Маг, разрывающий на куски

В голове у Артёма, поверх цифр, тактик и карт, всплыл образ: белая рубашка, алые пятна, сияющий лепесток, обрызганный чем-то тёмным. Он увидел не абстрактных «детей». Он увидел их лица. Ленку с её косами и острым умом, Вовку, мечтавшего о големах, озорного Петьку... Их будущее, на строительство которого он, Артём, потратил всю свою жизнь, все силы, всю веру... превращалось в удобрение для этого... ЭТОГО...

В его груди что-то оборвалось. С сочным, влажным треском. Это был звук ломающейся веры. Не в Великого — в сам порядок вещей, в тот хрупкий рай, который он считал своим главным достижением.

Ка-а-ак?

Мысль ударила в голову, словно молот.

Как в ЭТОМ мире? Как в их ИМПЕРИИ, выкованной трудом миллионов, дети могут гибнуть так... просто? Идя в школу? Смеясь? Держа в руках игрушки и учебники? Их жизни, их мечты, их нерастраченная магия — всё это просто корм для какой-то твари, вылезшей из трещины в их совершенной реальности?

Воздух в кабинете загудел... Сначала тихо, словно отдалённый рой разъярённых шершней. Потом громче... Чашка с остывшим чаем на краю стола задрожала, заплясала на блюдце и со звоном разлетелась на осколки. Чернильница из тёмного хрусталя лопнула, и чёрная жижа, словно застарелая кровь, брызнула на разложенные свитки, на рубашку, на руки.

Мана вырвалась из Артёма потоком бушующей силы, пропитанной тёмными чувствами.

Он не направлял её. НЕ КОНТРОЛИРОВАЛ!Это был чистый, необузданный выброс злобы, отчаяния и беспомощности. Синее пламя, холодное и яростное, вырвалось из его груди, из его глаз, из пор на коже. Оно не жгло мебель, но искажало саму реальность вокруг.

Стены кабинета вдруг задрожали, и по их золотисто-белой поверхности, как молнии по ночному небу, побежали трещины сияющего синего света. Пол под ногами Артёма потемнел, стал похож на глубокое грозовое море, в глубине которого клубились призрачные тени.

Вся центральная часть столицы, видимая из его окна-иллюзии, внезапно окрасилась в тот же зловещий синий оттенок. Небо под куполом померкло, пронзённое всполохами этого неестественного сияния. Где-то вдали, в Атриуме, завыли сирены. Големы на постах замерли, а их глазницы вспыхнули тревожным алым.

Артём встал. Медленно. Тяжело. Казалось, он поднимал на плечах невидимую гору, способную закрыть своей тенью Империю. Его лицо было маской, высеченной из мрамора, и по нему текли слёзы — не от горя, а от чудовищного внутреннего давления. Предательская влага быстро испарялись, едва покидая глаза, шипя в ауре силы.

— Довольно, — тихо прошипел он, и его голос был страшен... В нём не было привычной тёплой твёрдости. В нём был лишь хруст ломающегося льда самообладания и звон стали. — Довольно отчётов. Довольно сводок. Довольно этих тварей в моём городе...

Он подошёл к коммуникационному массиву. Синее пламя, клубящееся вокруг него, потянулось к кристаллам, заставляя их завизжать на высоких частотах.

— Всем каналам! — Его голос, усиленный магией, пронёсся по сетям Академии, Стражи, Администрации. — Говорит верховный архимаг. Здесь и сейчас. Всем боевым единицам, всем свободным магистрам и архимагам, всем големам штурмового класса — выйти в город. Мы не будем больше защищаться. Мы выжжем эту заразу на корню. До последнего ростка. До последней споры в воздухе. Я ПРИКАЗЫВАЮ УНИЧТОЖИТЬ.

Он повернулся и грубым движением сорвал со стула свою мантию. Тяжёлая ткань, пропитанная его вышедшей из-под контроля маной, вспыхнула по краям синим огнём. Он накинул её на плечи, и пламя послушно притихло, став походить на мерцающую, зловещую окантовку.

— Архимаг, — в кабинете, разрезав сияние, возникла голограмма Софии. Её лицо было бледным, но решительным. За её спиной виднелась лаборатория, полная взволнованных магов. — Арти, что ты задумал? Такой концентрацией силы ты...

