело вздохнул.

– Я имела в виду то, что спросила.

– Нормально. Я люблю Иттера и делаю всё, что в моих силах.

– Разумеется, ты его любишь. Я бы прокляла тебя, будь это иначе, и ты знаешь, у меня это получилось бы. Но я не только о нём. Скорее в общем.

– Аса, пожалуйста, говори прямо.

– Я люблю. У Ишты три ребёнка, и в чём-то я ей завидую. Правда, они все мальчики, и это лишь вопрос времени, когда младшему всунут в руки меч. Я не вынесу, если ты испортишь ещё одного моего ребёнка.

– Аса, ты... – его незаметно передёрнуло от её слов. – Ты же не?..

– Нет, – прервала она мужа, – но вполне могла бы быть.

Аксел облегчённо выдохнул. Сейчас было не самое подходящее время.

– Тогда что должно значить твоё "испорчу" нашего сына?

– Ты пытаешься воспитать его как воина. Но ему всего четыре года, а ты уже взращиваешь в нём жестокость.

– Мы охотились. Или добыча пропитания у нас теперь именуется жестокостью? Если ты не знала, княжна, всё мясо, которое попадает тебе на стол, когда-то бегало, плавало или летало, – его голос был твёрд и немного груб.

– В таком случае, буду надеяться, что наш следующий ребёнок окажется дочерью.

– Молись об этом своим богам, уверен, тебя они услышат, – Аксел сказал без какого-то упрёка, но из-за усталости от разговора прозвучало именно так.

Он поспешил закончить беседу и направился в тронный зал встречать гостей. Когда их взгляды с Давидом пересеклись, тот отослал своих детей.

– Сходите, проведайте кузена.

Двое мальчиков учтиво поклонились князю и в сопровождении матери с Лиюсом на руках покинули зал.

– Мне не нравится твоё лицо, – Аксел заметил волнение брата.

– Как же ты тогда живёшь с таким?

Они улыбнулись и с широким размахом крепко пожали друг другу руки и обнялись.

– И всё же, что-то стряслось? Неужели мои подозрения насчёт нового князя востока оправдались, и он что-то замышляет?

– Нет, к нашему счастью. Орвейн продолжает молчать. С тех пор, как он сменил почившего брата, от наших людей с востока никаких новостей. Видимо, князь решил заняться своими землями и привести их в кои-то веки в порядок.

– Что ж, у него все шансы на это. У востока довольно выгодное положение, из соседей у них только мы, но, пока весь упор на запад, то до тихо сидящего в своём замке Орвейна мне не будет никакого дела.

Аксел устало сел на трон. Потирая виски, он обдумывал слова брата.

– Ладно, что там с Роханом? Вот уж кому нужно навести порядок на своих землях. Столько лет у власти и всё никак. До сих пор лишь жалкий клочок запада в его руках. Они с собой-то договориться не могут. И с кем я, по мнению Асы, должен вести переговоры? – возмущался вслух князь.

– Острова на западе всегда славились быстрой сменой хозяев, однако Рохан как-то умудряется объединять их каждый раз в борьбе против нас. В любом случае, планы наших соседей не так важны как то, что я хотел рассказать.

– Неужели север? Я думал, если первые люди и выжили на тех землях, то навсегда позабыли дорогу сюда. Они никогда не желали принимать участия в наших распрях.

Аксел увидел отрицательное и напряжённое качание головы Давида.

– Или же, – уже тише он продолжил, – Бранд? Он всё-таки...

– Нет, не он, – мужчина поспешил остановить надумывания князя. – Однако, ты прав в обоих случаях. Враг уже проник в наш дом, но в то же время и столь далеко, что нам не достать его при всём желании.

– Давид, ну хоть ты не говори загадками! Непонятных речей набожной жены мне предостаточно.

– Южане, – кротко ответил мужчина.

Аксел поджал губы, нахмурив брови.

– С тех пор, как ты прогнал их с наших земель, они отправились искать союзников в лице других князей.

– И что же они? – с недоверием спросил мужчина.