— Я устал ждать, София, — перебил он её. Его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя, в ту точку, где клокотала тьма. — Ждать, пока учёные найдут ответ. Ждать, пока Климов выстроит оборону. Ждать, пока ОН... — он не договорил, с силой сжав кулаки. — Они убивают детей. На наших улицах. В наших домах. Не будет больше «стратегии» игр в поддавки. Будет только огонь и смерть. И я принесу им и то, и другое. Лично.

— Ты рискуешь всем городом! Необузданная сила такого уровня...

— Они уже рискнули им! — его крик заставил голограмму Софии померкнуть. — Они уже всё забрали! Порядок, безопасность, будущее... Они отнимают саму суть того, что мы строили! Я больше не буду сидеть здесь и слушать, как гибнут мои люди!

Он выключил связь, не дожидаясь её ответа. Он знал, она поймёт. Поймёт, что иначе нельзя. Поймёт, что если он сейчас не сделает этого, то перестанет быть тем, кем был — защитником, лидером, Правою Рукой Великого. Станет просто бюрократом, подсчитывающим потери.

Дверь его кабинета распахнулась сама собой, повиснув на массивных петлях. В коридоре, уже наполненном гулом мобилизующихся магов и лязгом боевых големов, стоял Иллидан. Старый архимаг выглядел ещё более измождённым, чем прежде. Но сейчас в его глазах горел тот же холодный огонь.

— Ты решился, — констатировал он, не как подчинённый, а как равный, видевший те же кошмары.

— Да, — коротко бросил Артём, проходя мимо. Его сияющая фигура заставляла магов и стражников расступаться, низко склоняя головы не в почтении, а в первобытном страхе перед вышедшей на волю стихией. — Веди меня к ближайшему крупному очагу. К самому большому. К тому, с которым не могут справиться.

— Роща плакучих в южном парке, — немедленно ответил Иллидан, поворачиваясь и зашагав рядом. Его голос звучал чётко, несмотря на гул вокруг. — Она превратилась в настоящую крепость. Растения там эволюционировали за считанные часы. Есть лианы-гарпуны, цветы-мины, деревья, стреляющие сгустками кислоты, имеются и те, что повелевают огнём, водой, молнией и солнечным светом. Мы потеряли там уже два отряда. Они не смогли подойти ближе чем на сто метров.

— Идеально, — проскрежетал Артём. В его улыбке, больше похожей на маниакальный оскал, не было ничего человеческого. — Мы начнём от туда.

Они вышли на широкую террасу Колизея, откуда открывался вид на южные районы. Воздух здесь загустел от магии и напряжения. Внизу, у гигантских ступеней, уже строились в боевые порядки магистры стихий в пылающих мантиях, геоманты в каменных доспехах, големы титаны и штурмовики. Над ними кружили призрачные разведчики, призванные Артёмом на подсознательном уровне, — синие тени, тянущиеся к месту будущей бойни.

Он поднялся на парапет. Ветер трепал его мантию, а синее сияние вокруг него пульсировало в такт его сердцебиению. Он видел вдали зелёное пятно парка, которое теперь выглядело как чума на теле его города. Оттуда долетали странные звуки — не птичьи трели, а скрежет, шипение и порой — далёкие крики.

Он обернулся к собравшимся. Тысячи пар глаз смотрели на него. И в них он видел не только страх, но и надежду. Отчаяние, ищущее выхода. Сдерживаемая ярость, ждущая одной только его команды.

— Они думают, что пришли в наш дом и могут делать здесь что угодно! — его голос, усиленный магией, гремел, словно гром, раскатываясь по всему амфитеатру Колизея. — Они ошибаются. Этот дом построен на костях титанов и воле, которая согнула весь прежний мир! Мы пережили ядерный огонь! Мы пережили тьму, которая хотела нас поглотить! И мы переживём эту... сорную траву!

Он вытянул руку, указывая в сторону парка. Синее пламя сконцентрировалось на его ладони, сформировав шар чистой, кипящей силы.

— Сегодня мы напомним им, кто здесь хозяин! Сегодня мы не будем защищаться! Сегодня мы будем уничтожать! За каждого искалеченного ребёнка! За каждого убитого стражника! За каждый осквернённый камень нашего города! Никакой пощады! Никакой жалости! Только огонь и сталь! ВПЕРЁД!

Рёв, поднявшийся в ответ, был оглушительным. Это был не крик, а вой раненого зверя, нашедшего наконец своего вожака. Магия взметнулась в воздух, големы тяжело тронулись с места, земля задрожала...

Артём не стал ждать. Он оттолкнулся от парапета и полетел. Не так, как летают маги воздуха — изящно и плавно. Он просто захотел быть там, и подконтрольные ему призраки сжали пространство перед ним. Он нёсся над улицами, как синяя комета, оставляя за собой след искажённой реальности. Дома под ним мелькали, люди на улицах в ужасе падали ниц, окна трескались от давления его маны...

Он видел по пути следы битв: обугленные деревья, разрушенные фонтаны, ямы. Видел группы стражников, отчаянно отбивающихся от ползучих лиан, пробивающихся сквозь асфальт. Но он не останавливался. Он лишь бросал на ходу приказы своим призракам — и лианы обращались в пепел, а земля на десятки метров вокруг покрывалась смертельным инеем, в котором замирала всякая жизнь.

Через несколько минут он был уже на окраине южного парка. То, что он увидел, не было знакомо ему. Это был уже совершенно иной, чуждый лес. Деревья здесь изгибались в неестественных, ломаных линиях, их ветви были усеяны не листьями, а острыми, костяными шипами. Земля кишела странными пузырящимися грибами. Лианы, толстые, в метр обхватом, медленно ползли по тропинкам, усеянные сотнями липких жёлтых цветков, от которых исходил сладковатый, смертельный аромат. В глубине, в бывшей роще плакучих ив, стояла сплошная стена переплетённых стволов и колючек, из-за которой доносилось чавканье — низкое, угрожающее, будто нечто невероятно голодное и отвратное причмокивало губами, видя желанное угощение.

Вокруг, на безопасном расстоянии, уже стояли магистры и стража, непрерывно уничтожающие новые побеги. Заклинания огня оставляли чёрные подпалины на коре, ледяные шипы ломались о стволы. Это была не просто растительность. Это был единый, мыслящий, магически укреплённый организм.

Артём приземлился перед этой стеной, в ста метрах от неё. Его сияние опалило траву, превратив её в серый пепел. Он медленно выдохнул.

И начал.

Он не стал бросать заклинания. Он просто захотел, чтобы эта крепость перестала существовать.

Мана хлынула из него волной. Целой стеной синего, всепоглощающего огня. Он двигался вперёд медленно, неумолимо, сжигая врага не пламенем, а самой сутью магии, отрицающей иную жизнь.

Воздух вокруг сильнейшего из архимагов ЗАВЫЛ. Земля под волной немыслимой мощи кристаллизовалась, обращаясь в синее стекло. Грибы схлопывались с жалким писком, лианы корчились и рассыпались в пыль, шипы на деревьях плавились, словно восковые свечи.

Артёму не нужно было даже придавать магии форму.

Его мана, его запасы сами по себе были столь абсурдно огромными, что их буйство буквально стирало материю в ничто.

Стена из деревьев затрещала. Кора на ней почернела и начала отслаиваться слой за слоем. Из трещин брызнули струи едкого сока, но они испарялись, не долетая до Артёма. Раздался визг — высокий, пронзительный, нечеловеческий. Кричал не один энт. Кричал весь этот лес, вся эта сплетённая воедино биомасса, чувствуя приближающуюся гибель.

Артём сделал очередной шаг вперёд. Волна бушующей силы двинулась за ним. Первые деревья, сгнившие изнутри от его магии, рухнули с оглушительным грохотом. За ними открылась чёрная, пульсирующая сердцевина рощи. Там, в центре, на месте старого фонтана, росло... Нечто.

Это был не цветок и не дерево.

Это был гигантский, бледно-мясной бутон, высотой с трёхэтажный дом. Он пульсировал, словно сердце, и из его полураскрытых лепестков сочился липкий, янтарный сок. Вокруг него, как щупальца, извивались корни-стволы, уходящие глубоко в землю. Это было ядро. Мозг. Королева улья.

Артём встретился с ним «взглядом». У бутона не было глаз, но он почувствовал на себе сосредоточенное, безразличное, чужеродное внимание. Оно не испытывало страха. Лишь холодную ярость, схожую с его собственной.

— Вот ты где, — прошептал Артём. В его голосе не было триумфа. Была только ледяная решимость и клокочущая ярость.

Из основания бутона вырвались десятки корней, покрытых хитиновой бронёй. Они понеслись к Артёму со скоростью пуль, оставляя в воздухе свистящий след.

Артём даже не пошевелился. Синее сияние вокруг него сгустилось, от чего мужчина начал походить на метеор, сгорающий в атмосфере. Корни, ударив в него, не сломались. Они... расслоились. Их материя распалась на составляющие мана-частицы, которые тут же были поглощены ревущей аурой Артёма. Он не просто защищался. Он пожирал их атаки, обращая их силу в топливо.