– Пока лишь мои предположения. Чтобы попасть на запад, им придётся попотеть. Не думаю, что островитяне пропустят хоть одного на свои земли. Но если такое и произойдёт, Рохан с радостью рассмотрит любые предложения в борьбе против нас. А что касается Орвейна, – Давид помедлил, обдумывая. – Не буди спящего дракона. Возможно, он прогонит их, не желая приносить в свой дом очередную войну, а возможно захочет заключить мир с новыми союзниками.

Аксел с силой сжал трон от злости.

– Я прогнал их не только со своих земель, но и со всего Севера, и вместо того, чтобы вернуться к себе, они решили пойти дальше и глубже пустить корни? Проклятые южане, всё ещё пытаются править на этих землях? Наш тёплый приём всем странствующим и нуждающимся они приняли за слабость? Так не бывать этому больше, и если потребуется, я прогоню их и с других земель!

– Нам бы сначала вернуть наши. Дальние острова в Ледяном океане всё ещё в их руках. У нас пока нет ресурсов, чтобы отвоевать их.

– Если они заключат сделку с нашими соседями, мы окажемся загнаны в угол.

Аксел тяжело выдохнул.

– Что ты предлагаешь? – взглянул он на брата.

– Мы должны опередить южан и первыми связаться с восточным князем. Пошлём официальных послов на переговоры.

– А у нас есть такие? – Аксел усмехнулся.

Откуда бы взяться таким людям, если словами никогда ничего не решалось?

– Найдём. Надо убедить его объединиться против южан и доказать, что те не ищут сотрудничества, а лишь медленно завоёвывают нас. Рохан же и слушать нас не станет.

– Такой, как он, не понимает иного языка кроме как войны. Сосредоточим все силы на нём. Начинай готовиться к походу, я хочу разгромить его в этом году.

Глава 5

– 490 г. е.с. –

– Вон, следы. Давай спешимся.

Князь ловко спрыгнул с коня, обвязывая поводья вокруг ствола дерева. Иттеру же это далось труднее. Трёхгодовалый вороной жеребец, подаренный Давидом пару месяцев назад, был достаточно высоким и массивным, а потому доставлял небольшие неудобства юному принцу. Перекинувшись на одну сторону седла, Иттер аккуратно сполз по стремени. Конь в порыве строптивого характера попытался встать на дыбы, чтобы не дать себя привязать, но парень надавил всем весом на поводья, стараясь присмирить его.

– Тише, Шерр, – успокаивал он возбужденного жеребца.

Оставив упрямца рядом с рыжим конём князя, Иттер догнал отца.

Разгар зимы приносил с собой не только начало нового года, но и сильные морозы. На протяжение всего года княжество делает запасы на суровую зиму, которая длится почти полгода, а последнюю пару-тройку сотен лет снег же и вовсе практически не сходит с земель Севера. Лишь на единственный месяц лета, когда температура поднималась выше нуля, из-под снега выбивалась молодая трава, которая кормила диких животных весь остальной год.

Несмотря на то, что юг славится наиболее благоприятными условиями, в отличие от других княжеств, порой морозы застают и его, особенно в такие времена. Со смертью драконов потух и вулкан, который грел эти земли, и температура каждый год могла опускаться всё ниже и ниже.

Но в Вечном лесу близ вулкана можно было найти спасение в его кратерах, уходящих глубоко вниз. От них исходило тепло, способное растопить вековые снега и позволить растительности озеленить небольшую площадь вокруг кратеров. В таких местах обычно и водилась вся живность зимой. Однако до вулкана идти было слишком долго и трудно, да и Вечный лес слишком велик. Поэтому люди разводят скот сами, такой как яки, куры и овцы. Они давали самое главное, чтобы жить в непростых условиях Севера – сытное мясо и тёплую шерсть, а также приятное дополнение в виде яиц и молока. До недавних пор княжество Иттера торговало с Югом, но Аксел жёстко и резко прекратил все отношения с ними.

Несмотря на всё это, охота до сих пор была важна для жизни северян. Она давала не только дичь, добытую ловкостью и умениями охотника, но и тренировала его способности и навыки, которые могли пригодиться в бою. К тому же была просто данью уважения традициям. Если раньше во времена королей великие воины сражали драконов, то теперь им приходится довольствоваться оленями и дикими кабанами, в случае большой удачи, может быть, медведем.