Затем он поднял руку. И сжал пальцы в кулак.

Гигантский бутон вздрогнул. Его мясистые лепестки мелко затрепетали, а внутри что-то громко хрустнуло. Артём не давил его физически. Он сжимал свою ману вокруг него, сминая защитные магические поля и физическую оболочку одновременно.

Раздался звук, похожий на лопнувший гнилой плод. Такой отвратный влажный хруст, после которого хочется вымыть руки. Бутон лопнул, извергнув из себя целый фонтан того самого нектара, который оказался едкой кислотой. То, что осталось от него, было бесформенной, дёргающейся массой, медленно оседающей на землю.

Рев леса быстро перешёл в предсмертный хрип. Деревья вокруг начали быстро чернеть и оседать на землю влажной булькающей массой. Лианы засыхали на глазах. Магическое поле, только что гудевшее здесь, стало затихать.

Артём опустил руку. Он стоял посреди круга полного уничтожения. На сотни метров вокруг не осталось ничего живого — ни энтов, ни травы, ни даже насекомых. Только синее стекловидное пятно выжженной земли и пепел, медленно оседающий в мёртвой тишине.

Он чувствовал опустошение.

Не физическое — маны в нём было ещё очень много. Душевное. Он только что совершил акт тотального уничтожения. Он стёр с лица города часть жизни, пусть и враждебной. И это не принесло ему облегчения. Боль от потери детей не утихла. Она лишь притупилась, замещённая леденящей пустотой свершившегося возмездия.

Он обернулся. Сзади, на краю зоны разрушения, стояли подоспевшие магистры и стража. Они смотрели на него не с восторгом, а с благоговейным ужасом. Они видели не героя, а стихийное бедствие в человеческом облике.

Артём встретился взглядом с Иллиданом, стоявшим впереди. Старый архимаг молча кивнул. Показывая, это было необходимо. Но и в его глазах читалось и предостережение: Ты только что показал всему городу, на что способен. И они этого никогда не забудут.

Корчевание угрозы только началось. Но Артём уже понимал, что цена победы может оказаться страшнее, чем он представлял.

Глава 9

Война големов.

Пространство Центрального диспетчерского зала кафедры Архитектуры Материи было под стать своему назначению — огромным, аскетичным и пронизанным множеством управляющих нитей маны. Здесь не было ни позолоты, ни витражей главного Атриума. Только высокие своды из тёмного базальта, поглощавшие лишние звуки, и стены, испещрённые мерцающими линиями магических схем.

В центре зала плавала трёхмерная голографическая карта столицы в реальном времени. На ней алыми точками горели подтверждённые очаги энтов, синими — позиции магических патрулей, а сотнями холодных, серебристых меток, была обозначена её армия.

Армия Софии.

Она стояла перед картой, неподвижная, как один из своих големов. Лёгкое платье цвета морской волны она сменила на практичный комбинезон из плотной, серой ткани, подпоясанный узким ремнём с кристаллами-коммуникаторами. Белые волосы были туго стянуты в узел на затылке, обнажая строгий, сосредоточенный профиль. Её руки, обычно изящные и мягкие, сейчас были слегка напряжены, а пальцы совершали едва заметные, точные движения, будто дирижировали невидимым, но чудовищно сложным оркестром.

Рядом с ней, в полукольце, стояли её лучшие архитекторы — архимаги Глеб, Варвара и молодой, но гениальный Зориан. Их лица были бледны от напряжения, глаза прищурены. Они тоже управляли големами, но их отряды были намного меньше. Они выполняли точечные задачи: локализацию, зачистку узких улиц, прикрытие эвакуации. Основной ударный кулак, тяжёлый и неудержимый таран, вела сама София. Лично.

В её сознании не было места эмоциям. Оно было разделено на десятки окон, транслируемых через кристаллы управления, вживлённые в ядра её творений. Она видела город через сотни глаз, ощущала его через тысячи каменных ступней.

Её големы шли.

Не бежали. Не летели. Именно ШЛИ. Размеренным, неумолимым, идеально выверенным шагом, от которого дрожала мостовая. Они двигались широким фронтом по проспекту Основателей, расчищая путь к одному из самых крупных очагов в южном жилом секторе.

Их было пять типов, и каждый являлся воплощением холодной, целесообразной мощи.

Впереди, как живая стена, двигались «Бульдозеры». Их тела были сложены не из изящного мрамора или сланца, а из грубых, тёмных базальтовых плит, скреплённых магическими полями, а не алхимическим раствором. Они были приземистыми, широкими, с покатыми лбами-таранами. У них даже не было рук в человеческом понимании — вместо них были лишь плоские, массивные ковши, которыми они сгребали заросли ядовитых побегов, ломали стволы деревьев, вдавливали обратно в землю вздувшиеся бугры, из которых пытались вырваться новые ростки. Их шаг был тяжёлым, глухим. Каждый их удар по земле вызывал локальное землетрясение, выворачивающее корни.

За ними, чуть поодаль, шли «Молоты». Высокие, громоздкие, их формы напоминали крепостные башни на двух мощных ногах. Их оружием были не стихии не защита, а грубая сила. Их руки заканчивались не кистями, а цельными каменными блоками — кубами, сферами, призмами. Они методично, с чудовищным размахом, обрушивали эти кулаки на всё, что уцелело после прохода «Бульдозеров». Деревья-мутанты, обвитые стальными лианами, ломались с сухим треском, не успев выпустить заряд кислоты. Каменные клубни, выстреливавшие шипами, превращались в щебень под неторопливыми, аккуратными ударами.

София чувствовала каждый удар — не как боль, а как чёткий импульс завершённого действия. Она ощущала довольство своих живых творений.

С флангов наступающую линию прикрывали «Жнецы». Они были быстрее, изящнее, их тела из полированного обсидиана отражали исковерканный свет магических боёв. Их длинные, многосуставные руки заканчивались роторами с вращающимися лезвиями из закалённого магией кварца. Они издавали низкий, нарастающий вой, сметая на своём пути облака ядовитых спор, срезая лианы-гарпуны, которые пытались атаковать сбоку, измельчая в мелкую, влажную труху любую растительную массу, подворачивающуюся под их лезвия. За ними оставался коридор чистой, взрыхлённой земли.

Выше, паря на уровне третьего этажа, двигались «Дозоры». Абстрактные композиции из парящих каменных плит. Их задачей был контроль. Их «глаза», сложные рунические матрицы, сканировали местность на предмет магических аномалий, скрытых растений, подземных туннелей. Когда «Дозор» замечал цель, на неё обрушивался сконцентрированный луч гравитационной силы, вминающий угрозу в землю, или же точечный разряд энергии, превращающей агрессивный побег в мёртвую статую, которую тут же сминали идущие следом тяжеловесы.

И за всем этим строем, в самом центре, шла «Крепость». Единственная в отряде. Гигантская, медлительная фигура, напоминающая древнего каменного идола. Она не атаковала. Она былс мобильным командным пунктом, ретранслятором, источником силовых полей. От неё расходились невидимые щиты, гасящие выбросы магического огня или электрических разрядов. Она стабилизировала пространство вокруг, подавляя хаотические всплески магии, которыми энты пытались дезориентировать големов. Шаг «Крепости» был самым тяжёлым. Казалось, сам город вздыхал под её весом.

Имперская Стража шла уже ЗА ними. Люди в латных доспехах, усиленных рунами, с тяжёлыми арбалетами и щитами. Их роль сводилась к простой и методичной зачистке — добивать дрожащие остатки, проверять уничтоженные очаги, эвакуировать оставшихся в живых людей, которых големы, движимые чёткими инструкциями Софии, аккуратно обходили. Стража шла по земле, утоптанной и выжженной до безопасного состояния. Они были не ударной силой, а сапёрами после прохода танков. В их глазах читался не боевой азарт, а осторожное облегчение и глубокая, почти суеверная благодарность к каменным титанам, принимавшим на себя первый, самый страшный удар.

София управляла всем этим не через слова или жесты. Её воля, отточенная десятилетиями практики, текла по заранее проложенным каналам, как кровь по сосудам. Она не «думала» за каждого голема. Она задавала общую стратегию, целевые параметры, а магические ядра, в которые уже была вложена её логика, сами обрабатывали тактические задачи. Её работа была подобна работе опытного оператора сложнейшего станка — минимальные корректировки, точечные команды, постоянный мониторинг состояния каждого отдельного «инструмента».

— Сектор 7-Гамма очищен, — ровным, лишённым эмоций голосом доложил Зориан, не отрывая взгляда от своего участка карты, где его отряд из быстрых, паукообразных големов-разведчиков зачищал внутренний двор жилого комплекса. — Перебрасываю ресурсы на поддержку Глеба в 7-Дельта.