Аксел любил это дело и с детства водил Иттера в Вечный лес. Вот и сейчас они вышли на охоту. В самые морозные времена животные, как правило, наиболее упитанны, да и самим людям такая активность на свежем воздухе пойдёт на пользу. Сегодня же князь надеется, что его сын наконец завалит большую добычу, как и подобает выходцам из дома Хэрвордов. К тому же он сам, как и Давид с Брандом, сделали все подходящие подарки для этого.

На заснеженной поляне крупный олень нашёл остатки ещё не убитого морозом ягеля и с жадностью поедал его. Иттер затаился и неуверенно оглянулся на отца. Тот с серьёзным, даже скорее сердитым, как казалось, взглядом внимательно наблюдал за его дальнейшими действиями. Иттер постарался собраться. Он глубоко вздохнул, натягивая подаренный отцом лук, прицеливаясь в оленя, и замер. Со стороны казалось, что он выцеливается или поджидает момент. Внутри же него бушевали смешанные чувства, с которыми он боролся. С одной стороны Иттер без проблем мог выстрелить и попасть, что позволит получить редкое одобрение со стороны отца, похвалу от деда и Бранда, гордость Давида. Доказать всем, особенно братьям, что он не такой уж и бездарный принц, каким они его считают. С другой стороны, было одно большое "но": он не хотел этого, не хотел убивать оленя. Он не осуждал остальных за охоту, исход которой кормил и согревал семьи людей, но сам он не хотел быть причастен к этому.

"Лицемер" – с порицанием прозвучал собственный голос в голове Иттера.

Хоть он не ест мяса со всеми, шкуры диких, особенно молодых животных были куда лучше, нежели домашнего скота, и он, будучи княжеским отпрыском, носил только самые роскошные и качественные из них. И всё же отношение к чужому убийству и собственному сильно разнилось в морали принца. Не станет ли ему плохо от вида крови застреленного им животного? А как же горькое чувство вины за его убийство? Иттер боялся этого, боялся, что отец снова разочаруется, увидев, как его единственный сын и наследник задыхается от стыда перед добычей.

Если за столько лет можно было привыкнуть к пренебрежительному отношению братьев, разочарованию отца и разбитым надеждам народа, то привыкнуть к виду удушающей крови, к тем чувствам, что разрывают парня изнутри, к резкой тошноте и гудящей головной боли всё ещё было проблематично. Отвратительная реакция для будущего князя. Иттер был слишком зациклен на собственных переживаниях и страдал от излишней эмоциональности. Это не правильно. Так не должно быть. "Народ превыше всего", – вспоминал он слова отца. "Слабак", – кружили голоса братьев в голове. "Из тебя выйдет никчемный князь..."

"Эгоист и лицемер".

Иттер больно сжал зубы до скрипа, закрыл глаза, а рука затряслась от перенапряжения.

"Быстро".

Он распахнул глаза. Прицеливание. Глубокий и шумный выдох, задержка дыхания. Выстрел. Рассекая воздух, стрела попала оленю прямо между рёбер. Он взревел, качнулся и бросился прочь. Иттер выстрелил. Он сделал это. Иначе как бы он смог объяснить отцу промах, когда на арене почти без труда попадает в цель? Но там не живое существо, а чучело, мишень. Да и князь не принял бы в оправдание ошибки чувство жалости и сострадания.

Сердце бешено и громко стучало, отдаваясь в ушах. Голубые глаза задрожали, грозясь расплакаться.

"Нельзя. Нет. Только не сейчас, не при нём!"

– Иттер, он уходит! – голос отца вернул парня в реальность.

Аксел уже отвязал коней от дерева и на скаку вручил поводья Шерра в руки сына, догоняя оленя. Иттер схватился за седло, чтобы подкосившиеся от волнения ноги не уронили его в снег. Он глубоко дышал в горячий чёрный бок коня, пытаясь успокоиться, но ржание Шерра, готового броситься вдогонку, и его нетерпеливое переминание с ноги на ногу не давали на это времени. Иттер ухватился за стремя и вновь с его помощью с небольшим усилием забрался в седло. Как только жеребец почувствовал вес всадника, тут же дёрнулся вслед за конём Аксела. Иттер даже не успел усесться верно и вставить ноги в стремена. Он сильно прижал голени к телу Шерра, ухватившись за длинную гриву и обнимая жеребца за шею. Конь быстро нагнал князя, преследовавшего оленя.

– Иттер! – Аксел окликнул сына.

Принц наконец оторвался от коня и посмотрел в сторону преследуемой добычи. Приняв провальную попытку собраться, он громко крикнул надрывистым голосом:

– Савва!

На перерез оленя выскочил пушистый комочек – щенок, которого Бранд, как и обещал, подарил племяннику на день его рождения. Тот смело вцепился громадному оленю в ногу, пугая того ещё больше и заставляя притормозить. Аксел обскакал его вокруг, преграждая дорогу.

– Ну же, стреляй, – поторапливал он сына.

Иттер схватился за лук. Из-за нервного состояния и прикрикивания со стороны отца он чуть не выронил его. Ещё и дрожащие руки никак не давали вложить стрелу правильно. Конь чувствовал волнение и неуверенность всадника, поэтому и сам стал нервно топтаться на месте, шатая и без того неустойчивого в седле парня.

– Он сейчас уйдёт, ну!

Иттер знал, что у отца был лук. Но он также знал, что тот ни за что не вмешается и не поможет. Ведь все Хэрворды такие: стойкие, независимые и превосходные воины и охотники. А Иттер был Хэрвордом. Олень продолжал неистово дёргать ногой, пока щенок наконец не отвалился и не упал в снег. Занеся копыта над ним, олень приготовился его добить, но острая стрела пронзила насквозь его массивную шею. Он вновь взревел, на этот раз ещё громче и с хрипом. Олень оступился, зашатался, а потом третья стрела, вошедшая под ребро уже с левой стороны, наконец завалила его на землю.

Иттер зажмурил глаза, из которых всё-таки скатилась маленькая слеза. Быстро опомнившись, он распахнул их и перевёл дрожащий взгляд от упавшего замертво оленя на сугроб, в который отлетел его волум. Шерр выдернул поводья и встал на дыбы, скидывая с себя наездника. Иттер упал, но тут же поднялся, чтобы на трясущихся ногах побежать вперёд. Но чем ближе он приближался, тем медленнее и короче становился его шаг. Олень вблизи казался всё больше, а стрелы из тела – всё устрашающе. Под ним уже растеклась небольшая лужа тёмно-красной, почти чёрной крови. Дыхание принца участилось, стало прерывистым и громким. Задыхаясь от подступающего к горлу кома, Иттер упал на колени. Где-то со стороны раздался тихий скулёж. Иттер повернулся на звук и быстро метнулся к сугробу, стараясь отыскать там своего волума. Наконец наткнувшись на Савву, свёрнутого в беззащитный калачик, он осторожно взял его на руки и прижал к груди.

Сзади послышались шаги отца. Он осмотрел тело оленя, вытащил из него стрелы и вытер с них следы крови, возвращая в колчан сына. Аксел подошёл к нему. Волум на руках мальчика еле дышал. Князь взял его и аккуратно растёр грудную клетку. Савва заскулил и открыл красные глаза, вяло завиляв хвостиком. Вернув животное в руки сына, Аксел поймал поводья Шерра.

– Всё могло бы обойтись, не помедли ты.

Его голос звучал твёрдо и поучающе. Он был прав. В том, что случилось с Саввой, была лишь вина самого Иттера.

Он посмотрел на оленя. Его глаза выпучились, а рот был приоткрыт, и из него вытекала тонкой струёй вязкая кровь. Смотреть дальше и дольше не было сил, Иттер чувствовал, как голова начинает кружиться, и он отвернулся, с силой сжимая губы. Князь вернул ему коня, привязав к седлу своего тушку оленя, и оба отправились домой.

Во дворе, отдав конюху лошадей, Аксел отправил сына на псарню. По пути и без того опустошённому Иттеру посчастливилось встретиться с двойняшками Давида.

– Видел оленя, привязанного к коню дяди.

Иттер устало закатил глаза. По интонации, да и просто по тому, что Эд заговорил с ним, всё было слишком очевидно: кроме очередных издевательств от кузена можно ничего не ждать.