— Подтверждаю, — откликнулся Глеб, пожилой маг с лицом, похожим на высохшую глину. Его големы, специализирующиеся на подземном сканировании, обнаружили сеть корней-туннелей. — Нужен «Молот» для завала входа. София?

Она едва заметно кивнула. Одним движением мысли она перенаправила одного из своих тяжеловесов, указав ему новые координаты. На карте серебристая метка плавно сменила траекторию.

— Варвара, как ситуация с эвакуацией из башен «Лебединая Шея»? — спросила София, её голос звучал спокойно и чётко.

— Последнюю группу вывели пять минут назад, — отозвалась Варвара, её пальцы нервно перебирали края мантии. — Големы-носильщики работают безупречно. Но... в восемнадцатом корпусе нашли ещё троих. Поздно. Энты проросли через систему вентиляции прямо в их убежище.

Короткая, тяжёлая пауза повисла в воздухе. Никто не прокомментировал сказанное. Сейчас не было времени на скорбь. Она откладывалась на потом, в тот тёмный уголок сознания, который сейчас был наглухо закрыт.

София снова сконцентрировалась на своём участке. Её големы входили в эпицентр очага — сквер, некогда украшенный фонтанами, а теперь превратившийся в чащу самых кошмарных форм. Растения здесь эволюционировали, научились кооперироваться.

Из-за клубней, похожих на спящих животных, выстрелили десятки лиан, облепленных липкими, горящими цветками. Они обвились вокруг ног одного «Бульдозера», пытаясь поджечь или опрокинуть его. София отдала мысленный приказ. «Бульдозер» не стал останавливаться. Он просто продолжил движение, рванув вперёд с немыслимой мощью. Лианы натянулись и лопнули с сочными, противными щелчками. Горящая слизь попала на базальт и тут же потухла, не оставив следа.

С ветвей искривлённых деревьев посыпался дождь шипов, каждый размером с кинжал. «Дозоры» среагировали мгновенно. Гравитационные поля сгустились над строем големов, и шипы, не долетев до передовых линий, резко изменили траекторию, вонзившись в землю у самых ног каменных гигантов.

Тогда из центра сквера, из-под разрушенного фонтана, вырвалось нечто новое. Огромный, мясистый стебель, увенчанный чем-то вроде бутона-челюсти, изрыгнул сгусток концентрированной кислоты. Струя была густой, зелёной, она зашипела в воздухе, прожигая его. Целью на этот раз стала «Крепость».

София не дрогнула. Она даже не скомандовала уклоняться.

«Крепость» просто замедлила шаг, подняла одну глыбу, заменяющую ей руку. Магические схемы на её поверхности вспыхнули ослепительным белым светом. Перед ней, прямо в воздухе, сложился многослойный, гексагональный щит из уплотнённой материи. Кислота ударила в него.

Послышался пронзительный визг — звук разъедаемой магии. Щит задымил, на его поверхности пошли трещины, но он выдержал. А «Молот», стоящий чуть левее, использовал эту паузу. Его каменный кулас, размером с человека, описал быструю, чудовищную дугу и обрушился на основание стреляющего стебля.

Удар был сокрушительным. Камень раскрошил плоть растения, вдавил его в землю. Из-под земли донёсся заглушённый, пульсирующий стон. Вся чаща вокруг затрепетала, как единый организм, почувствовав смерть своего собрата.

— Очаг подавлен, — констатировала София вслух, для коллег. Её големы уже начали методичное, тотальное уничтожение остатков, превращая опасный сквер в безопасную зону с перепаханной, обработанной магическим пламенем землёй. — Перестраиваю строй. Цель — следующий сектор по списку. «Крепость» требует десять минут на перекалибровку щитов.

В диспетчерском зале стало чуть тише. Напряжение, витавшее в воздухе, слегка ослабло, сменившись усталой собранностью. Глеб что-то пробормотал себе под нос, отдавая команды своим землекопам. Варвара выпила глоток воды из фляги. Зориан изучал новые данные, поступающие с его разведчиков.

София позволила себе на секунду отвлечься от карты. Она мысленно проверила состояние своих големов. Уровень маны в ядрах, целостность структур, накопленный ущерб. «Бульдозер» номер четыре получил трещину в левой опорной плите — не критично. «Жнец» номер семь потерял два лезвия на роторе — нужно заменить в ходе следующего техобслуживания. Всё было под контролем.