– Сначала хотел сказать, как же должно быть ему было трудно завалить такого в одиночку. А потом одумался: он воин. Для такого, как он, – это раз плюнуть.

Иттер посмотрел на него с пустым и уставшим взглядом. Если бы Эдгар знал, как ему было тяжело убить того оленя. Не физически, нет. Чуть ли не любой бы смог с такой меткостью, как у него, сделать это, особенно, когда в спину тебе дышит князь с суровым взглядом. Да и какой смысл доказывать им что-то? Всё равно не поверят, а скорее примут за жалкую попытку оправдаться. Сил не было даже на то, чтобы позволить издевательству брата задеть себя. Все его переживания сейчас были направлены только на щенка в руках, угодившего под копыта оленю. Иттер поспешил обойти кузенов, но, ожидаемо, Эд насмешливо преградил ему дорогу.

– У меня нет на это времени, – к удивлению братьев твёрдо сказал принц, а затем тише добавил. – Оставь меня, пожалуйста.

Эд усмехнулся, но всё же отошёл. Такой ответ отбивал всякое желание издеваться, ведь с таким настроением Иттер скорее разозлится, чем заплачет. Он прошёл между кузенами, а потом голос Салана окликнул его:

– Что с ним?

Вопрос был о щенке в руках принца. Иттер остановился, уже было даже открыл рот, но помедлил, а потом всё так же отрешённо и несвойственно ему ответил:

– Тебе правда интересно или ты как обычно?

Сал хмыкнул. Если такое поведение отталкивало Эда со своими идиотскими насмешками, то Салана наоборот интриговало: что ещё в этот порыв храбрости Иттер сможет сделать? Он подошёл к нему и взял щенка за шкирку. Тот жалостно издал скулёж.

– Отдай, – твёрдо сказал принц, глядя прямо в глаза брату.

– Ты же знаешь о моём увлечении к знаниям разного рода? Мне вот что интересно, – он вернул волума, гладя его по шёрстке на затылке, – белый цвет – это проклятье? Что-то вроде внешнего уродства для немощных?

Он усмехнулся и перевёл руки на такого же цвета волосы брата. Иттер перехватил его ладонь у лица. Он хотел разозлиться и ответить, но не было сил и времени. Так что он просто грубо оттолкнул руку Сала и молча продолжил путь на псарню.

Здесь было много клеток, волумов и характерный запах псины. Среди ответственных за порядок и дрессировку собак Иттер заметил и принца Бранда.

– Дядя, – скромно позвал он его.

Тот откликнулся и с улыбкой подошёл к племяннику.

– Иттер? С тех пор, как обзавёлся собственным щенком, сюда так и не заглядывал. Что-то стряслось?

Парень молча с виной на лице показал мирно лежащего на руках Савву.

– Так, и что у нас здесь?

Он аккуратно забрал щенка и отнёс на стол.

– Олень, – тихо признался Иттер.

– Прости?

– Олень, – уверенней повторил он. – Он прыгнул на него, попав под копыта. А я... Мне очень жаль, правда! Я так виноват. Я не хотел!

– Ну-ну, успокойся, никто тебя не винит, – Бранд потрепал племянника по голове. – Какая ещё охота? А... Аксел, верно? Его идеей было взять необученного щенка, да ещё и в таком возрасте?

Иттер виновато промолчал.

– Аргх, не переживай так, всё обойдётся. У него лишь небольшие ушибы. Он быстро придёт в себя. Если, конечно, не требовать от него слишком многого.

Он подбадривающие улыбнулся, возвращая племяннику щенка.

Савва появился на свет за два месяца до дня рождения принца, и тогда Бранд сразу знал, что именно он будет подарком. Щенок родился с крайне редким отклонением – альбинизмом. У него были красные глаза и белая как снег, как сам дух Севера, шерсть. За те месяцы его жизни на псарне Бранд сильно намучился с ним: он был мелким и слабым, и часто болел, а его чувства были обострены хуже, чем у других щенков. Хоть он и предупредил об этом Иттера и рассказал об ответственности, которая на него ложится, тот с замиранием сердца принял щенка. Принц даже расплакался от столь ценного подарка в виде драгоценного друга, да ещё и с такой особенностью в виде окраса.